— Неужели в Таумерге тебе не по карману сапоги? — спросил он. — Или тебе просто нравится смотреть на свои ноги?

Она посмотрела на свои замёрзшие пальцы ног. Кожа её сандалий так долго была влажной, что начала отслаиваться по краям.

— Я планировала к этому времени вернуться в город, так что сапоги мне были не нужны, — сказала она ему.

— Признаю, что мне было немного больно, пока мы ковыляли, но я почти уверен, что слышал, как твоя сестра говорила, что вы идёте в Киерелл.

Кларфан, казалось, продолжал относиться к происходящему легкомысленно, и Пелатина не была уверена, как на это реагировать. На его месте она была бы в ярости из-за того, что её неправильный выбор привёл к тому, что её ранили в плечо неизвестно где. Она впервые посмотрела на него как следует и поняла, что ему лет двадцать пять, может быть, всего на десять лет больше, чем ей. У него была борода, и это заставило её подумать, что он старше. В Марлидеше бороды носили только старики.

Пелатина покачала головой.

— Я возвращаюсь домой, в Марлидеш. Мне нужно убить Форбанана, потому что он заслуживает того, чтобы в нем погасла искра за то, что он сделал с моими родителями и сестрой.

— И с тобой, — тихо сказал Кларфан.

— Да, так что я здесь не останусь.

— Ты должна дать Киереллу шанс.

— Почему? Здесь, внизу, ужасно. Здесь холодно и убого, нет ничего, кроме болот и монстров, которые хотят тебя съесть.

Кларфан кивнул, как бы соглашаясь с этим.

— Возможно. Признаю, что вокруг есть несколько луж, но это тундра, которую ты описала, а не Киерелл.

— Возможно, там ещё хуже. Город на краю света, отрезанный от всего? Кто бы захотел там жить. Я слышала, как другие рабочие говорили в Таумерге, что Киерелл отсталый. Они по-прежнему используют для освещения свечи, а не газ, и у них нет никаких машин.

— Опять же, возможно, ты права, и это правда, что в Киерелле нет многого из того, что есть в городах-государствах, но здесь спокойно, и мне это нравится.

— Но ты же не в Киерелле, — заметила Пелатина. — Ты сказал, что работал с охотниками в холодном, тёмном, жутком лесу. Я не понимаю, что в этом привлекательного?

Кларфан поморщился, пытаясь изменить положение. Пелатина помогла ему, слегка передвинув, чтобы он мог прислониться к замшелому валуну. Он задохнулся от боли.

— Дело не в привлекательности этой жизни, — объяснил он, когда снова смог дышать. — Я ненавидел свою жизнь в Таумерге, поэтому решил переехать сюда, и теперь я выбираю быть счастливым. Важен сам выбор и тот факт, что я его сделал.

Пелатина провела пальцами по татуировке рабыни на своём запястье.

— Ты не можешь просто выбрать быть счастливым, а потом быть жизнерадостным каждый день, вот так просто.

— Почему нет?

— Потому что это так не работает.

— Кто сказал?

Пелатина растерялась. Он был неправ, но она не знала, как заставить его это понять. Ей нужно было убить Форбанана. Только после того, как он был мёртв, а её семья отомщена, она смогла подумать о том, что будет дальше, и, возможно, однажды снова станет счастливой. Аранати убегала в поисках этого счастья, но Пелатина знала, что она никогда не будет счастлива, пока Форбанан не умрёт.

Аранати вернулась, словно тень в сгущающейся ночи. Она осмотрела рану Кларфана, хотя больше ничего не могла для него сделать. Затем голосом, не терпящим возражений, объявила, что всем им следует поспать несколько часов.

Пелатина развернула одеяло и с тоской посмотрела на него.

— Искры, — тихо выругалась она, затем подоткнула одеяло вокруг Кларфана. Он уже погрузился в сон. Затем она легла, укрывшись вереском, и задумалась об их разговоре. Он был неправ, она это знала.

Глава 4. Нельзя украсть

Кларфан был ещё жив, когда Аранати разбудила всех несколько часов спустя. Пелатина сказала бы, что была ещё середина ночи, но странное небо внизу уже приобрело мягкий серо-голубой оттенок. Аранати осмотрела его рану и нахмурилась ещё сильнее.

— Плохо, да? — проворчал Кларфан. Его лицо было покрыто бисеринками пота, такими же, как роса на траве.

— Тебе нужно надлежащее лечение, — ответила Аранати.

— Я действительно ценю то, что вы обе для меня сделали, — сказал Кларфан, когда они осторожно помогли ему подняться. — Вы как Небесные Всадницы, вы помогли мне.

— Ты упоминал о них раньше, но что это за Небесные Всадницы? — спросила Платина.

— Небесные Всадницы? Они хранительницы Киерелла. Однажды я видел… — но его слова оборвались, когда он задохнулся от боли. Он бы упал, если бы Аранати и Пелатина не подхватили его.

— Мы с тобой, — сказала Аранати. — Держись, — она порылась в кармане пальто и вытащила ещё листьев снатфорга.

Кларфан отправил в рот весь комок и, пережёвывая, скривился.

— Не думаю, что у вас есть сосиски на завтрак?

— Ну, если мы сегодня доберёмся до Лорсока, там, возможно, будут сосиски, — сказала ему Аранати. Пелатина заметила, что она говорит тем же нежным голосом, каким разговаривала с девушками в борделе, когда они были расстроены.

Мысли Пелатины были в полном беспорядке, пока они ковыляли вперед, Кларфан сидел между ними. Она всё ещё не могла прийти в себя от того, что он сказал прошлой ночью о простом выборе быть счастливым. Она не могла этого сделать. Что бы это сказало о ней, если бы убийца её родителей, человек, поработивший её и Аранати, остался безнаказанным, в то время как она была бы счастлива?

День вокруг них разгорался всё ярче, пока они шли по заросшей травой тропинке. Пелатине нравились краски — фиолетовый вереск, голубое небо, ярко-зелёная трава, но сквозь всё это продолжал дуть ветер. Они шли по нему, и казалось, что он забирает скудное солнечное тепло прежде, чем оно успевает достичь их. В какой-то момент, вероятно, почувствовав, что Пелатина дрожит, Кларфан предложил ей свой плащ, но она упрямо отказалась. Её босые ступни совершенно онемели, а пальцы ног были похожи на сморщенные старушечьи пальчики.

Тем не менее, она продолжала идти в противоположном от Таумерга направлении, поддерживая Кларфана и подбадривая его, когда боль угрожала лишить его сил.

Сначала Пелатина подумала, что это шум ветра, но потом Аранати закричала. Это был стук копыт. Стрела вонзилась в траву прямо перед ногами Пелатины. Она тоже закричала и отшатнулась назад, увлекая за собой Кларфана и Аранати. Они упали, сбившись в кучу, и Кларфан закричал от боли. Падение спасло их. Пелатина с ужасом наблюдала, как над их головами, прямо там, где они только что стояли, просвистел целый рой стрел. Она услышала, как они просвистели сквозь вереск и вонзились в траву прямо перед ними.

— Высосанные искры! Гельветы! — воскликнул Кларфан.

Стук копыт был даже быстрее, чем бешеное сердцебиение Пелатины.

— Что нам… — начала она, но осеклась, когда в поле зрения галопом появились Гельветы. Мгновение спустя они окружили их.

Пелатина в ужасе уставилась на кентавров. Нижняя часть их тел была как у оленей, с красновато-коричневой шерстью и копытами, которые, казалось, вот-вот размозжат ей череп, пока куски не станут похожи на крошки от печенья. Выше пояса они были людьми, но не похожи ни на кого из тех, кого Пелатина когда-либо видела. Бледная кожа их лиц была покрыта татуировками — причудливыми геометрическими фигурами, пересекавшими обе щеки. На мгновение Пелатина подумала, что они тоже рабы.

Каждый из Гельветов держал в руках натянутый изогнутый лук, заострённые наконечники стрел были направлены прямо на них.

— Теперь у нас нет шансов на эти сосиски, да? — бойко сказал Кларфан, но глаза его были закрыты от боли.

Пелатина попыталась обнять его, схватить Аранати, почувствовать руку сестры. Но Аранати перекатилась, когда они упали, и Пелатина не смогла дотянуться до неё. Она в ужасе наблюдала, как её храбрая сестра пытается подняться на ноги. Кентавр, стоявший перед ней, ударил её одной передней лапой.

Пелатина услышала треск, когда он сломал ребра её сестре.

— Нет! — закричала она, бросаясь на Кларфана и подхватывая Аранати, когда та падала.

Их окружил смех. Пелатина посмотрела на Гельвета с ненавистью в глазах. Она знала этот смех, это был смех сильных мира сего, когда они стояли над беспомощными, смех мужчин в борделе, когда они выбирали её на ночь.

— Не надо, Пелли, — сказал Аранати, сжимая её руку. — Они убьют тебя.

— Если это поможет, они всё равно убьют нас, — ответил Кларфан.

— Как это может помочь? — набросилась на него Пелатина.

Гельветы тоже заговорили, их слова были ритмичными и непонятными для Пелатины.

— Почему мы ещё не умерли? — спросила Аранати.

— Потому что этот, — Кларфан указал на мужчину с бритой головой и светлой бородой, — хочет заставить нас бежать, чтобы они могли нас догнать. Он говорит, что мы станем хорошей добычей.

Кентавр-мужчина внезапно уставился на них и заговорил. Пелатина поняла только усмешку на его лице.

— Лысый приказывает нам вставать, — перевёл Кларфан.

Пелатина не могла пошевелиться, с таким же успехом она могла застрять в засасывающем болоте. Она больше не была в тундре, она вернулась в бордель, слабая и беспомощная, изнасилованная и неспособная сделать что-либо, кроме как стараться угодить своим обидчикам, чтобы они не причинили ей ещё большей боли. Она вовсе не сбежала. Она всё ещё была рабыней влиятельных людей. В течение семи месяцев она прятала свою травму за скорлупой ненависти, отказываясь справляться с ней. Но теперь эта скорлупа дала трещину. Она почувствовала, как по её щеке скатилась слеза.

Кентавр-мужчина снова что-то сказал. Кларфан поморщился, а остальные Гельветы рассмеялись. Наконечники их стрел пугающе дрогнули, когда они насладились шуткой.

Затем порыв ветра ударил Пелатине в лицо, и раздался свистящий звук, похожий на хлопанье крыльев. Внезапно Кентавр перед ней, женщина с пятнистыми передними лапами, исчезла, унесённая в небо.

Пелатина и Аранати, обе съёжившись, закричали, когда этот новый ужас тундры пронёсся над их головами. Пелатина обхватила голову руками и в сотый, миллионный раз пожалела, что они когда-либо покидали Таумерг.

— Да! — вскликнул Кларфан.

Пелатина рискнула поднять взгляд, просунув его между скрещенных рук. В небе парил дракон. Дракон!

Прежде чем она смогла полностью осознать, что происходит, с неба обрушился сноп огня, и ещё один Гельвет закричал. Оставшиеся кентавры побежали и открыли огонь по дракону. Пелатина схватила Аранати за руку и сжала её.

— Ты это видишь? — спросила она, затаив дыхание.

— Ты имеешь в виду, видишь их? — указала Аранати.

Пелатина разинула рот. Там был не один дракон, а целых три. Чёрный, синий и оранжевый, они взмыли в небо и устремились вниз.

— Почему драконы нападают на Гельветов? — спросила Пелатина.

— Они не нападают, они…

— У них женщины на спине! — закончила Пелатина, заметив то, что заметила Аранати. — Искры! Они летят верхом на драконах!

Стрелы взметнулись в небо, но одетые в чёрное женщины управляли своими драконами, совершая пикировки, уклоняясь от каждой стрелы. Пелатина с открытым ртом наблюдала, как чёрный дракон нырнул, в последний момент подтянувшись, прежде чем упасть в траву. Он пронёсся над вереском, невероятно быстро взмахивая огромными крыльями. Навстречу ему галопом мчался Гельвет. Его Всадница пригнулась, и стрела пролетела у неё над головой. Затем её дракон резко повернул вправо, едва избежав столкновения с кентавром, но Всадница отпустила его — отпустила! — и рассекла воздух сверкающим ятаганом. Из шеи кентавра брызнула струйка крови.

— Ух ты! — Пелатина ахнула. Она смотрела, запрокинув голову, как чёрный дракон снова взмывает в небо.

Когда она снова посмотрела вниз, остальные Гельветы были либо мертвы, либо ускакали прочь. Перед ними приземлился оранжевый дракон, его чешуя была цвета заката. Всадница на его спине спешилась и изящно приземлилась в вереск. Она была высокой, с пышными формами и длинными, собранными в хвост волосами того же цвета, что и её дракон. Пелатина подумала, что она красивая.

— Кто они? — прошептала она.

— Это Небесные Всадницы, — ответил Кларфан. Он ухмылялся.

Красивая рыжеволосая женщина направилась прямо к Кларфану, присела рядом с ним на корточки и обняла его одной рукой. Они заговорили на языке, которого Пелатина не понимала, и он указал на свою рану. Стоявшая рядом с ней Аранати втянула воздух сквозь зубы.

— Эй, моя сестра тоже ранена, — крикнула Пелатина на Главике, на случай если Всадница говорит на нём.

Она, очевидно, не поняла, поскольку Кларфан перевёл ей. Она улыбнулась Пелатине, но подняла руку, как бы говоря, чтобы она подождала минутку. Пелатина огляделась в поисках других Всадниц. Синий дракон всё ещё парил в небе над ними, возможно, охраняя на случай возвращения кентавров. Чёрного дракона она не видела. Она нежно обняла Аранати и погладила её по волосам.

— Очень больно? — спросила Пелатина.

— Всё довольно плохо.

От боли лицо сестры стало ещё более хмурым, и Пелатина начала беспокоиться, что больше никогда не увидит её улыбки. Она решила воспользоваться советами Кларфана и попыталась придумать, что бы такое смешное сказать.

— Помнишь, как ты прищемила мне пальцы дверью, когда мы были маленькими? — спросила она.

— Это ещё хуже, — сказала Аранати, слегка задыхаясь.

— Не может быть. Смотри, — Пелатина подняла руку. — Из-за тебя мой мизинец всё ещё немного искривлён.

— Ты это заслужила.

— Конечно, я не заслужила, — Пелатина попыталась изобразить возмущение, но, как она и предполагала, эффект был испорчен мимолётной улыбкой.

Несмотря на свою боль, Аранати улыбнулась в ответ, совсем чуть-чуть, но это была улыбка. Пелатина поцеловала её в макушку.

Воздух со свистом пронёсся над ними, и Пелатина, вздрогнув, подняла глаза, но это был всего лишь чёрный дракон, приземлившийся рядом с ними. Его Всадница спрыгнула на землю и поспешила к девочкам. Эта Всадница была старше, её тёмные волосы были заплетены в косу, пряди выбивались и развевались вокруг головы. Она заговорила с ними, её слова были тихими, но неразборчивыми.