Возвращался я тем же путём. Выбравшись на поляну с расколотой сосной, немного отдохнул, попутно размышляя над тем, какого беса фон Хорц населил болото бесплотными душами. Для защиты его островка они не годились. Днём их разгоняло солнце, ночью луна. В чём логика?

Я постоял на краю болота, и вдруг осознал, что не знаю, в какой стороне находится кузница. Вроде бы только что пришёл оттуда, но уже забыл дорогу. Надо снова ждать заката, он укажет направление. А потом ждать восхода луны, чтобы увидеть огонёк. В первый раз я смог пройти, потому что Беззубый Целовальник указал верные приметы, а иначе заблудился бы в болоте, как Макар в трёх соснах, и души уволокли меня в самую глубь трясины.

Да, всё логично. Только к чему такая конспирация? Или это Игра пытается использовать меня в каких-то своих целях?

К жилищу гнома я вернулся в сумерках. Стрекотали цикады, хрустело сучьями в лесу неведомое чужое. Хорошо, что ни на пути к болоту, ни обратно, оно так и не вышло на дорогу.

Беззубый Целовальник как будто знал, что я сейчас появлюсь. Он стоял у порога жилища в стойке гончей, и едва я приблизился на полсотни шагов, запустил в меня серию очередных шаров. Вот же толсторожий сучонок! Никак не успокоится.

От первых двух шаров я увернулся, третий опалил щёку. Навстречу летела огненная сеть. Увернуться я не успевал, и в отчаянье полоснул по ней Бастардом. Сеть распалась на два куска и осыпалась искрами мне под ноги. Беззубый кивнул удовлетворённо и запустил ещё два шара. Я не стал скакать, а просто подставил им клинок, и шары распались на искры подобно сети.

Вот что дала заточка Бастарду. Я любовно огладил клинок и вернул его в ножны. Отныне у меня появился шанс противостоять магии.

Вы получили дополнительное умение «Магоборец». Доступен уровень 1 из 15

Не каждый может защитить себя от враждебного волшебства. Вы получили такую возможность, и чем выше поднимется уровень, тем чаще будете выходить победителем из поединков с теми, кто пользуется сверхъестественными силами. Но помните главное: не все враги — маги, и не все маги — враги.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Отныне я магоборец. Инструкция по применению так себе, набор обобщённых фраз, не позволяющих оценить конкретные плюсы. Но я разберусь. А пока организм требовал отдыха. Практически вторые сутки на ногах без еды и сна.

Я расстегнул ремни, снял жилет, сапоги, зашёл по колено в озеро. Постоял, раздумывая, и плашмя упал в воду, разгоняя волну до середины залива. Хорошо как! Вся грязь последних дней смоется…

— Эй, а можно в другом месте ванну принимать?

Я приподнялся. Возле заводи с кувшинками сидел Гнус с удочкой. Рядом все атрибуты рыбака: ведро, банка с червями.

— Ты чё тут делаешь?

— Чего делаю? Рыбу ловлю. У этого гнома ни крошки еды. Недаром его Беззубым окрестили.

Я выбрался на берег, снял рубаху, штаны, отжал, развесил на кустах сушиться. Прошлёпал голышом к Гнусу, заглянул в ведро. Оттуда на меня пучил глаза крупный карась.

— Неплохо, на уху хватит. Эльза как?

— Как, как… Сначала молчала, потом ругаться начала, теперь вот есть запросила.

— Переживает?

— Конечно, переживает. Одно дело игроков по локациям гонять, а другое… Теперь она такая же, как мы. Хи-хи. Вот барон посмеётся, когда узнает.

Он сказал это с таким злорадством, что мне стало жаль блондинку, не смотря на все её прошлые козни.

— Какое же ты гадливое существо, Гнус, — вздохнул я.

— Зато полезное, — буркнул мошенник.

За час Гнус поймал ещё пяток карасей. Сначала мы хотели сварить уху, но у гнома не оказалось ни кастрюли, ни котелка, пришлось запекать в глине. Но это даже лучше. Гнус вытащил из своих запасов соль, нарвал дикого лука. Я выпотрошил рыбу, обмазал толстым слоем глины и сунул в угли.

Вечером мы втроём сидели на берегу озера, смотрели на закат и поедали запечённых карасей. Звали к ужину Беззубого, он не пришёл, наверное, не любит рыбу. Эльза была непривычно понура, молчала, а потом завернулась в балахон и уснула. Мы с Гнусом тихонько болтали, травили глупые анекдоты, а когда совсем стемнело тоже легли спать.

Проснулся я от того, что кто-то меня облизывал. Первая мысль была — Эльза, потому что подумать такое на Гнуса было бы слишком. Да и язык мягкий, ласковый, женский. Я открыл глаза.

Коза! Длинные кривые рога на фоне светлеющего неба придавали ей сходство с чёртом…

Я подскочил, замахал руками, и коза отбежала, позвякивая колокольчиком.

— Просыпайся, подёнщик.

Позади стоял Беззубый Целовальник. Лицо его было торжественно-ужасным, видимо, пришёл дать очередное задание. Он приложил палец к губам и шепнул:

— Иди за мной.

Я нехотя поднялся: надо же какая секретность — и поплёлся за ним.

— Пришло время найти себе нового помощника, — сказал гном, когда мы отошли подальше.

— А этих двух мало? — спросил я, кивая в сторону берега.

— У каждого своё назначение. Тебе нужен тот, кто укажет путь к Ледяному городу.

Получено задание «Привести к покорности сына Снежных отрогов»

Принять: да/нет

Время выполнения: один тайма

Штраф за отказ: разрыв цепочки заданий от Беззубого Целовальника, проклятье старухи Хемши

— Выпей, — он протянул мне колбу с синей жидкостью. Над горлышком поднимался белёсый парок. Пахло обезжиренным скипидаром.

— Что это?

— Пей. Это тебе во благо, — гном подмигнул. — Подарок от старухи Хемши.

Я секунду поколебался, не уверен, что подаркам от старухи Хемши можно доверять, но всё же взял колбу и опрокинул в себя. Горло обожгло кислотой, в нос шибануло газами.

— Млять… Хрень какая…

Вы получили постоянную прибавку к здоровью + 1500

Интерфейс засипел подобно пробитому баллону, и я поспешно заглянул в него. Жизнь восстановилась полностью, плюс полторы тысячи ХП. Теперь у меня стало четыре тысячи девятьсот. Это уже серьёзно. Если не хватать в бою критических ударов, то можно долго продержаться. А если ещё шмот хороший с поглощением урона процентов двадцать, будет совсем замечательно.

Хороший подарок старуха прислала. А при наличии духа я становлюсь практически бессмертным, как Кощей. Смерть того была на кончике иглы, а моя в присутствии или отсутствии духа у противника. У кого его больше, тот и будет победителем. Вот только как узнать, у кого он есть? И сколько?

— Отправляйся назад, — велел гном.

— Куда? В кузницу?

— В Кьяваре-дель-Гьяччо.

— Куда? Да ладно… — опешил я. — Мы столько дней оттуда пилили! Я ноги до мозолей стёр.

— Кобылу возьмёшь.

— Кобылу? Так мне опять одному?

Я уже привык к обществу Эльзы, её присутствие настраивало на неприличные мысли. Пусть они были неосуществимы, но всё равно радовали и делали дорогу не такой скучной. Хотя почему не осуществимы? Старуха Хемши назначила меня начальником нашей маленькой бригады, стало быть, можно проявить настойчивость, воспользоваться, так сказать, служебным положением, овладеть…

— Давай хотя бы Эльзу с собой возьму? — предложил я. — Она в том городишке своя, любую проблему решить сможет.

— Один! — настойчиво повторил Беззубый. — У трактирщика спросишь тропу к Снежным отрогам. Он укажет.

— А если не укажет?

— А если не укажет, получишь штраф за разрыв цепочки заданий, — он снова подмигнул. — И дух тебе не поможет.

Я развернулся и пошёл к лужайке, где щипала траву соловая Эльзы. Пока я седлал её, гном не сводил с меня глаз. Я тоже приглядывал за ним, но ненавязчиво, из-под руки. Этот Беззубый Целовальник знает обо мне больше, чем я сам о себе. Он даже знает о моём духе, хотя я никому не говорил об этом. Но он как будто читает мой интерфейс.

Путь до Кьяваре-дель-Гьяччо предстоял долгий. Кобыла Эльзы норовом походила на хозяйку, такая же подозрительная и капризная. Когда мы проезжали мимо места, где упокоился прах сестёр Пелагатти, она захрапела, закрутила задом, видимо, души ведьм по-прежнему витали где-то у обочины. Я хлопнул кобылу по крупу, и она взвилась на дыбы. Пришлось цепляться за гриву, чтоб не выпасть из седла, а потом шептать ей в ухо всякие нежности, чтобы успокоить.

Выехав на Внутренний тракт, я полдня ехал в одиночестве. За последние несколько дней дороги Южных марок безопаснее не стали. Страна по-прежнему лежала в разорении, и многие мужчины, не ушедшие с кадаврами в Западные феоды, стремились хоть как-то заработать на жизнь. Сбивались в банды, грабили одиноких путников, спрятанные в горных долинах деревеньки. Отряды кондотьеров таких охотников отлавливали, вешали, но меньше их не становилось. Игра стабильно возвращала убиенных разбойников на тропу войны, которые, повинуясь испорченному сценарию, устраивали западни на трактах или резали в темноте горло чересчур доверчивым попутчикам, брали, что под руку подвернется, и исчезали тихо и незаметно. Я бы предпочёл ещё раз прокатиться до жилища фон Хорца, вздрагивая от треска сучьев в лесу, чем беспрерывно оглядываться, всматриваясь в складки местности.

К полудню я догнал торговый караван из двух десятков фургонов. Они остановились на отдых у стекающего с холмов ручья, развели костры, и я ещё за милю почувствовал запах жаренного мяса и кофе.

Ах, кофе… Последний раз я вдыхал этот запах в кабинете мэра Форт-Хоэна. Тогда я отказался, не желая привыкать к хорошему, но сегодня если предложат…

Навстречу вышли четверо: один плюгавый, с бородкой клинышком, в дорожном плаще, по всей видимости, старший караванщик, трое других крепкого вида, при оружии — наёмники. Среди фургонов наверняка пряталась ещё парочка арбалетчиков, да и возницы ребята не лыком шитые, у кого не нож, так топор, в обиду себя не дадут.

Но мне неприятности ни к чему, у меня другие запросы.

— Будьте здравы, добрые люди, — поздоровался я, натягивая поводья. Соловая всхрапнула и закивала головой, звякнув уздечкой.

— И ты здравствуй, путник, — ответил плюгавый. Он взял в горсть бородку, огладил.

Дурацкий жест. Шаблонный. Почти все купцы, с которыми я разговаривал, оглаживали так свои бороды. Сначала это прикалывало, потом стало раздражать.

— Куда направляешься, венед?

Все, с кем бы я не встречался, называли меня венедом. Акцент у меня что ли какой-то особый или глаза слишком голубые? Появится, возможность, обязательно съезжу к Восточным границам, посмотрю, что это за народ такой.

— В Кьяваре-дель-Гьяччо, уважаемый. Если нам по пути, то позволь присоединиться к твоему каравану.

Иных дорог в Кьяваре-дель-Гьяччо не было, поэтому нам было по пути. Лишь там тракт разделялся на два: один уходила на север к Узкому перешейку, второй поворачивал на юг, и долинами горных отрогов тянулся до Глубоководных портов Наружного моря.

— Кьяваре-дель-Гьяччо маленький городишко. Скучный. У тебя дело там к кому или без дела землю топчешь?

— Дело. К трактирщику местному.

— К какому трактирщику?

Он меня проверяет что ли?

— Там один трактир, уважаемый, «Беглый король Орацио», и трактирщик тоже один.

Купец снова огладил бороду.

— Ага, так и есть, — он прищурился. — Зовут того трактирщика Ловкий Умберто. На вид крепкий, вечно недоволен чем-то… Извини, что много вопросов задаю. Времена обманчивые, по дорогам много лукавых людей ходит, приходится остерегаться. Так и быть, приму тебя в караван, дам место у костра и шерстяную накидку, чтоб укрываться от холода ночью. Но покуда не доберёмся до места, твой меч на мою защиту встанет.

Это была обычная формула наёма охранника, и я кивнул:

— Согласен.

Получено задание «Дойти с караваном до Кьяваре-дель-Гьяччо»

Принять: да/нет

Время выполнения: три дня

Штраф при невыполнении: отношения с Южными марками - 10

Купец широким жестом указал на костёр:

— Ступай, венед, отобедай. И в путь.

Отобедать — это весьма своевременно, а то после вчерашних карасей я иной пищи не видел. Да и караси так себе получились, не сытные.

Караванщик вернулся к костру, а я спрыгнул на землю и отвёл соловую на обочину. Пускай попасётся. Подошли наёмники. Рыжеволосый молодчик сложил руки на груди и завёл заезженную пластинку:

— Венед, это… Ни один уважающий себя мужчина…

— Да, да, да, — перебил его я. — Ни один уважающий себя мужчина не сядет на кобылу, только на жеребца, в крайнем случае, в лужу. Старая шутка. И опасная. Некоторых шутников после таких шуток присыпали землёй, а кого-то просто бросали на дороге.

Мне очень хотелось есть, и выпить, наконец, кофе, а не городить огород на пустом месте. Понимаю, моё внезапное появление наёмникам не понравилось. Плата за охрану была невысокой и фиксированной, и теперь им придётся делить её со мной. Кому такое понравится? Но, право, это не стоит того, чтобы выбивать друг другу зубы.

Я попытался обойти рыжеволосого, но тот посчитал, что разговор не закончился, схватил меня за жилетку и потянул на себя.

— Слышь ты, болтливый, ты кого тут присыпать собрался?

Я резко ударил его суставом указательного пальца в гортань. Он вскинул руки к горлу, выпучился и захрипел. Наёмник номер два поднял кулаки на уровень плеч, третий стал обходить меня слева.

Руками я драться непривычен, подсмотрел несколько приёмов на помосте в Форт-Хоэне, да Швар показал парочку. Против двоих соперников, явно не дураков в рукопашке, не выдюжу. А если вытяну Бастарда из ножен, то без крови не обойдётся. Получится, вместо того, чтобы охранять караван, я всех его охранников в капусту порублю. Глупая ситуация.

— Эй, Буш, Ватли!

От фургонов бежал мужчина с арбалетом. Значит, я прав был, когда подумал, что где-то там прятался стрелок.

— Буш! — от быстрого бега он дышал тяжело и вместе со словами выплёвывал слюну. — Не надо… Ватли… Я… Он всех вас… нас… положит. Поверьте…

Буш опустил руки, присмотрелся ко мне.

— С чего вдруг? Я сам его… — он хлопнул по топору, висевшему на поясе.

Арбалетчик отчаянно замотал головой.

— Не надо, Буш. Стойте, это… Соло Жадный-до-смерти.

Буш напрягся, а второй, Ватли, сделал шаг назад. Гнус говорил, что в Южных марках сцену используют не по назначению: пляшут, поют, заставляют актёров стихи читать. Может и так, но за настоящими актёрами они всё-таки следят, и обо мне слышали. Вон как Ватли побледнел, да и Буш зубами тарантеллу выстукивает.

Арбалетчик подхватил рыжего, не позволяя ему упасть, и сказал, глядя себе под ноги:

— Извини, Соло, не признали сразу. Хорошо, что ты на нашей стороне.