— Мы этим занимаемся весь день. Каждый час промедления — новые смерти, — сказала она, и Даниэль сжал её руку.

— Никто не ест помидоры на завтрак, — вдруг сказал он, и его глаза расширились от тревоги.

Она обернулась. Резкий вдох привлёк и внимание Пискари. Тень мужчины отделилась от здания и быстрым шагом направилась к Лео. Губы Триск разошлись, чтобы крикнуть предупреждение, но Лео почувствовал его и резко обернулся.

— Эллен, — коротко сказал Пискари, и женщина потянулась к двери.

Двери других машин тоже открывались — автомобиль позади них опустел, и парковка начала заполняться настороженными вампирами. Крича, что он принадлежит ей, Эллен побежала вперёд. Тень остановилась, подняв руку в примирительном жесте.

Лицо Триск окаменело.

— Квен, — прошептала она, узнав силуэт. — Это Квен! — закричала она, нащупывая дверь. — Не трогайте его. Квен!

— Доктор Камбри, вернитесь в машину! — потребовал Пискари, но она уже выскочила и, протискиваясь мимо высоких вампиров между ней и витриной магазина, рвалась вперёд.

— С дороги! — Триск оттолкнула последнего. Глаза её распахнулись. — Стойте! — крикнула она, когда азиатка применила приём из боевых искусств, и Квен рухнул на землю, прижимая руку к животу и пытаясь вдохнуть. Бросившись вперёд, Триск призвала линию, ненавидя сам факт, что приходится делать это посреди улицы. — Я сказала — стойте! — закричала она. — Что с вами не так?! Он мой друг!

Квен поднял взгляд. По его лицу скользнуло чувство вины, затем глаза опустились. Властная поза женщины изменилась, когда она посмотрела мимо Триск на Пискари, уже вышедшего из машины. Видимо, он велел ей отступить: рука, отведённая для удара, медленно протянулась, чтобы помочь Квену подняться. Тот принял её, выпрямился во весь рост — и тут же пошатнулся, когда Триск врезалась в него.

— Воу, Триск, — сказал Квен, и она обняла его, неловко обвив руками, пока между ними не вспух аромат мёда и песочного печенья. — Эй…

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо; по её чертам пробежала боль, когда она увидела за густой щетиной следы заживших оспенных рубцов. Сыпь исчезла, но метки останутся с ним навсегда.

— Я… я думала… — запнулась она. — Как ты нас нашёл? Ты же сбежал, как старый кот — умирать!

Он улыбнулся ей сверху вниз; коротко остриженные волосы ловили свет, льющийся из витрины магазина.

— Я тебя не бросал, — сказал он, его пальцы коснулись её волос и скользнули по всей длине, выпрямляя цепочку — тот самый кулон, который он ей подарил. Она никогда его не снимала, находя в нём опору.

— В каком смысле — не бросал? — спросила она, отпуская его, когда заметила, что наблюдающие вампиры посмеиваются. Но потом она задумалась. Отвлекающий манёвр с оборотнями в Чикаго, вспышка далёкого света и падающий камень во время засады — и вот теперь это. — Это был ты? Почему?

Квен взял её за руки и почти силой отступил с ней на шаг назад.

— Потому что я дурак, — сказал он и неохотно отпустил её, взглянув поверх её плеча на Даниэля, который дерзко протиснулся сквозь кольцо вампиров, будто это были обычные люди. — Человеческая кровь — не позор, а честь, — добавил он, и Даниэль заметно утратил часть своего раздражения.

— Прости. Мне не следовало уходить.

— Если бы не ты, мы бы вообще не выбрались. Просто больше так не делай, — сказала она, искренне радуясь, что он снова здесь. Всё ещё крепко держа его за руку, она повернулась к Пискари. Элегантный, несколько миниатюрный мужчина выглядел чужеродно на фоне уставшего, обшарпанного магазина.

— Сэр, — почтительно сказал Квен, и Пискари шагнул вперёд, оценивая заживающие оспенные рубцы на его лице.

— Лео сказал, что кто-то проследил за ним от блокпоста. — Бледная рука поднялась, почти касаясь его. — Ты был так красив. Как воин-поэт древности.

Глаза Квена сузились в предупреждении, но только когда азиатка заметно напряглась, рука Пискари опустилась.

— Он всё ещё здесь, — сказала Триск, и вампиры за их спинами хихикнули.

Квен, явно больше раздражённый, чем испуганный, наблюдал, как люди Пискари начинают расходиться.

— Я видел Кэла, — сказал он, и в Триск вспыхнула надежда. — Ульбрин был с ним. — Он повернулся к ней. — Когда он так поспешно ушёл от Пискари, я понял, что ты в безопасности. Триск, мне не следовало тебя оставлять. Больной я был или нет.

— Всё нормально. — Та горячая сила, с которой он сжимал её, тревожила. — Где они?

Взгляд Квена поднялся к ночи.

— Прячутся там, где ищут утешения. В базилике.

Лео присвистнул, указывая двумя движениями рук на пару лучше одетых вампиров, а затем — в темноту.

— Мы в пределах полумили, — сказал Пискари, когда вся его свита, кроме Эллен, стремительно исчезла, приказы либо переданные без слов, либо уже понятные. — Почему твой амулет не работает?

Опустив голову, Триск ударила металлическим кольцом о ладонь, будто это был неисправный радиоприёмник.

— Не знаю. Возможно, Ульбрин его блокирует.

Рука Квена легла ей на локоть, и они направились обратно к машине, новая надежда ускоряла шаг.

— Стойте, — внезапно сказал Пискари, резко останавливаясь. — У меня там уже есть люди.

По её спине пробежало тревожное ощущение неправильности, когда она сунула бесполезный амулет в карман. Глаза Пискари были расфокусированы. Эллен стояла рядом — ревнивый прищур в её глазах был одновременно и предупреждением, и обещанием, — защищая своего хозяина, пока он был уязвим. Его дыхание участилось; было очевидно, что он смотрит чужими глазами. Возможно, глазами Лео.

Фокус Пискари обострился, затем зрачки налились чёрным, и её пробрал холод, когда его улыбка стянулась в предвкушении.

— Сюда, — сказал он и лёгким бегом рванул в темноту.

Эллен была у его локтя, и после краткого колебания Триск последовала за ними. Рука Квена выскользнула из её ладони, и он побежал рядом.

— Мы что, побежим? — сказал Даниэль; его бег был неохотным и медленным. — А как же машина?

Квен наклонился ближе, шепнув:

— Машины шумные. А мы охотимся.

Сердце колотилось, Триск следила за ногами, радуясь, что они бегут перпендикулярно тому направлению, куда ушли люди Пискари.

— И это хорошо, — пробормотала она, задыхаясь.

Зубы Квена сверкнули в улыбке.

— Будь готова. Они гонят их к нам.

Не сбавляя шага, Пискари взглянул на него — удивление мелькнуло в припыленных глазах, — и Квен пожал плечами.

— Я бы поступил так же, — пояснил он, и Пискари, удовлетворённый, снова обратил внимание в ночь.

Дыхание Даниэля стало громким, и тревога прорезала лоб Триск. Дело было не только в том, что он проводил дни в лаборатории. Он был не таким сильным просто потому, что он человек, и рядом с теми, кто людьми не был, это сразу бросалось в глаза.

— Стойте, — прошептал Пискари, когда они вышли на тёмный перекрёсток. В центре тлел костёр; мигающий фонарь над ним делал куда более громкое заявление, чем круг, который кто-то — вероятно, ведьмы — начертил перед тем, как разжечь огонь. Приглушённые крики и лязг быстро отступающих шагов свидетельствовали о том, что кого-то они спугнули. Пискари медленно вышел в зону света костра с мощной грацией и властью льва, забирающего добычу.

Эллен прижалась к его локтю, вертя головой и осматривая прорезь ночи над двухэтажными зданиями, выходящими на улицу. Кирпич и раствор, металл и камень — ни одного дерева, чтобы смягчить центр города. Магазин бытовой техники заливал улицу светом; на витринных телевизорах по-прежнему шло ночное комедийное шоу — ни для кого.

Пошатываясь, Даниэль добрался до ступеней у витрины и рухнул на них, опустив голову между колен.

— Ты в порядке? — спросил Квен Триск, и она кивнула.

— Эй, твоя копоть исчезла, — добавил он, беря её за руку, и по ней прошла волна вины. — Ты ведь больше его не звала, да? — настойчиво прошептал он.

— Я расскажу об этом позже, — сказала она, высвобождаясь из его захвата.

— Элли? — мягко сказал Пискари, и внимание женщины резко дёрнулось вниз от пустых окон второго этажа. — Минимизируй шум.

Она немедленно побежала вниз по улице, свистнув шипящим сигналом, и те, кто, вероятно, были живыми вампирами, вышли из-за закрытых дверей и из переулков. Они сгрудились вокруг неё в тенях, затем рассыпались.

Костёр отбрасывал оранжевые тени на витрины, и Пискари отступил в темноту, исчезая. Триск схватила Квена за руку и потянула его за собой, чтобы покинуть перекрёсток, хотя бы создавая видимость заброшенности. По ней разлился странный трепет — неловкий. Не весь он был из-за того, что они собирались найти Кэла. Они охотились. Всё было именно так просто.

— Даниэль! — почти прошипел Квен, и мужчина поднял голову, губы разошлись, когда он понял, что остался один. — Уйди из света!

Но было уже поздно, и Триск махнула ему, чтобы он замер, услышав шаги по асфальту.

— Нет, не двигайся! — громко прошептала она, и Даниэль снова осел, вжимаясь в дверь. Напряжение пронзило её, кожа покалывала от линии, которую Квен протянул к себе.

— Там, — пробормотал Квен, когда Ульбрин и Кэл выбежали на улицу.

— Говорю тебе, нас загоняют, — сказал Ульбрин, явно задыхаясь.

— Ты ведь блокируешь трекер, да? — Кэл замедлился у границы света костра, явно не желая в него входить.

— Разумеется. — Ульбрин резко остановился, схватив Кэла за руку, когда из темноты шагнул Пискари. Улыбка вампира расширилась. За его спиной не было никого. Ему не нужна была поддержка. Его свита была для утешения тех, кто в ней нуждался, — не для него. Он был не просто хозяином города. Он был его высшим хищником. Более того, он наслаждался ночной прогулкой, свободный от ограничений, которые иначе наложил бы наблюдающие люди. В его выражении лица мелькнуло нечто похожее на воспоминания.

— Ульбрин, — сказал Пискари, его голос был гладким, наполненным обещанной угрозой и предвкушением. — Ты покинул мою встречу преждевременно.

— Есть кое-что важное, что тебе стоит вынести на рассмотрение Анклава. — Его взгляд скользнул к Кэлу. — И у меня есть для тебя небольшое задание, доктор Каламак. Доктор Камбри сказала мне, что ты способен создать стимулятор метаболизма. Это правда? Будь осторожен: от ответа зависит твоя жизнь.

Кэл резко выдернул руку из хватки Ульбрина; в глазах вспыхнула память о предательстве со стороны члена Анклава.

— Могу, — сказал он, и Пискари широко улыбнулся. Выражение лица казалось отработанным — привычным для хозяина-вампира, — но от этого не менее действенным.

— Великолепно! — Движения его были быстры. Пискари сделал знак, очевидно отправляя Лео за машиной. — Сегодня ночью больше не будет беспорядков. Ты остаёшься в Цинциннати и создаёшь свой стимулятор метаболизма для всего вампирского общества. Чистый. Без нежелательных побочных эффектов.

— Я этого не сделаю, — отчётливо сказал Кэл, и Пискари резко остановился, приподняв брови.

— Я никого ни к чему не принуждаю, — сказал Пискари, и Триск украдкой коснулась ближайшей лей-линии, вплетая в неё мысль столь лёгкую, что даже стоящий рядом Квен не смог её уловить. — Но, если твой ответ не изменится, всю полноту вины за чуму понесёшь ты один.

Кэл выпрямился.

— Моё имя внесено в хартию и восходит к самым истокам. Ты не можешь заставить меня что-либо делать.

Взгляд Пискари переместился на Ульбрина, который стоял смертельно неподвижно, без всякого выражения.

— Анклав сделает всё, чтобы скрыть тот факт, что чума помидора Ангел была виной эльфов, — сказал Пискари. — Он без колебаний принесёт тебя в жертву. Уже сделал это однажды. Если станет достоянием общественности, что именно эльфы вызвали дисбаланс, мир объединится и закончит то, что начали демоны.

Улыбка Пискари сменилась: от отточенного, почти ласкового убеждения — к чистому доминированию. Это было настоящим. Триск содрогнулась, радуясь, что эта сторона не направлена на неё.

— Скажи, что я лгу, — сказал Пискари Ульбрину, и челюсть того сжалась. — Один эльф, даже из столь высокого дома, как твой, — малая жертва ради спасения вида.

Уверенность Кэла дрогнула, когда он посмотрел на Ульбрина, а тот отвёл взгляд. Медленно лицо Кэла опустело. Палец дёрнулся — один из его признаков. Триск глубоко вдохнула.

— Осторожно! — вскрикнула она, отшатываясь, когда Квен дёрнул её за спину. Отброшенная, она крутанулась и рухнула на асфальт, сбив Даниэля — оба растянулись. Квен встал перед ними, и Триск вздрогнула, ощутив, как вокруг всех троих вспыхнул его круг — невидимый, но прочный.

— Detrudo! — крикнул Кэл, и крики раздались со всех сторон: всех, кто оказался за пределами круга Квена, сбило с ног расширяющимся пузырём воздуха. Лео почти перекатился в костёр. С шумным «вшух» пламя взметнулось вверх — и тут же почти погасло, когда дрова разлетелись.

— Ловите его! — крикнула Триск с земли, но Кэл уже поставил Ульбрина на ноги и потащил его к большому кругу, который ведьмы начертили на асфальте перед костром.

— Назад! — крикнул Кэл, когда вокруг них поднялся огромный пузырь. Он был слишком велик, чтобы его могла удержать кто-то, кроме, возможно, целого ковена ведьм, но Кэл держал его один, поразив Триск. — Меня не предадут во второй раз, — пробормотал он, отталкивая Ульбрина в сторону и выцарапывая обугленной палкой ещё меньший круг внутри большего.

Круг внутри круга? — подумала Триск, когда осознание ударило ледяным страхом.

Пискари обрёл равновесие, поставив руки на бёдра, и уставился на Кэла, как на избалованного ребёнка, закатывающего истерику.

— Это начинает утомлять. Эллен, как он снял зачарованное серебро? — спросил он, и та пожала плечами.

— Что ты делаешь, Каламак? — сказал Ульбрин, разглядывая круг, удерживающий вампиров на расстоянии. — Бежать некуда.

— Ты бы сдал меня? Дважды? — Кэл, в ярости, отбросил палку. — Я не чей-то козел отпущения. Ты поручил мне эту работу — и я не буду за неё наказан. — Прикусив губу, он плюнул кровью в малый круг и произнёс заклинание: — Алгалиарепт, я призываю тебя.