— Даниэль! — вскрикнула она, бросаясь вперёд, но он ударился о металл и обмяк, потеряв сознание.

Один из вампиров поднял его, втолкнув в кабину Триск и с жуткой вежливостью махнул ей, приглашая следовать.

Стиснув челюсти, Триск села рядом. Заряжённая аура искрилась, вступая в контакт с пролитым топливом. Квена втолкнули с другой стороны, дверь захлопнулась, и ручки снаружи провернули, запирая их.

— Жалко вас, — сказал Найлс, сверяясь с часами. — Скоро будет непросто удовлетворить всех, но это приносит хоть какое-то удовольствие. Вы сожгли моего ребёнка — я сожгу вас.

— Мы не устраивали поджог! — воскликнула Триск, но он уже отвернулся, давая знак своим людям продолжать.

Даниэль обмяк между ними, всё ещё без сознания. Возможно, это было милосерднее — не видеть, как всё заканчивается.

— Мы заправили оба бака, — тихо сказал Квен, морщась от боли. Ключей нет. Они не смогут выбраться. Даже если машины разъедутся — будет взрыв такой силы, что нас не соберут по частям.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — прошептала Триск, наблюдая, как один из вампиров сделал глубокую затяжку сигаретой и бросил окурок в лужу.

Пары вспыхнули, и под грузовиком расползлось жёлтое сияние.

— Есть идеи? — спросил Квен, поморщившись от запаха наполовину сгоревшего топлива.

— Круг, — выдохнула она, собирая остатки сил.

Квен вздрогнул, прижимая сломанную руку к груди. — Придётся сидеть, пока он замкнётся. Мы не выдержим. Воздух станет горячим, огонь съест кислород.

— Два круга, — ответила она, запыхавшись. — Один — вокруг нас. Второй — вокруг машины. Он сожжёт кислород мгновенно, как обратный пожар в лесу.

Квен вскинул брови, бросив взгляд на мигающие огни вдали. Помощь была слишком далеко.

— Я возьму внешний круг.

— Я возьму внешний, — возразила она, представляя структуру чар. — У меня больше практики.

— Я тоже умею чертить круги, — сухо заметил он, касаясь рассечённой губы.

— Размером с грузовик? — Триск посмотрела, как вампиры рассаживаются по машинам. — Один круг, способный удержать демона? Пусть внешний будет за мной.

Между ними пошевелился Даниэль, голова упала набок.

— Кто-нибудь… сделайте хоть что-нибудь, — пробормотал он. — Кажется, я слышал, как вспыхнул бак…

— Septiens! — выкрикнула Триск, и поток энергии хлынул по венам. Она почувствовала, как вокруг них сомкнулась защита Квена, тугая, почти физическая.

А потом оглохла: будто сама рука Бога ударила вниз.

Всё произошло слишком быстро, чтобы закричать. Её швырнуло вперёд. Дважды ударившись — сначала о внутренний круг Квена, потом о приборную панель — она вылетела сквозь лобовое стекло. Осколки посыпались, как снежинки, когда её тело перекатилось по капоту и рухнуло на утрамбованную землю.

Она судорожно вдохнула, катясь, будто захлёбывалась воздухом. За спиной вспыхнул второй взрыв — волна жара опалила волосы.

— Квен! — закричала она, уши звенели, кожа горела. Она поднялась, прихрамывая, и обернулась — грузовик пылал. Даниэль! Квен! Боже, только бы они выбрались!

— Ай… — откликнулся Даниэль, и она резко обернулась. Он лежал позади, на спине, держась за голову, глядя на пепел сгоревших бумаг, медленно оседавший в воздухе.

— Не так сработало, как я рассчитывал, — сказал Квен, стоявший над ней и протягивавший руку.

Спасибо тебе, Боже. Триск покачала головой, пытаясь прийти в себя.

— Мы живы, — выдохнула она. Его ладонь, тёплая и мозолистая, обхватила её пальцы, и к глазам подступили слёзы. — Как твоё плечо?

Квен сморщился от боли, двигая плечом.

— Удар в твой круг вправил сустав, — сказал он, оборачиваясь на четыре полицейские машины, мчавшиеся к ним с сиренами и мигающими огнями. — Нам нужно уходить.

— Как? — Триск указала на горящий грузовик, волосы взметнулись. — Просто объясним, что случилось. Уверена, они поймут.

— Они поймут, что тебя разыскивают для допроса по делу об убийстве, — ответил Квен. Она не делала этого, но почему-то ей всё ещё казалось, что это имеет значение.

Оба обернулись, когда из гаража распахнулась дверь, и мальчишка выбежал наружу, глаза круглые от страха.

— С вами всё в порядке? Я вызвал полицию!

Квен сжал переносицу, но тревога за Даниэля пересилила раздражение. Триск, держась за ушибленное бедро, хромая, подошла к нему. Он уже сидел, но всё ещё моргал, будто не до конца осознавая происходящее.

— Может, они нас не узнают, — пробормотала она, когда послышался глухой звук — дверь автомобиля. Полицейские выходили, двигаясь осторожно, руки на кобурах, обходя горящий грузовик.

— Доктор Фелиция Камбри? — спросил самый крупный из офицеров.

Она поморщилась.

— Или нет, — прошептала, потом выпрямилась, решившись. — Это я, — сказала громче. — А это доктор Планк и Квен Хадсон. Вы видели этих придурков? Они подожгли мой грузовик.

Полицейский подошёл ближе, расстегнув застёжку на кобуре.

— Спасибо за звонок, Кейси, — сказал он мальчику. — Ступай домой. Ты же знаешь, нельзя тут находиться один.

— Хорошо, офицер Боб. Мама спрашивала, придёте ли вы к нам в воскресенье на ужин.

Офицер Боб слабо усмехнулся и махнул своим людям, чтобы те проверили здание.

— Домой, Кейси. Я позвоню маме позже. — Он присел перед Даниэлем, который сидел на земле, опустив голову. — Всё в порядке, сынок? Ты знаешь, где находишься? Какой сегодня день?

— Всё… нормально, — хрипло ответил Даниэль, прищурившись одним глазом.

— Вот и хорошо, — сказал Боб, поднимаясь. — Если все целы — арестуйте их.

— Что?! — Триск резко обернулась и тут же пожалела — тело пронзила боль. — Они напали на нас! Спросите Кейси! Эй! — выкрикнула она, когда кто-то заломил ей руки за спину и защёлкнул наручники. — Мы ничего не сделали!

Здесь были люди. Использовать магию было бы катастрофой. Она заметила, как Квен напрягся, а затем опустил плечи — он тоже понял. Его лицо исказилось от злости, когда их втолкнули в машины: Квена — в одну, Даниэля — в другую. Мужчина, тянувший Триск к третьей, был покрыт сыпью, а один из тех, кто стоял снаружи, блевал прямо у обочины. Люди. Все до одного.

— Они напали первыми! — крикнула Триск, когда её втолкнули в автомобиль. — Почему вы нас арестовываете?!

Офицер Боб стоял рядом с открытой дверью, проверяя, чтобы её нога не застряла.

— Вы и доктор Планк арестованы по подозрению в поджоге и убийстве Рика Рейлса. Вашего друга задержим до выяснения личности.

— Мы не поджигали! — выкрикнула Триск, стиснув зубы. Чёрт, ненавижу, когда Квен оказывается прав. — Я была дома, собирала вещи. Всё там, в грузовике! — Она вздрогнула, когда дверь машины захлопнулась.

— В путь! — крикнул офицер Боб, его голос прозвучал приглушённо. — Хосе, оставайся здесь, дождись пожарных.

Триск подалась вперёд, сжавшись на краю сиденья. Её вещи в грузовике догорали, но это уже не имело значения. Она медленно откинулась на спинку. Арест за убийство Рика мог сильно осложнить её планы, но, если бы полиция не приехала, вампиры убили бы их всех.

Она перевела взгляд на офицеров — лица пунцовые, движения вялые. Она узнала эти признаки. Вирус Даниэля. И вдруг подумала: возможно, тюрьма — не самое плохое место, куда их сейчас могли отправить.

Глава 19

Утренние новости звучали в гостиной апартаментов Кэла в северной части города, приглушённо, ровным фоном — мягким гулом, почти скрывающим тревожную ноту в голосе дикторши.

Сегодня утром Кэл почувствовал себя домашним человеком — редкое для него состояние. Не сумев уснуть, он решил приготовить себе завтрак сам, ещё до рассвета. Вряд ли Лилли, его домоправительница, появится сегодня. На коробке с готовой смесью для черничных маффинов было указано, что теста хватит на двенадцать штук, но Кэл явно что-то сделал не так: формы были полны, а тесто всё ещё оставалось.

Он приоткрыл духовку, проверил, как поднимается выпечка, и, выбросив пустую коробку, встал посреди крошечной кухни. Из гостиной доносился приглушённый голос женщины:

— Маффины из коробки. Удивительно, — прокомментировал он, зачерпывая ложкой оставшееся тесто и пробуя его.

Сакраменто в это утро жило по «Протоколу случайного утечки» — фактически добровольному военному положению без участия армии. Сообщалось, что в «Глобал Дженетикс» произошёл несчастный случай, связанный с пожаром накануне. Жителей в пределах зоны распространения призывали не покидать дома, запастись водой и ждать указаний. Телефонные линии уже не работали, помощь ожидалась не раньше полудня, а правительственные отряды должны были установить периметр и начать поквартирный обход с рассветом.

Сотрудникам «Глобал Дженетикс» предписывалось оставаться дома и ждать дальнейших распоряжений, пока не станет ясно, что именно попало в воздух. Первые случаи заболевания уже фиксировались — в Неваде, Сан-Франциско, даже в Лас-Вегасе. Но пока под карантином находился только Сакраменто.

Доедая остатки теста, Кэл снова заглянул в духовку.

— Минут десять, — прикинул он, ставя миску в раковину и беря кружку с кофе. В гостиной он отодвинул с журнального столика игрушечную лошадку, чтобы поставить ноги. Игрушку он купил для мальчишки снизу, который теперь сидел дома на карантине со свинкой и, вероятно, уже сходил с ума от скуки. Кэл понимал его: сам провёл детство в больницах и наедине с книгами. Игрушка была крепкая, тёмная, с пышной гривой — надеялся, мальчику, Ди-Джею, она понравится.

Улыбка коснулась его губ, когда Орхидея юркнула в комнату через боковое окно. Крылья тихо зашуршали, осыпав лёгкую жёлтую пыльцу, и она замерла, заметив его.

— Ты уже не спишь? — удивилась пикси. — Солнце ещё не взошло.

— Людские часы для меня не указ, — ответил он, с интересом наблюдая, как она стряхивает росу с крыльев. У его ног стояла корзина с постиранным бельём — вчерашняя одежда, высушенная в общей прачечной. Маловероятно, что в ближайшее время служба стирки заработает снова, а оставлять одежду там, чтобы сгнила в смеси томатов и ускорителей, было невозможно. Он оставил вещи для Лилли — погладить и сложить.

Надо бы хоть сложить их самому, — подумал он.

Орхидея опустилась на край корзины, а взгляд Кэла скользнул к экрану телевизора. Картинка была чёрно-белой — он скучал по своему цветному ТВ.

— Ну и что на сегодня? — спросила она, весело мотнув крыльями.

Он заметил, что руки её зеленовато-бледные, движения неровные, но голос всё ещё звенел прежней живостью.

— Отнесу игрушку Ди-Джею, — сказал Кэл, уголки губ дрогнули, когда он вспомнил изуродованное тело Рика и то, как сгорал его гнев. — Подожду. — Его брови чуть приподнялись, когда он заметил, что у дикторши на экране под толстым слоем грима проступает сыпь.

Орхидея взмыла и села ему на плечо.

— Распространяется быстро, — сказала она, и её пыльца стала желтеть сильнее, когда она тоже заметила сыпь на экране.

Кэл кивнул, допивая последний глоток кофе, потом отставил кружку и придвинул корзину ближе. Орхидея вспорхнула, но далеко не улетела.

— Быстрее, чем я думал, — признал он. Одежда пахла приятно чистым, и он перебрал вещи, откладывая рубашку для глажки.

— Думаешь, вирус передаётся по воздуху? — спросила Орхидея.

Кэл пожал плечами.

— Возможно. — Он нахмурился, вспоминая чистую кожу Джорджа. — Не все в «Глобал Дженетикс» заражены. Но болезнь вспыхивает в странных местах.

— Как в Карсон-Сити, — сказала пикси, ныряя в корзину. Она вытянула один из его носков, освободив зацепившуюся ткань, и гордо отнесла его к куче на диване.

— Триск могла занести вирус туда, — признал он. — Но Сан-Франциско? — Кэл нахмурился. Казалось, будто спелые томаты, собранные несколько недель назад, успели заразиться и стали токсичными. Не ошибся ли он, когда использовал волоски растений в качестве проводника? Может, вирус атаковал не только само растение, но и его плоды? А заражённые плоды попадали на прилавки, в грузовики, пересекали города?.. — А Лас-Вегас? — пробормотал он, когда диктор на экране сменил кадр на карту западных штатов, где красными точками отмечались новые вспышки болезни.

— Все дороги ведут в Вегас, — произнёс горький мужской голос, и Орхидея взвилась в воздух, её крошечное тело вспыхнуло ярко-красным от испуга.

Кэл резко обернулся и увидел тень мужчины у входа.

— Саладан, — выдохнул он, узнав знакомый силуэт — чёрный костюм, белая рубашка, неподвижное лицо.

— Прости, Кэл, — быстро заговорила Орхидея, смутившись. — Я не услышала, как он вошёл.

Саладан снял солнцезащитные очки и медленно убрал их в нагрудный карман.

— Я и не хотел, чтобы ты слышала.

Слабое фиолетовое свечение вокруг его пальцев отражалось на дверной ручке и замке. У Кэла в груди всё сжалось от злости.

— Ты взломал замок чарами! — крикнул он, но не успел закончить — Саладан метнул в него шар энергии, оплетённый аурой. Кэл вскрикнул, падая на пол.

— Эй! — закричала Орхидея, выхватывая крошечный садовый меч и зависнув над Кэлом. — Проблемы, вонючка?

— Не с тобой, — спокойно ответил Саладан, и Кэл замер, когда по комнате разлилась волна силы. В одно мгновение вспыхнул пузырь, охвативший помещение. Он сжимался, сдвигаясь с ледяным ощущением, пока Орхидею не заперло внутри прозрачной сферы размером с пляжный мяч. Это было поразительно — тонкость исполнения, контроль. Кэл только и смог, что разинуть рот.

— Выпусти меня! — потребовала Орхидея, собирая пыльцу под собой, так что у дна сферы образовалась светящаяся воронка.

— Чего ты хочешь? — спросил Кэл, поднимаясь на ноги, и побледнел, когда Саладан повернулся к нему. На лице ведьмы проступила злая сосредоточенность; пальцы светились от силы, проходящей по лей-линии. Кэл вдруг понял: уничтожив репутацию Триск, он разрушил и сам продукт, на который Саладан поставил всё состояние своей семьи.

Тонкие губы Саладана сжались в линию. Высокий, тёмный, с острым взглядом ведьмак направил руку на Кэла.