Уже глубоко за полночь Власов услышал осторожный стук в дверь. Майор успел крепко уснуть и, очнувшись, не сразу понял, что происходит. Стук повторился и стал более требовательным. Мирон Михайлович прокряхтел, поднимаясь с кровати, сунул ноги в старые тапки и открыл дверь. На пороге стоял сержант Кутовой, самый младший из взвода охраны бункера:

– Товарищ, майор! Лейтенант Сироткин вернулся.

– Пусть сразу зайдет ко мне, – Власов устало потер глаза и захлопнул дверь. Кровать так и притягивала к себе, спать хотелось безумно. Но вместо одеяла Мирон Михайлович натянул на себя штаны с рубашкой и отправился в кабинет.

Двери убежища медленно разъезжались. Ветер метнул в образовавшуюся щель пригоршню снега. Иван, лежа в санях, незаметно перекрестился. Сейчас все решится: свобода или смерть. Когда ворота открылись достаточно, снегоходы вереницей въехали в бункер.

Отряд Сироткина насчитывал четыре человека, плюс Воробьев в качестве приманки. Харитон едва наскреб людей, чтобы вернуться тем же составом. Даже пришлось нарядить Дину одним из бойцов, девушка въехала последняя.

Дежурный, впустивший разведчиков, даже не посмотрел в их сторону, ему хотелось скорее вернуться в теплый отсек, а не морозить нос в ангаре. В тусклом свете с первого взгляда никто бы не отличил ряженых от настоящих разведчиков. Натаныч почти не уступал покойному Сироткину габаритами, а в шлемах и спецкостюмах все были на «одно лицо». Только дыры от пуль на одежде могли вызвать вопросы у охраны. Но дежурный вначале особо не присматривался, а потом стало поздно.

Харитон незаметно вытащил пистолет. Боец даже не успел испугаться, а просто тихо сполз по стенке с двумя отверстиями в груди.

– Иди вперед, если что не так, я тебе позвоночник прострелю, – предупредил главарь и подтолкнул в спину Ивана.

«Если что не так» в наши планы не входит», – мысленно подбодрил себя космонавт.

Если бы здесь служил полный личный состав, то их вторжение заметили бы по камерам на посту наблюдения. Но так как народу осталось мало, то сейчас дежурил один человек, и его тело уже быстро остывало в морозном ангаре.

Следующей мишенью стал боец в коридоре рядом с медицинским отсеком, который присматривал за палатой Тани. Третьего ликвидировали в корпусе, где содержались зомби и гибриды. Банда Натаныча работала быстро, трофейные пистолеты с глушителями действовали почти бесшумно.

Всю кровавую работу выполнял сам Харитон, вторым стрелком работал Диман, а Пух шёл на подстраховке. Ивану и Дине вообще не выдали оружия, Натаныч не доверял обоим. Главарь держал в голове примерную карту бункера, которую от руки нарисовал Воробьев. Основные отсеки они зачистили, остался финальный участок.

Кутовой, возвращаясь от майора, выскочил на них из-за угла и от неожиданности вздрогнул. Рука сержанта потянулась к оружию, но рыжий Диман оказался быстрее и почти в упор пустил ему пулю в переносицу.

«Главный. Остался только главный. Но что он сможет сделать один?» – всё внутри Ивана ликовало, они застали противников ночью врасплох, пока те полусонные выполняли рутинные задачи. Воробьев никого из них не жалел. Эти люди держали в плену его и друзей, а значит, были врагами.

Служили тут далеко не спецназовцы – несмотря на секретность объекта, работа у взвода охраны была не пыльная. От них требовалась только дисциплина, которая после апокалипсиса немного разболталась. Хотя окажись на месте Власова командир не столь авторитетный, то в бункере уже давно бы разгорелся мятеж.

Майор сидел в своем вечно прокуренном кабинете. Левый локоть он поставил на стол и уперся ладонью в лоб. Пальцы правой руки сжимали окурок и стряхивали остатки пепла. От мощного пинка дверь с грохотом раскрылась. Власова словно электрошоком ударило, так сюда еще никто не заходил.

Мирон Михайлович выронил окурок, широко открыл рот и вылупился на захватчиков. Три пистолета уставились на майора, оставалось лишь сдаться. Космонавт снял шлем и ухмыльнулся:

– Ну, что? Теперь заправите наш вертолет?

– Рыжий! Пух! За дверь, перекройте подходы сюда, стрелять во все, что движется, – Харитон мог сделать хорошую военную карьеру, приказывать было в его природе.

Власов онемел от происходящего. Лицо Мирона Михайловича побледнело, щеки затряслись, толстая шея взмокла от пота, пальцы дрожали на крышке стола. Натаныч вдавил дуло ему в лоб и хрипло гаркнул:

– Сколько бойцов в убежище? Сколько мужиков? Где склад с оружием?!

Язык словно распух во рту майора и едва ворочался, мешая словам выползать наружу. Мощный удар в челюсть стал хорошей мотивацией отвечать быстрее. Услышав ответ, главарь немного успокоился. Данные Власова в целом совпадали с информацией Воробьева. Значит, бункер теперь их! Победа!

– Я к жене, – космонавт повернулся в сторону выхода, но тут же услышал грозный окрик.

– Стоять! Без моего разрешения – ни шагу!

– Но ведь всё… получилось, как я сказал. Мы же договорились…

– Нет никаких МЫ! ДИМААААН!

Рыжий мигом явился на зов вожака. Парня немного трясло от всего произошедшего, он с бешеным взглядом уставился на Харитона.

– Свяжи космонавта, башкой за него отвечаешь. Всех гражданских соберите в одной комнате. А мы с командиром сейчас прогуляемся. Устроите мне экскурсию?!

Дина отошла от двери и вжалась в угол. Девушка продолжала стоять в шлеме, чтобы остальные не заметили её перепуганного лица. Ей хотелось сбежать отсюда, не видеть этих смертей, но приходилось держаться.

Для столь позднего часа в бункере царила непривычная суматоха. Убитых солдат перетащили в ангар, а всех пленников согнали в медицинский отсек. Таня дрожала, прижимаясь к Маше. Воробьева по привычке успокаивала малышку, но мечтала, чтобы её саму кто-то успокоил. Курочкин, как рыба на берегу, хватал ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но его обычная уверенность внезапно улетучилась. Альберт Борисович исподлобья поглядывал на захватчиков. Ему хотелось схватить своё мачете и разрубить на куски красномордого мужика и наглого рыжего выродка, но профессор лишь смиренно топтался на месте. Лев Николаевич тяжело дышал от волнения. Когда он отмывал камеры от испражнений зомби, то думал, что хуже уже некуда, но теперь понял, что ошибался.

В комнату втолкнули Андрея. Кузнецов в одних трусах и майке встал рядом с Хаимовичем. У пленников в глазах застыл немой вопрос, никто ничего не понимал, но все боялись.

Маша вскрикнула и подскочила, когда на пороге появился муж:

– Ваня! Ванечка! Живой!

Воробьев крепко обнял жену, как будто они не виделись несколько лет.

– Тихо, не паникуй. Все нормально будет. Нас отпустят, – пообещал космонавт, хотя уже сам себе не верил.

Но Маша так хотела услышать эти слова, что тут же заплакала от радости. Альберт Борисович скептически покосился на супругов. Он испытывал почти дежавю, как в тот вечер, когда к нему в коттедж вломилась эта компания. И тут снова тоже самое. Только всё устаканилось, он погрузился в работу – как опять Воробьёв, переворот и конец всему. То, что Иван связан с захватчиками, Хаимович не сомневался, но пока не до конца понимал его роль в этом деле.

Послышались шаркающие шаги – Власов под конвоем Дины проковылял в медчасть. Следом хозяйской поступью вошел Харитон. Он медленно обвел взглядом пленников и повернулся к Диману:

– Все, что ли?

– Больше никого, – подтвердил рыжий, поигрывая пистолетом.

– Все? – еще раз уточнил Натаныч у Воробьева.

– Да.

Харитон сдвинул брови, раздумывая, что делать с этим балластом. Спешить не стоило. Они захватили не обычный дом, а секретный объект, о предназначении которого даже в мирные времена толком не знали жители Междугорского, хотя бункер этот лежал у них почти под боком. Одни говорили, что тут опыты на зеках ставят. Другие рассказывали про подземный комплекс баллистических ракет. Третьи уверяли, что это – убежище для президента на случай ядерной войны. После того, как нескольких особо любопытных товарищей отправили в окрестности Магадана за попытку «шпионажа», интерес у жителей поселка к этому месту заметно поутих. Охотники и грибники в ту сторону даже не смотрели, тайги вокруг хватало на всех.

– В людях я ценю честность, – философски начал Натаныч, – будете честно отвечать на мои вопросы, все останетесь живы. Мы не бандиты, не отморозки, лишних жертв не хотим.

«Ага, не бандит, а Папа Римский просто. Весь поселок перебил и этих тоже перестреляешь. Мразь ты поганая», – мысленно выругалась Дина, с горечью посмотрев на бледную Таню и Машу.

Харитон встал напротив Альберта Борисовича:

– Ты здесь главный?

– Нет, вон тот, – Хаимович указал на связанного Власова.

– Он уже не главный и никогда им больше не станет. Я имею в виду… насчет этих ваших опытов, – Натаныч пошевелил пальцами возле носа профессора.

– Я заведую лабораторией, если Вы об этом…, – отозвался Курочкин.

– Вот, молодец, – вожак осклабился, показав большие желтые зубы, и положил могучую руку на плечо доктора, – ты мне всё покажешь и расскажешь. От тебя и твоей честности будет во многом зависеть судьба вашего дружного коллектива.

– Мы… мы с коллегой, если Вы не против? – промямлил Роберт Харисович и покосился на Хаимовича.

Андрей сглотнул слюну, незаметно переводя взгляд с одного противника на другого: «Боишься с этим громилой один оставаться или что-то задумал? Так-то их мало: три мужика да девка. Колхозники какие-то, судя по рожам. Вот бы нам всем разом на них навалиться».

Но мечты Кузнецова прервал хриплый скрипучий бас Натаныча:

– Мамашу с дочкой в общую камеру, космонавта и этих хмырей по отдельным закрыть, – Харитон ткнул пальцем в грудь Андрею, смерил взглядом Корнилова и повернулся к нему спиной. Натаныч не узнал президента, тот выглядел сейчас настолько жалким, что больше походил на бездомного.

Собрание закончилось. Пух с Диманом нацелили оружие на мужиков и повели их по коридору. Дина подошла к пленницам:

– Не бойтесь, пойдемте.

Воробьева посмотрела на незнакомку с удивлением, как будто только что её заметила. Лицо Дины показалось ей добрым и немного напуганным, как будто она случайно тут оказалась, а не вторглась вместе с бандитами.

– Девочка сильно болела. Пневмония. Можно я возьму лекарство?

– Только не делай глупости, пожалуйста, – шепотом, почти ласково предостерегла Дина.

Вскоре Машу и Таню заперли в камере. Здесь стояли две кровати, но малышка ни на шаг не хотела отходить от своей «няни». Пленницы сели в обнимку, накрылись теплым одеялом, но дрожь не унималась. Страх перед неизвестностью ледяными пальцами сжимал их сердечки.

Тем временем Харитон с любопытством осматривал лабораторию. Несмотря на внешнее спокойствие и браваду, главарь тоже нервничал. Дело прошло на удивление гладко и быстро, но мандраж продолжался. Пока Курочкин рассказывал историю бункера и его предназначение, Альберт Борисович угрюмо молчал. Он был тут таким же чужаком, как и захватчики.

Чем больше Натаныч получал информации, тем сильнее убеждался, что этот кусок ему не по зубам. Слишком тут всё было научно и сложно. Но одно Харитон понял сразу – этих «ботаников» необходимо беречь.

– Значит, у вас здесь припасено дряни, чтобы заразить полстраны?

Доктор, переминаясь с ноги на ногу, пожал плечами:

– Не совсем так, но какой-нибудь крупный город вполне. Впрочем, сохранность вирусов полностью продумана, даже если на бункер упадет бомба. Вирусы глубоко под землей в специальном хранилище, при самом худшем сценарии произойдет полная консервация.

– Но если надо, ты сможешь их оттуда достать?

– Да, у меня есть доступ.

Натаныч мысленно поблагодарил Ивана, его предостережения оказались не пустым звуком. При желании из бункера действительно могли выпустить заразу.

– А что насчет зомби-вируса?

Роберт Харисович посмотрел на Хаимовича. Профессор отрешенно пялился на стенку, словно его тут не было.

– Правду, только правду, – в очередной раз напомнил захватчик.

– Мой коллега лучше просветит вас в этом вопросе.

Альберт Борисович откашлялся, как перед докладом на конференции. Возможно, это самая важная речь в его жизни. Ответ должен был убедить Харитона сохранить им жизнь при любом раскладе. Хаимович потер одну ладонь об другую:

– У нас есть тестовая вакцина, она помогает на короткий промежуток времени. И сегодня мы планировали провести испытания нового препарата. По нашим расчетам, с его помощью иммунитет человека сможет полностью блокировать «Новую звезду».

– Чего? Какую звезду?

– Так мы называем возбудителя этого заболевания.

– Короче, у вас есть лекарство от зомби-вируса, правильно?

Курочкин нервно почесал шею, он как раз первым планировал ввести себе вакцину:

– Оно не испытано и, с вашего позволения, мы можем заняться этим прямо сейчас. Для этого всё готово.

– Ну… давай…, – разрешил Харитон, прикидывая нет ли тут подвоха.

Альберт Борисович помог доктору вколоть препарат. Курочкин взволнованно дышал, чувствуя, как приближается очередной приступ чесотки, но через мгновение зуд прекратился и ученый выдохнул с облегчением.

– И всё? Теперь ты зомбаком не станешь?

Профессор поправил треснутые очки и сделал задумчивую физиономию:

– Всё не так просто. Понадобятся еще месяцы наблюдения, анализы, возможно, повторная вакцинация.

– А почему я без всяких ваших лекарств тогда людей не жру?

– Ваш иммунитет блокирует патоген. Мы изучаем этот вопрос. Очевидно, что ключевой фактор здесь Рабиес вирус.

Натанычу не нравился этот занудный очкарик. Главарь понизил и без того чугунный голос:

– По-русски говори.

– Это бешенство, – вмешался в разговор Курочкин, – те, у кого была прививка от бешенства, не так восприимчивы к зомби-вирусу.

Харитон задумался. В глубинах памяти всплыл давно забытый эпизод. Ночь, глухая подворотня, внезапное рычание и боль в лодыжке. Он забил ту шавку до смерти, но в больницу пошел только когда совсем стало худо. Врачам едва удалось его спасти. Бешенство, вот оно что.

– Ладно, к этому позже вернемся. Теперь рассказывайте, чем ваш командир тут занимался.

Вопрос поставил доктора в тупик. Власов обычно с утра до ночи курил в своем кабинете, время от времени вызывал к себе его или Сироткина, придумывал для бойцов занятия, руководил одним словом.

– Ну… он тут организовывал, контролировал, дисциплину поддерживал, – размыто пояснил Роберт Харисович.

– Есть у него доступ к секретной информации? Может, его отпечатком пальца или сетчаткой глаза какие-то двери особенные открываются, как в кино?

– Доступ у нас по магнитным ключам…, а насчет секретной информации… так она вся тут секретная была.

– То есть нет чего-то такого, чего он знает, а ты нет? Куда он может пойти или сделать, а ты нет? – продолжал уточнять Харитон.

Курочкин замялся. Альберт Борисович уже сообразил, куда клонит захватчик, но судя по лицу коллеги, тот еще не понял, к чему все эти вопросы. Наконец, доктор отрицательно покачал головой, тем самым решив судьбу майора.