Гронидел

Они избегали широких улиц и старались двигаться отдельными группами, чтобы не привлекать внимание.

За год в этом городе мало что изменилось. Туремцы и зальтийцы смешивались в разномастную толпу, где каждый следил за своими интересами и чужими кошельками. Как будто никакой войны с гайнбрадами не существовало, а Рой и вовсе не поработил весь Великий континент.

Принц заметил вдалеке постоялый двор, где они с Сапфир коротали ночь. Вспомнил звук, с которым оторванные пуговицы ее наряда падали на пол, и невольно улыбнулся.

– Ты покраснел, – обронил Галлахер, заметив, что друг не под ноги смотрит, а в сторону.

– Меня невозможно вогнать в краску. – Он отвернулся от строения, наполненного приятными воспоминаниями. – Пусть твои воины подождут нас в этом переулке. – Гронидел покосился на настоящую подворотню, где уже обосновалась пара нищих и несколько чумазых карманников из числа мальчишек. – Здесь им лишних вопросов никто не задаст. А мы с тобой пойдем дальше. Двоих сразу к Марго точно не проведут, но мы схитрим.

– Мы в бордель идем или крепость штурмовать? – Темные брови короля Инайи угрожающе сошлись над переносицей.

– Ты когда-нибудь о Короле Шепота слыхал? – Принц понизил тон до того самого шепота, который только что упомянул.

– Да. У этого проныры во многих городах свои люди, которые продают полезные сведения. Дорого.

– Так вот мы идем в его логово, – пояснил принц.

Галлахер быстро смекнул, что к чему, и на этот раз его темные брови поползли на лоб от удивления.

– Подруга твоей матери, которая хозяйка борделя… Она и есть… Он?

Гронидел молча кивнул, подтверждая предположение короля.

– Да чтоб меня! – Он едва не хохотнул и тут же жестом приказал своим воинам идти в переулок и ждать его там. – Какие у твоей матери интересные подруги. Я бы послушал славную семейную историю из королевского зальтийского двора, но боюсь, что ты мне ее не расскажешь.

– Рассказывать нечего, – пожал плечами Гронидел. – Моя мать была инайской шпионкой, пока отец не выкупил ее у твоего отца за целое состояние и не женился на ней. Но ты и без меня должен об этом знать, король Инайи.

– Отец говорил, что твоя мать была женщиной умной и хитрой. А слабенький дар ворожеи позволял видеть чужие воспоминания, но не приносил таких неудобств, как опасность сойти с ума.

– Да, в отличие от матери Сапфир, моя мама погибла от лихорадки, а не от руки супруга, – с неприязнью напомнил принц.

– Так это правда, что перед тем, как стать королевой, она позаботилась о своей конкурентке…

– Все ложь. Моя мать не убивала первую жену отца.

– Неважно, во что веришь ты, – хмыкнул Галлахер, – когда другие считают иначе. Из двух сестер ты выбрал ту, что повелевает даром огня, а не ворожбой. Боялся, что жена окажется слишком похожей на мать?

Гронидел вцепился в полы плаща Галлахера и с размаху впечатал короля Инайи в стену дома, мимо которого они шли.

– Больше ни слова ни о моей жене, ни о матери, – тихим громом пророкотал голос Гронидела. – Иначе я вспомню твоего отца и то, к чему привело его безрассудство.

– Я не собираюсь ругаться с тобой. – Галлахер мягко убрал руки принца со своего плаща, говоря совершенно спокойным тоном. – Но и ты спрячь свои слабые места за завесой спокойствия и рассудительности. То, что известно мне, известно всему Рою. И твоему брату Марку тоже.

Гронидел развернулся и пошел дальше. Галлахер поспешил его нагнать.

– Рой залезет тебе в голову и вывернет наизнанку все нутро, – продолжал говорить Галлахер. – Все страхи и опасения они покажут тебе так, будто все это реальней некуда.

Гронидел остановился, и Галлахер едва успел увернуться, чтобы не столкнуться с его спиной.

– И что они показали тебе? – спросил принц.

Король Инайи замолчал на мгновение, как будто размышлял, стоит ли говорить правду. Возможно, он придумывал байку, чтобы отвлечь Гронидела и увести разговор из неприятного русла в более дружелюбное.

– Как умирает моя дочь, – сказал Галлахер, и принц вздрогнул.

Он повернулся к нему, с сочувствием глядя на короля целого королевства, которому тоже было, чего страшиться.

– А что еще? – осторожно спросил он.

– Как моя жена спит с другими мужчинами, – ответил Галлахер.

Гронидел отвернулся и опустил глаза на пыльную дорогу, уводящую в ту часть Драмара, где царили бедность и порок.

– Мне сложно сказать, что из моих видений сбудется, а что нет, – нарушил тяжелое молчание король. – Но я знаю одно: моя дочь жива, а тело жены находится в руках твари, которую я очень хочу убить.

– А что по поводу твоих видений сказал тебе Фейран? – спросил принц.

– Ничего, – пожал плечами Галлахер. – И это страшит сильнее всего.

– Потому что он наверняка что-то знает, но предпочитает правду не говорить, – закончил за него мысль Гронидел.

– Верно, – согласился король.

– И как ты справляешься этим? – Принц вновь повернулся к королю.

В его взгляде было не только понимание всего того ужаса, что пережил и продолжает переживать Галлахер, но и странный живой интерес. Как будто ответ мог помочь принцу залечить его собственные раны, что вот-вот должны были открыться и начать кровоточить.

– Я верю, что в моих силах вернуть жену из Сферы и спасти нашу дочь от гибели. И я прикладываю все силы, чтобы это стало реальностью.

Гронидел запрокинул голову, рассматривая в вышине безоблачное голубое небо, и тяжело вздохнул.

– Тетушка Марго, к которой мы направляемся на беседу, была лучшей ученицей моей матери. Звание «Король Шепота» перешло к ней после смерти истинной королевы обмана и лжи.

– Твоей матери? – предположил Галлахер.

В ответ принц лишь кивнул.

Галлахер ободряюще похлопал его по плечу и широко улыбнулся.

– Надеюсь, эта женщина знает, где нам искать Женевьеву.

***

Чтобы попасть на прием к Королю Шепота – то есть к Марго – следовало найти провожатую и сообщить ей тайную фразу. Конечно, в роли провожатых выступали блудницы, которые знали, что сказать охране, чтобы те пропустили гостей к хозяйке заведения.

Тайные слова для входа, которые говорили блудницы охранникам, менялись ежедневно. К чему такая секретность, знали очень немногие. Большинство считало, что у Марго раздуто самомнение, и уж если она когда-то и жила в самом Мераге Солнечного города, то это вовсе не означало, что владение сетью борделей делало ее похожей на королеву.

Сведущие люди и постоянные осведомители пользовались этой схемой прохода к своей работодательнице и помалкивали. Ведь сегодня она щедро благодарила одних за чужие секреты, а завтра могла щедро одарить других за то, чтобы вчерашним визитерам перерезали горло в переулке.

Найти провожатую можно было двумя способами: зайти в бордель через парадную дверь и сделать вид, что собираешься порезвиться с девицей. Либо найти работницу заведения на улице и попроситься на прием через черный ход.

Именно так и поступил Гронидел в прошлым раз, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. По тому же пути он собирался направить сегодня и Галлахера.

– Видишь тех девиц в конце переулка? – Принц указал на блудниц, что топтались у выхода на широкую улицу и зазывали посетителей. – Подойти к ним, поздоровайся и произнеси: «Не подскажите ли мне любезно, где можно сорвать красивый цветочек?» У тебя в ответ спросят: «Вы хотите розу или, может, ирис?» Ты ответь: «Довольно и маргаритки, лишь бы с любовью преподнесена была».

Галлахер потряс головой и тяжело вздохнул.

– Ты запомнил или повторить?

– Да запомнил я, – буркнул король. – Девица меня проводит к этой подруге твоей матери, а ты под зеркальной иллюзией за нами проследуешь?

– Соображаешь, – заулыбался Гронидел.

Галлахер

Король Инайи справился с заданием и уже спустя десять минут оказался перед неприметной дверью в одном из мрачных переулков Драмара.

Он прекрасно различал зеркало щита Гронидела, следующего за ним и его спутницей по пятам, и поражался, насколько принц Зальтии может быть бесшумным.

В памяти всплыл последний бой с богами среди тумана мрака и тьмы, когда Гронидел сражался вместе со всеми плечом к плечу. Уже тогда стало ясно, что за маской шутника и проныры скрывается опытный воин, который звание гонца смерти получил вовсе не за умение наводить на себя морок.

Блудница постучала в дверь черного входа в бордель и приветливо улыбнулась, когда в маленьком круглом отверстии для глаз мелькнул свет.

– Кто такие и что здесь забыли? – прогнусавил охранник с другой стороны.

– Это я, твоя песня ночная! Открывай давай!

– Посетителей через эту дверь не водят! – гаркнул с другой стороны женский голос.

– Песня ночная! — повторила девушка, перестав улыбаться. – Что непонятного?

Застонал засов, и дверь в бордель перед королем Инайи неспешно приоткрылась. На улицу вышла девушка в наряде зальтийской воительницы и осмотрела Галлахера с головы до пят.

– Иди с глаз. – Она махнула на блудницу. – Я сама гостя отведу.

Девица не растерялась. Повернулась к незнакомцу и протянула руку:

– За милость мою поблагодарить не забудь! – Ее пальчики призывно заиграли в воздухе.

– Вали отсюда! – рявкнула охранница и едва не пихнула ее ботинком под зад.

Свое мнение о грубости воительницы король Инайи оставил при себе.

Как только блудница скрылась, зальтийка сложила руки на груди и тяжко вздохнула:

– Где ваш спутник, уважаемый правитель? – выдала она.

– Я не понимаю, о чем вы, – поспешил отбрехаться Галлахер.

Если зальтийка знает, кто он такой и что он должен прийти не один, значит, их план провалился, и теперь Рой устроит им по-настоящему веселую жизнь.

– Принц моего королевства, – перешла на шепот девица и склонилась к инайскому лицу. – Где он?

– Я не…

– Я союзник, а не враг, – перебила его девица. – Мне приказано встретить вас двоих и помочь.

– Дева, да вы бредите. – Галлахер повернулся, чтобы уйти.

– Ну здравствуй, Обринь, – произнес Гронидел и разрушил свою зеркальную иллюзию, престав перед вооруженной девицей в одежде туремского простолюдина. – Давно не виделись.

Она перевела удивленный взгляд на него и нахмурилась:

– Мы знакомы?

– Не помнишь меня? – насторожился Гронидел.

– А должна? – Она нахмурилась пуще прежнего.

– Если не помнишь, значит, не должна, – устало ответил он и толкнул дверь рядом с замершей воительницей.

Охранник, которого ударило по носу, отшатнулся.

– Подслушивать нехорошо, – озвучил принц и скрылся к темноте коридора.

– Кто тебя послал? – Галлахер напряженно изучал лицо девицы, что явно нервничала.

– Мой теневой, – шепотом ответила она. – Не стойте столбом, вашество. Заходите в бордель и следуйте за мной.

Гронидел

– Не могу поверить, что ты жив и здоров! – Тетушка Марго повисла на шее принца.

Она всегда была мила с ним. Но никогда не выражала эмоции столь экспрессивно. Не то возраст брал свое и былая стальная хватка шпионки начинала ослабевать, не то дела вокруг шли настолько плохо, что возвращение Гронидела из мертвых оказалось чересчур радостной вестью для немолодой Королевы Шепота.

– Ваше величество. – Марго отлипла от принца и поклонилась Галлахеру.

Грациозным жестом пригласив его присесть на обитую шелком кушетку, она недобрым взглядом зыркнула на Обринь, замершую у двери. И ничего не сказала. Гронидел нутром чувствовал, как сильно Марго желала выставить девчонку вон, но, видно, теперь в собственном доме греха Королева Шепота правила только теми, кем позволял ей править Рой.

– Ты ни капли не изменился с нашей последней встречи, мальчик мой, – вздохнула пожилая туремка и усадила принца в кресло перед рабочим столом. – Разве что прическу поменял. – Она поморщилась, выражая свое мнение о внешнем облике принца. – Предводителю сопротивления лучше не выделяться из толпы. Ну да ладно. Тебе виднее, как быть.

Брови зальтийского принца и короля Инайи синхронно поползли вверх.

– Мы все на тебя рассчитываем, – продолжала вещать Марго, не отходя от кресла принца и ведя себя так, будто вот-вот кинется целовать его стопы. – Кардаха́р, троюродный брат королевы Марья́м, уже дал слово, что присоединиться к тебе и поведет за тобой своих людей. Король Инайи, как и предсказал Фейран, явился с тобой и поможет тебе в сражениях. Останется дождаться появления Огненной Девы, и тогда мы сможем начать то, для чего фейцы всех нас собрали.

– И для чего они нас собрали? – осторожно спросил принц.

– Чтобы дать отпор врагам, поработившим наш мир, – выдала Марго, едва не рыдая от счастья.

Гронидел откашлялся и мягко убрал руку, в которую вцепилась пожилая тетушка. Он наконец-то понял, что с ней не так. Она смотрела на него не как на сына давней подруги и наставницы. Марго смотрела на Гронидела, как на божество, которому вручила собственную судьбу вместе с судьбой всего мира маны, и ожидала, что по его велению весь ужас войны с гайнбрадами будет окончен, а гнет Роя исчезнет сам собой. И тогда все в мире маны вернется на круги своя и все заживут как прежде.

Принц перевел пытливый взгляд на Обринь, что молчаливо наблюдала за всей сценой со стороны. Почему Фейран не упомянул ее? Кто она? Союзник или враг? Можно ли доверять человеку, которым управляет Рой? И что именно затеял Фейран, раз сыплет подобными предсказаниями направо и налево, убеждая людей возложить все надежды на человека, который уже год, как мертв?

– Ты послан нам самими богами, – внезапно взяла слово Обринь. – Все знали, что ты погиб. Жену твою забрал Рой, а тебя приняли к себе боги. Фейран сказал, что ты обладаешь знаниями, которые способны всех нас спасти. Все, кто принадлежит к сопротивлению в мире маны, присоединятся к тебе. За нами тебе преклонятся и те, кого ты освободишь из рабства. Но перед тем, как все это случится… тебе придется убить короля Марка и занять зальтийский трон вместо него.

Гронидел не выдержал и захохотал. Это же надо! На что способна людская надежда, раз благодаря ей все вокруг готовы верить в сказки пришлого существа, что называет себя Фейраном? Как подло… Как низко он использовал последнее, что осталось у этих людей – их надежду. Ведь если все россказни окажутся бредом и не сбудутся, народ, веривший в них, эту самую надежду утратит. Как умно, и в то же время слишком коварно и жестоко.

– Прошу прощения. – Гронидел прижал ладонь к груди и даже вытер скупые слезы веселья, проступившие на глазах.

Марго заботливо погладила его по плечу, как малое дитя, и со снисхождением закивала:

– Фейран предупредил нас, что сначала ты нам не поверишь. Он сказал, что тебя поведет за собой Огненная Дева и желание спасти ее любой ценой.

Принц поджал губы и отвернулся.

– Что вы знаете о ней? – в повисшей тишине спросил он.

Отсутствие звуков вокруг показалось ему слишком красноречивым ответом. Однако он все равно желал узнать, что же натворила Сапфир до того, как убила его самого.

– Я хочу узнать, что стало с моей женой! – внезапно закричал он и стукнул кулаками по подлокотникам кресла, на котором сидел.

Резное дерево хрустнуло от силы удара и раскололось.

– То все слухи, – подала голос Обринь, не меняя позы усталого наблюдателя. – Им верить нельзя.

– Позволь мне самому решать, во что верить, а во что не стоит, – прогремел его баритон.

Гронидел сжал кулаки, пытаясь унять гнев, охвативший тело. Вены на смуглых предплечьях вздулись, расчерчивая напряженные мышцы и скользя между вспыхнувшими золотым метками силы.

– Расскажите ему, что знаете, – попросил Галлахер, явно осознавая, что принц может сорваться. – Он имеет право знать, что люди говорят о его жене.

Сапфир

Рубин встала и осмотрелась. Они с Сапфир по-прежнему находились на пятачке пространства, окруженного чернеющей тьмой.

– Красивый ковер. – Сестра опустила голову и взглянула на яркие рисунки зальтийского происхождения, которые по краям пространства меркли и расплывались, смешиваясь с тьмой.

Сапфир тоже уставилась под ноги и поняла, что этого ковра не помнит. В малой гостиной Звездного замка пол устилали туремские ковры. Откуда тогда взялся этот зальтийский призрак?

У принцессы закружилась голова, и на мгновение показалось, что кармин на шерсти – вовсе не своеобразный рисунок, выполненный мастером, а брызги крови, испортившие золото и лазурь оригинала.

Подумав об этом, принцесса поняла, что красные пятна медленно расплывались по сторонам, пропитывая волокна.

– Это кровь? – озвучила Рубин и наклонилась ниже, чтобы лучше рассмотреть неожиданную находку.

– Прекрати думать об этом! – потребовала Сапфир. – Сфера воплощает наши мысли и фантазии в реальность.

– Но этот ковер не я создала, – покачала головой Рубин и исподлобья взглянула на сестру. – Когда он возник под нашими ногами? В тот момент, когда ты появилась в малой гостиной, чтобы…

– Прекрати! – повысила тон Сапфир и прижала ладонь ко лбу.

В голове путались мысли, внутри все горело огнем. Боль смешалась с чьим-то воплем. Чужеродным. Неистовым. И таким… беспомощным. Отчаяние опустилось на плечи Сапфир и сдавило горло тисками отвращения. На мгновение ей даже показалось, что ее сейчас вырвет.

Всему виной ковер. Непонятный. Странный. Зальтийский ковер. Почему он возник в ее воспоминаниях? Откуда взялся вообще?

– Милая… – Голос сестры доносился до раскаленного сознания откуда-то издалека.

Тяжесть ладоней Рубин упала на плечи и принесла не облегчение, а ужас.

Сапфир вскрикнула, отмахиваясь от нее.

– Не трогай меня! Не смей!

– Да что с тобой такое? – едва не топнула ногой сестра, пытаясь обратить на себя внимание принцессы.

Сапфир вздрогнула в ответ на жесткий тон Рубин и пришла в себя. Чужой крик оставил ее сознание, а ковер под ногами весь почернел.

– Прости, – только и смогла выдавить она, хотя сама не понимала, за что извиняется.

Минутное помешательство лишило ее былой уверенности в себе и вызвало дрожь во всем теле. А ведь Сапфир давно перестала трусить, и вывести ее из равновесия не так-то и просто.

– Нам нужно найти Хейди, – сказала принцесса, проводя ладонями по щекам и смахивая с них странную жидкость.

Она не помнила, чтобы плакала только что, поэтому решила, что слезы – очередной подарок непредсказуемой Сферы ее почти здоровому сознанию.

– И как нам это сделать? – спросила Рубин, держась поодаль и не предпринимая попыток подойти ближе.

Сестра выглядела напуганной. Хотя после пережитого только что Сапфир не могла ее в этом винить.

– В этом месте очень легко путешествовать. – Она взмахнула рукой, и вокруг сестер мгновенно появились окружающие предметы.

Рубин осмотрела детскую Звездного замка и, не обнаружив в ней сына, перевела взгляд на Сапфир.

– Это место – наша с тобой опора. – Сестра обвела комнату рукой. – Если мы внезапно потеряемся, подумай о сыне и об этой комнате. Вернись в нее. Здесь я тебя и найду. Главное, – принцесса выставила указательный палец, – всегда помнить, что ты в Сфере и все вокруг тебя – это морок. Иллюзии Сферы не способны никого убить, но они могут сделать больно и, что еще хуже, свести с ума. Тех, кто здесь утрачивает рассудок, называют «потеряшками». Если случайно встретишь кого-то слишком необычного, лучше беги от него. Представь себя в этой детской и смывайся как можно скорее.

– Что значит «если встретишь здесь кого-то»?

Сапфир подошла к Рубин и хлопнула перед ее лицом в ладоши. Сестра моргнула, и они вдвоем оказались в центре торговой площади столицы Турема. Вокруг сновали покупатели и зеваки, чумазая ребятня выпрашивала у богато одетых деров медяки, а торговцы громко зазывали посетителей в лавки. Жизнь вокруг бурлила и кипела, а пораженная Рубин озиралась по сторонам.

Никто не признавал в ней ни свою королеву, ни даже богато одетую деру, которой можно было что-нибудь продать подороже или выпросить не просто пару медяков, а целый седоул.

– Это все морок? – уточнила сестра, оглядывая свое новое синее платье из дорогой парчи.

– Да, но в нем находятся настоящие люди, – ответила сестра. – Фейцы называют такие места «перекрестками воспоминаний». Обычно это большие города Великого континента, где когда-то жили запертые в этом месте люди. Но также здесь можно увидеть и другие… миры, – осторожно добавила она.

– Другие? – удивилась Рубин.

– Ты сразу поймешь, если увидишь такой, – поспешила отмахнуться Сапфир, не желая вдаваться в подробности. – Я перенесла нас сюда, потому что мы обе бывали на этой площади и прекрасно ориентируемся на местности. Попади ты, скажем, в Солнечный город, могла бы затеряться на его улицах и пропасть в мороке, приняв его за реальность.

– А они… – Рубин указала на людей вокруг. – Они знают, что все это – Сфера?

Внезапно все вокруг замерло. Торговцы перестали кричать, чумазые дети остановились, а прохожие вопросительно уставились на Рубин. И все они молчали.

– Они ненастоящие, – объяснила Сапфир. – Настоящие замечают друг друга. И не поминают название своей тюрьмы просто так.

Внезапно одна из женщин, застывшая напротив Рубин, рванула с места как ошпаренная и понеслась сквозь толпу. На мгновение она показалась королеве призраком из прошлого. Рубин хотела окликнуть ее, но простолюдинки в платке уже и след простыл.

– Она не показалась тебе знакомой? – Рубин пыталась отыскать женщину взглядом.

– Я не знаю, – задумчиво протянула Сапфир. – В таких местах кого только не встретишь! Можно найти знакомых и пообщаться с ними. А можно дни напролет провести среди этих иллюзий, и все без толку.

Принцесса схватила за шиворот одного из чумазых мальчишек, но его одежда тут же стала прозрачной, он ловко вывернулся и побежал дальше.

– Это место создает образы людей из чужих воспоминаний. Возможно, я видела того мальчишку в замке Света среди учеников ордена. А может, он сын дера, которого мне представили на одном из праздников. Его образ может принадлежать моим воспоминаниям, а может – твоим. Или он срисован с воспоминаний женщины, которая сбежала только что. Когда вокруг много иллюзий, не называй это место так, как оно называется. Иллюзии этого очень не любят и сбиваются с привычного ритма жизни. А иногда, если чувствуют исходящую от тебя опасность, могут наброситься с кулаками.

– Ты говоришь о них, как о живых, – заметила Рубин, понизив голос.

– Они – часть этого мира. И поверь, они живее всех живых, – закивала сестра. – Существует несколько способов путешествовать по месту, которое не стоит называть. Через перекрестки воспоминаний, – принцесса обвела площадь рукой, – это делать безопаснее. Однако не думай, что, выбрав путь к Звездному замку, ты попадешь в него. – Сапфир указала на башни со звездами бойниц вдалеке. – Фейцы не зря назвали такие места перекрестками. Вокруг много путей из чужих воспоминаний, которые ты не видишь, но можешь легко в них угодить.

Принцесса взяла сестру за руку и потащила к переулку, что упирался в площадь сбоку. Едва они свернули в него, Рубин вскрикнула от неожиданности и чуть не упала с обрыва в реку лавы, что ширилась впереди длинного ущелья чернеющих гор.

Сапфир удержала сестру на месте и не позволила соскользнуть в бурлящий огнем поток, что омывал один из темных миров.

– Спокойно. – Принцесса уложила пятерню на плечо сестры. – Фейцы назвали это место Абада́р. Когда-то здесь теплилась жизнь. Все вокруг населяли живые существа, которых мы считаем монстрами и называем нечистью.

Черная скальная порода затрещала под ногами, и сестры поспешили отступить назад. Камни долго бились друг о друга, прежде чем упасть в реку лавы и скрываться в ее «водах».

Рубин прижала ладонь к губам, силясь не заплакать, и подняла голову к небу, покрытому сплошным слоем серого пепла.

– Боги назвали Абадар темным миром не из-за того, что в нем все вокруг черно и никому в этом месте не выжить, – объяснил Сапфир. – Для богов любой мир, где есть разумная жизнь, не способная общаться с ними, – темный. И они считают себя вправе делать с такими мирами все, что захотят.

– Это сделали боги? – Рубин обвела рукой безжизненную скалистую пустыню вокруг, испещренную ущельями с лавой, со дна которых в воздух подминался дым.

– Нет, – покачала головой Сапфир. – Это сделали фейцы. Они добыли из этого мира полезные для себя материалы, а потом ушли, оставив его на погибель. Фейран сказал, что таких миров, ставших жертвами их алчности, очень много. И на счету наших богов их не меньше. Но почему именно Абадар попал в иллюзии Сферы – для меня загадка. Пойдем, здесь нам нечего делать. – Сапфир потянула Рубин в сторону.

Они сделали всего десять шагов вдоль ущелья с лавой, как в глаза ударил яркий свет. Голоса вокруг выкрикивали ругательства на языке ошони.

Сапфир осмотрелась, узнавая торговую площадь города Восьми Ветров, и попридержала сестру за локоток. Кажется, Рубин одолела дурнота́.

– Добро пожаловать в столицу Ошони, – попыталась пошутить принцесса, но королева продолжала бледнеть.

– Посмотри на меня. – Сапфир крепче сжала ее локоть. – Это – морок. Ненастоящее, что желает запутать тебя и насытиться твоим страхом.

– Ты снова говоришь об этом месте, как о чем-то живом, – переводя дыхание, зашептала Рубин.

– Оно и есть живое.

Мимо пробежали ребятишки в цветастых хлопковых одеждах ошони. Девочки с лысыми головами и мальчишки с длинными косами алых волос играли в разбойников. В своих забавах они ничем не отличались от туремских детей, или инайских, или зальтийских, беззаботно гоняясь друг за другом и мешая взрослым заниматься своими делами.

Торговую площадь города Восьми Ветров Сапфир изучила во время погони за стаей щелкозубов, которых сбросили в пригороде столицы Ошони. В той переделке ей удалось продержаться дольше других, отправленных туда на помощь местным жителям. Но все равно теперь это место ассоциировалось у принцессы с оторванной рукой и вспоротым клыками животом. В общем, не лучшие воспоминания.

Рубин не вырвало, и это радовало Сапфир. Ее первые путешествия по дорогам и перекресткам воспоминаний Сферы закончились согнутым положением у стены замка Света. И тошнило ее густой черной жижей, отчего происходящее становилось еще ужаснее и страшнее.

– Запомни, – наставляла Сапфир, – где бы ты ни оказалась, будь осторожна. Ты не знаешь, в какой момент угодишь на одну из новых дорог и окажешься совсем не там, куда шла. Однако в любой момент ты способна вернуться на известный тебе перекресток воспоминаний. Главное, сосредоточиться и представить себя в том месте.

Сестра закивала:

– Таким же способом я могу попасть в место, о котором мы условились?

– Именно.

– А мы можем отправиться в тронный зал Звездного замка? – с надеждой спросила Рубин.

– Хочешь в тронный зал? – поморщилась сестра. – Вряд ли иллюзии станут тебе кланяться.

Сапфир хотела рассмеяться собственной шутке, но, глядя на поникшую Рубин, поняла, что вышло глупо.

– Ордерион часто возвращался в замок порталом прямо в тронный зал, – сказала королева.

Сестра взяла ее за руки и сжала пальцы.

– Там Его не будет. А вот его иллюзия вполне может оказаться. Бойся этого обмана. Не все местные обитатели становятся бестелесными, как тот мальчишка, которого я схватила на площади в Туреме. Это место может придать своим творениям такую реалистичность, что ты перестанешь отличать реальность от вымысла. Все вокруг, – она поводила рукой по воздуху, – живое. Оно питается мыслями и эмоциями. Чем ярче переживания, тем больше пищи получает все вокруг. Наши страхи и ужасы – самое изысканное и обожаемое лакомство. И это место всеми силами пытается получить его от нас.

Принцесса повела Рубин в сторону замка Восьми Ветров, грозно возвышающегося впереди. Как и в реальности, за каменными башнями из багрово-красных блоков на востоке начинались скалистые горы, верхушки которых дырявили голубое безоблачное небо.

Ошони яростно защищали подходы к замку от щелкозубов, не позволяя тварям пересечь ни один из трех перекидных мостов, ведущих к резиденции их королевы. Той самой Марья́м Ошони, о которой Сапфир до сих пор ничего хорошего сказать не могла.

Иллюзии в красивых нарядах из хлопка разных цветов уступали дорогу и сплошным потоком смыкались за их спинами. На холмистой местности столицы все они казались пестрыми Бескрайними водами, хлынувшими в узкие и извилистые улицы города Восьми Ветров и затопившими их.

Женщины с бритыми головами, рисунками на коже и в подпоясанных рубахах вместо платьев смотрели на окружающих с присущей инайским дерам надменностью, а мужчины с длинными косами алых волос и в широких юбках-штанах казались такими же жизнерадостными и яркими, как зальтийцы.

Принцесса с удовольствием восхитилась бы достоверностью морока, что умела создавать Сфера, если бы все увиденное не вызывало в ней привычное волнение от возможности угодить не на ту дорогу и оказаться в одном из темных миров.

– В перекрестках воспоминаний можно собирать информацию и слухи о том, что происходит вне этого места, – продолжила рассказывать Сапфир. – Иногда здесь намеренно назначают встречи, чтобы обменяться сведениями. Можно узнать о ходе войны, планах Роя или получить весточку от тех, кто еще жив.

– Значит, выход отсюда существует, – сделала вывод Рубин.

– Да, – признала Сапфир. – Рой способен вернуть нас в наши тела. Новые или старые – уже другой вопрос. А вот фейцы, которые являются нашими Тенями, способны путешествовать отсюда в пространство Изнанки. А оттуда проникать в наш мир.

– Изнанки? – повторила Рубин.

– Это особое место между мирами. – Сапфир взяла сестру под руку и прибавила шаг. – Именно через Изнанку из своего мира к нам пришли гайнбрады. Фейран, мой теневой, рассказывал, что Изнанка – зловещее место, и именно в него мы открыли проход, взорвав наши месторождения маны. Там всегда сумрачно, туманно и холодно. Она как оборотная сторона нательной рубахи: похожа на лицевую сторону, но вся прошита нитями из разных реальностей. Ни нам с тобой, ни богам в пространство Изнанки хода нет. Только те, кто умеют отделять разум от тела и существовать в форме Теней из маны, способны на это.

Рубин прижала ладонь к виску, стараясь не отставать от спешащей Сапфир. Казалось, ее мысли не поспевали за сестрой, в отличие от ног.

– Значит, наш мир от мира чужаков отделяет Изнанка, – подытожила Рубин.

– Верно.

– И в теле туда хода нет. Зато можно проникнуть в форме… – Она запнулась.

– Тени, – подсказала Сапфир. – Стоит один раз увидеть этот сгусток говорящей чернеющей дымки, чтобы понять, о чем я.

– Ты не раз упомянула фейцев. Они и есть те существа, что представляют Рой?

– Они порабощены Роем. – У Сапфир нервно дернулся уголок губ. – Как и наш народ.

– Тогда кто такие этот Рой?

– Фейран говорит, что эти существа настолько же совершенны, насколько и бездушны. Рой – это одна из частей этих существ, что покинула родной дом ради задания, которое им поручили. Фейран назвал их родину Ульем. Представители Улья создали цивилизацию фейцев. Затем направили Рой, чтобы ее уничтожить, и создали цивилизацию наших богов. Теперь, похоже, настало время исчезать богам.

– Так кто они такие? – все еще не понимала Рубин.

– Создатели всего сущего, – ответила Сапфир, в отчаянии качая головой. – Боги самих богов. Существа, способные создавать живое из неживого, и обращать то, что создали, в прах. У них нет имен, потому что они являются частью целого и не существуют в отрыве от себе подобных. У них нет тел, которые они утратили за ненадобностью миллиарды лет назад. «Мы есть Рой, а Рой есть мы», — говорят они и заставляют повторять это всех нас. Фейцы назвали их безымянными. На фейском это звучит как гайнбрады.

Рубин остановилась и отпустила Сапфир. Сестра тоже замерла на несколько шагов впереди.

– Рой – это и есть гайнбрады? — Голос королевы колокольчиками дребезжал на ветру. – Нас и фейцев поработили те же существа, с которыми мы теперь воюем? С теми самыми, что управляют нечистью и сбрасывают коконы с щелкозубами на наш народ?

– Верно, – пожала плечами Сапфир. – Просто гайнбрады, которые воют с помощью нечисти, – они из будущего. А Рой с порабощенными фейцами – они из прошлого.

Рубин схватилась за голову и едва не присела прямо посреди оживленной улицы.

– Гайнбрады видят будущее и способны создавать порталы не только между мирами, но и между эпохами. Мы с Грониделом попали в портал времени, который, судя по всему, создали гайнбрады. И через этот портал нас перебросило на два месяца вперед. Яйца с щелкозубами на замок Света гайнбрады тоже скинули из будущего. Все ради того, чтобы разведать обстановку и определить, насколько быстро повелители силы расправятся с этими тварями.

– Но зачем гайнбрадам из будущего нападать на кого-то в прошлом?

– Когда у вас не остается будущего, но есть возможность вернуться в прошлое и выжить, куда вы пойдете? – раздался за спинами сестер голос Фейрана.

Рубин обернулась и смерила фейца оценивающим взглядом.

– Отчего же Рой не спасет своих потомков? Зачем устраивать бойню и порабощать наш мир?

– Цель не вы и не ваш мир. Вы лишь инструмент, который они используют. – Фейран подошел к старшей из сестер и поклонился ей. – Ваше величество.

Взгляд Рубин бегал по фейцу, задерживаясь то на дивных глазах, то на остроконечных ушах, то на длинных серебристых волосах.

Фейран престал перед плененной королевой Турема в изысканном эндоранском белом костюме и длинном плаще с широкими рукавами, подпоясанном атласными лентами на узкой мужской талии. Перламутровая ткань наряда красиво мерцала на свету фиалковыми бликами, то и дело покрываясь яркими золотыми и серебряными рисунками. Они появлялись и растворялись в идеальном белом ахромате, делая внешний облик фейца похожим на…

– Божество, – тихо произнесла Рубин и откашлялась. – Вы и есть Фейран? Теневой моей сестры Сапфир?

– Да, ваше величество, – пропел феец и дружелюбно улыбнулся Рубин, неспешно выпрямляясь.

Сапфир опешила. Не знай она этого засранца примерно с год, подумала бы, что феец влюбился! Но Сапфир не проведешь… Гаденыш что-то задумал, и для претворения плана в жизнь ему необходима лояльность королевы Турема.

– Цель гайнбрадов – порабощение других миров и создание колоний. Цель Роя – уничтожение собственной цивилизации, пришедшей из будущего. Прошлое и будущее одной цивилизации встречается примерно посредине своего существования, чтобы изменить ход истории и окончательно истребить самих себя.

Феейц любезно предложил королеве руку, чтобы продолжить «прогулку».

– Я не понимаю… – Рубин замешкалась, но все же взяла «божество» под локоток, продолжая разглядывать прекрасное фейское лицо. – Зачем уничтожать самих себя из будущего?

– Представьте, что вы знаете, что было, и что будет. Что вы способны управлять временем, словно это лошадь, которую вы оседлали. Вперед-назад – значения не имеет. Главное – это ехать. Куда угодно. И оставаться в седле. По мере развития своей цивилизации гайнбрады не только овладели временем. Они утратили главное: собственную привязку к этому времени. Безымянные постоянно в седле, и им все равно, куда ехать. Лишь бы двигаться. У гайнбрадов из прошлого, что отправили Рой в будущее, определенно есть план. У гайнбрадов из будущего он тоже есть. А между ними – три цивилизации: фейская, человеческая и ваша, немного фейская, немного человеческая, а поэтому тоже уникальная. Наш мир они уже уничтожили. Дело за вашими мирами. По логике вещей, если гайнбрады есть в будущем, то они точно должны знать, что по их души придет Рой из прошлого, который когда-то уже выжил и дал жизнь потомкам. Тем не менее они сражаются друг с другом, как будто это имеет смысл. И мне кажется, что смысл есть.

– И в чем же он? – снова не поняла Рубин.

– В попытке изменить будущее, – пожал плечами феец. – Возможно, их цель – создание параллельной ветви развития будущего, в котором цивилизация гайнбрадов будет уничтожена, а цивилизации людей и народа мира маны сохранены. Это бы объяснило отсутствие временного парадокса, с которым мы можем столкнуться.

Сапфир закатила глаза, услыхав заумные размышления фейца, смысл которых от Рубин явно ускользал.

– Рой хочет уничтожить гайнбрадов, потому что те своими действиями могут уничтожить всю жизнь во Вселенной, – пояснила сестра. – С их точки зрения это недопустимо.

– Какие заботливые, – фыркнула Рубин. – Что бы ни привело их на наши земли, они убивают наших людей и запирают наш разум здесь. Принуждают нас сражаться с нечистью, которую сами же и отправляют в наш мир из будущего. Наши враги и Рой, и гайнбрады. Согласна с тем, что под этими названиями пришельцев из прошлого и будущего легче различать. Однако есть ли план, как всем нам спастись от этой напасти? Как победить тех, кто затеял бойню друг с другом на наших землях и с помощью наших людей?

– У вас дивный мир, – прозвучала мелодия фейского баритона. – Было бы жаль его потерять, не так ли?

Сапфир покосилась на Фейрана, ведущего Рубин к замку Восьми Ветров, и насупилась.

– Безусловно, – согласилась Рубин.

– Но если остатки фейского народа, представителем которого я являюсь, объединятся вместе с вашим народом и дадут отпор общему врагу, сможет ли ваш мир после сражения принять на своих землях мой народ? Точнее, то, что от него осталось…

– Уверена, вместе мы бы нашли решение, – без заминки ответила Рубин.

– Это не ответ, ваше величество, – усмехнулся Фейран.

– А ты явился сюда за поисками соглашений о месте жительства после войны? – повысила тон Сапфир, которую поведение друга уже пять минут кряду выводило из себя.

С каких пор он стал подхалимом? Куда подевался собранный, угрюмый и надменный феец, с которым она знакома? И вообще, что он делает здесь, когда должен… заниматься своими делами?

– Стоять! – Сапфир вытянула руки и сжала пальцы, представляя, они обнимают теплый металл увесистой рукояти Огневержца.

Меч из фантазии появился в ее руках, повторяя стального друга до потертостей и трещин на навершии. Принцесса покрылась голубым пламенем с головы до пят, а синие языки объяли инайский сплав и едва не коснулись серебряных волос фейца.

– Кто ты такой, твою мать? – прошипела Сапфир, готовая сжечь иллюзию Фейрана, не сходя с места.

– Я – твоя мысль, – спокойно ответил он, продолжая улыбаться, глядя на Сапфир. — И ее воспоминание, – с нежностью добавил он и…

– Исчез! – Рубин отскочила на несколько шагов, провожая чернеющую дымку в воздухе. – Он растворился!

– Это все происки Сферы, – едва не выплюнула Сапфир.

Иллюзии вокруг остановились, умолкли и уставились на нее.

– Да знаю я, что вы не любите, когда вещи называют своими именами! – закричала она.

Ее меч растворился в воздухе точно так же, как и Фейран только что.

– О чьих воспоминаниях он говорил? – Рубин обеспокоенно глядела на сестру, глаза которой светились тем же золотом, что и веснушки на щеках.

– Не знаю, – буркнула та, взяла Рубин под руку и повела дальше.

Иллюзии вокруг отмерли и зашевелились.

– Он был как настоящий, – прошептала королева Турема.

– Ты сказала, что последний год жила в замке и была счастлива. Ты же понимаешь, что все это время на самом деле твой разум был здесь и наполнялся фантазиями о жизни, которой никогда не было?

Рубин выдернула руку и прижала ладони к лицу. Она вновь теряла контроль над собой.

– Извини, – опомнилась Сапфир и хотела ободряюще погладить ее по спине, но сестра шарахнулась в сторону.

– Не трогай меня!

– Прости. В этом месте я не привыкла заботиться о ком-то кроме себя.

– Я чувствую, что ты злишься на меня. – Рубин отняла руки от покрасневшего лица.

Ее глаза слезились, и лицо покрывали золотые метки силы. Королева теряла контроль над маной, как и во время разговора с Сапфир, когда та выдернула ее из дрейфа иллюзий.

В сознании принцессы возникла важная мысль, но слишком быстро ускользнула в пустоту, будто кто-то намеренно ее туда спрятал.

– Послушай меня. – Сестра вцепилась в королевские плечи, сжала до боли в пальцах, чтобы отвлечь. – Мы живы. Пусть не так, как хотелось бы, но мы здесь, говорим друг с другом. На кону будущее двух миров: нашего и мира богов. Это достаточно веская причина, чтобы сделать усилие над собой и перестать себя жалеть? Ты – королева Турема. Возьми себя в руки и сделай вид, что владеешь собой. Иначе…

– Иначе что? – с вызовом выдала Рубин и вздернула подбородок.

– Иначе затрещину отрезвляющую получишь. Вместо успокоительной настойки, – добавила она.

– Отпусти меня, – с королевским достоинством попросила сестра.

Сапфир разжала пальцы и уронила руки.

– Нам нужно найти Хейди, – сказала принцесса, – и времени на истерики у нас нет.

Рубин втянула в себя воздух и сдержанно спросила:

– Как нам ее найти в этом, – королева указала на прохожих ошони, – множестве лиц?

– Искать ее в перекрестках воспоминаний бесполезно. С тем же успехом она может сидеть в своих иллюзиях и верить, что продолжает счастливую семейную жизнь в Северном замке. Когда сознание находится в плену иллюзий, вытащить его оттуда крайне трудно. К примеру, если мы найдем ее и попытаемся заговорить – это вряд ли сработает. Хейди может не узнать нас. Может принять нас за кого-то другого. Она не поймет, где она и что произошло. Чтобы ты ни пыталась ей сказать, она будет воспринимать это как бред, как кошмар, который видит наяву. Место, которое нельзя называть, быстро определит, что мы пытаемся вытащить сознание из дрейфа иллюзий. Оно переместит Хейди в другую иллюзию, а ее заменит хранителем сознания. Внешне от настоящих пленников хранителей не отличить. Они как та иллюзия Фейрана, которая только что была здесь. Очень реалистичные. Только при их появлении лучше бежать без оглядки, потому что они набрасываются на жертву и убивают ее. Убивают много раз. Бесконечное множество раз… Встретишь хранителя – беги. Вспоминай наше тайное место и перемещайся в него. Это понятно?

Рубин молча кивнула.

– Итак, мы подошли ко второму способу перемещения здесь – путешествиям по собственным воспоминаниям, – продолжала Сапфир. – Нужно представить момент из своей жизни и мысленно захотеть оказаться в нем. Это плохой способ перемещения, потому что данное место очень любит питаться нашими страданиями и с легкостью помогает вспомнить то, о чем хочется забыть. Худшее и непредсказуемое время для таких, как мы, – это сон. Во сне мы не способны ничего контролировать. И там же ты вполне можешь угодить в ловушку своих мыслей и воспоминаний. Их сравнивают с морем, на дно которого ты погружаешься. Чем ярче воспоминания, тем глубже в собственный разум тебя тащит. Бесконтрольное погружение на глубину, когда происходящее кажется более реальным, чем обстоятельства, при которых всплыла эта иллюзия, называется «дрейф». Каждая «потеряшка» сначала попадает в дрейф по иллюзиям. А затем медленно сходит с ума. Фейран может вытянуть меня из дрейфа, потому что мы связаны незримыми узами пространства Изнанки. Он моя Тень, а я – его отражение. Фейран способен управлять мной, моими мыслями, и, когда меня возвращают в тело, моими действиями. У тебя тоже есть своя Тень. Только боюсь, что она не придет за тобой, чтобы вытащить из дрейфа иллюзий. Другой способ достать сознание из дрейфа – это нырнуть в общие с ним воспоминания и призвать его туда. Такой зов слышат не все, и откликаются на него не все. Мне повезло. Ты на мой зов явилась. И я сумела тебя достать. Но я не всегда буду рядом. Угодишь в беду, когда меня здесь нет, – можешь сильно пострадать.

– У меня раскалывается голова от такого количества деталей. – Рубин теряла самообладание на глазах. – Ты сказала, что нам необходимо отыскать Хейди. Давай ты расскажешь мне, что нужно делать, и я тебе помогу.

– Придется нырять, – предупредила Сапфир со всей серьезностью. – В самые ужасные и неприятные воспоминания, в которых мы присутствовали вместе с Хейди. И звать ее туда.

– И как это сделать?

Сапфир поджала губы и тяжело вздохнула.

– Закрыть глаза и представить себя в том месте и том времени, в которых ты хотела бы оказаться.

– Звучит легко.

– Только звучит так. На самом деле это довольно тяжелое испытание.

– И как сосредоточится в этом шуме? – Рубин оглядела толпу вокруг.

– Ты права. Проще вернуться в Пустоту и попробовать оттуда. – Она опустила руку на плечо сестры и подумала о чернеющей Пустоте.