– Арни, вынь наушники, – сказал папа. – У нас семейный совет.

Арни вытащил из ушей маленькие белые наушники и оглушительно рыгнул.

– Мам, ужин был что надо.

Грязные тарелки ждали на столе. Мама и папа знали, что, если мы займемся мытьем посуды, Арни улизнет в свою комнату.

Я сделала глоток чая со льдом и посмотрела на него через стол. Ну как такой с виду очаровашка может быть настолько кошмарным?

А был ли Арни когда-нибудь другим?

Я вспомнила его краснолицым младенчиком, который ревел без умолку всю ночь напролет, так что никто в доме глаз не мог сомкнуть.

Я вспомнила, как бабуля Бет пришла навестить Арни. Она склонилась над его кроваткой, чтобы пожелать ему спокойной ночи, а он схватил ее зубами за нос! Пришлось швы накладывать.

Больше она не приходила.

Я вспомнила, как учительница в первом классе вызвала маму и папу в школу. Оказалось, Арни запрыгивал одноклассникам на спину и заставлял катать его на закорках. Естественно, бедняги просто валились с ног.

В нынешнем году родителей снова вызвали в школу, потому что Арни повадился отбирать у одноклассников пакеты с ланчем и топтать их. Он заявил, что учится плясать чечетку.

Учительнице пришлось его изолировать. Она посадила его в заднем углу, подальше ото всех. Объяснила родителям, что только так можно удержать Арни от других безобразий. Впрочем, добавила она, он все равно что-нибудь придумает.

Словом, репутация у братца что надо.

А сейчас он сидит за обеденным столом, крутит в руках наушники и постукивает ногой по полу, всем видом показывая, что ему не терпится свалить.

– Послушай-ка серьезно, – сказала мама. – Отрезать девочке волосы – это нападение. Если ее родители обратятся в полицию, тебя ждет колония для несовершеннолетних. Серьезно.

– Колония для несовершеннолетних? – отозвался Арни. – Круто. У них там тоже семейные советы бывают?

Тут папа как грохнет кулаком по столу, аж тарелки подпрыгнули.

– Смешно тебе? Нам – нет.

Мама сжала в руке салфетку.

– Ну что нам сделать, чтобы ты человеком стал?

– Ну-у… – Арни сделал вид, будто задумался. – Может, мороженое с шоколадной крошкой? Авось поможет.

– Он конченый, – буркнула я.

– Эми, не обзывай брата, – сказал папа. – У Арни некоторые проблемы с поведением, и он…

– Да нет у меня никаких проблем, – заявил братец. – У вас самих проблемы. Вы меня просто не понимаете.

– Мы тебя не понимаем? – взвилась мама. – Что мы должны понимать?

– Я люблю пошалить. Вы просто шуток не понимаете.

Родители молча уставились на него. Папа открыл было рот, но передумал.

Нам и правда было не до шуток. Особенно с тех пор, как родители лишились работы и не могли найти новую.

Будь Арни человеком, он бы понял, что у мамы с папой хватает забот, помимо веселья.

Но он не человек.

Кончился наш семейный совет тем, что мама с папой велели Арни работать над собой. Но он успел снова воткнуть наушники, так что вряд ли хоть что-то услышал.

Наконец братец скрылся в своей комнате, а я помогла родителям вымыть посуду. Когда мы закончили, я увязалась за мамой в гостиную.

– Мне нужны наши детские фото. Где они лежат?

– Для фотосессии?

Я кивнула.

– Всем велели принести. Мне нужно какое-нибудь не самое противное.

– Малыши вовсе не противные, – возразила мама. – Ты была прелестной крохой. Такая маленькая принцесса.

– Неси тазик, – сказала я, сунув два пальца в глотку.

Мама засмеялась.

– Не веди себя как брат!

– У меня и не получится, я же человек.

– Пошли за ноутбуком, – сказала мама. – Все семейные фото у меня на флешках. Посмотрим, какую лучше распечатать.

В родительской спальне мы обнаружили папу, что-то печатавшего на ноутбуке.

– Уступи ненадолго, – попросила мама. – Эми нужно кое-что для школы.

Папа нехотя поднялся.

– Когда-нибудь у нас у каждого будет свой ноутбук, – пообещал он. – Правда, будет здорово?

Мама выдвинула ящик стола и извлекла кучу флэшек.

– Я жутко организованная. Впечатляет, правда? На каждой сбоку написан год.

– Еще как впечатляет. – Я потянулась за той, на которой стоял 2011-й – год моего рождения.

– Нет, постой-ка. – Мама забрала ее у меня. – Это еще не все. Я сделала отдельную для всех детских фоток. – Она протянула мне флешку, подписанную черным фломастером как «Детские фото».

– Зашибись. – Я взяла флешку, вставила в ноутбук и уже через пару секунд смотрела на старые фотографии, виденные миллион раз.

Мама стояла за спиной, положив руки мне на плечи, и смотрела на экран, пока я переходила от снимка к снимку.

– Какая милая. – Она ткнула пальцем в экран.

– С этой дебильной лыбой? – уточнила я. – Нафиг-нафиг.

– А ты хотела бы выглядеть на детских фото как кинозвезда?

Я пропустила подколку мимо ушей. Я знала, что мне нужно. Фотка, над которой ребята не будут угорать.

Я медленно прокручивала снимки. Вот я учусь ходить. Вот катаюсь в игрушечной машинке. Вот сижу на детском стульчике, до ушей измазанная шоколадом.

Почти в самом конце обнаружилось кое-что симпатичное. Я сидела за столиком в полукомбинезоне и клетчатой рубашке и держала в руках книжку «Зайка-зазнайка», делая вид, что читаю.

– Вот вроде ничего, – сказала я. – Но я еще не все посмотрела.

Подавшись вперед, я разглядывала другие снимки. Вот я играю с какой-то девочкой, которую не помню… Вот я в праздничном колпачке на чьем-то дне рождения… Вот я сижу голенькая в ванне… Фе-е!

И тут меня поразила одна мысль. Я быстренько промотала фотографии до конца, а потом повернулась к маме.

– Слушай, странно…

Она нахмурилась.

– Что странно?

– Ну-у… ты же сказала, что тут все детские фото?

– Ну да, так и есть…

– Тогда где Арни? Почему здесь нет ни одной фотографии Арни?