– Ч-что такое? – пролепетала я.

Они пялились на меня, разинув рты.

– Да в чем дело?! – закричала я. – Почему вы молчите?

Мама вздрогнула. Папа покачал головой.

– Эми, – произнес он, – ты смотрелась в зеркало, перед тем как пойти на кухню?

– Нет, – ответила я. – Я услышала, что вы разговариваете, и…

Мама кинулась вперед и схватила меня за плечи.

– Не могу поверить, – повторила она. – Просто не могу. – Она взяла меня за руку. – Пойдем со мной.

– Да что происходит? – крикнула я.

– Просто иди со мной. – Она втащила меня в ванную и подтолкнула к зеркалу.

– О не-е-е-е-ет! – в ужасе взвыла я. – Как?.. Как…

Мой лоб украшала огромная надпись, старательно выведенная жирным черным маркером. И не просто надпись, а матерная.

– Арни! – взвизгнула я. – Арни! Он… это он со мной сделал!

– Я вообще не думала, что он такие слова знает, – пробормотала мама, покусывая губу. Я уставилась в зеркало, борясь со слезами.

– Я убью его! – заорала я. – Где эта скотина? Он знал, что сегодня фотосессия! Я убью его!

– Он ушел пораньше в школу вместе с Квеймом, – сказала мама. – Убьем его позже. Давай хоть смоем с тебя это слово.

Она намылила полотенце и подождала, пока вода в раковине нагреется. Я наклонилась над раковиной, и мама начала тереть черные буквы. Через некоторое время она снова намылила полотенце и стала тереть сильнее.

– Ай, мама! – взвизгнула я. – Оставь хоть немного кожи!

– Оно… не… смывается, – пропыхтела мама и бросила полотенце. – Можно еще попробовать средство для снятия макияжа…

Она повернулась к двери, но тут на пороге возник папа и предъявил нам большой черный фломастер.

– Вы не поверите, – сказал он. – Арни использовал несмываемый фломастер.

Мы с мамой дружно вскрикнули. Папа покачал головой.

– Такой будет сходить очень долго, – добил он.

– Но фотосессия… – начала я.

– Мне очень жаль, Эми, – сказал он. – Но ты не можешь пойти в школу с этим словом на лбу.

– Почему?! – заорала я, потрясая кулаками над головой. – Почему он так со мной поступил?!

Папа надолго задумался.

– Наверное, обиделся, что ты делаешь вид, будто он невидимка, – произнес он наконец.

– Нет, в школу точно нельзя, – сказала мама. – Может, тебе дадут наверстать упущенное…

– Наверстать упущенное? – заорала я. – Типа устроят персональную фотосессию? Ты в своем уме?

– Ладно-ладно. – Она примирительно подняла руки. – Перестань кричать. Давай постараемся успокоиться.

– Я никогда не успокоюсь! – Схватив мочалку, я остервенело принялась скрести лоб. – Никогда!

– Знаю! – сказала мама. – Мы могли бы повязать тебе на лоб бандану. Скрой это слово, и ты сможешь пойти в школу.

Я закатила глаза.

– Еще чего. Не хватало мне только фотки в дурацкой бандане, будто в пиратов играю. Может, повязку еще на глаз? А на плечо попугая?

– Бандана выглядит круто, – заметил папа.

– Ничего крутого! – рявкнула я. – Их только собакам на шею вяжут!

Родители уставились на меня. Я видела, что они напряженно думают. Но ответить им было нечего.

– Прости, Эми, – сказала наконец мама. – Ты никуда не пойдешь с этим словом на лбу. Придется остаться дома.

– Можно позвонить доктору Крупп, дерматологу, – предложил папа. – Уверен, она знает, как свести несмываемые чернила.

– А может, я просто оставлю их НАВСЕГДА! – заорала я, отпихнула его с дороги и бросилась по коридору в свою комнату.

Захлопнув дверь, я метнулась к кровати. Телефон лежал на тумбочке. Я схватила его и сделала селфи. Рука так дрожала, что снимок получился только с третьей попытки.

Затем я отправила его Лиссе с подписью:Полюбуйся на меня. Это Арни сделал.

Через несколько секунд пришел ответ:КАПЕЦ!!!

У меня по-прежнему тряслись руки, но все же я сумела напечатать:

Не могу прийти в школу. Неприлично. Нам нужно встретиться позже. Пожалуй, Софи и Марте тоже. Это последняя капля. Арни ХАНА. Серьезно. ХАНА. Пришло время расплаты. Пора спланировать ГРАНДИОЗНУЮ МЕСТЬ!