– Я сохранила детские фотографии Арни на отдельную флешку, – сказала мама.

– Ты разделила нас?

– Ты знаешь, Эми, какая я организованная. Однажды мне было нечем заняться, и это показалось мне хорошей идеей.

Я уставилась на нее.

– А как же наши совместные снимки?

– Я записала их на третью флешку. Хочешь посмотреть? – Она открыла ящик стола и стала перебирать десятки флешек.

– Ничего страшного, как-нибудь в другой раз. Я уже нашла хорошую фотку. Давай распечатаем.

Я нажала «печать», и принтер с жужжанием ожил. Мама задвинула ящик.

– И все-таки я считаю, что разделять детские снимки как-то странно, – заметила я. Она нахмурилась.

– Ничего странного, Эми. Многие сортируют фотографии. Просто я еще организованнее многих.

Достав снимок из принтера, я встала и направилась к выходу. Но мама последовала за мной.

– Эми, сделаешь мне большое-пребольшое одолжение?

Ой-ей. Все ее «большие-пребольшие одолжения» непременно крутятся вокруг Арни.

– Сможешь завтра с утра отвести Арни в школу? У меня собеседование, я хотела бы как следует подготовиться…

– Конечно, мама, – ответила я. Ну а что еще мне оставалось? – Но… помнишь, что было в прошлый раз?

Она вздохнула.

– Да, помню. Я заставила Арни пообещать, что он больше так не будет.

– Много стоят его обещания, – буркнула я, закатив глаза.

В последний раз, когда я провожала Арни в школу, он убежал и спрятался под чьей-то машиной.

Обхохочешься, да? Я звала Арни до хрипоты. С ног сбилась, разыскивая его. Но он так и не вышел.

Мне удалось найти Арни, только когда владелец машины решил ее отогнать. В результате я на полчаса опоздала в школу.

– Наверное, я могла бы посадить его на поводок, – заметила я.

Мама покачала головой.

– Ну хватит, Эми. Я понимаю, что он совсем от рук отбился, но такими речами делу не поможешь. – Она вышла за мной в коридор. – А и еще кое-что.

Я повернулась к ней.

– Вы с Лиссой планируете в субботу заняться выпечкой?

Мы с Лиссой любим печь. В основном хлеб, пироженки и печенье. У нас неплохо получается.

– В субботу будем печь банановый хлеб, – ответила я.

– Вот и славно! Можешь испечь лишнюю буханочку, чтобы я отнесла тете Хелен? Она любит банановый хлеб.

– Без проблем, – сказала я. – Только Максу – шиш с маслом.

Я так и не смогла простить ему испорченную вечеринку.

Я вошла в свою комнату и закрыла дверь. За стеной Арни что-то горланил под грохот музыки. Даже дверь не спасала. А попросишь петь потише – разорется еще больше.

Телефон зажужжал: эсэмэска от Лиссы. Я взяла его и уставилась на три детские фотки, прикрепленные к сообщению.

Почему у меня на всех фотках косят глаза?

Может, ты такой родилась.

По-твоему, это смешно? НЕТ.

Завтра мне вести монстра в школу. Если к десяти не появлюсь, вызывай спасателей.

А можно я вместо своих фоток твои возьму?

А что, прикольно.

Позже, лежа в постели и натянув одеяло до подбородка, я все еще посмеивалась над Лиссиной шуткой. После полуночи гроза усилилась.

Дождь стучал по крыше, за окном сверкали молнии. От грома тряслись стены, но в конце концов я заснула. Мне приснилось, что вместо Макса в окно залез Арни и начал орать свои песни.

Тут зазвонил будильник, и я проснулась, дрожа, как осиновый лист. Этот негодник уже и во сны ко мне пролез!

* * *

После завтрака мы с Арни вышли в пасмурный день. Дождь наконец перестал, но темные тучи все еще клубились над головой. Когда мы шли под деревьями, с веток срывались холодные капли.

Мимо в вихре брызг пролетел черный внедорожник. Нам с Арни то и дело приходилось выходить на проезжую часть, чтобы не наступать в огромные лужи на тротуаре.

Я вздрогнула: порыв ветра швырнул капли дождя прямо в лицо. Поплотнее запахнула пончо – новенькое пончо, которое тетя Хелен прислала мне на день рождения.

Я надела его впервые. Оно было светло-коричневое и очень элегантное. Больше похоже на тренч, с пояском и другими атрибутами.

Мы перешли Сливовую улицу и очутились в школьном квартале. Арни был какой-то смурной. Мне захотелось разговорить его.

– Что проходишь в школе? – спросила я.

– Не твое собачье дело.

На этом беседа и завершилась.

Мы остановились на краю огромной грязной лужи посреди тротуара.

– Ух ты, настоящее озеро, – сказала я.

У Арни глазищи аж засияли.

– Спорим, – начал он, – я перепрыгну?

Я покачала головой.

– Ну уж нет. Даже не пытайся.

– Да мне раз плюнуть. – Он отступил на пару шагов. – Гляди.

– Арни, не надо… – взмолилась я. – Не вздумай. Я не шучу. Не надо. Знаю я, что у тебя на уме.

– А что у меня на уме, Эми?

– Хочешь меня забрызгать. Чтобы испортить мое новое пончо.

Арни покачал головой.

– Ничего подобного. – Он поднял правую руку. – Клянусь. Я эту лужу на раз перепрыгну.

– Нет. Пожалуйста, не надо! – закричала я.

Но он уже разбежался, согнул коленки – и прыгнул.

ПЛЮХ!!!

Гаденыш приземлился точнехонько на середину лужи. У него, конечно, и в мыслях не было ее перепрыгивать.

Я с визгом отшатнулась. Поздно! Волна грязи окатила мое новенькое пончо, потекла по ногам и заляпала туфли.

– Арни, ты… ты скотина! – взвыла я.

Но он так ржал, что все равно не услышал.