Ди

– Проснись! — прокричал знакомый голос над самым ухом, и Ди открыла глаза.

Мгновение потребовалось, чтобы прийти в себя и понять, что она бредит.

Ночью ей не удалось далеко пробраться по улицам, на которых начался конец света. Существа из темных миров хлынули на поверхность из спонтанно открывающихся порталов. «Окна» формировались в воздухе сами собой, как будто границы пространства вновь затрещали по швам и превратились в решето.

Наряду с гигантскими тварями противник использовал неизвестное оружие, выводящее технику из строя. Пока подконтрольные неким существам реавиты громили здания и аппаратуру, люди спасались как могли.

Добравшись до уцелевшего входа в подземную ветку метро, Ди рванула в туннели. Здесь все еще работали запасные генераторы, обеспечивающие аварийное освещение. Надолго ли хватит этих систем, Ди не знала. Но и этому тусклому свету в бесконечной подземной темноте была рада.

Публика в метро собралась разношерстная. Были те, кто оказывали помощь раненым и предлагал переждать опасность на широкой платформе станции. Кто-то разбил автоматы с едой и напитками, понимая, что эта еда очень даже пригодится.

Из-за отключения воздушных энергетических подушек для перемещения поезда оказались прикованными к земле тоннами металла. Словно тромбы в кровеносной системе города, они застряли на станциях и между ними, мешая передвижению людей.

Одинелле повезло: она помогла группе подростков расправиться с одним таким автоматом, за что получила несколько пачек чипсов, пару шоколадок и орешки. Большую пачку чипсов она обменяла на бутылку с водой и отправилась в сторону дома по туннелям линии метро.

С каждым часом, с каждой минувшей станцией ситуация под землей становилась все хуже. Связь с миром отсутствовала. От полученных ран кто-то умирал на платформах, кто-то в туннелях сражался с теми, кто хотел их ограбить. На Одинеллу напали дважды, пытаясь отобрать еду и воду.

И хотя драться в собственном теле не одно и то же, что драться в наногибридной системе, ей все равно хватило навыков и сил, чтобы дать отпор. Рюкзак, стянутый с неизвестного умершего мужчины, очень пригодился. Сгрузив в него провизию, Одинелла стала привлекать меньше внимания к своей ноше.

Проведя долгие часы в пешем путешествии по туннелям и станциям она спряталась в разгромленной подсобке для рабочих и заперла дверь изнутри. Перекусила орешками и поморщилась, оценивая запас воды в бутылке. Сутки на этом еще протянет, а дальше придется искать питье.

О сыне и муже Одинелла старалась не думать. И хотя ужасные мысли то и дело овладевали рассудком, она гнала их и переключала внимание на текущие задачи.

Устроившись на полу, Ди закрыла глаза и провалилась в сон. Крик над самым ухом застал ее врасплох. Вряд ли она спутала этот голос с кем-то, ведь слышала его много раз.

Ди села и натянула рюкзак с остатками провизии на плечи.

«Уходи!» — закричал сгусток из темной дымки, что на мгновение обрел образ человека.

– Ты? — Она не верила собственным глазам. – Что ты здесь делаешь?

Фигура растаяла перед ее лицом, будто никакого видения и не было.

Бетонный пол под ногами задрожал. Открытые дверцы пустых железных шкафчиков захлопали на бис! Землетрясений в этом городе знать не знали, а значит, Одинелле действительно пора уносить ноги.

Она открыла дверь и выбежала в туннель. Фонари в стенах мигали, будто автономные генераторы, питавшие их, вот-вот издохнут. Вдалеке, сквозь приглушенные крики, послышался странный шум. Ди напряглась, пытаясь различить, что это такое, но когда мимо пробежали люди, поспешила их нагнать.

– Что там? Вы знаете, что там?

Ей никто не ответил, повинуясь инстинкту сначала сматываться, а потом задавать вопросы.

Впереди пришлось обогнуть обесточенный поезд, приросший к земле. Одинелла кричала на бегу, чтобы те, кто ночевали в нем, убегали. Но так и не поняла, услышал ли ее кто-нибудь.

Тряска под ногами лишь усиливалась. Тусклые огни станции приближались. А звук за спиной стал более отчетливым.

Вода.

Единственный источник, из которого в туннели могла хлынуть вода, – это система коллекторов, находящаяся под землей. Значит, разрушения добрались и сюда, лишив людей возможности укрыться в этом месте.

Ди услышала, как волна врезалась в поезд, оставшийся позади. Платформа оказалась в нескольких метрах перед ней, и Ди протянула руку, чтобы коснуться ее, как некто сбил ее с ног.

Одинелла повалилась на спину, испытывая боль во всем теле одновременно. На мгновение она подумала, что дальше бежать не имеет смысла, ведь сейчас ее смоет волной.

«Вставай!» — раздался крик над ухом, и это отрезвило.

Она поднялась и успела заползти на платформу прямо перед тем, как вода из туннеля вытолкнула поезд. Словно пробка из бутылки, он выстрелил вагонами, сметая все на своем пути. Мутные волны ударились в стены, смывая всех, кого пощадила искореженная груда металла.

Ди не оглядывалась. У начала платформы ширилась лестница, на которую она успела забраться. Ноги облизала накатившая из туннеля вода, принуждая богиню цепляться за ступеньки руками и ползти вверх.

Обрушение туннелей ни с чем нельзя было спутать. Тряска усилилась, а по стенам разошлись трещины, словно по тонкому слою карамели ударили ложкой.

Ди продолжала бежать. Даже когда за спиной все начало рушиться. Даже когда свет вокруг погас. Она продолжала нестись наверх, где в лучах проникающего света маячило последнее, что у нее осталось: надежда увидеть сына и мужа живыми.

Гронидел

– То всего лишь сплетни! – убеждала Марго, с сочувствием глядя на принца. – Разве можно верить всему, что люди сказывают? Ролана в тот вечер послушалась тебя. Она забрала Джиамо и подворотнями покинула Солнечный город. Когда Огненная Дева добралась до их дома, в нем уже никого не было.

– Но она об этом не знала, – справедливо заметил Галлахер. – И продолжала разгуливать с отрубленной головой Женевьевы, принуждая труп смотреть на то, как горит дом ее сестры и его обитатели.

– А вас не смущает, что пока она дошла до этого дома, умудрилась поджечь улицы Солнечного города? – словно обвинение, бросила Обринь. – Из-за нее столица Зальтии едва не сгорела дотла!

– Не из-за нее, – покачал головой Гронидел. – Из-за Тени, что управляла ею в тот момент. – Но что произошло с моей женой в замке, до того, как она перешла мост и вместе с отрубленной головой Женевьевы прошествовала по улицам Солнечного города? Почему охрана не напала на нее, пока она творила бесчинства по пути к дому Роланы и Джиамо? И с какой стати Фейран так печется о том, чтобы скрыть эту правду от самой Сапфир?

И здесь Обринь нашлась с ответом:

– Мне тяжело осознавать, что Огненная Дева стала причиной гибели беззащитных людей, что не смогли спастись из горящих домов. Но пока она сражается с нечистью и помогает нам победить в войне, я готова молчать о ее деяниях хоть до конца своих дней! – Зальтийка стукнула себя кулаком в грудь.

Принц внимательно на нее посмотрел:

– Я бы на твоем месте не доверял всему, что говорит Фейран.

– Он лидер сопротивления среди фейцев! – воскликнула Обринь.

– А кто лидер сопротивления среди людей из мира маны? – спросил ее Галлахер.

Воительница пожала плечами:

– Будущий король Зальтии, его величество Гронидел Зальтийский.

Принц прижал ладонь к лицу и стер испарину со лба. Что бы они ему ни предрекали, во что бы ни верили, Грониделу нужно найти Сапфир и освободить ее из рабства Сферы. Вместе с ней необходимо вернуть и Рубин с Хейди. И, возможно, Ордериона, если он все еще жив.

Голова разболелась. Захотелось зажмуриться и исчезнуть. Спрятаться от всего мира с его проблемами и несчастьями, где всю ответственность за будущее внезапно возложили на его плечи.

Он об этом уж точно не просил. И при следующей встрече с фейским засранцем по имени Фейран устроит ему настоящий дружественный прием. Но а пока… Если он желает добиться помощи от Марго и ее новой подруги Обринь, ему лучше подыграть в этом фарсе и сделать вид, что он им верит.

– Марго, я просил тебя позаботиться о Ролане и Джиамо, если они решатся сбежать от Марка. Ты знаешь, где они теперь живут?

– Конечно. – Пожилая туремка обошла рабочий стол и присела за него. – Я выполнила твою просьбу и позаботилась об их безопасности. С ними все хорошо. Пока, по крайней мере.

– Я хочу их навестить. – Гронидел прижал пальцы к ноющему виску. – Есть несколько вопросов, на которые я жажду получить ответы.

– Боюсь, с визитом к ним возникнут сложности. – Марго даже пригнулась к столу, заговорщицки переходя на шепот. – Они живут далеко отсюда.

– Насколько далеко? – прищурился Гронидел.

Марго разогнулась.

– Я подумала, что южные золотые пески Ошони понравятся им больше, чем скалистые берега Инайи.

– Или ты выбрала их потому, что там находится крупный торговый порт Сантия́р, где тебе не помешают лишние глаза и уши?

– В Сантияре легко затеряться, – улыбнулась Марго. – Ролана работает подавальщицей в одном из местных трактиров. И платят ей за работу очень хорошо.

Гронидел нетерпеливо сжимал кулаки, сидя в кресле.

– Ты втянула ее в свою сеть?

– Не сгущай краски, – махнула рукой Марго. – Она стала частью нашей большой семьи, и при этом ей не требуется раздвигать ноги.

Гронидел с неодобрением смотрел на седовласую туремку.

– Да ладно тебе, – поежилась она. – Ролана в безопасности и приглядывает за Джиамо. Женевьева иногда их тайно навещает. И я бы ее поостереглась. Ролана говорит, что у Женевьевы не все хорошо. – Марго постучала пальцем по виску, намекая на проблемы определенного рода. – Уж не знаю, что задумала твоя бывшая зазноба, но будь осторожен. Да, Женевьева помогает сопротивлению, и ее сведения из Мерага очень важны. Но Огненную Деву она ненавидит еще больше, чем короля Марка и весь Рой вместе взятый. Будь с ней осторожен. Она наш союзник, но в любой момент это может измениться.

– Так ты скажешь, где именно мне найти Ролану? – спросил Гронидел.

– Конечно, мой мальчик. Все, что пожелаешь.

***

– Может, стоило поискать Женевьеву другим путем? – тихо уточнил Галлахер, пока принц ковырял ложкой угощение.

Марго была столь великодушна, что не стала отпускать в путь-дорогу дорогих гостей без знатной порции рагу из баранины и свежих закусок. Стол для них накрыли в отдельной комнате, и Обринь к нему не пригласили. Гронидел хотел исправить этот недочет, но девица наотрез отказалась мешать трапезе и осталась в коридоре – сторожить покой королевских особ.

– Я не понимаю, зачем нам пересекать весь Турем и часть суши Ошони, чтобы найти эту шпионку, – продолжал настаивать Галлахер. – Обринь знает людей из сопротивления. Пусть бы она и привела нас к ним.

Гронидел отложил ложку и ответил:

– В данном случае я предпочту действовать так, как сказал Фейран. Обринь веры нет. Я встречал ее в Солнечном городе, и тогда она служила Рою. Сейчас за нее вступилась Марго и утверждает, что Обринь в «сопротивлении», – Гронидел показал пальцами кавычки, – играет не последнюю роль. Если так, зачем Фейран настаивал, что именно Женевьева должна привести нас к важному человеку оттуда, а не Обринь? Мы отправимся в Сантияр, и точка. Благо ехать верхом и плыть на паромах нам не придется. Махнем через портал.

Галлахер усомнился:

– А он не выжмет из тебя все силы, пока ты его создавать будешь?

– С аккумулятивной фейской руной и поправкой на мощность потока маны, – задумчиво протянул Гронидел, – вряд ли.

– Я все меньше тебя понимаю. – Король Инайи отвернулся, явно не поддерживания решения Гронидела отправиться на земли Ошони.

– Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, – добавил принц.

– И? – не поворачивая головы, откликнулся король Инайи.

– Когда у Сапфир были видения, в одном из них она стояла на берегу Бескрайних вод. По ее описанию, я почти уверен, что она видела южные золотые пески Ошони. И в том месте она прежде ни разу не была.

Галлахер нехотя повернулся и поковырял еду в тарелке.

– Думаешь, встретишь ее там? – не разделяя надежд принца, хмыкнул он.

– Я не знаю. Но хочу попытать удачу.

***

Гронидел на землях Ошони бывал не раз, но впервые он путешествовал через новый вид пространственного портала, который придумал… сам!

Проводить эксперимент он решил на пустыре близ Драмара. Забрав по дороге воинов Галлахера, что терпеливо ждали короля в условленном месте, вся группа во главе с Грониделом двинулась навстречу сомнительным приключениям.

Оказавшись на пустыре позади кварталов бедных простолюдинов, Гронидел порылся в своем «чудо-кармане» и достал из квантового хранилища богов камни-юни. Соединив фейские руны с узорами юни из собственного мира, он добился поразительного результата. Образованная воронка пространства чернеющей дырой поглощала свет и ману из воздуха, а вместо молний вокруг нее стелился туман. Пальцы Гронидела не обуглились при ее создании, а когда он жестом пригласил короля Инайи первым войти в темнеющую арку по правую руку от него, воины принялись наперебой предлагать в качестве добровольцев себя, лишь бы уберечь властителя.

– Уверен, что меня в ней не разорвет? – спросил король, жестом приказывая остальным замолчать.

– Нет, – искренне ответил Гронидел и усмехнулся. – Но если первым в нее войду я, проход закроется.

– Я пойду! – вызвалась Обринь и уже хотела скакнуть в неизвестность, но король попридержал ее за плечо.

– Успеешь еще мужество проявить, – сказал он и шагнул в чернеющую дыру перед собой.

Как только могучая фигура Галлахера скрылась в неизвестности, его воины помчались за ним.

Обринь удивленно заморгала, наблюдая за такой слепой преданностью, и взглянула на висящие в воздухе камни-юни.

– Какие еще опасные штуки ты притянул сюда из мира богов? – спросила она, прищурившись.

– Задай этот вопрос Фейрану. Уверен, феец знает на него ответ.

Обринь отвернулась и вошла в туннель.

Гронидел схватил камни-юни и поспешил за ней.

***

Группа путников, вошедшая в Сантияр через Западные городские ворота, привлекала внимание местных жителей не хуже циркачей, что зазывали прохожих на свои представления. В городе, где располагался огромный порт, инайцы и зальтийцы оказывались частыми гостями, однако их редко можно было увидеть в компании друг друга.

Узкие улицы Сантияра изгибались и вились одна вокруг другой, создавая циркулярный лабиринт, соединенный короткими проулками-перешейками. Перемещаясь из одного кольца в другое, потоки жителей и гостей отдельными ручейками перетекали сквозь город и могли довольно быстро оказаться у охраняемого порта, что был отделен от жилых построек широкой рыночной площадью.

Земли Ошони прославились своими хлопковыми полями, яркими пигментами и девами, что удаляли все волосы с тела. Шевелюры красных и рыжих цветов позволялось носить только мужчинам. И чем толще была гулька на затылке или коса за спиной, тем мужественнее считался ее обладатель. На какие только ухищрения не шли ошони, чтобы волос казалось больше! Самый простой способ – вплетали в них ленты из ткани. Самый сложный – использовали чужие натуральные пряди, которые подкрашивали в свой оттенок волос.

Грониделу ошони всегда казались диковинным народом. В то время как туремцы и инайцы походили друг на друга и цветом кожи, и нарядами, ошони как будто специально постарались выделиться и отринуть все, что могло бы породнить их с соседями.

Их мужчины носили широкие юбки-штаны из темного хлопка, что собирались в складки и подолами подметали пыльную брусчатку. Их женщины брили головы и предпочитали надевать узкие штаны под длинные подпоясанные рубахи или скромные платья, которые запахивали, словно халаты.

Главным украшением наряда этих женщин считались вышивки и рисунки, которые с тканей могли «перетекать» на кожу. Если учесть, что посторонние в женском наряде могли рассмотреть только кисти, шею и голову, именно на них прекрасные девы-ошони и дорисовывали красивое. У бедных жительниц рисунки наносились хной. У богатых – дорогими пигментами.

Оказавшись в окружении этих людей с косами длинных волос у мужчин и бритыми головами у женщин, Гронидел пожалел, что не был одет в наряд повелителя силы маны.

Как бы кто ни выглядел, каким бы ни был цвет его кожи или волос, наряд повелителя силы стирал все различия между народами и подсказывал, что его обладатель не принадлежит ни к одному из них. Вместо народа у повелителя силы маны был орден, которому он служил, и ни один из королей не был властен над ним.

До Ордериона.

И даже после того, как король Ордерион возглавил орден, он все равно не стал выше законов, по которым этот орден продолжил существовать.

Теперь же Гронидел в глазах всех проходящих мимо людей-ошони превратился в обычного зальтийского дера.

Принц расправил плечи и принял надменный вид. По крайней мере, Марго приказала своим девицам принести Грониделу самые дорогие одежды из лавки местного портного. Благодаря их выбору принц выглядел зажиточным представителем делегации, которого охраняла группа инайских воинов с Галлахером во главе.

Зальтийская дева-воительница Обринь держалась от остальных поодаль, будто чувствовала, что попадаться лишний раз Грониделу на глаза не стоит. Он безуспешно пытался отделаться от нее в Драмаре, пока она всеми силами убеждала, что без ее помощи им не справиться. Девчонка была вхожа в сопротивление и знала расположение тайных порталов в подземельях разных городов Великого континента. Принц понимал, что помощь такого проводника может оказаться бесценной. Да и Галлахер при упоминании девицей имени Фейрана явно преисполнялся к той доверием.

Несколько раз Гронидел пытался выяснить у Обринь, не виделись ли они с ней прежде, и по искреннему недоумению в глазах от странного вопроса, который принц то и дело повторял, понимал, что девушка не врет. Она не помнила ни их встречи в Солнечном городе год назад, ни собственной смерти, которую только на его глазах пережила дважды.

Могли ли существа, что называют себя Роем, сделать подобное с ее сознанием и вычеркнуть из него определенные части жизни? По всему выходило, что и на эти фокусы «создатели всего сущего» были способны. Одно цеплялось за другое, и выводы о том, что Рой способен полностью изменять личности своих подопечных, тревожило принца. Сегодня он говорил с Обринь, а завтра девчонка могла назваться другим именем и верить, что прожила совершенную иную жизнь.

Если Рой способен на такое, зачем они сохраняют воспоминания своим подневольным? Могли бы стирать их все и не иметь проблем с теми, кто за что-то борется.

Чем больше принц размышлял о Рое и порабощенных фейцах с народом мира маны, тем больше вопросов у него возникало. Одинелла и Галлахер сказали, что Рой и гайнбрады – одни и те же существа. Знала ли Одинелла, что Рой прибыл из прошлого, а гайнбрады – их же народ, только из будущего? Что на самом деле нужно этим «безымянным» и почему они сошлись на поле сражения в мире маны?

Мимо прошли городские охранники. Парочка юнцов в синей форме воителей ошони с широкими складками ткани на штанах и воротниками-стойками на узких рубахах смерила взглядом путников. Они уже были готовы остановить всю группу, чтобы расспросить о том, что те делают в Сантияре, как впереди один из деров-ошони широко раскинул руки и заголосил на языке красноволосых:

– Друг мой, а я везде тебя ищу! Куда тебя завели эти инайские простофили? Пойдем! Выпьем в хорошем месте и обсудим наши дела!

Городские охранники повернулись к кричавшему и, очевидно, признали в мужчине-ошони знакомого. Они синхронно поклонились ему и пошли прочь.

Гронидел и Галлахер переглянулись. Незнакомец не отличался высотой роста, однако вполне мог гордиться толщиной косы ярко-красных волос. Перекинутая через плечо, она достигала его бедра и кисточкой билась о колено при ходьбе.

Темные раскосые глаза незнакомца грозно прищурились, оценивая высокую зальтийскую воительницу. Бордовые брови сошлись у переносицы, а узкие губы изогнулись не то в радостную, не то в вымученную улыбку.

Обринь не растерялась и сложила руки на объемной груди, надменно глядя на него практически сверху вниз.

Мужчина хмыкнул и на вполне приличном зальтийском задал вопрос:

– Прекрасная дева замужем?

Обринь опешила и заморгала, теперь уже в недоумении глядя на нахала.

– Да? Нет? – снова заговорил он. – Или ты пока не определилась, что мне ответить?

Со стороны эти двое смотрелись как карлик и великанша. И казалось, что великанша сейчас проедется карлику по лицу.

– С какой целью спрашиваешь? – насупилась Обринь.

– С самой что ни на есть приземленной, – хмыкнул он.

– Зря, – в один голос произнесли Галлахер и Гронидел, наблюдая за сценой со стороны.

Обринь долго не думала. Сжала кулак, занесла руку для удара и… промазала! Мужчина-ошони играючи отклонился в сторону и увернулся. Ловко взмахнул ногой и устроил Обринь подсечку. Та припала на одну ногу, силясь сохранить равновесие, но нахал снова поддел ее стопой, обутой в мягкие тапочки. Мгновение спустя высокая и сильная девица оказалась в объятиях ушлого и весьма наглого ошони.

Обринь от злости зарычала, а мужчина рассмеялся.

– Может, я и ниже тебя ростом, но талантов, чтобы тебя удивить, у меня хватит, – победоносно заявил он.

Обринь пришла в жгучую ярость и попыталась ударить противника лбом по носу. Тот вновь играючи увернулся и выпустил жертву из объятий. Не удержавшись на ногах, воительница плашмя рухнула на брусчатку и застонала, хватаясь за саблю.

– Не вздумай! – серьезным тоном предупредил ее соперник, обводя рукой людей вокруг, застывших, чтобы посмотреть представление. – Я – уважаемый дер, троюродный брат королевы Марьям. А ты – зальтийская простолюдинка, пусть даже и очень красивая. Если мои слова задели тебя, – он прижал ладонь к сердцу, – не таи обиду. Ошони – самый искренний народ на Великом континенте. Говорить то, что у нас на уме, – дань уважения к собеседнику.

В умении ошони рубить правду в лицо Гронидел не сомневался. Вспомнилась Теми, что могла несколькими фразами уничтожить и противника, и близкого человека. Ее роман с Тихим Шепотом длился очень много лет. Когда он наконец сделал ей публичное предложение руки и сердца, она во всеуслышание заявила, что слишком долго нарабатывала свою свободу от мужчин, чтобы в итоге попасть в плен одного из них. И ему, как ворожею и ее любовнику, стоило это выяснить перед тем, как публично попадать впросак.

После тех слов Тихий Шепот покинул Небесный замок, а Теми побежала следом. Все слышали, как она молила простить ее за решение. За решение, но не за слова, произнесенные прилюдно. Он простил ее. Через год. Долгий год, что она таскалась за ним тенью.

Ни Теми, ни Тихого Шепота давно рядом нет. И на пиру в Небесном замке им больше не бывать…

Встряхнув головой, Гронидел прогнал грустные воспоминания о прошлом и обратил взор на Обринь. Она явно боролась с гневом, чтобы не наломать дров.

Дер протянул ей руку, чтобы помочь встать, но она не приняла ее. Поднялась и отряхнула одежду от вездесущего золотого песка, принесенного ветром с пляжа. От этого проказника Сантияр не спасал ни лабиринт улиц с оградами из камней, ни высокие туи, посаженные вдоль изогнутых линий городских дорог, ни метлы горожан, то и дело полирующие брусчатку.

– Значит, вы и есть дер Кардаха́р, – заявила Обринь и подошла к Грониделу. – Он наш союзник, – прошептала она. – Лицо ему я позже начищу.

– Не сомневаюсь в этом, – согласился Гронидел и улыбнулся внезапно нагрянувшему спасителю от городской стражи. – Дер Рони, – представился принц, – и моя свита. – Он указал на инайцев за спиной.

Мужчина по имени Кардахар хмыкнул.

– Следуйте за мной, дер Рони и его свита, – позвал он и свернул в переулок.