Последние два десятилетия XIX века американское общество искало ответы на вопрос о нерадостных итогах предыдущего периода — и новые основания для гордости. Эти поиски шли в нескольких направлениях. Политическая система, приведшая к гражданской войне, не давала повода ею гордиться. Зато американцы этой эпохи были свидетелями очень быстрого экономического роста страны и успешного завершения континентальной экспансии: трудно давшаяся победа над индейскими племенами в 1880-е годы сняла последние препятствия для освоения континента.
Экономическая мощь и территориальная экспансия и оказались в центре политических усилий по выходу из кризиса. Представления, будто «в успехе проявляется благословение Господне», характерные для протестантского мировоззрения, облегчали задачу уравнивания материальных достижений с утверждением моральной правоты[83]. В то же время распространение идей социал-дарвинизма позволяло подвести «научную» базу под идею о лидирующей роли американцев в мире (как самого «приспособленного» народа) и одновременно оправдать расистские практики, распространенные на американском Юге и Западе и подрывавшие уверенность американцев в своей правоте и привлекательность американского примера для других стран.
Очевидные успехи можно было увидеть в быстром развитии промышленности и внедрении в жизнь новых изобретений и технологий. В 1869 году было закончено строительство первой Трансконтинентальной железной дороги, связавшей Калифорнию с освоенным ранее востоком страны и ускорившей заселение Великих равнин белыми переселенцами. В 1870-е годы были изобретены телефон, фонограф и лампочка накаливания, в 1880-е построен Бруклинский мост в Нью-Йорке и первые небоскребы. В эти же десятилетия были созданы несколько компаний, которым суждено будет стать лидерами не только американского, но и мирового бизнеса, такие как Standard Oil Дж. Рокфеллера или «Стальной трест» Дж. П. Моргана. На авансцену американского общества выдвинулись сверхбогатые предприниматели («бароны-разбойники», как окрестила их критически настроенная пресса) и изобретатели, труды которых быстро меняли облик страны.
В соответствии с духом эпохи прежнее религиозное объяснение американского лидерства надо было подкрепить авторитетом науки. На статус передовой науки в тот период претендовала расовая теория, а в объяснении социальных феноменов наиболее популярным стал социал-дарвинизм, применявший теорию естественного отбора к человеческому обществу. Сам Чарльз Дарвин дал повод американцам поверить такому объяснению.
В 1871 году вышла в свет книга Дарвина «Происхождение человека и половой отбор», в которой великий естествоиспытатель предложил объяснение успехов Америки: «По-видимому, много справедливого в мнении, что изумительное процветание Соединенных Штатов, равно как к характер тамошнего населения, представляют следствия естественного отбора, потому что наиболее энергичные, предприимчивые и смелые люди всех частей Европы выселялись в продолжение последних десяти или двенадцати поколений в эту обширную страну и преуспевали здесь наилучшим образом»[84].
Эти слова многократно цитировались американскими публицистами последних десятилетий XIX века. Отсылка к социал-дарвинизму стала одним из важных способов объяснения успехов американской экономики, появления мультимиллионеров и распространения расовой сегрегации.
Быстрое развитие промышленности в последней трети столетия лишь частично примиряло американцев с действительностью. Марк Твен назвал это время «позолоченным веком» — под внешними успехами страны скрывалось сомнение в прочности общества. Американцы нуждались в переосмыслении представлений о собственной нации. Внутренние расколы требовали установления новых границ сообщества и поиска внешних скреп для сохранения национального единства, а сомнения в собственной роли мирового лидера нуждались в подтверждении этой роли на мировой арене.