Послышалось шипение воздуха, как под колесами стоящего у перрона поезда. Затем тихое гудение, заработали засовы. Массивная герметичная дверь открылась, и Хаимович шагнул в камеру. На полу лежали два тела. На их ногах чернели браслеты, от которых к стенам тянулись стальные цепи.

Профессор с изумлением и недоверием рассматривал неподвижные волосатые существа. Альберт Борисович присел рядом с одним из пленников, чтобы лучше разглядеть его лицо. Хотя назвать это лицом можно было с большой натяжкой, оно скорее напоминало морду зверя. Толстая морщинистая кожа походила на кору старого дуба, шероховатые складки тянулись со лба до самой шеи Германа. Ученый коснулся пальцами мутанта, желая убедиться, что тот реален, а не плод его очередных сновидений.

Существо вздрогнуло, из его пасти вырвалось легкое рычание. Хаимович шарахнулся в сторону и врезался спиной в Курочкина.

– Тихо-тихо. Храпят они, так же, как и мы, только чуток страшнее. Видите, как деформировались челюсти? Горло и дыхательные пути тоже изменились, – Роберт Харисович провел рукой от носа до кадыка Германа.

– Что это? Откуда они у вас?! – пораженный Альберт Борисович вытер пот со лба, хотя в камере было прохладно.

Доктор сосредоточено посмотрел на часы:

– Вот на этого красавца случайно наткнулся наш поисковый отряд. Не так далеко от бункера есть небольшой рабочий поселок. Часть людей там разбежалась, но большинство превратились в хорошо знакомых нам тупых голодных персонажей. Во время одной из вылазок разведчики заметили, как кто-то дерется с зомби. Вначале подумали, что это здоровая собака или рысь, а потом поняли, что гораздо интереснее. Я попросил Власова, чтобы объект доставили сюда живым. Бойцы выслеживали его несколько дней, и вот он перед вами.

– А второй?

– Вторая… это, хм… самка, – поправил Роберт, – теперь его подружка.

На толстом старом матрасе у стены лицом вниз лежала зараженная женщина. Когда-то её звали Вита, но она попала в лабораторию без документов, поэтому Роберт придумал ей новое имя. Недавно девушке исполнилось двадцать, и День Рожденья она провела в компании таких же инфицированных. А потом судьба словно преподнесла подарок на юбилей – Вита отбилась от своего стада и наткнулась на умирающую свинью. Этой добычи хватило, чтобы «Новая звезда» запустила очередные изменения в организме носителя. Теперь не только голову, но и все ее тело покрывали русые волосы.

Профессор подошел ближе к самке-гибриду:

– Этих вы тоже крысами кормите? Или людьми?

– Оооо, они достаточно разборчивы в пище. Например, вредную напичканную красителями и ароматизаторами колбасу не тронули, а вот овсянку – пожалуйста.

– Овсянку?! Вы шутите?! – опешил Альберт Борисович.

Курочкин светился от удовольствия, шокируя коллегу всё новыми фактами. Его переполняла гордость от ощущения превосходства над Хаимовичем. Роберт Харисович искренне считал профессора гением, и вот этот гений поражается открытиям, которые сделал молодой коллега.

– Они питаются овсянкой от безысходности? – Альберт Борисович склонился над фигурой Виты.

– Вы не смотрите, что они такие тощие. На самом деле эти существа жуть какие сильные и ловкие. Если вы останетесь наедине с этой красоткой, когда она проснется, то продержитесь очень недолго.

– Спасибо, она не в моем вкусе. А как они между собой контактируют?

Курочкин улыбнулся, показав ряд ровных белых зубов:

– Вначале цапались, рычали, собачились. Но мы заранее их приковали на таком расстоянии, чтобы они не дотянулись друг до друга. А потом, день за днем начали привыкать к соседству. Мы удлинили цепь и сняли их первый контакт, а спустя неделю…. Ну, вы сами это увидите. Нам пора уже идти, скоро усыпляющий газ перестанет действовать.

Доктор снова бегло взглянул на часы и первым покинул камеру. Хаимович чуть задержался и провел рукой по спине Виты. Мутанты лежали обнаженными, их одежду давно выкинули, чтобы не затрудняла естественные нужды. Альберт Борисович хотел рассмотреть её внимательнее и попытался перевернуть на спину, но в этот момент профессору показалась, что самка затаила дыхание.

– Выходите, скорее. Иначе я вас тут запру, – пригрозил из коридора Курочкин.

Хаимович повиновался. Но остановившись у порога, он вдруг услышал слабое металлическое позвякивание. Ученый обернулся и… чуть не обделался от страха. Зараженная стояла на четвереньках, глядя на человека исподлобья. Её синие глаза сияли ледяным зловещим холодом. В следующую секунду Вита бросилась на профессора, словно рысь на зайца. Альберт Борисович вскрикнул и вылетел из камеры. Цепь натянулась, удержав зараженную на месте.

– Хе-хе-хе, она всегда просыпается первой. Самец любит поспать подольше, – рассмеялся Роберт, потирая руки с аккуратно подпиленными ногтями.

Хаимович не помнил, как они вернулись в лабораторию, мысленно он остался там, в камере с этими невероятными существами. Профессор пришел в себя лишь, когда Курочкин начал щелкать пальцами у него перед носом.

– Эй, вы здесь? Вы меня слышите? Не знаю, куда вы там улетели, но давайте возвращайтесь…, – молодой вирусолог убедился, что коллега воспринимает его слова и пригласил к монитору.

Альберт Борисович уставился на экран. Включилась запись видео, где уже знакомые ему мутанты сидели посреди камеры плечом к плечу. Герман начал покусывать партнершу за ухо, она отодвинулась и слегка оскалилась. Но это не остановило самца, он стал настойчивее, и вот уже через пару минут парочка начала сношаться в собачьей позе.

Досмотрев до конца, Хаимович поймал себя на мысли что сидит с открытым ртом, как удивленный юноша, впервые увидевший обнаженную женщину.

– Вот такое кино, это уже пятая случка, которую мы сняли. Согласитесь, ребята очень любвеобильны…, – Курочкин заварил зеленый молочный чай и распечатал упаковку пастилы.

Хаимович отказался от десерта, но кружку с чаем взял:

– Невероятно. Значит, процесс обратим…, они вновь чувствуют человеческие потребности!

– Не уверен, что слово «обратим» тут подходящее. Мне кажется, процесс идет дальше. Голодные, тупые, примитивные зомби – это промежуточная стадия перед этими существами. Это как гусеница: ползает, жрёт, набивает брюхо, а потом раз – и превращается в бабочку.

– Хороши бабочки…, что еще вы о них узнали?

– Каждый день с ними дарит маленькое открытие. Недавно нам удалось сделать сканирование активности мозга. Вот сравните: это один из наших подопытных зомби, вот скан человека, а тут самца-гибрида. Я внёс его в протокол как объект «А», самка соответственно «Б».

Профессор принялся изучать данные. Гипоталамус отвечал за чувство голода, и наиболее активным был у обычного зомби. А вот центр Вернике, который анализировал речь, у инфицированного оказался почти полностью отключен.

– Обратите внимание на мозжечок. У объекта «А» показатели гораздо выше, чем у человека, – Курочкин внимательно следил за выражением лица коллеги.

– Мозжечок отвечает за координацию…

– Да, и поверьте мне, в этом они превосходят нас в разы! Эти существа более ловкие, сильные, но при этом осторожные и умеют учиться.

Хаимович минут десять сравнивал карту активности основных мозговых центров. Профессор молчал, но всё время то поджимал губы, то удивленно покачивал головой.

– С зомби всё ясно. Но вот эти, хм… мутанты…

– Я предпочитаю называть их гибриды, – поправил Роберт Харисович, – продукт скрещивания человека и вашего вируса.

– Он не мой. Мы обнаружили его в пробах марсианского грунта. Я лишь усилил его вирулентность и помог приспособиться к нашей среде.

Альберт Борисович начал рассказывать историю с самого начала и уже не смог остановиться. Он выложил всё: про подпольную лабораторию, первого подопытного, кратковременный арест, травму головы и как, наконец, решился на свой самый страшный поступок. Хаимович описал весь маршрут в деталях, все места, где он распространял вирус. Как ему чудом удалось вернуться в страну до того, как власти ввели карантин. Профессор не просто рассказывал, а практически исповедовался человеку, которого знал всего несколько дней.

Доктор оказался благодарным слушателем. Альберт Борисович чувствовал, что с каждым часом всё сильнее сближается с этим парнем, словно встретил родственную душу. Когда Хаимович закончил свою историю, то ощутил одновременно легкость и полное опустошение.

– Вы стремились уничтожить человечество, а, возможно, вывели его на новую ступень развития, – прошептал Курочкин.

– Это не ступень, это ошибка природы, – возразил профессор.

– Кто знает, кто знает…. Но в любом случае, расклад сил на планете серьезно поменялся. Той кучке выживших, что осталась от человечества, скоро придется конкурировать не просто друг с другом, но и с этим новым видом.

Альберт Борисович поправил треснувшие очки на носу:

– Вы думаете, таких гибридов появится много? Что вообще запускает этот механизм?

– Мне кажется, вирусу нужно время, чтобы подготовить организм человека к трансформации. Обратили внимание на зубы? У зомби они начинают быстро портиться, крошиться, ломаться. Казалось бы, с такими зубами инфицированный рано или поздно умрет от голода, так как попросту не сможет пережевывать мясо. Но это не изъян организма, а шаг к обновлению!

– Вирус активизирует гены, отвечающие за рост новых зубов…

– И не только их. Увы, пока мы можем лишь наблюдать всё это поверхностно. Я всё-таки не генетик, Вы, как я понимаю, тоже.

– В вирусах я разбираюсь больше чем в людях, – печально ухмыльнулся Хаимович, – но я вижу, что меняются они не только внешне. Марсианскому вирусу для выживания требуются белки и аминокислоты, поэтому зараженные нападают и пожирают всё, что движется. Им нужны мясо, кровь. А эти ваши гибриды едят кашу!

– Только самец, самка пока отказывается, – уточнил доктор, – но я связываю это с тем, что она, скорее всего, позже трансформировалась. Ее желудочно-кишечный тракт еще не готов принимать растительную пищу. Но тушенку эта хищная красотка полюбила. Еще мы «печатаем» для неё на фуд-принтере брикеты со вкусом жареной курицы. Там практически чистый белок, уплетает за обе щеки. А вот «мальчик» вчера съел пол миски лапши, он гораздо всеяднее.

– В мегаполисах толпы зомби. Если гибридом станет хотя бы один из тысячи – это будет серьезная армия в масштабах планеты.

Роберт вытянул перед собой руки, переводя взгляд от правой ладони к левой и обратно:

– Вопрос в том, смогут ли они произвести следующее поколение? Если объект «Б» забеременеет и родит здорового детеныша, то нашим потомкам места на планете может не хватить.

– Поверьте, мы сами себя уничтожим, помощь гибридов не потребуется.

– И всё-таки человечество какое-то время пойдет двумя параллельными путями развития. Но в конце концов останется только одна ветвь эволюции вида: старая или новая, – доктор опустил левую руку, а правую сжал в кулак.

– Как когда-то кроманьонцы выдавили неандертальцев и всех остальных?

– Судя по нашей романтичной парочке, гибриды быстро социализируются. Если научатся объединяться в большие управляемые группы и координировать свои действия, то нам, извиняюсь за выражение, хана.

Альберт Борисович опустил глаза в пол, он видел в мутантах не врагов, а скорее объект изучения:

– Вы будете ловить новых гибридов?

– Производить. По крайней мере, попробую. Завтра я отселю одного из своих зараженных коллег в отдельную камеру и начну усиленно кормить. Возможно, мы получим первого гибрида, выращенного в лабораторных условиях.

Хаимович прищурился и с сомнением посмотрел на коллегу:

– И ваш майор согласился выделить на это ресурсы? Тратить продукты на зомби? Или у вас запасов на сто лет вперед?

– На эту зиму еды хватит. Власов согласится на всё, что угодно, если мы сделаем вакцину. Во время последнего приступа он так чесался, что содрал кожу в паху, я выдал ему заживляющую мазь.

Профессор заложил руки за спину и сделал несколько шагов по комнате:

– Лекарство будет готово через неделю, но нам понадобится помощник. Среди ваших пленников есть подходящий человек, его зовут Андрей Кузнецов. Со мной в вертолете еще летела девушка – Мария, я хочу, чтобы вы её освободили и назначили Таниной сиделкой, пока та поправляется. Что касаемо двух остальных, то до них мне дела нет.

– Я думаю, Мирон Михайлович одобрит эти условия. Кстати, вижу, вам нужны новые очки. К сожалению, у нас ничего подходящего нет, но Власов готовит очередную вылазку в поселок. Я попрошу разведчиков, чтобы прошлись по домам и раздобыли вам новую оптику.

– За это отдельное спасибо.

И без того позитивный Курочкин, начал прямо сиять от радости:

– Впереди нас ждет много интересных открытий! Мы на пороге новой эпохи. Эпохи вымирания, эволюции и обновления!

Профессор посмотрел на него добрым, почти отеческим взглядом, умело скрывая свои истинные мысли:

«Вижу, тебе это нравится. Можешь не благодарить, я не против поиграться с твоими гибридами. Пока мне это интересно».