— Меня это устраивает, — сказала миссис Рэй, бросив на профессора Толя взгляд, от которого тот помрачнел. — Я за то, чтобы выйти из тени, — добавила она, протягивая рюмку, и он наполнил её. — При условии, что эльфы обеспечат вампирам стимулятор метаболизма.

— Вы серьёзно? — ровно спросил профессор Толь.

— А почему нет? — она с наслаждением отпила, с тихим ммм. — Вы хотите сказать, что медиакампания, которую вы вели последние двадцать лет, была впустую? Всё это позитивное пиар-накачивание Голливуда — зря?

Она посмотрела на Даниэля и улыбнулась ему — ярко.

— Они больше не невежественные дикари. — И мы тоже. Им нужна помощь, и, как показывает доктор Планк, они готовы принять и её, и нас.

Профессор Толь покачал головой, а на плече Даниэля Орхидея раздражённо затрепетала крыльями.

— Я был там, — сказал Даниэль; его голос звучал почти бесцветно после насыщенных тонов оборотней и вампиров. — Им больно, и им всё равно, придёт ли помощь в виде ведьмовского заклинания или соседа, который по дороге за продуктами может превратиться в волка.

Неубеждённый, профессор Толь закрутил крышку бутылки и убрал её.

— Ты просто пытаешься спасти свою шкуру, — буркнул он.

— Ты слепой? — пронзительно выкрикнула Орхидея, взмывая вверх на столбе ярких серебряных искр. Даже Пискари обернулся. — Слушайте меня, тупицы. Нарушение молчания — едва ли не единственный шанс для моего народа выжить. Я объездила всё за последние три недели и так и не нашла пару. Потому что мы вынуждены прятаться. Мы вымираем по одному виду за раз. С момента промышленной революции процветают только те, кто может притворяться человеком. Это не жизнь. Это уже даже не выживание. Это наш мир тоже.

Полковник Вульф глухо зарычал от недовольства.

— Ты понимаешь, насколько сложно будет добиться консенсуса между всеми видами Внутриземельцев? — спросил он. — И сделать это вовремя?

— А ты понимаешь, насколько трудно будет продолжать скрываться? — парировала Триск. — Потому что раскрытие грядёт — нравится вам это или нет. Благодаря чуме наши общие численности теперь превышают человеческую. Они потрясены, ищут выход из безумия. Если только вы не хотите уничтожить Цинциннати, Нью-Йорк, Бостон — да хоть весь мир? Сколько Детройтов, по-вашему, Внутриземельцы стерпят, прежде чем восстанут против собственных лидеров?

Но было ясно, что ни профессор Толь, ни Вульф не собирались уступать, и надежда Триск дрогнула. Если она не сможет убедить их, не будет шанса убедить кого-то ещё. Им нужно было выйти из этой комнаты едиными.

— Думаю, мы все можем согласиться, что эльфы получили от этого самый короткий конец палки, — сказал Кормель, и Триск нахмурилась. — Вопрос в том, сможем ли мы превратить мрачную перспективу угасающего человечества в благо? Найдём ли в себе мужество стать чудовищами — и спасти их?

Он широко развёл руки, улыбаясь профессиональной теплотой, обещавшей, что всё будет хорошо. Во многом это была его вампирская харизма, но Триск было всё равно — она не была направлена против неё.

— Вопрос прост, — сказал он, опуская руки. — Мы нарушаем молчание, чтобы спасти человечество, или позволяем их численности падать ещё ниже из-за вторичных болезней, ввергая и их, и нас в новый тёмный век?

Отведя взгляд, профессор Толь поставил пустой стакан в раковину, а полковник Вульф сел, мрачный.

— О, ради бога, — сказала Орхидея, взлетая и пугая Триск. — Не бойтесь осы в комнате. Не всем нужно выходить из тени. Если семья хочет остаться скрытой — пожалуйста, продолжайте маскарад под людей. Бог знает, у вас это отлично получается.

Тишина сгустилась; Триск ёрзала, пока Пискари переводил взгляд с одного на другого, прищуриваясь, когда он задержался на профессоре Толе.

— Ладно, — наконец сказал ведьмак, и по Триск прошёл разряд эмоций. — Я сообщу ковену моральных и этических стандартов о том, что здесь произошло, и о том, чья это на самом деле вина. Пусть они решают. Я всё ещё считаю, что это ошибка.

Сияя, Триск крепко сжала руку Даниэля. Они сделали это. Ну… по крайней мере, наполовину.

Миссис Рэй соскользнула со стула и уверенным шагом пошла за сумочкой, кивая Пискари на прощание и поднимая Вульфа на ноги.

— Великолепно. Вульф добьётся согласия у своего начальства. И я знаю — если он возьмётся, военные оборотни согласятся. А за ними пойдёт и деловое сообщество. Что до меня — я с радостью перейду на бег, не уезжая в Монтану или канадские леса.

Ринн Кормель посмотрел на Пискари. Мастер-вампир отмахнулся лёгким движением пальцев, и живой вампир поколебался лишь мгновение; какая-то мысль мелькнула у него в глазах, прежде чем он скрыл её широкой улыбкой.

— Я восхищаюсь вашей логикой, мисс Орхидея, — сказал Кормель, подходя вперёд и оставляя Пискари в кресле. — Составите мне компанию в Вашингтон? Мне нужно представить это колумбийским вампирам для одобрения и немедленных действий. Они могут принять решение за весь вампирский штат — а у вас будет ещё один сад, где можно поискать мужа.

Орхидея бросила взгляд на Даниэля — ей явно не хотелось оставлять его, ведь теперь она взяла на себя ответственность за его дальнейшую безопасность.

Но когда он кивнул, крошечная женщина взмыла вверх на зелёно-золотой пыли.

— Ещё бы, короткоклык, — весело сказала она, описывая вокруг него сводящий с ума круг, пока он не попытался схватить её, а она с хихиканьем не ускользнула из-под руки.

— А что с эльфами? — спросил профессор Толь, выходя из-за бара. — Сомневаюсь, что они одобрят.

Пискари шевельнулся, нарушив свою жуткую неподвижность.

— Раз уж это их вина, предлагаю всем согласиться с тем, что они погибли от вируса, который сами же и создали.

Мастер-вампир посмотрел на Триск, и она пожала плечами. Они прятались две тысячи лет. Пустяковая деталь.

Профессор Толь пожал Пискари руку.

— Надеюсь, это сработает, — сказал он, когда их руки разошлись. — Я знаю, перед каким трудным выбором ты стоишь.

Плоская улыбка скользнула по лицу Пискари.

— Благодарю. Ты сможешь заглянуть на следующей неделе?

Ему понадобится мощный амулет, чтобы удерживать Алгалиарепта, и высокий колдун кивнул, бросив тревожный взгляд на Триск.

— Смогу. А до тех пор — будь здоров, старый друг.

Пискари отмахнулся, и профессор Толь ушёл, забрав с собой оборотней, Ринна Кормеля и Орхидею.

— Не могу поверить, что ты этого хочешь, — громко сказал Вулф, когда они пробирались мимо сломанной двери в холл, и миссис Рэй рассмеялась.

— Дорогой Вулф, — сказала она, собственнически взяв его под руку, — если благополучие вампиров будет зависеть от лекарства, это станет таким же надёжным механизмом контроля численности, как и любой другой.

Пискари поморщился — он понимал это не хуже её. И всё же был готов на это. Препарат позволял им отложить в сторону плащ хищника — обязательный шаг, если вампиры собирались выйти из тени в доброжелательное общество.

Почувствовав, что им тоже пора уходить, Триск взяла Даниэля под локоть и подняла его на ноги.

— Нам стоит найти радиостанцию, — сказала она, стремясь поскорее выбраться наружу, под открытое небо. — Чем раньше мы начнём рассказывать людям, как не заболеть, тем лучше.

Даниэль оглянулся на Пискари — старый вампир был погружён в собственные мысли.

— Ну вот и всё для моей карьеры. Не знаешь, кому нужны люди? — сказал он.

Она вздохнула — слишком устала, чтобы даже усмехнуться. Слишком устала и слишком подавлена. Необходимость публично объявить, что именно её помидоры стали причиной чумы, была одновременно зудящей болью и страхом. Это бросало тень не только на её будущее, но и на прошлое. Она была не виновата — но в лаборатории больше не поработает никогда.

— Прости за беспорядок, — сказала она, осторожно перешагивая через обломки двери, уже думая о том, как выбраться отсюда. Возможно, Лео сможет их подвезти.

— Куда это вы собрались? — спросил Пискари, и они с Даниэлем замерли в коридоре.

— Э-э… искать радиостанцию, — ответила Триск, обменявшись тревожным взглядом с Даниэлем.

Зрачки Пискари расширились до густой черноты, и она подавила дрожь, когда он плавно шагнул вперёд, застёгивая пальто и проводя рукой по гладко выбритому черепу.

— Ты не понимаешь, — сказал он, почти не касаясь пола. — Мы не выходим из тени, и о чуме T4 «Ангел» не будет объявлено, пока мы не найдём доктора Каламака и он не согласится предоставить нам препарат, позволяющий одному наследнику обеспечивать хозяина достаточным количеством крови — с шансом на бессмертие.

Он пристально посмотрел на неё.

— Надеюсь, у тебя твёрдая воля, доктор Камбри. Боюсь, Каламак будет крайне несговорчив и потребует серьёзных уговоров. Если он откажется, я не позволю никому нарушить молчание. Ни при каких обстоятельствах.

Губы Триск приоткрылись. Она так стремилась донести правду, что забыла: Даниэль всё ещё в опасности. Надежда умерла — и тут же воскресла, когда она увидела Пискари, уже готового действовать.

— Ты поможешь нам найти его? — спросила она, и чёрные глаза Пискари блеснули хищным голодом.

— Безусловно, — сказал Пискари, глубоко вдохнув. — Ле-е-е-о-о-о!

Глава 37

Это был Хэллоуин, хотя никто не ходил по домам за сладостями. Триск и Даниэль безрезультатно искали Кэла весь день; после захода солнца к ним присоединился Пискари. Триск улавливала в хозяине-вампире тихое, глухое беспокойство — теперь он сидел на переднем сиденье большого роскошного седана. За рулём была миниатюрная азиатка, вся в чёрном шёлке, с запахом цветущей вишни. Лео и Даниэль устроились с Триск сзади. Позади них ехала ещё одна машина, полная людей Пискари, и Триск никак не могла избавиться от ощущения, что угодила в свиту мафиозного босса, пока они катили не только по Цинциннати, но и по небольшому городу Ньюпорт за рекой — там, где Пискари действительно жил.

Через несколько часов напряжение в машине стало почти осязаемым. Триск сжала челюсти, наблюдая, как Лео хрустит костяшками пальцев — начиная с мизинца и доходя до большого, а потом принимается сначала. Даниэль, казалось, ничего не замечал: он сутулился, привалившись к двери, и зевал.

— Не даю тебе уснуть? — сказал Лео, покраснев от смущения, когда Пискари неодобрительно нахмурился.

— Прости, — Даниэль потянулся, сидя на месте, и тут же снова осел к двери, уставившись в тёмный город. — Долгий день.

Так и было. По совету Триск они заехали в аэропорт, использовав поисковое заклинание, добытое в Чикаго, — проверить, не пытается ли Кэл сбежать вместе с беженцами. Но во время медленного проезда магия так и не отозвалась.

Оттуда они пересекли реку и прочёсывали каждый клочок Цинциннати по сетке в полмили. Вторую половину дня провели на окраинах, физически проверяя вампирские блокпосты. На закате вернулись в Ньюпорт за Пискари. Необходимость показать результат стала невыносимой, и Триск начала думать, что Ульбрин и Кэл канули в небытие.

— Доктор Камбри, есть ли хоть какое-то указание от вашего заклинания? — спросил Пискари, глядя на одни из своих часов. Он носил сразу двое — на случай, если одни подведут. Уйти под землю до рассвета было не просто благоразумием, а разницей между жизнью и смертью. Или нежизнью — пожалуй, так точнее.

Её взгляд опустился на крошечный диск в ладони. Если бы не лёгкое пощипывание энергии, бегущей по нему, она бы решила, что это просто кусок металла.

— Нет.

— Ты думаешь, оно вообще работает? — устало спросил Даниэль.

— Нет, — снова сказала Триск, нервничая, когда зрачки Пискари расширились от её внезапного всплеска страха. Выдохнув, она взяла себя в руки, хотя ей не понравился тревожный обмен взглядами между Лео и азиаткой в зеркале заднего вида.

— Полегче, доктор Камбри, — сказал Пискари, явно заметив её тревогу. — Есть способы поиска куда надёжнее ведьмовской магии. — Он снова посмотрел на часы. — Эллен, Фордджес, вероятно, уже что-то нашел, — добавил он и, не говоря больше ни слова, женщина свернула на следующем повороте, уводя машину с редкими фонарями главной улицы в куда более уверенную темноту.

— Фордджес? — переспросил Даниэль, но Триск показалось, что это было скорее для того, чтобы не уснуть, чем из настоящего интереса.

— Мой информатор. — С уверенной грацией Пискари открыл бардачок и достал конверт. Он повернулся на сиденье, передавая его Лео, когда машина плавно остановилась у ничем не примечательного углового магазинчика. Ближайший фонарь был разбит, и только свет, льющийся из окон, освещал потрескавшуюся, заросшую сорняками парковку в этом унылом районе.

Лео сразу вышел, широко улыбаясь и демонстрируя острые, но маленькие клыки.

— Сейчас вернусь, — сказал он, когда холодная ночь принесла с собой запах мусора и чили. Дверь захлопнулась, и он неторопливо направился в магазин.

Триск наблюдала, как он остановился у кассы и заговорил с бородатым мужчиной — по виду оборотнем. Тот яростно жестикулировал, а затем вцепился в Лео, когда вампир уже собирался уходить. Пульс Триск участился, когда Лео бросил взгляд на машину, а потом снова повернулся к грубоватому мужчине, чтобы выслушать его.

Хорошо или плохо? — подумала она, откидываясь на мягкую кожу сиденья. В этом районе было множество лей-линий, в основном со стороны Огайо. Здесь было бы неплохо работать — даже с большой вампирской общиной. По крайней мере, магазины работали всю ночь. Её не смущало, что улицы здесь темнее, чем по ту сторону реки в Цинциннати, — темнее и почему-то опаснее, хотя здания были ниже и стояли дальше друг от друга.

Весь вечер она замечала, как по краям света мелькают тени — словно люди выходили на ветер, чтобы на вкус понять, что меняется. Пискари говорил, что ничего не будет объявлено, пока Кэл не согласится производить ускоритель метаболизма, но город явно знал: те, кто у власти, подумывают нарушить молчание.

— Вот он, — сказал Даниэль, но надежда в его голосе дрогнула, когда он заметил ссутуленные плечи Лео. — Мы его найдём, — прошептал он, и Триск поняла, что он тоже это видит.