Сегодня Сибирь как следует показала свои ледяные зубы. Снег хрустел под лыжами приютчика Жеки, когда тот с пыхтением забирался на холм. При желании молодой шорец мог не вылезать из своего домика до самой весны, едой и дровами он запасся надолго. Но скука и одиночество заели парня.

Десять дней назад он решил отправиться вверх по реке Алгуй до нового отдаленного приюта «Берендеево царство». Царя там не оказалось, людей тоже, как впрочем, и чего-нибудь особенно ценного. Несколько упаковок крупы, пачку соли и ящик мерзлой говяжьей тушенки Жека трогать не стал. Другим это могло понадобиться больше, чем ему сейчас.

«Весной заберу, если не съедят», – он и рад был бы поделиться найденными припасами, вот только не с кем. Во всей этой дикой лесной глухомани жили только он, да еще два человека – Альберт Борисович и Таня, которых приютчик знал под другими именами – Игорь и Соня. С едой у них был порядок – после покойного инспектора Вени осталась маленькая ферма и целый погреб копченого мяса, рыбы, мороженых грибов и ягод. Взамен на ружьё Жека научил нового знакомого охотиться и ставить капканы.

Одна вещь в «Берендеевом царстве» все-таки заинтересовала шорца. Даже две – большой мягкий тигр и говорящая кукла. Кто их притащил в такую даль и зачем здесь оставил, уже не суждено было узнать. Приютчик решил, что Соня очень обрадуется таким подаркам, запихал игрушки в рюкзак и направился к своим таежным друзьям.

Жека шел уже несколько суток, ночуя в брошенных приютах или укромных охотничьих домиках, о которых теперь знал только он. Осталось преодолеть еще один подъем, спуски затяжной равнинный участок. Скоро его ждет горячий ужин, чай и, может быть, даже баня. Но когда шорец, наконец, разглядел знакомую крышу, что-то внутри него дрогнуло.

«Дыма из трубы нет. Неужели ушли куда-то? Так пора бы и вернуться, темнеет на улице!», – беспокойные мысли жужжали в голове как рой потревоженных пчел.

Дверь оказалась подперта снаружи деревянным чурбаном. Когда Жека вошел в жилище, то внутри было почти также холодно, как и на улице. Печка не топилась несколько дней. Приютчик растеряно огляделся и громко крикнул:

– Игоорь! Соооооняяя!

В ответ раздалось только приглушенное ржание из сарая. Шорец вышел на крыльцо, все тропинки к туалету, ручью и амбару давно замело. Слабое ржание повторилось, исхудавшая лошадь била копытом и требовательно фыркала. Жека кинул ей сена, сходил за водой и проверил остальное хозяйство.

«Их больше нет, они умерли», – в ужасе понял приютчик и схватился за голову. Фантазия рисовала страшные кадры того, как стая волков посреди тайги раздирала на куски отца с дочкой.

Жека постарался успокоиться, вернулся в дом и принялся разводить огонь. Давно нетопленная печь коптила так, что стало невозможно дышать. Таёжник терпеливо ждал на улице, пока тяга в трубе нормализуется. В животе заурчало, Жека стал искать продукты для ужина и только тогда заметил на столе записку. Шорец взял бумажный листок и с трудом разобрал корявый подчерк Альберта Борисовича. Второпях профессор написал про болезнь Тани и «спасательный» вертолет. Хаимович сообщил, где находятся тайники с оружием в доме, а также на базе отдыха возле Томи. Еще он попросил позаботиться о кобыле или пристрелить ее, чтобы не мучилась. В конце письма ученый сообщил, что сюда они уже не вернутся: «… оружие, дом, живность, всё теперь твоё. Больше мы никогда не увидимся. Спасибо большое за помощь! Ты хороший человек! Прощай!»

Жека перечитал послание еще несколько раз и бережно положил бумагу на полку. Затем отнес говорящую куклу с мягким тигром на второй этаж и оставил на пустой кровати Тани. Сюрприз не получился. Никто не обрадуется его подаркам. Никто не поболтает с ним за кружкой горячего чая. Никто не разделит с ним ужин.

Он стал самым богатым человеком на всех Поднебесных зубьях и самым бедным одновременно. Зачем иметь десять домов, когда в них нет ни семьи, ни гостей? Ему достался в наследство еще один теплый угол и ледяное одиночество.

Приютчик приготовил ужин, нашел тайники с оружием и внимательно осмотрел погреб с припасами. Одному ему столько не съесть даже за зиму. Не говоря уже про его собственные продукты.

«Что теперь делать со всем этим хозяйством? Не бросить же. А вдруг Игорь ошибся, и они еще вернутся? Ну, всё же бывает. Главное- они живы! Надо подождать. До весны точно. А там уже…, там по Томи пойду. Теба, Студеный плёс, Майзас, Междуреченск, Мыски, Новокузнецк… поселков и городов по реке уйма, где-то да остались люди. А может, и домой доберусь. В Чугунаш!»

Перед сном Жека посмотрел в заиндевевшее окно. Раньше зимы пролетали быстро, то одни туристы приедут, то другие. А эта зима будет тянуться долго как никогда.

«Жаль, что нельзя как медведю, уснул-проснулся – и уже весна», – шорец отключился очень быстро, тяжелая дорога дала о себе знать. Ему приснилось лето, теплый ветерок колыхал сочные травы, зеленые деревья обрамляли русло полноводной реки. По течению шли три лодки – одной правил он, другой профессор, а третьей Таня. Впереди показался остров, разделявший Томь на два рукава. Жека стал забирать правее, а лодки друзей пошли слева. Он начал кричать, чтобы плыли за ним, но они не послушали и вскоре скрылись из вида. Приютчик первым обогнул остров, вот река снова стала единым целым. Он внимательно вглядывался в журчащие на перекатах волны, силясь разглядеть Таню и Альберта Борисовича. Наконец, появились их лодки, но только пустые. Судна неслись сами по себе, увлекаемые течением. Друзья исчезли навсегда.