— Итак… что это? — спросила Триск.

Пелхан вернул внимание к металлическому кольцу у неё на ладони.

— Трекер. Моя тётка делает такие. Мы используем их в делах о пропавших. Ульбрин велел настроить его на Кэла.

Он слегка повернул кольцо; светящаяся точка на ладони Триск сместилась.

— Он на улицах. Я бы сказал… идёт пешком. — Пелхан отступил, глядя на закрытую дверь и ночь за толстым стеклом. — Постарайтесь только не попасться оборотням. На улицах неспокойно.

— Спасибо, — сказала Триск. Она понимала, что пора уходить, но почему-то не хотела.

Пелхан переступил с ноги на ногу, в неуютной тишине.

— Хотел бы сделать больше. Я бы дал вам пропуск для патрулей, но…

— Но тогда остался бы след, ведущий к вам, — договорил за него Даниэль, выглядывая в окно на тёмную улицу и пустую трёхэтажную парковку позади. — Не переживайте. С оборотнями мы уж как-нибудь разберёмся. — Он задержался на секунду. — Вроде чисто. Готова, Триск?

Она кивнула и по внезапному порыву поднялась на цыпочки, коснувшись губами щеки Пелхана с двухдневной щетиной щеки.

— Спасибо. Я рада, что вы нас нашли.

— Я тоже. Твои советы по работе с вампирами действительно помогли. — Его улыбка поблекла, и он посмотрел на Даниэля. — Прости, что оставил тебя с беженцами, доктор. Но это помогло разнести весть о том, как замедлить распространение. Ты и здесь сделал своё дело. Спасибо.

Даниэль покраснел, и сыпь от пикси стала ещё заметнее.

— Пожалуйста.

Капитан Пелхан кивнул и подвёл их к двери:

— Ты, случайно, стрелять не умеешь?

Даниэль отпустил дверь, та захлопнулась.

— А, ты имеешь в виду… пистолет? — спросил он, распахнув глаза.

Пелхан скривился:

— Понятно, что нет, — сказал он, опуская руку от бедра туда, где висела кобура.

— Я умею, — сказала Триск.

Пелхан дёрнулся от удивления.

— У меня был дополнительный курс по безопасности, — добавила она.

— Тёмная эльфийка, точно, — пробормотал он и, расстегнув кобуру, протянул ей тяжёлый пистолет. — Мне не нужна магия на моих улицах. Поняла? Лучше уж стреляй. — Он запнулся. — В ногу.

Её щёки вспыхнули, когда она вспомнила, что натворила в комнате отдыха. Боже, она чувствовала себя ребёнком. Никакого самоконтроля. И то, как хорошо это ощущалось, было почти постыдно.

— Извини за комнату отдыха, — сказала она. — Но там не было людей. Кроме Даниэля.

— Так они и в Детройте думали, — сказал он, нависая над ней угрожающим силуэтом. — Пообещай мне. Или я тебя прямо сейчас закрою.

Триск нахмурилась, глядя на него снизу вверх.

— Глупо так говорить, когда отдаёшь мне оружие.

Брови Пелхана собрались в ответ. Наконец Триск тихо выдохнула, вспомнив, как его кабинет пах, словно красное дерево; как быстро он сделал поисковый амулет — всего за несколько минут; и что он был начальником единственного работающего полицейского участка на этой стороне Миссисипи.

— Никакой магии, — сказала она. Он удовлетворённо кивнул.

Нехотя принимая необходимость носить оружие, она взвесила его на ладони, проверила предохранитель и сунула в карман куртки. Странное чувство: уйти вооружённой пистолетом, когда можно было бы удержать кого-нибудь мягче — магией. В этом было что-то неправильное.

— Камбри! — донёсся крик Ульбрина из глубины здания, и Триск вздрогнула.

— Шевелись. — Пелхан распахнул дверь. — Рад был познакомиться, доктор Камбри. Приятно знать, что не все эльфы хитрые, лживые ублюдки.

Шевелись? — подумала Триск, но Даниэль уже вытолкнул её в ночь. Она хотела поблагодарить Пелхана ещё раз, но он уже ушёл в глубину участка, видимый только в отражении стекла, когда его фигура скрылась, а приглушённый оклик затих.

— Сюда, — сказал Даниэль, увлекая её в более густую темноту. — К машине я не рискну подбираться — слишком близко к участку. Но на улице, может быть, найдём какую-нибудь.

— Я не умею угонять машины, — сказала Триск.

Он остановился, разворачиваясь к ней, его изумление едва различимо в тусклом уличном свете.

— Я думал, у тебя был курс по безопасности.

Лицо Триск напряглось.

— В тот день, когда проходили, как угонять машины, я болела. Держи сам, — сказала она и вложила ему в ладонь поисковый амулет. — Я не могу одновременно стрелять и ориентироваться.

— Я? — Даниэль едва не пискнул, перебрасывая прохладное металлическое кольцо из руки в руку, будто оно было раскалённым. — Я не умею кол… — Он осёкся и остановился посреди пустой улицы, уставившись на кольцо. — Ничего себе. Оно работает.

— Поздравляю, ты жив, — пропищала Орхидея из-под его шляпы.

Триск улыбнулась и потянула его вперёд.

— Любой с аурой может работать с магией лей линии, если её уже вызвали, — сказала она, когда он споткнулся, взбираясь на бордюр следом за ней. Она не знала, что будет делать после того, как найдёт Кэла, но вариант «пристрелить» внезапно оказался вполне приемлемым. — Куда?

Даниэль шагнул вперёд, остановился, повернулся, потом снова развернулся, не отрывая взгляда от кольца.

— Туда, — сказал он наконец, только теперь поднимая глаза.

Кэл был либо в здании впереди, либо за ним. Поставив на второе, Триск втянула Даниэля в переулок. Здесь было темнее, и шаг замедлился, пока они пробирались через влажную сырость. Сквозь остаточный запах автомобилей и бензина до неё донёсся запах реки. Звуков почти не было; небо затянуло тучами, и привычное свечение города пропало. Неудивительно, что Оборотни только и искали повод выскользнуть в ночь. Ни автобусов, ни машин, ни такси — будто мир опустел.

— Даниэль, — шепнула она, когда они приблизились к концу переулка, где темнота чуть светлела. — Может, не так уж плохо было бы, если бы люди знали о нас.

Он нахмурился, всё ещё глядя на амулет.

— Да, может быть, — рассеянно ответил он.

— Посмотри на себя, — сказала она. — Ты, возможно, первый человек за две тысячи лет, который работает с амулетом. Ты встретил ведьм, оборотней — и держишься нормально. Может, мы вас недооценили.

Даниэль остановился на выходе из переулка, явно не желая выходить наружу, даже несмотря на то, что амулет теперь светился ярко-красным, показывая близость цели.

— Отдельно один человек — нормальный, — сказал он, вглядываясь в темноту улицы. — Но, когда нас много, что-то включается. Что-то мерзкое. — Он бросил на неё виноватый взгляд. — Все мы, и люди, и нелюди, генетически запрограммированы атаковать то, что кажется чужим коллективу.

— А если коллектив — это все мы? — не уступала Триск.

— Я чувствую Кэла, — вдруг сказала Орхидея, и Даниэль схватился за шляпу, удерживая её, пока Орхидея выскальзывала наружу. — Это он? — сказала она, зависнув между ними и глядя на то, чего Триск не видела. — Он! — И стрелой сорвалась вперёд.

— Да чтоб тебя… — выругался Даниэль. — Хоть бы раз так не делала.

— Орхидея! — шикнула Триск, но было поздно. В конце улицы, под мигающим фонарём, тёмная фигура, копавшаяся в машине, выпрямилась, а потом пригнулась. Раздались приглушённые ругательства Кэла, и силуэт замахал руками, отбиваясь от яркой, взбешённой точечки-пикси.

— Эй! — крикнул Даниэль, когда Кэл взмахнул монтировкой. Кэл застыл на мгновение… и сорвался с места. Даниэль бросился следом; звук его где-то добытых кроссовок звучал странно отчётливо в неподвижном воздухе. Триск замешкалась на секунду — и рванула за ними.

— «Эй»? — выдохнула она, поравнявшись. — Ты сказал: «Эй»? Мы могли подкрасться!

Кэл свернул в боковую улочку, и, заваливаясь на повороте, они метнулись следом.

— Он пытался ударить Орхидею, — сказал Даниэль, а потом громче: — Каламак!

Они почти настигли его, когда Даниэль, выкрикнув от злости и напряжения, бросился вперёд. Его рука ухватила Кэла за лодыжку, и он вцепился, когда тот рухнул, выбив из лёгких воздух. Монтировка отлетела в сторону, звякнув о бордюр, а двое мужчин покатились по асфальту, сцепившись.

Напрягшись, Триск резко остановилась. Никакой магии. Она обещала — никакой магии.

— Да съешь ты помидор и сдохни! — рявкнул Кэл, и глаза Триск расширились, когда она почувствовала, как он касается линии. Он собирался использовать магию. На открытой улице.

— Кэл, остановись! — вскрикнула она, тоже касаясь линии, но прекрасно понимая, что, если применит её, станет только хуже. — Кэл! Они разрушили Детройт! — закричала она, и звук удара кулака о плоть резанул по ушам. — Ради всего святого, не надо!

У меня есть пистолет, вспомнила она — и направила его на дерущихся мужчин.

— Остановись, Кэл. Или я вышибу тебе мозги! Я это сделаю!

Одним резким движением Кэл отбросил от себя Даниэля и перекатился, поднимаясь на ноги. Он всё ещё держал силовую линию, и кончики его тонких волос слегка поднимались в воздухе. Он уставился на Триск; старая ненависть и зависть к ней снова легли на лицо, привычные ему куда больше, чем недавние лесть и внимание. Три года прошло с тех пор, как она видела этот взгляд, но на нём он сидел куда органичнее.

Даниэль поднялся, отряхнул со шляпы Кэла уличную грязь и водрузил её себе на голову — на случай, если Орхидея вернётся. Не сводя глаз с Кэла, он поднял монтировку, примеряясь к весу.

— Стоит сдать тебя в ближайший изолятор и пусть они тебя на части разорвут.

Уголки губ Кэла дёрнулись в самодовольной ухмылке, когда он посмотрел на волдыри и вновь сделал неверный вывод. Затем он инстинктивно пригнулся от резкого трепета крыльев пикси.

— Ты сосущий палец слизнячий каловый червь, Каламак, — произнесла пикси, зависнув вне его досягаемости, руки на бёдрах, рассыпая яркую серебристую пыль. — Я скорее поцелую осу, чем посмотрю на тебя. Ты ниже тролльих… бахугисов, хуже фейской помойки, надёжен как прошлогодний йогурт — и пахнешь хуже. Сделаешь шаг — что-нибудь тебе в глаз вобью.

— Ты идёшь с нами, — потребовала Триск, руки дрожали, пока она держала пистолет. — Сейчас же.

Кэл фыркнул, переводя взгляд между ней и Орхидеей.

— Будто ты в меня выстрелишь, — сказал он и, развернувшись на пятке, пошёл прочь.

У Триск сузилось внимание, пальцы крепче сжали рукоять. Пыльца Орхидеи побурела, став ярко-красной. Рядом Даниэль подобрался, готовый снова его свалить.

Ты вечно делаешь одни и те же тупые ошибки, подумала она, смещая прицел вниз и чуть влево. Выдохнув, она нажала на спуск.

Отдача дернула её сильнее, чем звук. Она задержала дыхание, чтобы не ощущать порох. Кэл резко остановился, руки отлетели от тела, он развернулся. Даниэль выглядел почти так же удивлённо, монтировка болталась в его руке, а пыльца Орхидеи сменила цвет на самодовольно-жёлтый.

— Шагай. Сейчас. Вон туда, — приказала Триск.

— Эм, Триск? — сказал Даниэль, глядя ей за спину, к концу улицы. Пальцы Триск сжали пистолет ещё крепче. Чёрт. Вдалеке, но приближаясь, ревел двигатель грузовика на полном газу. Веры их услышали.

— Ты спятила?! — выкрикнул Кэл, пригибаясь от очередного наскока Орхидеи. — Ты стреляла в меня!

— В следующий раз попаду, — сказала Триск. — Иди. — Она дёрнула стволом в сторону машины, в которую он пытался залезть. — Орхидея, сможешь туда проникнуть и открыть нам двери?

— Ещё бы! — сказала пикси, но Триск напряглась, слыша, как грузовик приближается, резко меняя передачу. В неё просачивалось тягостное чувство ловушки. Какой прок в пистолете, если у меня целый арсенал магии, которым я не могу пользоваться?

С резким писком Орхидея сорвалась вниз и нырнула под шляпу Даниэля, её искры исчезли.

— Отпусти его, — сказал Даниэль, одной рукой прижимая шляпу, другой крепко сжимая монтировку. — Мы не можем позволить себе попасться. А он — может.

— Нет! — руки Триск стиснули пистолет. В свете фонаря они были как на ладони. — Если он доберётся до Ульбрина, нам конец. Нас уже можно будет считать осуждёнными.

Кэл ухмыльнулся, явно решив просто ничего не делать — уверен, что через миг всё повернётся в его пользу.

Машина вылетела из-за угла, фары полоснули по ним светом. Триск ощутила отчаяние, узнав фермерский грузовичок с открытым кузовом. Она могла бы бежать, но Кэл сделает её беглянкой окончательно, хуже прежнего. Она застыла в нерешительности, а Даниэль тянул её за рукав, пытаясь заставить двигаться.

— Не могу. Не могу! — выкрикнула она — и подпрыгнула от резкого сигнала клаксона.

Никто не шелохнулся, когда грузовик с визгом тормозов остановился, будто предлагая им убраться с дороги. Из окна высунулась тёмная голова.

— Доктор Планк! Это вы? — окликнул женский голос.

Глава 33

Даниэль резко обернулся, его лицо побелело в резком свете фар.

— Что за черт? — сказал Кэл, тоже повернувшись к грузовику.

Плавным, почти ленивым движением Даниэль размахнулся и ударил Кэла монтировкой по затылку — так, будто бросал софтбольный мяч.

— Даниэль! — вскрикнула Триск.

Выстрелить Кэлу в ногу — это одно. А вот ударить по затылку тяжёлой монтировкой — совсем другое: так его можно было и убить. И как бы сильно она ни ненавидела этого типа, увидеть Кэла мёртвым в конце света в её планы не входило.

Но удар вышел глухим, мягким. Кэл рухнул. Глаза были широко распахнуты.

Триск опустилась рядом с ним на колени, проверяя зрачки — расширенные в свете фар. Аура была сильной, пульс ровный.

— С ним всё в порядке? — спросил Даниэль.

Она подняла голову и увидела, что злость всё ещё кипит в нём. Триск встала, теперь уже смущённая своей вспышкой, и, когда кивнула, Даниэль с лязгом уронил монтировку.

— Отлично. Тогда я его ещё раз приложу, когда очнётся, — пошутил он, но Триск заподозрила, что в этой шутке было слишком много правды.

Хлопнула дверца грузовика, и Триск поднялась, обернувшись к нему. Пистолет всё ещё был у неё в руке, но тот, кто сидел в машине, назвал Даниэля по имени, и она спрятала оружие за спину.

— Доктор Планк? — неуверенно произнёс мужчина.

Триск увидела, как женщина в кабине перебралась через длинное сиденье и села за руль. С ней был маленький мальчик — он отвлекал мать, пытаясь дотянуться до открытого окна.