— Ты не уверена? — спросил Ульбрин, и ей послышалось, как где-то чертят пером и шуршит бумага.

Челюсть Триск напряглась.

— Этот томат выведен безупречно. А моё семенное поле — сплошная чёрная гниль. Когда мы уезжали, приёмный покой ломился людей с симптомами вируса Даниэля. Бьёт по тем, у кого нет доступа к медицине. По детям. По целым семьям. — Боже, та семья… — Я думаю, это сделал Кэл, — прошептала она.

Ульбрин удивлённо хмыкнул:

— Знаю, ты его не любишь, но без доказательств обвинять Кала нельзя. Он там при исполнении.

— Можно, — она почти сложилась над трубкой. — И я обвиняю. Он единственный, у кого был доступ к обоим организмам. Чёрт, зачем я вообще когда-то с ним спала?

— Доступ был и у Рика, — заметил Ульбрин.

Триск сдавила пальцами лоб.

— Рик мёртв. Кто-то поджёг моё семенное поле. Он был там.

— Тогда понятен звонок пару часов назад из его камарильи, — пробормотал он. — Чёрт. Надеялся, это слух. Но с вампирами «мёртв» не всегда означает мёртв. Его смерть — удобный повод свалить всё на тебя или вообще на эльфов. Вампиры твердят, что им нужен статус-кво, но, если найдётся способ убрать людей и оставить вампиров вершиной пищевой цепи — всегда найдётся какой-нибудь зарвавшийся неживой, который рискнёт стать «королём вселенной».

Триск промолчала: та же мысль уже всплывала. Но это был Кэл. Она знала.

— Сделай так, — сказал Ульбрин после паузы: — Езжайте в Детройт. Я завтра сяду на самолёт и встречу вас там вместе с Кэлом. Посмотрим всё вместе, и если носитель — томат, объявим об этом тогда.

— Кэл? Нет, — она стянула волосы в хвост. — И почему нам нужно доказательство, прежде чем начинать предупреждать людей? — мыслями она видела приёмный покой Сакраменто.

— Я не допущу паники, которая укажет пальцем на эльфов, — сказал Ульбрин, и она проглотила новую жалобу. — Если это томат «Ангел Т4», разумеется, мы всем скажем. Но только когда будем уверены.

— Са’ан… — начала она, не желая отступать.

— Фелиция, нет, — перебил Ульбрин. — Если мы объявим, что носитель — твой томат, а потом выяснится, что нет, остальные внутриземельцы уже никогда не поверят, что это были не мы. Хочешь войти в историю как вид, истребивший людей?

Он допускает, что это может убить всех? — Нет, — сказала она. — Но мы должны что-то сказать. Слишком быстро, Са’ан. Я не понимаю, как оно так стремительно распространяется. Даже один день решит многое. Я уже вижу следы здесь, в этом городке — мы только приехали!

Её злость сменилась страхом, когда длинный чёрный седан встал сзади их пикапа, взвизгнув тормозами. Второй прижал с носа. Третий, поменьше, остановился на окраине площадки.

— Мне нужно идти, — перебила она требование Ульбрина держать всё в тайне, пока не будет уверенности. — Встретимся в Детройте, — бросила и повесила трубку. Почти бегом рванула к машине: — Квен!

Но Квен и сам их уже чувствовал: кончики его вьющихся волос подрагивали, пока он подключался к лей линии и пропускал силу сквозь себя. Триск тоже коснулась линии. Она вошла ошеломляюще легко, и Триск пошатнулась от той силы и уверенности, которых ей не хватало последние годы.

Это были вампиры, и было очевидно — они недовольны. Они полукольцом смыкались вокруг пикапа, скрестив руки на животах или сунув ладони в карманы. На каменных лицах не отражалось ничего, но едва ощутимый привкус кровожадности заставлял её нервничать. Одни — высокие, статные, светлокожие, с юной гладью щёк и нетерпением в глазах. Другие — старше, тяжелее, приземистые, с туго упакованной мускулатурой и предвкушением боли, которую они могут причинить. Но все смотрели с голодом. Такие «стайки» вне закона: слишком легко потерять контроль и раскрыть себя людям. Правда, Триск уже не была уверена, что в городке вообще остались люди.

Они встали втроём — Триск, Квен и Даниэль — спиной к пикапу. Кожу Триск покалывало от силы, бегущей по ауре Квена; она тонко подстроила свою, чтобы их резонанс стал выше. Челюсть разжалась — и всё же она дёрнулась, когда хлопнула дверь новенькой, меньшей машины. Её взгляд метнулся к узкому, сухощавому мужчине, стоявшему в стороне.

— Мы их взяли, мистер Найлс, — сказал один из громил. Невысокий подтянул полы пиджака и вышел вперёд.

Мистер Найлс в мигающем свете фонаря казался почти невидимкой, частью тени. Подойдя ближе, он мягким движением кисти велел кольцу мужчин чуть разомкнуться. Подошвы шаркнули, когда он остановился перед ними; на длинном лице играло неопределённое настроение, пока он сверял время по старомодным карманным часам и убирал их обратно. Выдохнув — не то, чтобы ему был нужен воздух — он смерил их взглядом.

Сердце Триск бухало. Настоящая нежить. Она бросила взгляд в гараж — надеясь, что юный ведьмак успел спрятаться. Через дорогу оборотни всё ещё сидели в своей машине. Кроме Даниэля, людей не было — и это казалось неправильным, нереальным. Люди всегда есть. Они как деревья и воздух — они дают Внутриземельцам жить и удерживают их в узде.

— Колонки работают, но заправщика нет, — низко произнёс Квен, и в голосе звякнула угроза. — Сядете по машинам — я сам вас заправлю, и поедете.

Вампиры вокруг разразились смехом, и Триск увидела, как Даниэль напрягся, заметив у неживого удлинённые клыки, блеснувшие в улыбке. На лице Найлса не было тепла — никакой эмоции, кроме злости.

— Мы здесь не за бензином, — сказал Найлс, с лёгким ирландским акцентом. — Мы здесь за ответами.

— Тогда спрашивайте, — сказал Квен, и Триск сильнее сжала линию, готовая к любому исходу.

На лице нежити промелькнула боль — мгновение, делающее его почти человеческим. Но это была ложь, тщательно отрепетированная уловка, чтобы заставить поверить в то, будто он ещё способен на сочувствие и понимание. Нежить помнила, что такое любовь, но уже не чувствовала её и не понимала.

— Рик был моим ребёнком, моим наследником, моим любимцем, — произнёс Найлс. — Я послал его следить за вами. А теперь он ужасно мёртв — раньше времени.

— Это не мы, — сказала Триск и побледнела, когда он обернулся к ней, полным ненависти взглядом.

— Но он мёртв, и не был к этому готов, — произнёс вампир. — Возмездие должно свершиться.

— Если вы ищете возмездия… — начал Даниэль, но его голос оборвался, когда взгляд мертвеца обратился к нему. — Чёрт… — прошептал он, резко побледнев в мигающем свете ламп. Квен переместил ногу, оставляя след в грязи, и вампир отвернулся, позволив Дэниэлу выдохнуть, пока еще не успел подчиниться чужой воле.

— Ищите возмездия в другом месте, — сказал Квен, и Триск заметила, что он вычертил полукруг в пропитанной маслом земле. Она двинула ногой — достраивая второй сегмент. Начало было положено. Они с Квеном умели работать слаженно, но вампиров здесь было не меньше десятка.

— Мы не убивали его, — закончил Квен, и пальцы нежити дрогнули.

— Мы не поджигали здание, — добавила Триск, притягивая внимание к себе, чтобы Квен успел закончить круг. — Нас там не было, когда всё произошло. Я потеряла свои исследования. Доктор Планк тоже. Что бы мы могли выиграть от смерти Рика?

Она говорила спокойно, но звук её голоса отдавался пустотой. Они не слушали — только растягивали ожидание, как зверь перед броском.

— Люди гибнут в моём городе, — сказал вампир, и у Триск участилось сердцебиение. В его городе? Так он — мастер-вампир Сакраменто? Неудивительно, что Рик был так самоуверен.

— Мой ребёнок страдал, — продолжил он. — Саладан требует возмещения убытков, но всё, чего он хочет, — это деньги. А мой ребёнок требует справедливости. Кто-то виноват. Я виню вас.

— Люди? — переспросил Даниэль шёпотом, потом громче: — Это был несчастный случай!

— Замолчи, — прошипела Триск, когда вампиры начали медленно сжимать круг.

Мастер-вампир снова посмотрел на часы.

— Несчастный случай, — повторил он. — Хорошо. — Он щёлкнул пальцами, и мгновенно его люди рванули вперёд. — Взять их живыми.

— Вниз! — крикнула Триск, одновременно бросая в ближайшего вампира сгусток неоформленной энергии и отталкивая Даниэля к земле. Квен перекатился, поднимаясь, и метнул шар силы в нападавшего.

— Квен! — вскрикнула Триск, видя, как к ним рвутся ещё трое. — Назад, в круг!

— Призывай! — крикнул он, увернувшись от удара и метнув ослепительный шар, вспыхнувший прямо в лице у вампира. Тот, ослеплённый и вопящий, отлетел назад.

Мужская гордыня, пронеслось у неё в голове. Триск рывком натянула линию.

— Septiens! — выкрикнула она, и круг вспыхнул, поднимаясь.

— Эй! — крикнула она, пригибаясь, когда трое вампиров с грохотом ударились о невидимый барьер, удерживаемый её чарами.

Даниэль поднял взгляд — его нога упиралась в основание круга. Если бы она прикоснулся к ней, ее аура разрушила бы барьер. Любое заклинание, проведённое через него, сломало бы саму структуру чар. Пока она не касалась его, барьер был прочен, как прозрачная сталь.

— Боже мой, — прошептал Дэниэл, касаясь преграды. Та слегка подалась под его пальцами, и он отдёрнул руку, поражённый видом трёх обезумевших мужчин, рычащих, словно звери. — Щит?.. Как ты это сделала? Кто ты вообще такая?

Триск поморщилась. Надо было оставаться в круге, Квен.

— Я та же, что и вчера, — сказала она. — Всё такая же глупая и упрямая.

Она отшатнулась, когда один из вампиров ударил — кулак остановился в нескольких сантиметрах от её лица. Вампир улыбнулся, его зубы блестели от слюны.

— Точно, как этот упрямец Квен! — выкрикнула она, раздражённо. Если бы знала, что он решит сражаться один, она бы никогда не помогала начертить круг.

Но Квен всё ещё стоял. Между заклинаниями он метал чистые сгустки энергии, взрывавшиеся вспышками, отбрасывая нападающих. Триск сжалась, не в силах броситься ему на помощь — долг защищать Даниэла держал её на месте. Даже сейчас, глядя на неё, тот казался странно задумчивым, будто вспоминал, как Квен делал то же самое неделю назад.

— Кончайте! — закричал их предводитель. — Мне нужно быть дома к рассвету!

— Квен! — выкрикнула она, отчаянно, когда все трое одновременно набросились на него.

Три человека в костюмах были отброшены назад, и Квен исчез — погребённый под грудой тел.

— Отойдите, — хрипло сказал Найлс, поочерёдно поднимая своих людей и отбрасывая в сторону. — Пусть встанет. Пусть дышит. Я хочу видеть его. Хочу, чтобы он был жив.

Даниэль поднялся, сутулясь, чтобы не удариться головой о купол её круга.

— Кто эти люди? — спросил он, и у Триск заныло под сердцем. Какая бы судьба их ни ждала, она понимала: если им даже удастся выбраться, и Даниэль, и, скорее всего, она сама погибнут от руки Анклава. Позволить человеку узнать, что они не одни на Земле, — непростительная ошибка.

— Думаю, — сказала она, понимая, что уже не может это исправить, — это семья Рика.

— Рик был в мафии? — переспросил Даниэль, попав пальцем в самую суть, хоть и не так, как следовало.

— Поднимите его, — приказал Найлс, слегка наклонив голову. Трое из его громил подняли Квена. У того текла кровь из рассечённой губы, белая рубашка стала грязно-серой, но глаза оставались яркими — в них ещё плескалась сила. Вампир поднял брови и повернулся к Триск:

— Выходи. Или он умрёт. Прямо здесь.

— Ты не посмеешь, — сказала она, сжимая дрожащие руки. — Не при свидетелях.

Главный вампир презрительно фыркнул, скользнув взглядом по своим людям, которые уже опирались на машину, зализывая раны.

— Человечество умирает, доктор Камбри. Скоро свидетелей не останется вовсе.

Его губы дёрнулись, когда дыхание Триск сбилось. Неужели всё действительно так плохо?

— Выходи! — крикнул он, махнув в её сторону, как на ребёнка, не желающего слушаться. — Нам нужно устроить несчастный случай.

Квен застонал — его попытка вырваться обернулась коротким, хриплым вскриком, который оборвался щелчком плечевого сустава. Триск шагнула к нему, но остановилась, когда он сквозь стиснутые зубы прохрипел:

— Останься там… — Голова опустилась, тело дрожало от боли, рука вывернута под неестественным углом. — Я всё равно умру.

Позволить этому случиться она не могла. С бешено колотившимся сердцем Триск коснулась своего барьера — и разрушила его.

— Стой ты… — начала она, но не успела: чья-то рука схватила её за плечо и рывком выдернула из круга. Она вскрикнула. Квен поднял взгляд, его челюсть напряглась от боли, но в глазах мелькнуло сожаление. Даниэль молча застывал в железной хватке третьего вампира.

Главный вампир перед ними ухмыльнулся, явно наслаждаясь реакцией Даниэля, когда показал ему длинные клыки.

— Надо было оставить это профессионалам, — сказал он, поморщившись, кивая своим людям. Те с энтузиазмом начали обливать бензином её грузовик — колёса, кабину, кузов. — Несчастные случаи ведь случаются.

Он снова улыбнулся. У Триск злость смешалась с ужасом в вязкий, нереальный ком. Он собирался сжечь их заживо — так же, как сгорел Рик. Сволочь…

— Нет, — прошептала она, направляя сгусток неоформленной силы в руку, державшую её.

Рука вампира дёрнулась. На мгновение она была свободна. На одно чудесное мгновение — свободна.

— Триск! — крикнул Даниэль, и тут же захрипел.

Триск обернулась. В её ладони вспыхнул шар неоформленной энергии. Даниэль оказался в руках Найлса, голова запрокинута, пульс бешено бился под кожей — всего в нескольких сантиметрах от клыков вампира.

— Ты умрёшь, — сказал вампир. — Я хочу, чтобы ты горела. Но для этого человека я могу сделать исключение. Он может умирать годами — вместе с моими детьми. Или провести десятилетие со мной. Выбирай.

Даниэль побледнел; глаза расширились, когда привычный мир хищника рухнул в одно мгновение, и он понял, что больше не на вершине пищевой цепи. Он — добыча.

— Отпусти его, — прошептала Триск, чувствуя, как ладонь ломит от возвращённой энергии. — Отпусти! — закричала она, когда Найлс замешкался. Тот рывком метнул Даниэля к грузовику, будто в приступе ярости.