Сапфир

Как только принц спустился на площадь, толпа окружила своего спасителя плотным кольцом внимания и вопросов. Одновременно с этим чужие руки довольно резко отодвинули Сапфир в сторону, подальше от нового народного идола.

– Она ж это… – сказал один из мужчин, задевший ее плечом, – жена его.

– Жена женой, а Солнечный город сожгла дотла! – буркнул другой.

Эту байку про Солнечный город Сапфир устала слушать. Правда, больше она не казалась ей такой уж невероятной.

Чем дальше принцессу отстраняли от Гронидела заботливые руки горожан, тем больше внутри закипала злость.

Великий спаситель всего мира только что публично расписался в собственной зависимости от… жены. И они, все эти люди, поверили ему. Секунда – и все грехи прощены. Мгновение – и из Огненной Девы она превратилась в кого-то могущественного, о чьем существовании им всего-то хотелось забыть.

Не желая идти проторенной дорогой вранья следом за Повелителем Лжи, Сапфир растолкала зевак вокруг и направилась прочь с площади.

Сейчас все эти люди начнут расходиться по домам, где их будут поджидать оставшиеся в городе щелкозубы. Принцесса не собиралась оставлять горожан на съедение тварям, потому нацелилась прочесать все излюбленные места обитания нечисти и попытаться ее убить. И найти обувь. Да, сперва стоило снять с какого-нибудь тела приличные ботинки.

– Не так быстро, милая. – Галлахер схватил принцессу за плечо и потянул за собой.

– У меня дела в городе, – занервничала Сапфир, не желая сейчас ни с кем говорить, особенно с королем Инайи.

– Щелкозубов без тебя выловят и прикончат, а нам с тобой многое нужно обсудить.

Сапфир оглядывалась по сторонам, глазами выискивая образ Фейрана, но, кажется, под этим куполом она действительно оказалась для него недосягаемой.

– Куда мы идем? – Принцесса больше не сопротивлялась и покорно брела следом за Галлахером.

– Заберем твоего мужа и еще парочку знакомых, а потом подумаем, что делать дальше.

– То есть на самом деле у него нет плана, как победить Рой? – едва не расхохоталась принцесса.

– Он и не сказал, что у него есть план. А его яркое выступление целиком и полностью посвящалось тебе.

– Ошибаешься. Мне он посвятил малую часть своей вдохновляющей речи, – заметила Сапфир.

Разозленный Галлахер резко остановился и с силой дернул принцессу за плечо.

– Я не знаю, за что ты на него злишься, но сейчас умерь пыл, дорогая. Мы сможем победить только с его помощью. А ты очень сильно на него влияешь.

– Не придумывай то, чего нет. – Принцесса шагнула вперед, наступая на короля Инайи и собираясь втолковать ему горькую правду. – Гронидел лжет, как дышит. И пока ты ему веришь, он добивается того, чего хочет. Кстати, он рассказал тебе, как собирался смыться из мира маны с помощью Одинеллы и выращенного для него тела?

Галлахер поджал губы и отрицательно покачал головой.

– Он хотел сбежать и бросить здесь все! – воскликнула она.

– Остановись. – Король угрожающе выставил палец, призывая принцессу замолчать. – Я догадывался, что его возвращение живым и невредимым не было простой случайностью. Но ты цепляешься за прошлое, а я смотрю в будущее. Мы все с грехами за спиной. И поверь, у него есть о-о-очень много поводов тебя ненавидеть. Но вместо этого он только что отвлек людей от жажды публичной расправы над тобой и возглавил сопротивление мира маны.

– Он разыграл это представление не ради меня! – Она злилась и перестала это скрывать.

– Правда? – Галлахер раздосадованно хлопнул Сапфир по плечу. – Ну тогда быть по-твоему! Не для тебя, так для своего народа. Он ведь всегда мечтал стать королем и подвинуть Марка на троне, потому с такой прытью вернулся из мертвых и возглавил этот, – король обвел рукой последствия побоища, что ширились по сторонам, – бардак.

– Он никогда не ме…

«Мечтал о власти», – хотела сказать она, но оборвала себя на полуслове. В чем-то Галлахер был прав. Гронидел всеми правдами и неправдами бежал от власти. А тут… Хотя какой у него выбор? Его сын здесь, в этом мире. Да и мать его ребенка жива. Сам Фейран говорил, что Женевьева продолжает жить в Мераге и прислуживать Марку. Та самая Женевьева, которой она год назад отрубила голову.

Сапфир почувствовала дурноту. На мгновение она позабыла, как именно ушел из жизни сам Гронидел. Ее в том вина или нет, Галлахер прав: бывшему мужу есть за что ее ненавидеть.

– Ты нашла Хейди? – понизив тон, спросил Галлахер, чем вывел принцессу из раздумий.

– Пока нет. – Сапфир поежилась, не желая рассказывать королю обо всем, что узнала за последние дни.

– А Рубин? – не унимался инаец.

– Нет. – Она почти не соврала. Лишь не уточнила, что сначала нашла ее, а уж потом потеряла.

– Сапфир! – Галлахер повысил тон, глядя на нее с осуждением. – Ты понимаешь, насколько это важно?

– Я все понимаю. – Она дружески похлопала его по руке. – Я найду их. Найду. Даю слово.

Последняя фраза значительно успокоила короля Инайи. По крайней мере его плечи опустились, и выдох облегчения вырвался на свободу.

Впереди расступились люди, и Огненная Дева оказалась перед Грониделом. Он с кем-то говорил и явно что-то доказывал, пока не обернулся в ее сторону.

Перед сотней свидетелей принцесса замерла напротив мужчины, которого когда-то считала мужем. Мужчины, который своим враньем разбил ей сердце и растоптал ее любовь. Зальтийца, которого совсем недавно целовала, словно умалишенная. Принца, который только что своей безрассудной выходкой спас ее от толпы ошони.

Все заметили, как Гронидел резко умолк. Все видели, как он нежно взял ее за руку и притянул к себе. Все слышали, как он сказал, не то в упрек, не то с облегчением:

– Больше не уходи, не предупредив. Я беспокоился.

Она хотела натянуть на лицо вымученную улыбку, но не получилось. Вместо этого на глаза опять навернулись слезы.

Все это – большой обман. И жертва здесь вовсе не она, а сотни зевак вокруг. Самое жестокое предательство – это сначала дать людям надежду, а затем забрать ее, как игрушку у ребенка.

Гронидел раздавал надежду, как бесплатные пирожки. И все они, его новоявленные почитатели, наслаждались угощением. Но что у него есть, кроме щита над головой и нескольких тысяч жителей Сантияра?

Час-другой – и город будет повержен армией Роя или взят в кольцо оцепления. И что тогда Гронидел скажет этим людям? Какую новую сказку он им поведает?

От этого мутило. От этого кружилась голова. Безнадежность проникала в тело и разъедала внутренности кислотой сомнений. И самым большим предателем на главной площади Сантияра себя чувствовала Сапфир, ведь только она не верила ни единому слову, что произносил ее… бывший муж.

***

Из толпы на образовавшийся пятачок свободного пространства выпрыгнула девица, которую Гронидел когда-то убил.

Обринь запыхалась и спешно переводила дыхание, пока принц дружески хлопал ее по плечу.

– Молодец. Отлично справилась.

– Сейчас легкие выплюну. – Потная зальтийка разогнулась, едва не двинув мужчине-ошони локтем в бок.

Тот играючи увернулся и так же ловко оказался по другую сторону от девы, что на целую голову возвышалась над ним.

– Обринь, ты должна отвести меня ко всем фейским порталам в Сантияре, – проговорил Гронидел. – Я заблокирую их со стороны города, если еще не поздно.

– Прибытие любого подкрепления нам на руку, – вступил в разговор тот самый ошони, что крутился возле восставшей из мертвых Обринь. Именно с ним Гронидел препирался и спорил всего минут десять назад. – Под куполом они тут же утратят влияние Роя и перейдут на нашу сторону.

– Оставлять порталы открытыми слишком опасно, – вторил Гронидел. – У фейцев есть оружие, которым они способны управлять на расстоянии. Поверь, лучше не испытывать судьбу и закрыть проходы. Хватит нам и стен города, которые придется охранять.

– Почему ты так смотришь? – тихо обратилась к принцессе Обринь.

Сапфир и не заметила, что сверлила зальтийку взглядом.

– Ты не помнишь меня? – уточнила принцесса, чтобы кое-что прояснить.

– А должна? – Девушка вопросительно вкинула бровь.

– У тебя была подруга Динара. Ее помнишь?

– Нет, – покачала головой Обринь.

Гронидел резко оборвал реплику и повернулся к Сапфир.

– Ты знакома с Динарой? – напряженно уточнил он.

– Да, – кивнула принцесса, решив не вдаваться в подробности. – Она добровольно шпионит для Роя. Если снова встретишь ее – остерегайся.

– Снова? – повторил Гронидел, пытливо прищуриваясь.

– Снова, — согласно кивнула Сапфир.

– И откуда ты…

– Я же сказала, что знаю все, — она с вызовом взглянула на него, – о тебе, муж мой. — Последние слова она едва не выплюнула ему в лицо.

Растущее напряжение снял Галлахер. Он обнял принцессу за плечи и обратился к ошони, с которым общался принц.

– Кардахар, друг мой, уверен, что возлюбленная нашего предводителя очень устала. – Король с силой сжал плечо Сапфир, и та закивала, всем своим видом выражая крайнюю степень утомления.

Ошони обернулся и крикнул:

– И́встен, отведи Огненную Деву в мой дом! Поселим их с Грониделом в янтарной спальне.

– Да, мой дер. – Один из ошони, что стоял в толпе, поклонился и направился к Сапфир. – Ваше высочество, – снова поклон, – позвольте вас проводить.

– Иди, – шепнул ей на ухо Гронидел. – Кардахар – наш друг и союзник. В его доме тебя никто не обидит.

– Я в состоянии за себя постоять, – буркнула она и, не дожидаясь едкого замечания от короля Инайи, на щеках которого заиграли желваки, поплелась следом за провожатым.

***

Сапфир уснула в ванне шикарно обставленной спальни, где все предметы мебели были сделаны из янтаря. И хотя никого из слуг в доме не оказалось, да и вода из трубы в стене полилась ледяная, принцесса не жаловалась.

Воду она себе нагрела быстро и еще быстрее юркнула в ванну, чтобы смыть с себя грязь, пот и чужую кровь.

Странно, но за последний год она не припомнила, чтобы вообще мылась. Периоды ее существования оказывались слишком маленькими, да и после них старое тело мгновенно отправлялось в неизвестность. А в Сфере мыться нет нужды, только если ты не погружен настолько, что больше не отличаешь реальность от вымысла.

Шаги в спальне заставили ее проснуться и потянуться к мечу, подпиравшему борт ванны.

– Ваше высочество! – кричал незнакомый женский голос на языке ошони. – Я оставлю для вас наряд на кровати. Стол в малой столовой на первом этаже уже накрыт. Дер Кардахар обещал, что ваш супруг, его высочество принц Гронидел и его величество король Инайи Галлахер присоединяться к вам сразу же, как смогут. Ваш старый наряд я заберу в чистку и ремонт.

– Ничего не трогайте! – на языке ошони прокричала Сапфир, но вместо ответа в соседней комнате только закрылась дверь.

Конечно же, порванный костюм и остатки ломаных доспехов служанка вынесла и оставила ей наряд самый что ни на есть зальтийский. Платье хоть и казалось новым, но сшито было на кого-то повыше и покрупнее принцессы. Дорогие шелка бледно-желтого цвета совершенно не красили красноглазую туремку. Лиф провисал, а талия съехала на бедра. Да и платье само по себе больше не на наряд деры походило, а на ночную рубашку работницы борделя.

Сапфир усмехнулась сама себе. Она не знала, каким образом Гронидел насолил хозяину этого великолепного дома, но месть в подборе наряда для женушки зальтийского упыря определенно прослеживалась.

Обув удобные кожаные тапочки, явно снятые с ножки служанки, а не деры, Сапфир схватила Огневержца и, грациозно перекинув меч через плечо, прошествовала на первый этаж к малой столовой (где бы она ни находилась).

Спустившись, принцесса оказалась перед выбором: свернуть в узкий коридор, уходящий под лестницу, или направиться по широкому холлу к одной из резных дверей.

Самые интересные дела обычно творились вдали от случайных взглядов и ушей, потому принцесса особо не задумывалась, сворачивая в узкий коридор под лестницей. Миновав непримечательные подсобные помещения с утварью и шкафами, набитыми чистым бельем, девушка остановилась у темной двери в конце коридора, из-под которой основательно поддувало. Распахнув ее, туремка одобрила выбор масляных ламп на оштукатуренных стенах и спустилась в холодный подвал. За одной из трех дверей, что оказались на пятачке пространства внизу, Сапфир отчетливо разобрала мужские голоса.

– У них было достаточно времени, чтобы стянуть войска к городской стене Сантияра, – утверждал Гронидел на зальтийском. – Меня настораживает, с какой легкостью они отпустили весь Сантияр готовить нападение.

– Значит, у них проблемы посерьезнее, чем объявление великого спасителя мира маны и его приспешников из сопротивления, – сказал на языке ошони Кардахар.

– Так почему ты вернулся, а не ушел с Обринь? – спросил Галлахер.

– Понял, что в прошлом Фейран передал мне послание. Если бы мы с Обринь оставили вас здесь, Кардахару бы снесли голову.

– А мне? – удивился король на инайском.

– Не знаю, – хмыкнул принц на зальтийском. – Возможно, причиндалы бы отрезали? Сносить голову правителю, которого и так за мошонку держат, стратегия сомнительная.

Сапфир не сдержалась и едва не прыснула смехом. Даже в такой ситуации Гронидел умудрялся шутить. Словив себя на мысли, что соскучилась по его юмору так же сильно, как и по его голосу, принцесса заставила себя вспомнить картинки из прошлого Зальтийского Шершня и поежилась.

Он предал ее. Обманул. Хотел воспользоваться, развлечься и бросить в мире маны, как одну из дурех, которую даже не считал красивой.

Сапфир затруднялась ответить, что ранило ее самолюбие больше: готовность мужа через год сбежать, оставив ее фиктивной вдовой, или тот факт, что он никогда не считал ее привлекательной.

– Так как ты собираешься уничтожить Сферу и вернуть всех в тела? – спросил ошони.

– Для этого предстоит пробраться на фейские корабли и разобраться с тем, по каким принципам они работают.

Ошони прыснул смехом, явно не одобряя безумный план Гронидела.

– Не веришь, что я смогу разобраться в системах управления фейскими кораблями? – с явной досадой в голосе поинтересовался принц.

– Нет! – искренне воскликнул ошони. – Ты, может, и умен, и знаешь больше всех нас вместе взятых, но знать все – невозможно. Извини, но самонадеянность еще никого до добра не довела.

– Есть другие предложения? – буркнул Гронидел.

– В том-то и дело, что нет, – с досадой подытожил ошони. – Стоит поговорить с Огненной Девой. Вдруг она подскажет ответы и поможет нам из того бреда, что предлагаешь ты, разработать нормальный план.

Сапфир в ответ на это заявление с пониманием дела ухмыльнулась. Кем бы ни был этот ошони, он умело копался в ее голове и весьма недвусмысленно польстил ей только что.

– Не впутывай в наш план мою жену! – повысил тон Гронидел.

– Это почему же? – возмутился Галлахер. – Она единственная из нас, кто была на их кораблях. И только ей под силу вернуться в Сферу и вытащить оттуда Хейди и Рубин.

Повисла долгая пауза.

Первым тишину нарушил низкий голос короля Инайи.

– Ты не собираешься отправлять Сапфир обратно в Сферу? – на зальтийском спросил Галлахер.

– Как хорошо, что это не ему решать! – весело подхватил ошони на инайском.

– Верно, – спустя мгновение тишины подтвердил король. – Я понимаю тебя, – сказал он, явно обращаясь к Грониделу. – Действительно понимаю. Знаю, каково это – любить и не иметь возможности спасти. Обрекать на нечто ужасное и наблюдать за страданиями со стороны. Я знаю, что это такое. И поскольку это знаешь и ты, я прошу тебя позволить твоей любимой женщине сделать то, что способно спасти мою любимую женщину и любимую женщину моего брата. Сапфир придется умереть и вернуться в Сферу, иначе… – Король запнулся и замолчал.

– Иначе ты уйдешь и заберешь своих людей? – спросил его Гронидел. – Обречешь свой народ на страдания? Свою дочь на жизнь в мире, порабощенном Роем? Что ты сделаешь, если Сапфир не вернется в Сферу?

– Не надо, – предупредил его Кардахар. – Не вороши осиное гнездо, которое не собираешься сжечь.

– Я не хочу, чтобы моя любимая женщина умирала! – прогремел голос Гронидела. – Ни ради Хейди, ни ради Рубин, ни ради всего этого долбаного мира! НЕ ХОЧУ! Я найду другой способ вытащить Рубин и Хейди оттуда.

– Другого способа нет! – раскатом грома прозвучал рев Галлахера. – Фейран дал ей задание найти Рубин и Хейди не просто так. Был бы другой выход – он бы сказал. Думаешь, ушастый хотел бы подвергать Сапфир опасности? Он охраняет ее, бережет как может. Между ними особая связь Тени и подопечной…

– Хозяина и рабыни, ты хотел сказать, – отрезал Гронидел.

– А может, она добровольно с ним спит? – выдал Галлахер. – Откуда тебе знать?

Повисла тишина. Зловещая. Пугающая. Пробирающая смыслом до костей.

Сапфир едва не выпалила вслух поток брани в адрес короля Инайи, но вовремя сдержалась. Зачем он порочил ее и без того вываленное в грязи имя? А главное, почему он соврал Грониделу?

Молчание, воцарившееся за закрытыми дверями, начало пугать похлеще стаи щелкозубов. В конце концов его нарушил опасно спокойный голос принца:

– То есть ты знал, что она с ним спит. И молчал обо всем, чтобы я покорно следовал за тобой и этим ушастым говнюком?

Холодный, даже ледяной тон Гронидела не предвещал ничего, кроме наступающей бури. И хотя принцессе льстило, что ее бывший муж очень крепко приревновал к Фейрану, ломиться внутрь и разубеждать его во лжи она не собиралась. Если Зальтийский Шершень действительно мучится, пусть изойдется кровью ревности точно так же, как она умывалась слезами его предательства.

– Не надо, – предупредил женский голос, принадлежащий Обринь. – Успокойтесь все. Фейран на нашей стороне. И его величество прав: если он дал Сапфир задание найти королеву Рубин и королеву Хейди, значит, другого выхода нет и быть не может. Огненной Деве придется вернуться в Сферу.

«Теперь ты понимаешь, в каком мы дерьме?» — раздался голос ошони в голове Сапфир.

Она мысленно похвалила его незаурядные способности ворожеи и дала затрещину своей слабой ментальной защите.

«Зачем Галлахер провоцирует Гронидела?» — обратилась она к Кардахару.

«Чтобы он позволил тебе умереть и уйти в Сферу».

«Я могу хоть сейчас сгинуть. Мне позволение бывшего мужа не нужно».

«Но ты любишь его. Так зачем тебе уходить, когда можно остаться? Или даже попытаться сбежать с ним в другой мир, до которого Рой и гайнбрады еще не добрались?»

«Такие миры существуют?» — с издевкой уточнила принцесса.

– Подслушивать нехорошо! – прокричал Кардахар. – Заходи, раз пришла!

Сапфир не стеснялась. Толкнула дверь и вошла в помещение.

Перед ней оказался кабинет, обставленный, по меркам хозяина дома, довольно скромно. Пара ковров на полу прикрывала холодный камень, широкий деревянный стол уверенно держался на толстых резных ножках и отгораживал ошони от его гостей. Вдали, за рядами шкафов с книгами и свитками стояло одинокое кресло, явно предназначенное для чтения в уединенной атмосфере.

Увидев Сапфир в срамном наряде, в котором грудь принцессы едва прикрывали шелка, а вырез на спине почти утопал в ямочке над ягодицами, принц пришел в бешенство.

– Что на тебе надето? – прохрипел он, застыв голодным взглядом в районе груди.

Кардахар прижал кулак к губам и едва не расхохотался. Галлахер невозмутимо отвернулся, делая вид, что срамоты и не приметил. Обринь окинула взглядом платье и прищурилась.

Кажется, эта воительница пока что не досталось ни комнаты, ни ванны, ни сменного наряда.

Гронидел хотел подойти к Сапфир и вывести ее, но она ловко перехватила меч и направила острие на него.

– Не так резко, – предупредила она бывшего мужа, у которого из ушей от злости вот-вот должен был пойти пар. – Мы не на площади, чтобы представление устраивать. Поговорим. Обсудим план. И разойдемся.

Гронидел обошел принцессу по кругу, как сторожевой пес миску с едой, а затем отбросил лезвие ее меча и прошипел:

– Мы поговорим! – заверил он. – Наедине!

– Это уж вряд ли. – Сапфир кокетливо повела плечом и подмигнула смеющемуся Кардахару.

– Ты приказал ей эту тряпку принести? – возмущенно пророкотал голос Гронидела.

– Хотел показать тебе, как умею шутить, – огрызнулся тот и захохотал.

– Я вызову тебя на бой чести! – Принц указал на Кардахара.

– Успокойтесь оба! – не выдержал перепалки Галлахер. – На кону бой за наших близких, а вы дурью маетесь!

Король был прав. Все это понимали, и никто не собирался оспаривать.

Гронидел взмахнул рукой и накинул на плечи Сапфир иллюзию из белой меховой мантии, скрывавшей все части ее тела, кроме рук, шеи и головы. На удивление иллюзия оказалась теплой и согревала, как настоящая меховая мантия, что в условиях холодного подвала показалось принцессе милым.

Она тряхнула головой, вновь прогоняя настойчивые нелепые мысли о заботе бывшего мужа, и напоказ закатила глаза, втайне наслаждаясь мягкостью и теплом морока на плечах.

Принцесса подошла к столу, за которым стоял ошони по имени Кардахар, и присмотрелась к разложенной перед ним карте Великого континента.

– Вы хотите уничтожить Сферу, но не знаете, как в нее попасть. – Сапфир прижала ладонь к карте, припечатывая ее к столу. – Вы желаете проникнуть на фейские корабли, но не представляете, где они находятся. Вы собираетесь отражать атаки противника на Сантияр, прикрываясь технологией богов, у которой ограниченное время действия. Я ничего не упустила в вашем плане?

Услышав о времени действия технологии богов, Кардахар, Галлахер и Обринь с возмущением уставились на Гронидела.

– Два дня, – сказал он, как будто о чем-то незначительном упомянул. – Силовые установки перестанут работать примерно через двое суток. Этого времени нам должно хватить, чтобы разрушить Сферу и вернуть остальных в тела.

– В которых они проживут не больше года? – любезно уточнил Кардахар.

На этот раз переглянулись только Сапфир и Обринь.

– О чем это ты толкуешь? – спросила Обринь.

– Это неважно, – отмахнулся Гронидел.

– Мне так не кажется, – взял слово Галлахер. – Они должны знать, на что идут. Все они. – Король повернулся к Сапфир. – Твое тело – оно не совсем полноценное. Те, кого Рой отправляет сюда, не могут иметь детей и живут в телах не больше года.

– Запрограммированная гибель, – произнесла Сапфир, но из всех присутствующих ее понял только Гронидел. – Ловко! – Принцесса натянуто улыбнулась и прислонила тяжелый меч к стене. – Чтобы бы мы ни сделали, если умерли однажды, больше года нам не жить.

Она подошла к изящному креслу в дальнем углу помещения и совсем не грациозно рухнула в него.

– Если шансов вернуться окончательно и бесповоротно нет, к чему тогда пытаться хоть кого-то вернуть из сферы в тела? – Она повернулась ко всем остальным, замершим у стола с картой Великого континента. – Вы спросили у пленников Сферы, чего они хотят? Сказали им правду о том, что их ждет по возращении? Нет? – Она засмеялась. – Тогда хотя бы у меня спросите, хочу ли я оставаться в этом мире, зная, что жизнь моя продлится всего год? —

Она хищно улыбнулась и перевела взгляд на искаженное виной лицо Гронидела.

– Нет, – сказала четко и сжала губы, с болью глядя на бывшего возлюбленного. – Не хочу. – И отвернулась.

– Мы что-нибудь придумаем! – с воодушевлением заявил принц, пытаясь вернуть надежду в помещение, из которого она только что ускользнула. – Создадим тела в мире богов и переселим созна…

– От мира богов почти ничего не осталось, – перебила его Сапфир. – Ничего вы там не создадите и никого не переселите.

– Лекарство! – не унимался Гронидел и сделал шаг Сапфир навстречу. – Если дело в запрограммированном апоптозе клеток, можно использовать оружие генетической модификации…

Принцесса прижала ладонь к губам и начала посмеиваться.

– Я говорю о реально существующих технологиях! – возмутился Гронидел, глядя на ее реакцию. – Это не сказки и не вымысел! Если Рой создает тела и программирует их гибель, можно найти средства эту программу обмануть.

Сапфир захохотала так громко, как никогда не смеялась в своей жизни.

Она так устала сражаться и идти вперед, что всерьез надеялась навсегда расстаться с жизнью и больше к ней не возвращаться. Хотела стать ничем и существовать нигде, исчезнуть и раствориться в воздухе дымкой тумана по утру. Теперь ей говорят, что после борьбы, после стольких лишений и неимоверно трудного пути она получит долгожданное освобождение всего через какой-то там год. И ей бы радоваться, но в речах Гронидела всегда есть подвох…

За год слишком многое может измениться.

Этот год может подарить радость свободы от пришлого врага. Год без бесконечной череды смертей и пыток. Год счастья! А потом – неминуемая смерть.

Смерть сейчас – это одно. А уход из жизни, когда вокруг все хорошо – совсем другое.

Не о таком финале она мечтала. Не о лживых речах мужа, источавших надежду. Не о сражении, где все в конце все равно умрут. Но ей ли рассказывать о том, насколько мечты могут отличаться от реальности? Она хотела быть воином, защищавшим простой народ, а стала великой Огненной Девой, именем которой проклинали людей. Она хотела опустить руки и умереть, а теперь будет жить надеждой, что Гронидел не обманет и никого не предаст, что Повелитель Лжи действительно найдет способ всех их спасти.

– Сапфир… – раздался тихий голос совсем близко от нее, и принцесса оборвала смех.

Она смотрела на мужа, застывшего перед ней. Когда он подошел? Когда присел на корточки и взял ее за руку?

Она не заметила. Пропустила опасное нападение, и вот клинок привязанности пронзил грудь и выпустил весь воздух.

Когда-то он сказал ей, что через год его не станет. И обманул.

Теперь примерно через год не станет ее. А он пытается убедить всех вокруг, что существует средство исправить несовершенство, в которое запихнули ее сознание. О, Гронидел… Как ловко ты умеешь манипулировать чужими слабостями и мечтами. Ведь именно это от тебя желал услышать инайский король, потерявший жену и брата. Это же внимательно слушал и ошони по имени Кардахар, периодически косясь на зальтийскую деву. Речам его внимала и Обринь, копия которой застыла в мраморе во дворе этого дома. Даже она, Сапфир, внимательно слушала Гронидела, разбрасывающего вокруг себя надежду, словно конфеты бездомным детям.

Берите! Наслаждайтесь и верьте! И идите в бой следом за ним, чтобы спасти тысячи и поучаствовать в войне, где победителей не будет. Даже если мир маны выстоит и уничтожит пришлых врагов, примерно треть его населения все равно через год погибнет. Ведь Гронидел Зальтийский так умело всем вам… соврал.

Сапфир выдернула ладонь из его пальцев и прошипела:

– Отойди от меня…

Принц моментально изменился в лице. Нетерпение перелилось через край, и злоба нашла пристанище в сжатых губах с недовольно опущенными углами рта.

– Я хочу тебя спасти, – произнес он сдержанно и встал. – Даже если сама ты этого не хочешь.

Принцесса запрокинула голову, не сводя глаз с бывшего мужа.

– Я воин, Гронидел. Меня спасать не нужно. – Принцесса щелкнула пальцами, и в воздухе появилась светящаяся лента, соединяющая ее запястье с рукоятью меча, оставленного у стены.

Взмах рукой, и меч полетел к принцессе через все комнату, едва не задев Обринь и Галлахера по пути. Оказавшись в ладони хозяйки, его острие застыло напротив лица Гронидела, а по гладкому лезвию заструились языки синего пламени, вот-вот готовые перекинуться на принца и сжечь его дотла.

– Но раз уж ты здесь, – Сапфир продолжала смотреть в его красные, наполненные злобой глаза, – и раздаешь большие обещания жителям мира маны, то я с удовольствием прослежу за тем, как ты будешь их выполнять.

Сапфир опустила меч и встала. Гронидел не двигался, глядя на принцессу сверху вниз.

– Я уже и забыла, что ты довольно высок, – хмыкнула она, обошла принца и вернулась к столу с картой.

Взглянула на Галлахера, с осуждением глядящего на нее, на Обринь, с подозрением косящуюся на ее меч, на ошони по имени Кардахар, что пытливо щурился, изучая чувства, которые одолевали ее в тот момент, и после недолгого молчания наконец произнесла:

– Примерно через два дня на мир маны обрушится третья атака гайнбрадов. Самая масштабная из всех, что были до нее. Фейран сказал, что из-за падающих яиц щекозубов мы не увидим неба над головой – все окажется в огне и золоте. – Сапфир повернулась к Грониделу, стоящему у кресла, в котором она сидела, и изучающему пустоту перед собой. – Обезглавить Рой перед этим боем – все равно, что подписать миру маны смертный приговор. Да, мы их рабы, но как бы ни относились к своих захватчикам, только с их помощью мы сможем пережить третью волну атаки гайнбрадов и выжить. Тем не менее именно время атаки окажется самым уязвимым для Роя. Фейцы, управляющие их кораблями, будут заняты работой на своих постах. Фейцев из числа Теней отправят на поле боя в пространство Изнанки, куда явится армия гайнбрадов, чтобы управлять нечистью. Однако пока все будут заняты боем, корабли Роя и Сфера станут наиболее уязвимым местом для нападения.

– Пространство Изнанки? – переспросил Гронидел и повернулся лицом к Сапфир.

– Внешняя оболочка миров, – пространно пояснила принцесса. – В материальном теле туда нет доступа, а научиться отделять разум от тела не каждому дано. Фейцы умеют покидать тела и существовать в Изнанке. Гайнбрады и Рой вообще явились к нам из своего мира через Изнанку. Именно ее пространство мы и прорвали взрывами месторождений маны. И теперь таким, как мы с вами, остается существовать здесь и сражаться с теми, кого сюда направляют, чтобы нас уничтожить.

Гронидел задумчиво потер подбородок, размышляя над услышанным.

– Допустим, они нас уничтожат, – сказал он, обращаясь к Сапфир. – В чем конечный смысл?

– Завладеть нашим миром и использовать ману, которая у нас есть, – ответила Сапфир. – Гайнбрады ведь ей питаются. А в будущем, из которого они пришли, запасы маны в их мире истощились.

– И они обратились к прошлому, – прошептал Кардахар и прижал пальцы к вискам, хмурясь и кривясь, будто испытывал сильную головную боль.

– Тогда зачем Рою противостоять им? – хмыкнул Гронидел. – Зачем нападать на мир богов и уничтожать его? Рой мог бы явиться на помощь своим потомкам, и дело с концом.

– А кто сказал, что Рой сам не хочет есть? – Сапфир широко улыбнулась. – Это борьба за ресурсы. За еду, которой в мире маны в избытке. Первым поживиться явился Рой. Боги бы могли нам помочь, но у Роя и на них оказалась управа. Гайнбрады из будущего тоже хотят освоить богатую маной Гею-139.

При упоминании настоящего названия планеты, на которой все они жили, Гронидел нисколько не удивился. Сапфир поняла, что бывший муж и об истории создания мира маны много чего знает. Остался только вопрос, как давно он владеет этими сведениями?

– Гею-139? – переспросил Галлахер.

– Так наш мир назвали боги, – пояснила Сапфир, не вдаваясь в ненужные подробности.

– Если мы 139-ые, – король Инайи скривился, – то есть еще 138 миров?

– Есть – кивнула Сапфир.

– И что с ними стало? – Галлахер поморщился, догадываясь об очевидном ответе.

– Гайнбрады их уже захватили, – сказала Сапфир и тяжело вздохнула.

– Дхарское пекло, – прозвучал пораженный голос Обринь. – Так мы, выходит, последние? Или есть еще миры, подобные нашему?

– Последние, – сказал Гронидел и тоже подошел к столу, на котором лежала карта. – Если Рой предвидит будущее, а гайнбрады знают свое прошлое, почему вообще возник этот конфликт? Само существование гайнбрадов подразумевает, что Рой должен победить и продолжить жить во времени, чтобы появились потомки.

– Не обязательно, – хмыкнула Сапфир. – Ведь Рой – это всего лишь часть Улья, который мы с вами никогда не видели.

Остальные уставились на принцессу, как на богиню, открывшую им основы квантовой теории в мире маны.

– Улья? – Гронидел понизил тон. – О нем мне ничего не известно.

– Ах, прости, я ведь запамятовала, что ты у нас должен знать все! – Сапфир небрежным движением закинула меч на плечо и рассмеялась.

В иллюзии белоснежной меховой мантии и с Огневержцем на плече она и в самом деле смотрелась словно богиня, что собиралась повести своих подданных в бой. То, что под иллюзией мантии она была почти голой, да и богиней ее никто никогда не считал, Сапфир решила оставить при себе. Не каждый же день ей удавалось кого-то удивлять и наставлять. И войдя в роль, понижать себя в звании до рабыни Роя и смертницы уже не хотелось.

– Улей остался дома и отправил в другие миры часть себя, то есть Рой. Даже если Рой вымрет, Улей продолжит существовать и породит тех, кого мы называем гайнбрадами.

– Они все – гайнбрады, – справедливо заметил Кардахар.

– Верно, – кивнула принцесса. – Но называя их по-разному, можно хоть как-то разобраться в сложных временных взаимосвязях между этими живыми существами, которые создали фейцев и наших богов.

– Боги богов, — прошептала Обринь, пристально глядя на карту мира маны, лежащую на столе.

– Боги богов, – подтверди Гронидел, но тут же добавил: – Которых мы победим.

Принцесса хотела указать на его самонадеянность, но не стала. Бессмысленно все. Похоже, он и в самом деле верил, что сможет повести за собой людей мира маны и победить тех, кого победить невозможно. Что же в таком случае здесь делала она?

Подумав об этом, принцесса пришла к выводу, что она там ради мести. Рою, гайнбрадам – всем им, уничтожающим чужие миры.

Она ведь именно этого хотела? Этим жила последний год? Желанием взглянуть в глаза предателя Марка и одним точным движением снести ему голову с плеч? Желанием отомстить им, превратившим ее в рабыню и заточившим разум в Сферу, поедающую чувства и эмоции, как голодный зверь. Желанием выбраться из оков и поставить жирную точку в истории под названием «Моя жизнь».

Что изменилось теперь? С ней в одной комнате стоял бывший муж. Тот самый, которого она, как оказалось, своей рукой убила год назад. Тот самый муж, что позволил заколоть себя в туннеле под Солнечным городом. Тот муж, после потери которого внутри у Сапфир ничего не осталось, кроме желания отомстить.

Как сложно все и одновременно просто. Облегчение от встречи с ним, живым и невредимым, смешалось с ядом предательства, что он замыслил год назад. Он ведь даже не считал ее красивой… Даже не считал красивой…

– Ты все еще здесь? – Лицо Галлахера заслонило расплывающийся вид карты Великого континента.

– Да. – Сапфир кивнула и заморгала, пряча от остальных внезапно проступившие на глазах слезы.

– Так ты знаешь, где находятся корабли Роя? – повторил вопрос Галлахер.

Тот самый вопрос, который она прослушала.

– Могу лишь догадываться о том, где они, – ответила Сапфир. – В день, когда Гронидел погиб, за мной явился Фейран. Он сказал, что ради мести за смерть мужа, – она повернулась и исподлобья взглянула на Гронидела, – мне придется ступить в неизвестность. Он подвел меня к арке, открыл проход, и я шагнула вперед. Там была бесконечная высота. И красивые алые облака, светящиеся в рассветном солнце. Я закрыла глаза, чтобы больше ничего не видеть, ведь падение непременно должно было меня убить. Как выяснилось позже, наши с тобой тела упали прямиком во двор Звездного замка. Но я запомнила руну, которую активировал Фейран, отправляя меня в полет. Ее значение переводится как «аварийный выход».

– Выход откуда? – Напрягся Гронидел.

– Полагаю, оттуда, где мы с тобой умерли. Из туннеля, обнесенного булыжником, выход из которого находился на огромной высоте.

Принц потряс головой, пытаясь осознать сказанное.

– Внутри их корабли выглядят как туннели в скалах? – не понял он.

– Они могут выглядеть так, как захотят фейцы. Но единение с природой у них в крови. Лес, пещеры, водопады, мох под ногами и запах свежей травы – они создают те же иллюзии, что создаешь ты. Только используют для этого фейские технологии. Будучи там, я видела пластик и металл, но также бывала в местах столь красивых, что ты бы никогда не отличил их от реального мира вокруг. Там они нас тренировали. Среди этой красоты убивали и возвращали к жизни вновь и вновь, чтобы снова убить и вернуть к жизни. Я практически уверена, что год назад я убила тебя в туннеле на их корабле. А потом вышла через аварийный выход и оказалась во дворе Звездного замка. Фейран мог убить меня на месте. Зачем заставлять прыгать в неизвестность? А затем сбрасывать и тебя?

– Чтобы тела упали во дворе Звездного замка, – понимающе покачал головой Гронидел. – Думаешь, их корабли находятся только над столицей Турема или…

– Логично было бы занять позиции над всеми четырьмя столицами Великого континента, – сказала Сапфир и повернулась к Галлахеру. – Брайлинг, занявшая тело Хейди, часто отлучается из замка?

– Почти ежедневно, – ответил король. – Она использует фейский портал, который меня не пропускает. Так же поступает и Алавриан, занявшая тело Рубин.

– Чтобы обмениваться информацией, Теням не нужно перемещаться по порталам, – рассуждала принцесса. – Их технологии позволяют запросто общаться на расстоянии. Но с Хейди и Рубин у Роя могли возникнуть другие проблемы. Тени не могут постоянно находиться в чужих телах. Они истощаются и устают, так же, как и мы. Кроме того, наши с вами тела для них чужие, и на управление ими тратится много маны и сил. Чтобы не возвращать Рубин и Хейди из Сферы и ни на минуту не терять контроль над их телами, Рой мог устраивать Теням отсыпной. Тело спит – и Тень отдыхает в безопасности. Возможно, именно ради такого отдыха Брайлинг в теле Хейди и Алавриан в теле Рубин покидают замки через порталы.

– Это ничего не объясняет, – взяла слово Обринь. – Какая бы ни была причина ухода пленниц из замков, как это связано с расположением кораблей Роя?

Кардахар согласно закивал, всем своим видом показывая, что понял ход мыслей Сапфир.

– Не с расположением кораблей, а с расположением порталов для входа на корабли, – озвучил он. – Фейские порталы отличаются своей массивностью. Их тяжело перемещать, в отличие от камней-юни, что всегда под рукой. Я знаю, как выглядят руны на порталах, способных переместить на корабли. А Галлахер знает, где нам искать портал, на котором есть такие руны. До сих пор у нас не было ключа, способного открыть замки на этих рунах, но теперь… – Кардахар загадочно улыбнулся.

– А сейчас ключ есть? – моментально оживилась Сапфир.

– Мы работаем над этим, – уклончиво ответил Гронидел.

– Так есть или нет? – насторожилась принцесса.

Гронидел склонился над картой Великого континента и начал водить по ней пальцем сверху вниз, будто расчерчивая в уме.

– Дхар сказал, что мир маны объят фейским щитом, не пропускающим никого внутрь.

Сапфир улыбнулась:

– Ты говорил с Дхаром?

– Да, мы общались, – поспешно согласился Гронидел. – Для построения фейского щита необходимы такие же усилители, как те, что Обринь оставила на городской стене Сантияра. Максимальный радиус действия фейского щита из манны – сто километров.

Принц поставил на карте золотую точку из маны над звездным замком.

– В трехмерном измерении, в котором существует мир маны, фейский щит складывается из восьмиугольников, образующих сплошную сеть. При этом генератор поля должен быть расположен в центре такого щита.

Гронидел нарисовал вокруг золотой точки восьмиугольник, похожий на пчелиную соту. Затем добавил другие восьмиугольники, плотно соединяющиеся с тем, что накрывал Звездный замок и территорию столицы Турема. А потом одну за другой начал ставить точки в центре восьмиугольных сот.

– Боги, – произнес Галлахер, когда Гронидел оторвал золотую карту из треугольников и сот вместе с серебристой копией карты Великого континента из маны и соединил все это в огромный шар посреди помещения.

Иллюзия вращалась, наподобие настоящей планетарной модели, на которой золотыми точками мигали возможные координаты расположения фейских кораблей в атмосфере Геи-139.

– И ты все это построил, зная всего одну точку? – воскликнул Кардахар, глядя на красивое изображение собственного мира.

– Ради этой точки на карте мы с ним умерли, – раздраженно ответила Сапфир. – Но все же признаю: я бы до такого не додумалась.

– А это не я, – покачал головой Гронидел. – До этого додумался Фейран, передав очередное извращенное послание из прошлого в будущее.

– Извращенное, потому что за него мы с тобой заплатили смертью? – уточнила Сапфир.

– Извращенное – потому что понять смысл его подсказок крайне трудно! – повысил тон Гронидел. – Если вообще возможно.

– Будь его послания простыми и топорными, Рой понял бы их смысл раньше тебя, – заметила принцесса. – Но у них проблемы с аналогиями.

Бывший муж опешил:

– То есть как это?

– Вы не знали? – удивилась Сапфир. – Надо же, я думала, это ни для кого не секрет. Гайнбрады плохо понимают шарады и иносказания. Их впечатляющий ум мгновенно решает сложные задачи и уравнения, но посмеяться над стоящей шуткой они не могут. Не улавливают тонкостей. Не проводят аналогий. Они действуют и мыслят по прямой. – Сапфир указала рукой прямо перед собой. – Поэтому Фейран всегда юлит. – Принцесса задвигала ладонью, изображая рыбу, огибающую препятствия. – Возможно, поэтому он хороший лидер?

– Ну конечно! – Гронидел развел руками. – Куда нам до него – всемогущего фейца, мир которого, в отличие от нашего, уже уничтожен.

– Это было зло и грубо, – сделала замечание Сапфир.

– О, дорогая, я уверен, твой любовник это переживет! – выдал принц и отвернулся, сжимая кулаки.

Сапфир, спрятав улыбку, оспаривать реплику не стала. Покосилась на задумчивого Галлахера и продолжила рассуждать:

– С картой расположения фейских кораблей могут возникнуть проблемы. Что помешает Рою постоянно изменять их положение? – Она провела рукой по иллюзии, заставив шарик и сетку на нем вращаться. – Если они дрейфуют высоко в небе, рассчитать координаты для атаки с земли будет практически невозможно.

– Возможно, если мы знаем не только место, но и время, в которое наши тела оказались во дворе Звездного замка.

– Примерно в четыре утра двадцать минут, – взял слово Галлахер. – Ордерион сказал, что именно в это время вы упали.

– Если все верно и скорость движения кораблей в сутках не меняется, то с большой долей вероятности в четыре двадцать утра каждого дня они оказывается именно там, где нарисованы точки на карте.

– Боги, – прошептала Обринь, приближаясь к иллюзии мира маны и разглядывая карту на ней. – Еще никогда мы не были так близки к пониманию того, что нам делать, как сейчас. – Она обернулась к Грониделу. – Ты даже не представляешь… – Она прижала ладонь к щекам, пытаясь унять эмоции. – Не понимаешь, насколько изменяется все вокруг с твоим появлением.

– Хватит его восхвалять! – перебил Кардахар. – Пока дальше догадок этот спаситель мира маны не ушел.

– Говоришь так, будто есть еще один спаситель, – заносчиво заявил Гронидел.

– Фейран, – не сговариваясь, заявили Обринь и Сапфир.

– Ну конечно, – огрызнулся принц. – Прекрасный феец со своими, – он затряс руками вокруг головы, – серебряными космами и волшебным певучим голоском всех нас спасет! Только сначала использует в своих планах, добрых или не очень. Об этом подумайте, когда в следующий раз приметесь безоговорочно верить этому… ушастому хмырю!

Гневную тираду остальные выслушали молча, прекрасно понимая, чем вызван подобный всплеск негодования. Принцесса с интересом изогнула бровь, сверля взбешенного Гронидела пытливым взглядом.

Он посмотрел на нее в ответ, закипая в своем негодовании и варясь в боли, медленно уничтожающей душу. В той же боли захлебывалась и она, когда слушала признание Женевьевы… В том же кипятке погибала ее душа, пока глаза смотрели на воспоминания любимого мужчины, предавшего ее.

Наблюдать за его мучениями оказалось тяжело. Месть не приносила облегчения и не избавляла от собственных мук. Он тонул, и она вместе с ним. Словно связанные невидимыми путами, они тянули друг друга на дно, захлебываясь отчаянием и ревностью.

– Высказался? – прозвучал в повисшей тишине наполненный хладнокровным вызовом голос Сапфир.

– Нет! – бросил он и тут же хмыкнул, мгновенно беря себя в руки. – Но боюсь, если начну, уже не остановлюсь. Так что лучше вернемся к теме обсуждения. – Гронидел отвернулся, концентрируя внимание на парящем в воздухе шаре с золотыми метками на нем. – Если Рой управляет временем, знает прошлое и будущее, что помешает ему остановить наше нападение?

– Третья атака гайнбрадов, – сказала Сапфир, поражаясь способности бывшего мужа возвращать себе самообладание с той же скоростью, что и терять его.

– А если подумать более глобально? – Принц задумчиво потер подбородок. – Почему Рой объявился в нашем мире именно после взрывов месторождений маны? Эти существа создали фейцев. Создали богов. Для них наше местоположение никогда не было секретом. Ну прорвали мы пространство Изнанки. Ну и что с того? Они же знали, что мы его прорвем!

– Возможно, для них важен вопрос не «где это случилось?», а «когда?» – озвучил Кардахар, и остальные повернулись к нему. – Знаете, почему ворожеи часто сходят с ума? Чужие мысли и видения будущего путаются в голове, превращая жизнь в бесконечное существование с вопросом: «а реально ли все то, что происходит со мной сейчас?» Прошлое и будущее путаются, сводя повелителя силы с даром предсказания с ума. Что, если у безымянных существ те же проблемы? Они повелевают временем, знают прошлое и будущее, но осознают ли они, что есть настоящее и который сейчас час?

– Время, – закивал Гронидел, явно соглашаясь с мыслью Кардахара. – Существо само сказало мне, что для того, кто знает будущее, оно уже является прошлым. Что, если время для них – бесконечный круговорот без начала и конца? Вы понимаете, что это значит?!

Кардахар загадочно улыбнулся, явно осознав все раньше других.

– Главный вопрос для безымянных существ – это не где на нас напасть, а когда! — продолжал Гронидел. – Когда нас найти! Когда мы будем существовать и появимся на картах в их бесконечной круговерти жизни и смерти. Существа, лишенные времени, не могут без посторонних ориентиров ориентироваться в нем. Взрывы месторождений маны в нашем мире и прорыв пространства в измерение Изнанки – это всего лишь временная метка для них, знак того, что пора начинать вершить историю в нашем мире и мире богов. Эндоран – мир фейцев – был уничтожен более миллиона лет назад, но для самого Фейрана сколько прошло лет? – Гронидел повернулся к Сапфир. – Сколько лет назад погиб мир Фейрана?

– Три года, – сказала Сапфир, начав понимать ход мыслей Гронидела.

– Три года, – повторил он. – Совпадение ли? Не думаю. Это для Фейрана и Роя прошло три года. А для Улья и всех остальных минул миллион лет.

– То есть уничтожив мир фейцев, они прыгнули вперед на миллион лет и явились сюда, готовиться к нападению гайнбрадов? – сделала вывод Сапфир.

– Верно, – закивал Гронидел и начал расхаживать по помещению взад и вперед, пытаясь унять мысли и бурча себе под нос новые открытия. – Они всегда знали, где мы находимся, но не знали, в каком моменте времени мы будем здесь находиться. Открытие порталов в Изнанку после взрывов месторождений маны стало для них всего лишь боем часов, ориентиром во времени, что пора нападать. Фейран как никто другой должен понимать, что победить существ, которые предвидят будущее, невозможно. Но также он понял, что хоть они и видят будущее, течение времени является для них чем-то сложным и непонятным, чем-то, что они неспособны постоянно контролировать. Парадокс Фейрана рассчитан на маловероятные события, происходящие с течением времени. Маленькие шажки в разных отрезках, которые трудно уловить тем, для кого все это бесконечный цикл рождения и смерти. Гайнбрады и Рой, Рой и гайнбрады – это мы смотрим на них по-разному и делим по тому, кто из какого времени прибыл. Но для них самих разве существует разница? – Гронидел остановился и посмотрел на крутящийся шар мира маны со схемой возможного расположения фейских кораблей. – Это не война Роя против гайнбрадов, — наконец сказал он. – Это способ Улья уничтожить самих себя в бесконечном потоке времени.

Отойдя от вращающейся иллюзии мира маны на несколько шагов, Гронидел прижал ладонь к губам и начал истерично хохотать.

– Он сходит с ума, – подметила Обринь.

Сапфир неодобрительно покачала головой, не соглашаясь с зальтийкой.

– Мы – жертвы самоубийства вида? – озадаченно спросила принцесса. – Существа без имен устали жить и с нашей помощью решили покончить со своим существованием?

– Не совсем так. – Гронидел обернулся и прищурился. – Гайнбрады хотят жить, иначе не сражались бы за последний питательный ресурс из маны. Полагаю, уничтожить их хочет Улей. С твоих слов, именно Улей направил Рой их уничтожить. Тот самый Улей, который для гайнбрадов и того времени, из которого они пришли, возможно, уже давно мертв.

– Но если ты прав, – взял слово Галлахер, что все это время внимательно слушал принца, – тогда почему Рой пытается избавиться от тебя? Ты же помогаешь уничтожить гайнбрадов, а значит, вроде как на их стороне?

– Но Рой я тоже хочу уничтожить, – пожал плечами Гронидел. – И Улей, если он существует. Я хочу уничтожить Сферу. Хочу, чтобы мир маны и мир богов оставили в покое. У меня так много желаний и целей, что вписать их в стройные планы Улья может быть очень даже сложно. А вот Фейран и его появление… – Гронидел снова рассмеялся. – Как умно и в то же время глупо, ведь уничтожая его мир и спасая его самого, они своими руками создали фейца, который в конечном счете способен погубить их вид.

– Так, может, в этом и есть замысел? — хмыкнул Кардахар и сложил руки на груди.

– Послушать вас, так мы сражаемся со смертниками. – Галлахер вскинул руки, взывая не то к богам, не то к разуму собравшихся. – Причем теми, которые добровольно пошли на этот шаг.

– О нет. – Гронидел покачал головой. – Мы сражаемся с теми, кто считает себя вправе вершить судьбы Вселенных и уничтожать целые миры в угоду своим интересам. Мы против тех, кто всегда хладнокровен и не испытывает эмоций. С теми, кто не боится умереть и кому уже нечего терять. Такие, как они – самые опасные враги. По-настоящему жестокие и беспощадные. Гайнбрады, Рой и Улей – так их зовут. И каждому их них мы должны нанести поражение. Фейран уже овладел или еще только овладеет, – Гронидел поморщился, – технологией перемещения во времени. Это определенно точно, ведь в настоящем времени существуют два Фейрана: один помогает нам, а другой служит Рою. И я не знаю, как их отличить.

– А так уж важно их различать? – уточнила Сапфир.

– Фейран из настоящего способен нас предать, – пожал плечами Гронидел.

– Ты тоже способен нас предать, – сказала она, в упор глядя на него. – Тебе ничего не стоит создать портал и сбежать отсюда без оглядки.

– Вот только бежать некуда, – хмыкнул Гронидел. – Да и сил на пространственный прорыв не хватит, ведь я практически все отдал, чтобы спасти тебя от толпы. – Он показал ей ладони, испещренные мерками силы.

– А лекарства из мира богов для восстановления у тебя разве нет? – вскользь поинтересовалась Сапфир.

– Считаешь, не будь у меня лекарства в запасе, я бы и спасать тебя не стал? – разозлился Гронидел.

Надвигающуюся перебранку остановил Кардахар. Он подошел к принцу и похлопал его по плечу.

– Нам необходимо продумать план дальнейших шагов. А потом помыться и поесть.

– Согласен, – поддержал идею Галлахер.

Гронидел отвернулся, не то считая собственные вдохи, не то изучая корешки книг на книжных стеллажах в кабинете.

– Нам нельзя нападать на Рой во время третьей атаки гайнбрадов, – внезапно сообщил принц, чем снова привел всех в замешательство. – Это значимое временное событие, и они к нему готовятся. Нападем в день атаки – погибнем.

– Нападем до атаки – тоже погибнем, – развела руками Сапфир. – Только уже на поле сражения с врагом, которого нам в одиночку не одолеть.

– Во время атаки гайнбрадов Рой использует порталы для переброса части нечисти в мир богов, – объяснил Гронидел, поворачиваясь к ней. – Через эти разрывы пространства в их мир хлынет мана, которая убьет всех людей.

– Так им и надо, – озвучила Обринь.

Сапфир зло покосилась на нее и промолчала. Она видела, что мана сделала с Одинеллой всего за несколько минут. Желала ли она выжившим богам подобной участи? Конечно нет.

– Тогда что ты предлагаешь? – спросила она, искренне надеясь, что ее гениальный муж придумает нечто необычное и такое же изворотливое, как и он сам.