В первые десятилетия существования США трения между регионами страны описывались как противостояние торгового Севера и аграрного Юга. Поиски компромиссов политики вели именно в форме преодоления противопоставления коммерции и аграрной экспансии. Интересы американцев в понимании представителей Севера охватывали весь мир, поскольку весь мир был потенциальным рынком для американской торговли. Южане, напротив, ассоциировали себя с континентальным пространством, над которым требовалось установить контроль с целью дальнейшего освоения.
Компромисс, однако, был возможен, ведь важнейшим товаром, доставлявшимся в Европу судами северян, был как раз выращивавшийся южанами хлопок. То, что Север был свободным, а Юг — рабовладельческим, было очевидным различием, но до конца 1840-х годов наиболее влиятельные американские политики Севера и Юга старались не акцентировать тему рабства при описании себя и своих оппонентов.
Важнейшим содержанием истории этого периода был территориальный рост США. Покупка президентом Томасом Джефферсоном в 1803 году Луизианы (огромная территория, охватывавшая большую часть бассейна реки Миссисипи, почти удвоила первоначальную территорию Соединенных Штатов), присоединение испанской Флориды, аннексия Техаса в 1845 году и война с Мексикой в 1846–1848 годах, приведшая к включению половины территории этой страны в состав США, сопровождались постоянными дебатами об американской идентичности.
Дэниел Уэбстер был ведущим политиком Севера, поэтому неудивительно, что на посту госсекретаря в 1841–1843 годах он занялся выстраиванием глобальной политики Соединенных Штатов. Первым его делом было урегулирование линии границы между США и Канадой на северо-востоке, и госсекретарь сумел достичь компромисса в подписанном в августе 1842 года договоре с английским посланником лордом Ашбертоном. В договор также вошла статья № 8, содержавшая обязательство каждой из сторон снарядить военно-морскую эскадру, «несущую не менее восьмидесяти пушек», для патрулирования берегов Африки с целью пресечь перевозку африканцев в Америку.
Большинство современников оценили это соглашение как уступку США требованиям Великобритании. Представляется, однако, что дело обстояло не так просто. В частном письме своему другу и в то время посланнику в Лондоне Эдварду Эверетту государственный секретарь изложил свой подход к проблеме, продиктованный поиском нового места Америки в мире: «До сих пор мы были в лагере нейтральных малых морских держав, держав, всегда первых в борьбе за свободу морей, за самую большую степень этой свободы. Но мы меняемся. Мы уже не маленькая торговая держава… Я считаю более мужественным <…> самим исполнять наши законы, чем просить другую державу делать это за нас». В результате США поставили себя в один ряд с Великобританией, впервые взяв на себя ответственность в качестве «мирового полицейского».
Уэбстер также стал автором американской стратегии на Тихом океане, подготовив для президента Дж. Тайлера выступление, расширившее положения доктрины Монро на Гавайские острова: согласно доктрине Тайлера 1842 года, США «поддержали независимость» островов от попыток европейских держав превратить их в колонию, но не признали островное королевство дипломатически. Госсекретарь также попытался дипломатическим путем добиться от Мексики передачи США удобных гаваней на тихоокеанском побережье и подготовил и отправил в Китай первую американскую миссию — она обеспечила американским торговцам те же привилегии в этой стране, которых добились англичане в ходе первой «опиумной войны».
В 1850 году Уэбстер снова занял кресло главы государственного департамента и сделал следующий шаг в развитии тихоокеанской экспансии: именно ему принадлежала инициатива отправки эскадры к Японским островам, он же написал инструкции ее командиру. Эта миссия увенчалась «открытием Японии» для внешнего мира и сделала США одной из ведущих держав на Тихом океане[40]. К тому времени, однако, и континентальные границы в Северной Америке претерпели грандиозные изменения.