Кир поднял старое эмалированное ведро и перелил остатки дождевой воды по бутылкам. В соседней комнате Май собирал рюкзак, утрамбовывая в него зимние вещи. Липа прошла мимо, Балу невольно бросил на девушку взгляд. Даже в мешковатых спортивных штанах и ветровке миниатюрная красотка умела выглядеть привлекательно.

– Соль не забудь взять, – напомнил Май, продолжая заниматься своими делами.

– Да взяла уже давно, сахар только рассыпной, уж извини, рафинад закончился…

Кирилл закрутил крышку и поставил бутылку на стол:

– Как закончился? Ну, блин, тогда я никуда не пойду.

Полякова швырнула в него огрызком моркови, здоровяк ловко поймал его и тут же захрустел:

– Ой, прости, кажется, это был твой ужин?

– Я на диете, после шести не ем.

Друзья прикалывались, чтобы немного снять напряжение перед предстоящей дорогой. В своем городе они чувствовали себя как рыба в воде, но теперь пришла пора искать новое место. Амуницией они разжились давно, сначала в одном доме нашли палатку, потом в другом – рюкзак и так далее. Из каждой мародерской вылазки приносили что-нибудь полезное. Вот только спальный мешок на всю троицу лежал один, и парни по-джентельменски уступили его Липе.

Лиманов с хмурым сосредоточенным лицом появился в дверном проеме:

– Вечереет, через час выходим.

– Да можно и раньше, – Торопов сжал пальцы в кулаки, которые походили на два валуна.

Кикбоксер отодвинул занавеску и выглянул во двор:

– Успеем, в темноте спокойнее.

Май сел на старый диван с красной полосатой обивкой. Он вспомнил, как прыгал на нём еще ребенком, как свалился и чуть не сломал руку, как гонял кота, который норовил поточить когти на тряпичной спинке. Тут издала последний вздох тяжело заболевшая бабушка, а через полгода на нем умер дед. Диван был старше Мая и помнил много семейных радостей и горестей. С тяжелым сердцем Лиманов прощался с домом, где провел большую часть детства.

«Это слабость, а слабаки дохнут первыми», – кикбоксер вспомнил слова тренера и подавил в себе жалость.

В назначенное время троица отправилась в путь. Кир со здоровенным рюкзаком на плечах напоминал утес, который покачивался из стороны в сторону при каждом шаге. Его голову защищал черный мотоциклетный шлем с рисунком острозубой пасти Венома.

Следом, мягко как кошка, шла Липа в темно-синем шлеме. Девушка привычно сжимала правой рукой копьё, как будто всю жизнь с ним ходила. Май замыкал их крохотный отряд, не выпуская из рук самодельный лук. Мотоциклетной каске он предпочел шлем для страйкбола, дышать во время драки в нём было легче, а драться приходилось часто. Шею обхватывал собачий ошейник с шипами, эта штука уже пару раз спасала кикбоксера, когда зомбаки наваливались сзади. А сколько он выбил глаз и раздробил челюстей перчатками с шипами на казанках, Лиманов уже давно сбился со счета.

Ладонь Балу взметнулась вверх, но и без предупреждающего знака все одновременно остановились как вкопанные.

– Опять едет, давно слышно не было. Я уж надеялся, что его сожрали. Что делать будем? – здоровяк повернулся к остальным.

– Давай в те кусты, – Май хлопнул девушку по рюкзаку и друзья перебежали через дорогу. Вдали сверкнул отблеск мотоциклетной фары. Как назло, поблизости не было ни одной брошенной машины, а при свете их точно заметят через ветки облетевшего кустарника.

– Сюда едет, – скрипнул зубами Торопов. Стрелял он точнее, поэтому нес «Глок». В обойме их единственного огнестрельного оружия осталось всего четыре патрона. Всё лучше, чем ничего.

Лиманов нащупал стрелу и слегка натянул тетиву:

– Поближе подпусти…

– Ой, да он не один, – Липа лежала животом на подстилке из опавших листьев, которые щедро накидал росший поблизости старый дуб.

Вслед за тарахтящим мотоциклом появились еще два бесшумных электробайка.

– Чего этот придурок на чоппере катается? Сам на себя проблемы приманивает…, – Балу затаил дыхание, целясь чуть выше фары.

Кикбоксер услышал выстрел и уже мысленно обматерил друга за поспешность, но здоровяк сам от страха хлопнулся ничком, как будто это по нему открыли огонь.

Через секунду треск автоматной очереди выбил искры перед головным мотоциклом. Тот, кто ехал следом вылетел из седла электробайка с простреленным легким. Чоппер прорычал трубой и ускорился, вихрем пролетев мимо спрятавшейся на обочине троицы. Друзья лишь проводили его взглядом, стрелять и привлекать к себе внимание теперь никому не хотелось.

В тот момент, когда второй электробайк поравнялся сними, невидимый стрелок послал ему вслед еще один залп. Пуля пробила кожаную куртку на спине незнакомца, и свежий труп откатился к противоположной обочине. Падальщикам сегодня перепал щедрый ужин.

– Вон оттуда стреляют, – Липа показала на трехэтажный особняк, окруженный высоким кирпичным забором.

– Валим огородами, пока они трофеи считать не пришли, – скомандовал Май и перебрался через ограду. Кир подсадил танцовщицу и перелез последним. Мародерские будни приучили их преодолевать любой забор с рюкзаками на плечах. Они быстро миновали несколько участков и оказались на соседней улице. Отдалившись еще на квартал, друзья, наконец, остановились.

– В этом доме жил какой-то барыга сочинский, если я ничего не путаю, – Балу снял шлем, парень дышал как загнанный бизон.

– Нет, я слышала, что туда депутат московский переехал, – высказала свою версию Полякова.

Май облокотился рюкзаком к дереву и спокойно восстанавливал дыхание:

– Мне тоже самое говорили, только про прокурора с севера.

– Какой бы важный и, безусловно, уважаемый человек там ни жил, мне сейчас глубоко по хрену, унесли копыта и ладно, – Торопов провел ладонью по вспотевшему лбу.

– Нам бы такой автомат как у него очень пригодился, – мечтательно прикусил губу кикбоксер

Балу напрягся, не нравился ему тон приятеля:

– Ты это к чему?

– Он сейчас не ожидает нападения. Если очень-очень тихо и незаметно подкрасться, то и одного патрона может хватить. Тот олень гудел своим байком на всю округу, удивляюсь, как его раньше не подстрелили.

Липа села на корточки, обхватив руками копьё:

– Его и сейчас не пристрелили, он один успел утикать. А если тот прокурор-депутат в доме не один, а там целая бригада?

– Нахрен этот ствол! Я туда не полезу! – Кир замотал лысой головой, глядя на Мая как на психа.

– Ладно, проехали. Действуем по плану, – Лиманову очень хотелось заполучить автомат, но жить ему хотелось еще больше.

Дагомыс плавно перетекал в село Волковка, на его окраине троица оказалась уже к утру. Когда рассвело, друзья укрылись в почерневшем от копоти домике. Крыша сгорела и обвалилась, окна расплавились, но газобетонные стены отлично скрывали бродяг от посторонних глаз. По крайней мере, хозяева, даже если они еще живы, возражать бы не стали. Никто из местных на такое жилье не позарится и лишний раз сюда не полезет.

Балу стянул с головы шлем и принюхался. Легкий запах горелого мяса еще не выветрился из этого пожарища. Возможно, где-то под кучей пепла, почерневших досок и мебели лежал обугленный труп, но им было все равно. Скитальцы устали и хотели отдохнуть, а мертвецы их не пугали, тем более сгоревшие.

– Пока присмотримся, если будет тихо, то можно пошарить в округе чего-нибудь ценного. Я бы еще от одного спальника точно не отказался, – Май поднял железную ножку от стола и взвесил ее в руках.

– Тяжеловата, – заметил Кир, хотя казалось, что для такого бугая этого слова не должно существовать. Но здоровяк давно усвоил – в драке большие мышцы устают еще быстрее, поэтому предпочитал легкую алюминиевую биту.

– Есть хотите? – Липа расстегнула рюкзак и достала яблоко.

– Спать больше хочется, – признался двоюродный брат, – надо дежурство распределить, чтобы каждый часа по три-четыре вздремнул хотя бы.

– Здесь? – девушка брезгливо огляделась, – тут даже лечь негде…

– Я, бывало, и стоя засыпал, – зевнул Торопов и потер ладонями лицо.

Май смотрел на улицу через расплавленную покореженную оконную раму:

– Да, здесь не «Марриотт». Но вломиться в чей-то дом и нарваться на хозяев тоже не хочется. Пока тут отсидимся.

– Тебя не поймешь. То ты в дом к мужику с автоматом ночью лезть собирался, то…

– В том-то и дело, что ночью. Сейчас незамеченным сложно подобраться, – перебил кузину Лиманов.

Через четверть часа Липа уже дремала верхом на рюкзаке, прижавшись спиной к стенке. Кир пока держался, но судя по морде, из последних сил.

– Пойду отолью за угол, – Балу захватил биту и вышел из дома.

Май наблюдал за территорией, попеременно выглядывая то из одного, то из другого окна. Торопов вернулся через пару минут, притащив с собой небольшую бензопилу:

– Смотри, что нашел! За домом лежала, в ящике около забора.

– Хочешь утроить «Техасскую резню бензопилой»?

– Не, братан. Зачем Техасскую? Дагомысскую! – Кирилл повертел находку в руках, – только бенза, жаль, нет.

– Даже если бы и был? От неё больше шума, чем толку. Пока одному зомбаку будешь башку отпиливать, второй тебе уже руку отгрызет.

– Согласен. Зато эффектно, как в кино, – Балу нехотя простился с бензопилой и положил ее в угол.

Ветер лениво перетаскивал по участку кусок ткани для парника. Слегка поскрипывала дверью сгоревшая развороченная машина у обочины. Ощущение полного запустения и обреченности царило в округе. Мертвое село почти не издавало звуков, кроме шума ветра и редких голосов птиц. Даже собаки, если они здесь и выжили, вели себя очень тихо.

Кикбоксер из последних сил боролся с дремотой, этот бой он медленно, но верно проигрывал. К векам словно подвесили небольшие гири, стоило моргнуть – и глаза мгновенно склеивались. А разлепить их с каждой минутой становилось все сложнее.

– Садись к Липе, не мучайся. Подрыхните вдвоём, я пока за порядком послежу, – сжалился над приятелем Торопов.

– Тебя вроде тоже срубало?

– Ну, я отлил и полегчало. Спи, не трать время. Я разбужу, если совсем тяжко будет.

Мая не пришлось просить дважды. Уже через минуту от обгоревших стен отражалось его тихое похрапывание. Балу держался три часа, но кикбоксеру показалось, что его разбудили через три минуты. Липу никто не тревожил. Мышцы на её лице слегка вздрагивали, девушка видела какой-то беспокойный сон.

Брат засмотрелся на её розовые волосы, тонкие губы, слегка вздернутый нос и чуть оттопыренное левое ухо. Такие девушки не участвовали в конкурсах красоты, но умели сводить мужиков с ума. Её голос, взгляд, манера говорить, достаточно было провести наедине с ней час, чтобы влюбиться или возненавидеть эту фурию. Сейчас она спала кротко, как ангел, но Май знал, что его двоюродная сестренка – тот еще бесёнок.

Солнце уже успело подняться над верхушками деревьев. Где-то высоко ветер гнал облака на восток, словно торопливый пастух, перегонявший стадо белых овечек на другое пастбище. Кикбоксер подышал на озябшие руки. Холодно. Хотя нет, холодно было в Якутске, куда он летал в феврале на первенство России. Даже не хотелось думать, как там сейчас выживали люди с ледяными батареями. Тех, кого не загрызли зомби, убьет мороз.

«Жили же раньше как-то без котельных, водопроводов и сортиров с подогреваемым унитазом? Да, к хорошему быстро привыкаешь, а к плохому возвращаться не хочется», – от размышлений Лиманова отвлек едва уловимый шум. С минуту он прислушивался, надеясь, что ему показалось, но нет. Это шаги, сто процентов. Либо кто-то крадётся, либо едва плетётся, одно из двух. Кикбоксер растолкал спящих и приложил указательный палец к губам.

Через хлипкий забор вся улица хорошо просматривалась. Вскоре люди заметили противника. Мужик лет сорока в синей клетчатой рубахе угрюмо ковылял мимо их домика. Зараженный шёл без штанов, но рубаха свисавшая почти до колен прикрывала срамные места. Зомби брёл один, и Май внимательно провожал его взглядом.

Когда наступила анархия и людоеды еще толпами бродили по городу, Лиманов подолгу наблюдал с крыши за их поведением. Он изучал врага, пытался понять, как они думают и всё больше приходил к выводу, что думают зомби хреново. Бродячая собака часто действовала в сто раз умнее, чем большинство инфицированных. Но не все. Май видел и других каннибалов: более хитрых, осторожных, тех, кто выделялся поведением из серой бормочущей массы. Но этот полуголый зомбак вряд ли принадлежал к их числу.

Лиманов понимал, что может тихо уложить его стрелой, но предпочел отпустить с миром. Свежий труп всегда привлекает внимание, а возиться с мертвецом и прятать его в кустах не хотелось.

– Одиночка, – облегченно выдохнул кикбоксер.

Балу, поигрывая битой, не спускал глаз с противника:

– Давай шмякнем его, чтобы не шарахался? А то ходит бродит, на меня тоску наводит.

Май поделился с другом соображениями, почему сейчас не стоит мочить этого зомбака, и здоровяк согласился.

– Ну, раз уже проснулись, то давайте пожрем, – Кир запустил руку в рюкзак и достал три банки с консервами, собачьи с телятиной для себя и Мая, а Липе протянул «Чечевицу по-испански».

Никто даже не заикнулся про костер, хотя всем хотелось погреться. Балу прикончил одну банку и потянулся за второй:

– Лучше тащить харчи в брюхе, чем на спине.

Лиманов не стал спорить. Отчасти Кир прав, еды пока достаточно, а рюкзаки действительно тяжелые. Вчера они выполнили задачу минимум, вырвались из города. Тут людей меньше, значит и проблем должно быть меньше. Хотелось в это верить.

«С таким меню и вегетарианцем можно стать, Липа, наверное, одобрит», – кикбоксер с трудом проглотил последний кусок, от кошачьих и собачьих консервов уже подташнивало.

– Давайте сегодня в Волковке заночуем? Тут вроде тихо. Напротив двухэтажный коттедж с синей крышей точно пустой, все окна пыльные, – предложил Торопов.

– На месте хозяев мыть окна я бы стала в последнюю очередь, – съязвила девушка, – меньше с улицы увидят.

– Для этого шторы или жалюзи можно повесить, а там ничего. Нормальные люди сейчас будут жить с незанавешенными окнами?

Май отвлекся от дружеской перепалки Кира и Липы, погрузившись в свои размышления.

«Может, не лезть в лес и горы, а здесь остаться? Зомбарей перебьем потихоньку, их тут явно меньше, чем в Дагомысе. Если трупы не успели отравить воду, то место вполне подходящее. Кто знает, что там, в глуши?», – кикбоксер поймал себя на мысли, что пытается выдать бормотание страха за голос разума. Неизвестность всегда пугала.

Полякова тем временем поднялась на ноги и взяла копьё:

– Я по-маленькому.

– Прикрыть? – в шутку поинтересовался Балу.

– Сама справлюсь, – фыркнула танцовщица и, покачивая бедрами, покинула обгорелые руины.

Троица проторчала здесь еще несколько часов и только ближе к вечеру направилась к выбранному дому. Внутрь пришлось пробираться через окно, но, к счастью, Кир научился вскрывать их почти бесшумно.

В жилище пахло плесенью и гнилью. Май быстро обнаружил источник – под кроватью смердел наполовину разложившийся труп кошки. Воняло так, словно в морге на неделю отключили электричество и открыли все холодильники с мертвецами. Даже после того как парни выбросили останки кошака, дышать легче не стало.

– Тут всё пропиталось мертвечиной, аж горечь во рту, – у Липы позеленело лицо, она опустила визор на шлеме, но это не спасало. Девушка поняла, что сейчас выблюет обеденную чечевицу посреди комнаты и выбежала на свежий воздух. Лиманов на прощание оглядел богатый интерьер и направился следом за ней:

– Ты в порядке?

– Тошнит…

– Надеюсь, не от беременности, – парень ухмыльнулся, но в тоже время насторожено посмотрел на кузину-любовницу.

– Не каркай мне тут.

Липа попыталась ткнуть его кулаком в бок, но кикбоксер инстинктивно выставил блок.

– Ай, больно, – девушка поморщилась и потерла запястье.

– Извини, рефлекс, – начал неловко оправдываться Лиманов и нежно обнял ее.

За спиной послышался смачный плевок. Кирилл вышел на крыльцо, с битой на плече:

– Вот что за звери эти кошки?! Живые могут нагадить так, что не выветришь, а когда сдохнут – еще хуже вонь разведут.

– От тебя пахло бы не лучше, окажитесь ты на её месте, – заметил Май.

– Не надо вот этого сейчас. Пошли соседний вскроем, надеюсь, там без тухлятины обойдется…

– Обожди, тот низкий, нам двухэтажный нужен, чтобы за территорией приглядывать.

Торопов повертел головой по сторонам, но не заметил поблизости ничего подходящего:

– Да пойдет. Одну ночь и в таком перекантуемся…

– Нет! С таким подходом эта ночь может стать последней, – ледяные нотки в голосе Лиманова, говорили о том, что лучше не спорить. Май включил режим вожака.

Пришлось углубиться в село, чтобы найти пригодный дом. Этой ночью они избежали участи спать под открытым небом и вздрагивать от каждого хруста ветки. Толстые стены, прочная дверь и надежная крыша защищали людей от врагов и непогоды. Но утром Лиманов окончательно поборол свои сомнения и принял решение идти дальше. Никто и не спорил, все изначально планировали найти глухое место. А Волковка, несмотря на то, что вымерла вся под корень, лежала слишком близко к Дагомысу.

На востоке забрезжил рассвет, но казалось, что еще стоит глубокая ночь. Село пряталось в тени лесистых гор, и утро тут наступало чуть позже. Три человека осторожно выбрались из брошенного дома и медленно пошли в северном направлении. Впереди лежал еще один поселок, друзья хотели миновать его по темноте.

– Может, все-таки в Абхазию? – в очередной раз предложила сонная Липа, – Я там такое укромное местечко в горах знаю, человек сто всего жило. У них мандариновый сад- просто сказка…

Полякова ездила в Абхазию раз тридцать и рассказывала, что у неё там друзей полстраны. Зная бурную молодость кузины, Май подозревал, что многие могли быть ближе, чем друзья.

– Мы вроде это уже обсудили, – недовольно сдвинул брови Лиманов.

– Да, помню-помню, пешком далековато, на машине страшновато. Тем более что машины-то и нет.

Где-то справа увесистый грецкий орех упал с ветки и скатился по навесу над крыльцом. От грохота все опять едва не повалились на землю.

– Твою ж мать! Хорошо я перед выходом в сортир сходил, а то бы сейчас навалил в штаны, – пробормотал Балу.

– Найти тачку – не проблема, – вернулся к прерванной теме Май, – но мне кажется, нарваться на засаду – как два пальца об асфальт. Не нужны нам эти приключения, тут наша земля, здесь и будем двигаться.

Двигались они медленно, никому не хотелось впотьмах запнуться и подвернуть ногу. Но все-таки путники успели пройти все ближайшие обжитые места до того, как полностью рассвело. Теперь впереди их ждали лишь густые леса, через которые тянулась узкая дорога. Друзья шли по обочине, держась поближе к деревьям.

Спустя три часа бродяги решили остановиться на первый привал. Май не хотел долго рассиживаться, он планировал пройти сегодня километров пятьдесят. Но вскоре на дороге показалось серьезное препятствие – дюжина зараженных делила добычу на асфальте прямо посреди трассы. Счастливое чавканье, голодный визг самых слабых членов стада и рычание вожака слышалось далеко вокруг.

Люди спрятались за стволом высокого ясеня, оценивая угрозу. Друзья не могли разглядеть с этого расстояния, кого жрали зомби – человека или зверя. Да было уже и не важно, кто стал их завтраком.

– Обойдем лесом, они слишком заняты, не услышат нас, – предложила Липа, с отвращением глядя на инфицированных.

Но у брата появилась другая идея, он скинул рюкзак и стал разминать суставы и мышцы.

– Ты чего? – удивился Балу.

– Их мало, мы давно не тренировались как следует, нельзя навыки терять.

– Драться хочешь? Тебе делать нечего?

– Ты растолстел, надо держать себя в форме. Я возьму на себя половину, остальных поделите между собой, – кикбоксер вышел из укрытия и вразвалочку направился к людоедам.

– Псих чертов, – прошипела Липа и посмотрела на Кира, – пошли, чего сидим?

Торопов поправил на голове шлем и сжал двумя руками биту. Это он придумал надевать мотоциклетные каски во время каждой вылазки, зомби часто пытались ткнуть пальцами в глаза или заехать кулаком по затылку. Некоторые зараженные дрались как пьяные трактористы, махали руками, словно ветряные мельницы. Техники никакой, но зато злости и напора хоть отбавляй. Всё это, помноженное на отсутствие страха и нечувствительность к боли, делало их опасными противниками.

Трое зомби увидели человека и оторвались от трупа. Кровь стекала у них с подбородков, рты растянулись в хищном оскале. Май остановился, ему оставалось только ждать. Невысокий, но очень широкий, почти квадратный лысый мужик с козлиной бородкой бросился первым.

«Не моя весовая категория», – успел подумать кикбоксер, ловко увернулся от удара и провел лоу-кик. Нога противника хрустнула и через мгновение из сломанного носа зомби брызнула кровь. Добить оставалось делом техники, перчатка с металлическими шипами пробила висок и людоед отключился. Вся схватка заняла меньше десяти секунд.

Следом на Лиманова кинулась девчонка лет двенадцати. Тощая, вся покрытая синяками и царапинами, в изодранной майке и юбке, злая словно демон, она атаковала с пронзительным криком, заставив Мая попятиться. Но один удар в солнечное сплетение сбил ей дыхание, а второй отправил в глубокий нокаут.

Кир обрушил биту на голову долговязого парня с синими, по плечи татуированными руками. Из всей одежды на нем сохранились лишь трусы и один носок. Балу почувствовал приятную вибрацию в руках, когда алюминиевая дубина проломила череп.

Липа остановила противника в двух метрах от себя. Острие копья пробило усатому дядьке горло чуть ниже кадыка. Тот словно что-то проворчал напоследок, закатил глаза, и его желудок опорожнился в штаны.

Драка набирала обороты. Зомби свирепели с каждой секундой, но друзья умело применяли заранее отработанную тактику. И всё-таки, благодаря численности, зараженные начали теснить людей к лесу.

Трое окружили Мая. Одному он врезал локтем с разворота, но тут же сам пропустил по затылку, к счастью, шлем для страйкбола легко выдержал удар. Лиманов разорвал дистанцию и быстро разбросал врагов в разные стороны. Кикбоксер успел выколоть шипами глаза парнишке с обожженным лицом, прежде чем двое оставшихся людоедов поднялись на ноги.

Каждый раз, обрушивая на противника биту, Торопов выдыхал шумно словно бык. После встречи с его дубиной рожа кудрявой рыжей толстухи стала похожа на свиную отбивную. Она взвизгнула, и четыре передних зуба, клацая по асфальту, отлетели на несколько метров.

Липа вспорола живот старику, который хрипел, как крадущееся чудище из фильма ужасов. Но дед оказался живучим, потребовалось еще два удара, прежде чем остриё проткнуло сердце. Когда-то танцовщица легко пронзала взглядом сердца мужиков, а сейчас для этого приходилось использовать копьё.

Лужи крови, свисающие из брюха кишки, сломанные торчащие кости, выбитые зубы, размазанные по щекам остатки глаз – несмотря на страшные раны, зомби продолжали атаковать, даже когда их осталось всего два калеки. Раскроив череп последнему врагу, Балу вытер биту об его одежду. Здоровяк тяжело дышал, его могучая грудь раздувалась как кузнечный мех. Торопов снял шлем, широко раскрытая пасть Венома словно глотала капли крови, которые покрывали каску. Несколько раненых еще шевелились, и Липа, не спеша, заканчивала их мучения.

Черед двадцать минут бродяги пропали из виду, скрывшись за поворотом. К месту бойни торопливо сбегались и слетались все возможные падальщики. Молодая ворона вразвалочку подошла к мертвецу с татуированными руками. Тот лежал с проломленной головой лицом вверх, нижняя челюсть отвисла, приоткрыв рот, как будто покойник чему-то удивлялся. Птица несколько раз клюнула труп в щеку и оторвала небольшой кусок мяса. Но через секунду ворону с яростным лаем атаковала черная дворняга. Она так отощала, что на облезлой шкуре легко можно было пересчитать все ребра, но лютая злость с лихвой компенсировала недостаток массы.

Птица ретировалась, а пёс вцепился добыче в живот и острыми зубами быстро проделал дыру ниже пупка. Собака знала, что нужно успеть съесть как можно больше, пока не подоспели звери сильнее её. Вороны тем временем осмелели и пернатым живым ковром покрывали других мертвецов. Они каркали, хлопали крыльями и отталкивали друг друга в борьбе за самые лакомые куски. В лесу раздался пронзительный кричащий вой шакала, через несколько секунд ему начал вторить второй. Большой пир начинался.