— Ты знаешь этих людей? — спросила Триск.

Выражение лица Даниэля смягчилось.

— Я знаю мальчика, — сказал он.

Триск убрала пистолет в карман.

Мужчина перед грузовиком переминался с ноги на ногу.

— Его забрать? — спросил он.

Когда Даниэль кивнул, мужчина схватил Кэла за ноги. Даниэль взял его за руки, и они без церемоний закинули эльфа в кузов, где тот скользнул вперёд и ударился о кабину.

— Это она? — наконец спросил мальчик, перебравшись через женщину, по всей видимости, свою мать. — Это та учёная леди, которая… собирается убить… все помидоры?

Он говорил с паузами, пока мать пыталась оттащить его назад.

— Мэм? — сказал мужчина, протягивая руку, чтобы помочь Триск забраться в кузов. Его глаза были прищурены. — У нас мало времени.

Сквозь ночную тишину донёсся далёкий вой волков, и её передёрнуло. Что же, во имя всего на свете, Даниэль успел натворить за тот день, что мы были порознь? — подумала она, вкладывая свою гладкую ладонь в его мозолистую рабочую руку и залезая в кузов.

— Бенсон, залезай! — крикнула женщина, когда раздался резкий, привлекающий внимание лай.

— Гони, женщина! — рявкнул мужчина.

Даниэль неловко плюхнулся рядом с Триск. Она задержала дыхание, когда Бенсон неуклюже обежал машину к пассажирской двери и нырнул внутрь. Оборотни вывернули из-за угла, выкрикивая что-то, как раз в тот момент, когда грузовик, захрипев, тронулся. Его мотнуло на бордюр — Триск ахнула и вцепилась в деревянные борта кузова, пока машина наконец не выровнялась на дороге и не набрала скорость.

Сердце колотилось. Триск попыталась собрать пряди волос, которые яростно хлестали ей по лицу, пока оборотни выли от злости, не сдаваясь. Но тут у самого угла внезапно появился человек — он швырнул в них кирпич и тут же пустился наутёк. Оборотни переключились на него. Грузовик накренился на повороте… и затем они остались позади.

Не веря в происходящее, Триск посмотрела на Даниэля рядом с собой, потом — на Кэла, всё ещё лежащего без сознания у её ног. Глаза Даниэля были широко раскрыты, одной рукой он придерживал шляпу, чтобы её не сорвало ветром. Орхидея, должно быть, всё ещё пряталась под ней. Заметив вопросительный взгляд Триск, он пожал плечами.

Кэл начал шевелиться, и, запаниковав, она схватила его за руку, незаметно сплетая заклинание, погружая его в более надёжное беспамятство. Ни свечения, ни других выдающих признаков магии не появилось, и Триск с облегчением выдохнула, когда Кэл снова обмяк.

Ветер всё время задувал ей волосы в лицо, но она не осмеливалась снова отпустить холодные деревянные борта кузова. Окошко в задней стенке кабины сдвинулось, голос мальчика стал громче, но его тут же приглушили.

— С ним всё в порядке? — спросил Бенсон, высунувшись в окно. — Ему нужен врач?

Лицо Даниэля исказилось гримасой.

— С ним всё будет отлично… пока он не очнётся, и я не стукну его ещё раз, — сказал он, а потом добавил: — Всё нормально. Только не обижайтесь, но… кто вы?

Бенсон широко ухмыльнулся, ещё сильнее повернувшись и просовывая в окно испачканную работой руку.

— Бенсон, — сказал он, пожимая руку Даниэлю. — А это моя жена, Мэй, — добавил он, и женщина за рулём бодро крикнула: — Привет! — И мой сын Джонни, с которым вы уже познакомились.

Даниэль улыбнулся, когда мальчик протиснулся к окну и встал на колени на сиденье.

— Это она? — возбуждённо спросил Джонни. — Это та учёная леди, которая собирается убить помидоры?

— Она самая, — ответил Даниэль.

Джонни подпрыгнул и умчался рассказывать матери.

Бенсон подался ближе к открытому окну.

— Джонни сказал, что вы помогли ему сбежать от патруля. Что вы направлялись в полицейский участок за женщиной, которая знает, как остановить чуму?

Под недоверием в его глазах теплилась надежда. Триск откинула волосы с лица и наклонилась ближе.

— Всё дело в помидорах, — сказала она, и облегчение от того, что можно наконец это сказать, было почти оглушительным.

Бенсон улыбнулся ещё шире, бросив взгляд на Джонни и снова на неё.

— Он так и сказал. Мы приехали помочь. — Его взгляд скользнул к Даниэлю, затем к Кэлу. — Похоже, мы успели как раз вовремя.

Горло Триск сжалось, пока они тряслись по пустым улицам, и звук двигателя гулко отражался от фасадов зданий. Она чувствовала, как её слова пробудили в них новую силу. У них появился способ бороться. Когда-нибудь всё это закончится. До тех пор они смогут выстоять.

— Меня зовут Триск, — сказала она. — Спасибо, что остановились.

— Бенсон, — повторил он. — Очень приятно, мэм. — Его улыбка была хорошо видна даже в темноте. — Это меньшее, что я мог сделать после того, как вы спасли моих Мэй и Джонни.

— Благодарить нужно не меня, — сказала она, переводя внимание на ночь, когда в ответ на лай раздалось эхо — она надеялась, что это была собака, но, скорее всего, это был оборотень. — Этот грузовик может ехать быстрее?

Но Бенсон лишь улыбнулся, пока Мэй свернула налево на слабо освещённую улицу, явно направляясь к окраине города.

— Всё будет в порядке. У нас есть люди, которые «пускаются зайцем», — отвлекают на себя сборочные патрули и попадаются им нарочно, чтобы вы могли выбраться из Чикаго чисто.

— Они… специально дают себя поймать? — потрясённо спросил Даниэль.

Бенсон кивнул.

— Так мы можем передать информацию в лагеря изоляции. Никому больше не нужно умирать.

Лицо Триск вспыхнуло от стыда. Мой народ мог бы остановить это, — подумала она, — если бы не был таким трусливым. Нахмурившись, она пригнулась, когда грузовик выскочил на прямую и прибавил скорость.

Бенсон на мгновение исчез из окна, а вернувшись, просунул внутрь одеяло.

— Прости, что не можем дать больше, — сказал он.

Триск встряхнула его и жестом позвала Даниэля подсесть ближе, чтобы они могли разделить тепло. Кэл вполне мог мёрзнуть на полу кузова — ей было всё равно.

— Оно замечательное, — сказала она, когда Даниэль неловко подвинулся, пахнущий потом и мылом. — Огромное спасибо.

— Межштатные трассы патрулируются, — продолжал Бенсон, — но мы можем медленно проехать мимо вокзала. Там вы сможете выйти.

— И куда потом? — спросил Даниэль.

Но Триск уже знала ответ. Она подтянула одеяло, прикрывая обувь Даниэля. Его лоферы где-то потерялись, и кроссовки с нарисованными от руки знаками мира странно смотрелись из-под потёртых и грязных классических брюк.

— В Ди-Си, — сказала она. — Оттуда мы сможем рассказать всем.

Бенсон кивнул, снова убираясь в кабину и закрывая окно, чтобы Джонни не попытался пролезть наружу. Триск устроилась рядом с Даниэлем, наслаждаясь его теплом и надеясь, что с Орхидеей под шляпой всё в порядке.

— Как ты? — тихо спросила она.

Его голова опустилась.

— Это, наверное, было ужасно… в центре изоляции. Даниэль —

— Я не хочу об этом говорить, — перебил он, но вздрогнул, когда она взяла его холодную руку.

— Спасибо, что пришёл за мной, — сказала она, слегка сжав его пальцы. — Когда я увидела у тебя эти волдыри… я чуть не умерла. Я решила, что Кэл засунул тебе в горло помидор или ещё что-нибудь в этом роде.

Он улыбнулся, поднимая руку, чтобы коснуться их.

— Орхидея говорит, что завтра они исчезнут. Чешутся жутко. Пассивный пикси-отпугиватель.

— Я не знала, что она так умеет.

Двигатель успокаивающе гудел, передавая вибрацию через кузов. Триск съёжилась, стараясь укрыться от ветра.

— Почему они нам помогают? — прошептала она, заглядывая в кабину и перебирая пальцами плотную шерсть одеяла. Людям недоставало магии, но они компенсировали это хитростью и умением действовать сообща. — Все рискуют жизнями ради нас.

Даниэль пожал плечами, всё ещё не решаясь убрать руку со шляпы. Его лица почти не было видно в темноте, и Триск нахмурилась, когда Мэй выключила фары грузовика, и даже слабое свечение приборной панели исчезло.

— Потому что я сказал им, что мы можем это остановить, — ответил он и, повернувшись, посмотрел на неё. — Я ошибался?

Она покачала головой, закусив губу и надеясь, что их вера не окажется напрасной. Потом она замерла, приподняв брови, услышав рёв другого двигателя и что-то похожее на музыку, эхом отражающуюся между зданиями.

— Ты это слышишь?

— Что? — спросил Даниэль, прищурившись и прислушиваясь.

— Музыку, — подала голос Орхидея из-под его шляпы. — По крайней мере, мне кажется, что это музыка.

— И машину, — добавил Даниэль, глядя сквозь кабину на тёмные улицы, по которым они мчались.

Триск выпрямилась, когда барабаны и воющая гитара сложились во что-то узнаваемое. «Trouble Every Day»? — подумала она, вспомнив странную музыку Mothers of Invention, доносившуюся из радио Энджи всего неделю назад, во время обеда.

Энджи…

Ком подкатил к горлу. Она, наверное, была одной из первых, кто погиб. Возможно, её имя попадёт в учебники истории.

— Это совсем близко, — сказал Даниэль.

Триск подняла голову, услышав натужный рёв двигателя. Холодный страх скользнул по спине, когда к нему примешался вой людей и оборотней. Музыка становилась всё громче. Передачи скрежетали, кто-то кричал.

— Осторожно! — заорал Даниэль.

Мэй вскрикнула; её рука метнулась вперёд, прижимая Джонни к сиденью между ней и Бенсоном, когда она вдавила тормоз. Тормоза взвизгнули — и фургон, внезапно вылетевший на перекрёсток прямо на них, резко вильнул.

Будет больно, — подумала Триск, не в силах отвести взгляд, когда фургон с величественным размахом врезался в переднее крыло грузовика. Машину тряхнуло и развернуло, и из кабины донёсся крик Мэй. Плечо Триск глухо ударилось о борт кузова, но тяжёлый фермерский грузовик почти не заметил столкновения. Рука Даниэля судорожно сжимала шляпу, его лицо побелело, когда двигатель заглох.

Фургон, дымя тормозами, ушёл вправо — водитель переусердствовал с рулём — и тоже заглох, врезавшись в почтовый ящик на углу. Музыка оборвалась, сменившись женской бранью.

С широко раскрытыми глазами Триск посмотрела на Даниэля — его рука всё ещё удерживала шляпу на голове. Ночь вдруг показалась и теплее, и гораздо тише теперь, когда они остановились. В кабине плакал Джонни, но, скорее всего, он просто испугался.

— Ты в порядке? — спросила она Даниэля, затем крикнула в кабину: — Никто не ранен?

— У нас всё хорошо, мэм, — отозвался Бенсон, крепко прижимая к себе Джонни.

Мэй пыталась завести грузовик, но что-то в звуке двигателя было не так.

Даниэль выглядел оглушённым, когда опустил руку.

— Я… в порядке, — прошептал он. — Орхидея?

Ответа не было, и, запаниковав, он сорвал с себя шляпу.

— Орхидея!

Но оба подняли головы, услышав знакомый треск крыльев. Облегчение накрыло Триск, когда она увидела, как пикси унеслась в безопасное место.

— С ней всё хорошо, — прошептала Триск, переводя взгляд на фургон.

Ругань стихла. Завыл ремень вентилятора, заскрежетал металл, и фургон, разрисованный психоделическим волшебником, сражающимся с драконом, съехал с бордюра и, дёрнувшись, выкатился на дорогу.

А вот их грузовик так и не завёлся.

И на улице были оборотни.

Откуда-то неподалёку раздался вой — в городских улицах он звучал особенно странно. Внезапно Триск осенило: в фургоне были не бродячие оборотни, охотящиеся за ними, а люди, спасающиеся бегством. И у них номера Огайо, — подумала она, заметив радионаклейку Цинциннати.

— Оставайся здесь, — сказал Даниэль, перекидываясь через борт кузова.

Его кроссовки почти не издали звука, когда он побежал к фургону, свистя и махая рукой, привлекая внимание водителя.

— Даниэль? — крикнула она, и её высокий голос эхом отразился от зданий.

Он обернулся и жестом показал ей оставаться на месте.

— Они могут быть ранены! — крикнул он в ответ, замедляясь у открытого окна фургона.

Триск заглянула в кабину грузовика. Мэй собирала их вещи, а оборотни подбирались всё ближе.

— Почему он не заводится? — спросила Триск через открытое окно.

Мэй виновато посмотрела на неё.

— Кажется, я его залила, — сказала она, передавая Бенсону пакет с продуктами и принимая обратно заплаканного Джонни.

Триск смотрела на это, не понимая, что делать. Маленькая семья выбиралась наружу. Кэл без сознания лежал у её ног. Мы что, уходим? — растерянно подумала она.

В ночи прокатился звук открывающейся боковой двери фургона. У Триск приоткрылся рот, когда наружу вышел подросток — оранжевые штаны и красные дреды невозможно было забыть.

— Да вы издеваетесь… Это же басист, — прошептала она, когда он вместе с Даниэлем побежал обратно к грузовику.

— Пошли, Триск, — сказал Даниэль, когда они приблизились. — Я нам нашёл транспорт. Они вывезут нас из города.

Но она не могла сдвинуться с места, когда парень опустил задний борт и потащил по нему Кэла.

— Да ладно! — вырвалось у него, когда он увидел её. — Та самая учёная леди? Офигеть. Ты бы слышала, как легавые о тебе матерились. Он тебя поджарит, когда узнает, что ты смылась.

Это вывело её из ступора. Сев, она подалась к борту.

— Правда? — сказала она. — Зато это не я сбежала из тюрьмы, украла свой фургон со штрафстоянки и наврала маме, куда еду.

Парень вытаращился, а потом широко ухмыльнулся.

— Точно, — сказал он, хватая Кэла за ноги.

Даниэль взялся за плечи, и вместе они почти бегом направились к фургону — было видно, что Даниэлю с дополнительным весом даётся это нелегко.

— Давай, Триск! — крикнул Даниэль, когда они закинули Кэла внутрь.

— Валим отсюда! — взвизгнул высокий голос из-за руля. — Я не собираюсь проводить Хэллоуин в тюрьме! — добавила невидимая женщина, вдавливая газ так, что фургон затрясся.

Закутавшись в одолженное одеяло, Триск двинулась следом, но замедлилась, поняв, что Бенсон и Мэй всё ещё стоят у своего грузовика — будто ждут автобус.

— Тут полно места! — крикнула Триск.