Когда она пела, у неё щемило в груди. Прошло почти два года с тех пор, как головорезы Форбанана убили её родителей, но боль не утихла. Она представила, как слова её песни плывут над тундрой, над Таумергом, через горы, в теплый воздух Марлидеша и мягко опускаются на прах её родителей.

Слева от них на горизонте показался тёмный лес, и Пелатина недоверчиво посмотрела на него. День становился пасмурным, но на самом деле стемнеет только к середине ночи. Пелатине это показалось странным. Как может где-то быть так много света, но так мало тепла?

Она продолжала тащиться за Аранати.

— Я буду вырывать ему глаза по одному и топтать их, — сказала Пелатина вслух. Она вернулась к фантазиям об убийстве Форбанана. — Затем я отрублю ему пальцы в произвольном порядке, и без его глаз он не поймёт, с каким из них я собираюсь покончить в следующий раз.

Она перепрыгнула через болото, поверхность которого была покрыта чем-то зелёным. Её сандалии без застёжки соскользнули, и левая нога угодила прямо в холодную воду. Она вытащила её, поднимая вверх ил и жижу.

— Искры! — выругалась она. Она посмотрела на Аранати, желая, чтобы сестра увидела, насколько ужасным было это место, но Аранати просто продолжала идти.

Она вытерла ногу о куст вереска и поплелась дальше.

— Я наполню бутылку болотной жижей и отнесу её обратно, а потом заставлю Форбанана пить, пока его не стошнит.

Она задавалась вопросом, увидит ли она вспышку в его глазах, когда его искра вспыхнет, израсходовав последние силы в безнадежной попытке исцелить его. Она видела, как искры её родителей вспыхивали, а затем гасли навсегда.

Она была так погружена в свои мрачные мысли, что не заметила, как Аранати зашипела на неё, пока сестра не схватила её за рукав. Аранати дёрнула её вниз, и Пелатина упала в высокую траву. Её ладони внезапно защипало от адреналина, сердце заколотилось где-то в горле.

— Бродяга? — прошептала она сестре.

— Нет, впереди кто-то есть.

В поле зрения, пошатываясь, появился мужчина, тёмный на фоне бледного неба. Девушки ещё глубже вжались в траву. Пелатина наблюдала, как он покачивается между колышущимися стеблями. Он повернулся по кругу, его ноги спотыкались друг о друга, и он уставился на что-то на земле.

— Что он делает? — прошептала Пелатина.

Она почувствовала, как волосы Аранати коснулись её лица, и покачала головой. Он был пьян? Год, проведённый в борделе Форбанана, научил Пелатину бояться пьяных мужчин.

Мужчина сделал шаг в их сторону, и внезапно Пелатина увидела. Из его плеча торчала стрела, выглядевшая так неуместно. Затем кости в его ногах словно растворились, потому что он просто упал и мгновенно скрылся из виду в траве.

Пелатина почувствовала, как Аранати зашевелилась рядом с ней.

— Куда ты идёшь? — спросила Пелатина, хватая сестру за плечи.

— Мы должны помочь ему, он ранен.

— Искры, Арри, мы не знаем, кто он такой, или с кем он, или кто всадил в него стрелу. Что, если тот, кто на него напал, всё ещё здесь?

— Он ранен, — повторила Аранати, высвобождаясь из объятий Пелатины.

Пелатина смотрела, как её сестра, пригибаясь, спешит по траве. Она вспомнила, что в борделе о других девушках всегда заботилась Аранати. Клиенты оставляли свои отметины — синяки, укусы и царапины. Аранати лечила их, накладывала мази и утешала девушек, когда они плакали. Она утешала Пелатину, когда та плакала.

Раздражённо вздохнув, Пелатина поспешила за сестрой. Она обнаружила, что Аранати стоит на коленях рядом с раненым. Он тяжело дышал и смотрел на них широко раскрытыми глазами. Аранати заговорила с ним, и он что-то прохрипел на языке, которого девушки не понимали.

— Извини, мы приехали из городов, — сказала ему Аранати, отрывая его рубашку от древка стрелы.

— Я… тоже, — сказал мужчина, переходя на Главик. — Мне не понравилась эта… занятость. Требовалось свободное пространство… побыть снаружи, — он попытался поднять руку, но не смог. — Работал… с охотниками, в… лесу.

Аранати шикнула на него и наклонилась, чтобы осмотреть его рану.

— Арри, мы не можем… — начала Пелатина, но замолчала, когда её взгляд упал на другие тела.

Забыв об осторожности, она встала с открытым ртом. В траве было разбросано не меньше двадцати трупов. Ближайший из них лежал лицом вниз на пурпурном вереске, из его шеи торчал окровавленный наконечник стрелы. Она и раньше видела несколько трупов: клиента, которого убила, чтобы сбежать из Форбанана, своих родителей, когда их убили его головорезы, но она никогда не видела резни.

Глава 3. Помощь

Из всех тел торчали стрелы с чёрным оперением. Из некоторых торчало по четыре стрелы. Никто не шевелился. Все их искры погасли.

— Кто? — спросила Пелатина, оглядываясь на единственного выжившего после нападения.

— Гельветы, — ответил он и сплюнул кровь на подбородок.

В Таумерге они слышали истории о свирепых племенах кентавров, которые бродили по тундре и убивали всех, кого встречали на своей земле, которой, по-видимому, была вся тундра. Это была ещё одна причина, по которой Пелатина настаивала на том, чтобы остаться в Таумерге. Ещё одна проблема с этой землёй, которую Аранати проигнорировала.

— С нами не было… Небесных Всадниц, — продолжил мужчина. — Предполагалось, что… мы должны дождаться их. Но Торик хотел домой… жену… первый ребёнок.

— Тсс, — мягко сказала Аранати. Она ощупывала рану, её пальцы были тёмными на фоне его белой кожи.

— Что это за Небесные Всадницы, которых вы должны были ждать? — спросила Пелатина.

— Пелли, перестань заставлять его говорить, — приказала Аранати, её лицо теперь постоянно было хмурым. Она повернулась к мужчине. — Мне придётся протолкнуть стрелу до конца. После этого я могу попытаться остановить кровотечение, но у меня нет ничего, чтобы сделать припарку. Возможно, у тебя сломана ключица или лопатка. Я не могу сказать наверняка.

Мужчина начал качать головой, но Аранати не обращала на него внимания.

— Пелли, мне нужна твоя помощь. Ты должна удержать стрелу очень близко к его ране, чтобы я смогла отломить конец.

Пелатина стояла на месте. Ей было жаль, что этот человек пострадал, жаль, что остальные погибли, но это была не их проблема. Их проблема лежала в сотнях миль к северу. Если бы Аранати попыталась спасти этого человека, она бы привязала их к нему, заставила остаться здесь, по крайней мере, до тех пор, пока он не выздоровеет или они не смогут передать его кому-нибудь другому.

— Пелатина! — закричала Аранати голосом, так похожим на мамин, что сердце Пелатины дрогнуло.

— Если я помогу, ты пообещаешь, что потом мы развернёмся и вернёмся домой?

— Будь проклята ты и твоя месть, Пелли! Мы нужны этому человеку здесь и сейчас, и это главное, а не Форбанан и его головорезы!

Пелатина выросла, видя улыбки на лице своей сестры, и за прошедший год привыкла видеть, как она хмурится, но Аранати никогда ещё не выглядела такой сердитой, как сейчас.

— Хорошо, я помогу, — сказала Пелатина, опускаясь на колени.

Она обхватила древко стрелы обеими руками, стараясь не смотреть на блестящую кровь, покрывавшую её пальцы. Аранати схватила стрелу чуть выше ладоней Пелатины и быстрым движением отломила оперённую часть. Крик мужчины был пронзительным и прерывистым. Однако Аранати была сама деловитость. Она, как могла, разгладила отломанный конец, но в пальце застряла заноза, которую она откусила и выплюнула.

— Ты хочешь толкать её или вытаскивать? — спросила Аранати.

— Ни то, ни другое! — в ужасе ответила Пелатина. — Почему это обязательно должно быть сделано до конца?

Аранати указала на утыканные стрелами тела вокруг них.

— Потому что стрелы с зазубринами. Я не могу вытащить их, не рискуя повредить ему мышцы или, что ещё хуже, лёгкое.

Пелатина с отвращением сморщила нос.

— Я буду вытаскивать.

— Ладно, помоги мне перевернуть его на бок.

Мужчина застонал, когда девушки перевернули его на правый бок, Аранати удерживала его там одной твёрдой рукой. Прежде чем он успел осознать, что происходит, Аранати ещё глубже вонзила сломанную стрелу ему в плечо. Его крик, казалось, пронзил мозг Пелатины, заставив её вздрогнуть.

— Пелли!

Окровавленный наконечник стрелы вышел у него из спины, чуть выше лопатки, и кожа вокруг него лопнула. Хлынула свежая кровь. Стараясь не думать о том, что она делает, Пелатина схватилась за скользкий металл и потянула. Она скользнула по его телу и выскочила с отвратительным хлюпаньем. Пелатина отбросила её и быстро вытерла руки о траву.

Аранати была занята тем, что разрывала своё одеяло на полосы, чтобы использовать их в качестве бинтов. Она начала обматывать ими мужчину. Он хныкал каждый раз, когда она приподнимала его, чтобы подложить под него ткань.

— Без одеяла ты замёрзнешь здесь и никогда не доберёшься до Киерелла, — выпалила Пелатина. Она ничего не могла с собой поделать.

— Я куплю ещё одно одеяло в Лорсоке.

— Что? Нет, Арри, — Пелатина покачала головой.

Прежде чем отправиться в путь через тундру, они обсудили, какой маршрут выбрать и следует ли им посетить торговый пост в Лорсоке. Они согласились избегать его. Невозможно было предугадать, какой приём встретят две беглых рабыни. У Пелатины была ещё одна причина не ехать в Лорсок. Она не хотела ни с кем там встречаться, на случай если они понравятся Аранати. Она не хотела, чтобы какой-то дружелюбный человек ещё больше втянул её сестру в этот холодный, мрачный, свободный от мести мир.

— Мне жаль, но это всё, что я могу сделать, — Аранати проигнорировала Пелатину и обратилась к раненому мужчине.

Он сделал несколько глубоких вдохов, превозмогая боль, прежде чем смог заговорить.

— Не знаю, кто вы, но я больше не ношу стрелу в качестве модного аксессуара, так что я бы назвал это победой. Спасибо, — прохрипел он.

Его кожа была бледной и покрытой потом, но он улыбался. Пелатину это немного смутило. Он приподнялся на локте, но, похоже, не мог подняться дальше.

— В тебе сильная искра, — сказала ему Аранати. — Если мы сможем доставить тебя в Лорсок, надеюсь, там тебе окажут лучшее лечение. Не знаешь, он далеко?

Он вытер запёкшуюся кровь с подбородка и кивнул.

— Примерно в дне пути отсюда.

— Но ты же не можешь ходить, — запротестовала Пелатина против этого плана.

— Он сможет с нашей помощью, — упрямо ответила Аранати.

Гнев Пелатины и её отчаянная жажда мести клубились внутри неё, как дым из трубки, которой курил её отец. В течение нескольких месяцев он пронизывал её насквозь, заполняя все уголки. Но теперь к этому дыму добавилось что-то ещё: сострадание к этому человеку. Он умрёт, если они оставят его, либо от раны, либо какой-нибудь бродяга почует запах его крови и съест его. Она и Аранати не заслуживали того, что уготовила им судьба, но и этот человек тоже.

Но она не могла просто так отказаться от своей мести. Чувства так не работают.

— Как тебя зовут? — спросила Аранати у мужчины.

— Кларфан, — прохрипел он.

— Знаю, тебе нужно отдохнуть, Кларфан, но нам нужно двигаться, и как можно скорее. Я боюсь, что тела твоих друзей привлекут внимание бродяг.

С помощью Аранати ему удалось сесть. Пелатина отошла в сторону, всё ещё не совсем желая помогать Кларфану. Он махнул в сторону кустов.

— Ты не могла бы принести мне немного листьев снатфорга? — спросил он, а затем пояснил, когда Аранати озадаченно посмотрела на него. — Они помогают при боли, поэтому я буду жевать их на ходу. Хотя я немного обижен, что у них листья в форме стрелы, — он снова улыбнулся, и Пелатина удивилась, как он мог казаться таким жизнерадостным, когда был на грани смерти.

Потребовались усилия обеих девушек и множество ругательств со стороны Кларфана, чтобы поднять его на ноги. Он был выше их, как и почти все, кого они встречали к югу от Марлидеша, но они поддерживали его, как могли. Продвигались они очень медленно. Следуя указаниям Кларфана, они направились на юго-запад и вскоре нашли заросшую травой тропинку. Это было лучше, чем вереск, который цеплялся за лодыжки, но Пелатина всё равно насмехалась над тем, что это можно считать дорогой.

— Моя наблюдательность подсказывает мне, что вы не из города-государства, — прохрипел Кларфан, когда они нашли медленный ритм на дорожке. — Я никогда не видел никого с такой бронзовой кожей, как у вас.

— Тебе следует поберечь силы для ходьбы, а не для разговоров, — сказала Аранати, и Пелатина услышала в её голосе недовольство.

— Что ж, тогда расскажи мне свою историю, а я просто послушаю. Это поможет мне отвлечься от того факта, что моя искра вытекает из дыры в плече, а листья снатфорга на вкус как заплесневелые носки.

Они никогда никому не рассказывали, откуда они и что заставило их уйти. Даже в Таумерге они хранили свою тайну и скрывали свои рабские татуировки. Но теперь Аранати заговорила. Пелатина хотела сказать ей, чтобы она заткнулась, но большая часть её хотела, чтобы эта история вышла наружу. Она носила это в своей голове и в своём сердце в течение семи месяцев. Может быть, это было бы не так тяжело, если бы они рассказали об этом Кларфану, и он смог бы отведать немного этого.

Он хрипел, кашлял и стонал от боли, но продолжал идти и прислушиваться. Возможно, Пелатине это показалось, но к концу рассказа голос её сестры стал спокойнее. К тому времени, как она добралась до вчерашнего вечера и описала нападение бродяги, небо приобрело серо-голубой оттенок ранней ночи. Аранати решила, что они отошли достаточно далеко от тел, чтобы отдохнуть. Осторожно опустить Кларфана на траву было почти так же трудно, как и поднять его наверх.

— Я бы отдал то, что осталось от моей искры, за чашку чая, — прохрипел Кларфан.

Пелатина сморщила нос при упоминании о чае, но, порывшись в карманах, нашла два последних печенья и протянула одно Кларфану. Он поблагодарил её и съел его в три приёма. Пелатина опустилась на траву рядом с ним и медленно откусила свой кусочек. Аранати отошла в сумерки, чтобы найти куст, за которым можно было бы пописать, оставив Пелатину и Кларфана наедине.