Гронидел

Обринь хотела стремглав броситься в гущу событий и снести парочку голов с плеч, но Гронидел не позволил. Оценив обстановку на улице через разбитые окна дома Роланы, принц озадаченно прижал кулак к губам и задумался.

– Нам не выбраться из Сантияра живыми, если пойдем напролом. Взгляни туда. – Он указал на толпу за окном, утекающую по узким улицам в сторону центральной площади. – Все покидают дома и направляются в город. Никого не интересует ни это место, ни мое бегство в Зальтию. Это либо означает, что подкрепление уже в пути, либо…

– Что армия Роя в Зальтии отвлечена на другое задание, а в Сантияре Рой бросит в бой всех, кто находится в его власти, – сделала вывод Обринь.

– Они хотят выманить все сопротивление Сантияра на улицы, чтобы потом одним ударом обезглавить его. Кардахар лишь приманка для развязывания побоища и зачистки своих рядов. Очевидно, тот же план они собираются провернуть и в Солнечном городе. С моим появлением там твои единомышленники точно выйдут на улицы, чтобы попытаться защитить своего мифического лидера.

– Там их и убьют, – прошептала Обринь и обернулась назад, к открытому люку в подвал. – Что нам делать? Как все это остановить?

Гронидел снова взглянул в разбитое окно. Улицы Сантияра полны народу, и даже за мороком им с Обринь не скрыться, когда придется расталкивать окружающих, чтобы продвинуться вперед.

Принц поднял голову и прищурился.

– Кажется, я придумал кое-что интересное, – произнес он и рванул к входной двери.

Галлахер

Меньше марионеток не становилось. Только больше.

Они стекались ручейками по узким улицам Сантияра и вливались в бурный поток сражения, охватившего несколько кварталов города. Галлахер приказал воинам медленно отступать к дому Кардахара, но с каждой минутой он все четче понимал, что так далеко им не продвинуться.

Кардахар не только сражался, ловко отсекая конечности тонким длинным мечом ошони, но и брал под контроль воинов противника, заставляя тех бороться друг против друга. Десять, двадцать воинов – все это оказалось по плечу невысокому и ушлому ошони. Однако когда вокруг собралось более ста человек, управлять ими Кардахар оказался не в силах.

По мере сражения представление о будущем становилось все более определенным.

Их не собирались брать в плен.

Все эти люди пришли сюда для того, чтобы их убить.

Галлахер взмахнул мечом, отражая атаку неизвестного нападавшего, и замер. Перед ним оказалась дева-ошони в красивом наряде горожанки, с головы до пят перепачканная чужой кровью. Король ловко увернулся от ее следующего удара и сбил с ног подсечкой.

Не ожидавшая подвоха дева замешкалась, а Галлахер воспользовался моментом промедления и посмотрел по сторонам.

Только тогда он краем глаза заметил, что армия, противостоящая им, пополнилась обычными горожанами, занимающими места падших воинов.

Мужчины, женщины и дети, ведомые чужой волей, брались за оружие и шли в бой. Кто-то неумело и топорно, а кто-то с грацией обученных убийц, они вступали в схватку с людьми, которые хотели их защитить.

Сбоку из толпы вынырнул ребенок. Мальчишка лет четырех. Он взмахнул окровавленным кинжалом, целясь королю в бедро. Галлахер перехватил оружие мальца и выдрал его из детских пальчиков. Оглушенный поражением, ребенок заколотил короля кулачками.

Это был проигрыш. Галлахер понял это так же четко, как и то, что до конца войны с гайнбрадами и Роем он не доживет. Король мог сражаться против воинов. Против нечисти. Против Роя и его обученных марионеток. Но не против мирных жителей и их детей. Не против детей…

То оказалась последняя черта, которую ему не преступить.

Пока ребенок с ревом раненого зверя колотил короля Инайи по плечам и спине, мужчина крепко прижимал его к себе, как прижимал бы свою дочь Изуми, окажись она на месте этого мальца.

Сражение не терпит промедления, и вот-вот смертельный удар от любого другого противника должен был настигнуть спину короля.

Галлахер закрыл глаза, вспоминая свое последнее видение.

Образ Хейди, замершей перед ним в костюме богов. Она стояла на коленях рядом с настилом из еловых веток, на котором он спал, и молча наблюдала за ним. Галлахер помнил, как сквозь сон ощутил ее присутствие и резко открыл глаза. Он увидел этот морок, и сердце болезненно сжалось в груди. Король долго смотрел на жену, позволяя Рою с пугающей незаметностью пробираться в его сознание, пока полупрозрачное тело Хейди не начало таять в лучах рассветного солнца.

То было не первое видение, в котором Рой с помощью образов пытался обвести его вокруг пальца и взять разум под контроль. Но именно то видение оказалось последним, когда он смог увидеть свою возлюбленную деву. Свою королеву. Свою жену.

Удар в спину показался Галлахеру странной насмешкой судьбы. Его пнули ботинком, но недостаточно сильно, чтобы он выпустил обезумевшего ребенка из рук.

– Чего расселся посреди боя? – заголосил Кардахар, перебивая своим криком вопли мальца. – Отпусти этого недотепу и сражайся с теми, с кем можешь! – Он схватил Галлахера за шиворот и попыталась оторвать от земли, но тот словно прирос, не желая двигаться.

– Мы все равно сегодня умрем, – произнес он, но ребенка отпустил.

Напоследок мальчик стукнул его кулаком по голове и рванул назад, в толпу дерущихся.

– Да, – согласился Кардахар с той же легкостью, с которой полоснул мечом грудь девы-воина. – Но разве тебя не впечатляет размах нашего падения? Рой согнал против нас весь Сантияр! – провозгласил он, отпихивая ногой тело раненой противницы. – А значит, мы настоящая, грубая, врезающаяся в его горло кость! И провалиться мне на этом месте, если мы не исцарапаем Рою все кишки перед тем, как он нас переварит!

– Думаешь, против нас вышел весь Сантияр? – Галлахер встал и перехватил меч другой рукой, зазывая к себе нового противника в форме городского стражника.

– А может, и все королевство Ошони! – воскликнул Кардахар. – За мир маны! – прокричал он, победоносно вскидывая руку. – За сопротивление! За будущее без Роя!

За спиной подхватили его клич и начали скандировать, словно призыв на смертный бой. Мгновение спустя Галлахер понял, что не все горожане сражались против них. Нашлись и те, что взяли оружие и пытались прикрыть кучку воинов, посмевших ослушаться Рой и выступить против.

– За сопротивление! – раздались крики в стороне. – За будущее без Роя! За мир маны!

– За сопротивление, – тихо повторил король Инайи. – За будущее без Роя. За мир маны, – прошептал он и ринулся в новый бой.

Гронидел

Серое небо постепенно темнело, обнажая россыпь звезд и скрывая в сумраке двух зальтийских призраков, бегущих по крышам к окраинам Сантияра.

– Я не понимаю, какой у тебя план, – жаловалась Обринь, следуя за принцем.

– Я все еще не уверен, что тебе можно доверять, поэтому план свой попридержу при себе.

– Пф! Не очень-то и хотелось знать, – тоном обиженного ребенка проговорила она и остановилась, глядя на городскую стену, высившуюся впереди.

– Не отставай, – подогнал принц и ловко преодолел проулок по воздуху, перепрыгнув с одной крыши на другую.

Он сбавил ход, только когда городская стена оказалась прямо перед ним. Пока из центра города до окраины доносились звуки сражения, здесь, казалось, все вымерло. Даже охрана ворот покинула посты, чтобы помочь схватить зачинщиков сопротивления.

Принц повернулся в сторону смотровой башни, высившейся справа от них, и озадаченно потер подбородок.

– Только не говори, что собрался туда лезть, – обреченно выдохнула зальтийка.

– Все проще, чем я думал. Охраны нет. Лестница на стену и на башню свободна.

Забравшись наверх, Гронидел высунулся наружу и осмотрел крышу. Затем достал из кармана металлический шарик и активировал открытие панели управления квантовым хранилищем.

Обринь во все глаза уставилась на синее окно голограммы и всплывающие на нем сообщения на языке богов. Гронидел довольно быстро нашел то, что искал, и достал из хранилища восемь черных металлических коробочек. Оглядел себя и понял, что карманов в его наряде зальтийского купца явно недостаточно. Да и сам наряд не отличался удобством, когда дело касалось сражений.

– Отвернись, – произнес он опешившей Обринь и вытянул из хранилища костюм богов.

– Вот прямо сейчас ты собрался переодеться? – Возмущенная до глубины души воительница отвернулась и даже отошла на пару шагов. – Король Инайи и предводитель повстанцев Ошони в любую минуту могут погибнуть, а он наряды меняет, – бормотала она себе под нос.

– Закончила возмущаться? – Гронидел подошел к ней и остановился рядом, с высоты дозорной башни глядя на огромный город, раскинувшийся под чернеющим небом.

Некому было зажечь фонари на улицах, и мостовые медленно погружались во мрак. Отдельные лучи света появлялись в домах то там, то здесь, но их казалось слишком мало для такого большого города. Это только позволяло оценить масштабы ужаса, пришедшего в дома людей, где масляные лампы так и не зажглись.

Вдалеке мигнула вспышка света и тут же погасла.

– Видел? – Обринь указала на далекую смотровую башню, которая теперь странным образом освещалась мягким синим светом.

Гронидел напряженно смотрел туда и молчал.

– Будь я проклята, если это не она и ее меч, – злобно прошипела зальтийка, явно позабыв о том, зачем они здесь и что на кону.

Тем временем синее свечение метнулось вниз и на мгновение скрылось из виду, пока вновь не показалось над крышами домов и не полетело в сторону центра города.

– Так даже лучше, – внезапно сказал Гронидел и сжал одну из металлических коробочек с торцов.

Та засветилась желтым светом. Принц вылез наружу и забросил ее на высокую и крутую крышу смотровой башни. Коробочка скатилась вниз и застряла прямо в углублении завернутого вверх конца ската.

– Поняла, что тебе делать? – Принц повернулся к Обринь и сунул ей в руки оставшиеся семь металлических коробочек.

– Восемь смотровых башен Сантияра – восемь штуковин богов, – произнесла Обринь и замотала головой. – Я не знаю, как ими пользоваться. И что это вообще такое! Я лучше в бой пойду, чем буду на окраине отсиживаться!

– Ты будешь бегать, а не отсиживаться. – Гронидел похлопал ее по плечу. – Если не справишься с заданием, погибнет много ни в чем не повинных людей. Так что постарайся не напортачить.

– А ты? – не поняла Обринь, с подозрением косясь на мчащееся вдалеке синее свечение.

– А я попробую спасти остальных, – пространно произнес он, подошел к перилам и спрыгнул вниз.

Обринь

Девушка едва сдержала крик ужаса. Она бросилась туда, где только что стоял Гронидел, и посмотрела вниз.

Принц в своих светящихся синим светом ботинках богов бежал… по стене вниз.

– Вот прохиндей! – ругнулась она и начала рассовывать коробочки по карманам. – Встретимся снова – точно по лицу кулаком проедусь! Будущее мира на кону, а он за юбкой побежал.

Обринь поморщилась, искренне не понимая мотивов лидера сопротивления мира маны и великого предводителя величайшего восстания в истории.

Кажется, его будущие грандиозные заслуги вполне могли оказаться преувеличены.

Сапфир

Оказавшись на смотровой башне, Сапфир осмотрелась и сразу поняла, где находится.

И хотя сейчас Сантияр медленно погружался во мрак ночи, спутать этот большой портовый город ошони с другими казалось практически невозможно. Кольца улиц Сантияра больше никто из зодчих не повторил, а кто пытался – оказались отравлены при загадочных обстоятельствах.

Таймер на запястье отсчитывал двадцать минут. Фейрана рядом не оказалось, и это заставило принцессу заволноваться. Конечно, не в первый раз она выступала одна, но все же вникать в суть задания самостоятельно гораздо неприятнее, чем слушать подсказки от всезнающей Тени.

Из центра города до окраины доносились отдельные крики и лязг металла. Сапфир могла ошибаться, но казалось, что там, в чернеющей воронке ее нового ночного кошмара, полным ходом шло сражение. Отсутствие городских стражников на своих постах также насторожило принцессу. Что могло заставить сразу всех воинов из охраны города сняться с мест?

Сапфир активировала фейский щит и достала из крепления на спине меч.

Ее Огневержец. Верный спутник и… предатель, которым она сражалась против мужа. Как много противоречий в ее привязанности к мечу и человеку, который его подарил.

– Ненавижу, – прошептала принцесса и вложила всю свою боль в сталь, замершую под перчаткой.

Обжигающие языки синего пламени заструились по гладкому металлу рукояти, перекинулись на лезвие и осветили пространство вокруг. Одно желание – и принцесса запустит струю огня в воздух, что уничтожит любую тварь, атакующую с неба.

Активировав руны на фейских ботинках, принцесса перепрыгнула через перила и побежала по ракушечнику городской стены вниз.

Гронидел

Он несся ей наперерез так быстро, как мог. Сердце в груди заходилось в предвкушении долгожданной встречи. Гронидел не видел Сапфир так долго, и в то же время они будто только вчера разошлись в разные стороны на мосту в Солнечном замке.

Гронидел о многом жалел. Он так и не признался жене в своих чувствах. Не рассказал ей правду о сделке с Одинеллой, которую всерьез собирался отменить. Он не сказал ей «прости меня» в момент, когда стоило понять ее девичью обиду и смириться с тем, что Сапфир все еще слишком юна.

Теперь, обращаясь к прошлому, принц понимал, что их ссора на мосту яйца выеденного не стоила. Тем не менее она развела их в Солнечном городе и привела к ужасным последствиям.

– Сапфир! – крикнул он, когда очертания возлюбленной с горящим мечом в руке приобрели четкость.

Она услышала крик и резко остановилась. Замерла на крыше одного из домов, внимательно вглядываясь в окружающую тьму.

Гронидел не сбавлял шаг. Прикрываясь зеркальной иллюзией, он все ближе и ближе подбирался к принцессе, пока она не оказалась перед ним как на ладони.

Ее меч, объятый пламенем, подсвечивал литые металлические доспехи, защищавшие тело вплоть до шеи. Массивные кожаные перчатки берегли руки, а ботинки были скрыты под латами, на которых светились знакомые Грониделу фейские руны.

Высокая. Статная. Непокорная. С глазами, горящими огнем солнца, и бледной кожей, усыпанной золотом веснушек. Ее длинные белые волосы широкой косой спускались до линии пояса, и непокорные пряди, выбившиеся у лба, развевались у сосредоточенного лица.

Он мог бы смотреть на нее вечность, будь у него эта вечность в распоряжении. И даже гул сражений и рев толпы в нескольких кварталах от них не мешали ему наслаждаться такой долгожданной встречей.

Гронидел коснулся груди и сбросил с себя зеркальный морок, одновременно запуская вокруг светящихся стрекоз, точно таких же, которых когда-то создавала она.

И тогда Сапфир увидела его – своего мужа, стоящего на крыше соседнего дома и с печальной улыбкой глядящего на нее.

– Здравствуй, жена моя, – сказал он, из последних сил стараясь унять дрожь в голосе и сглотнуть ком, мешавший говорить.

Чего он никак не ожидал, так это презрения, исказившего ее прекрасное лицо. Сапфир опустила меч и вздернула подбородок, продолжая молча на него смотреть.

Гронидел списал ее реакцию на потрясение и попробовал разрядить напряженную обстановку.

– Милая, я через многое прошел, чтобы оказаться здесь, – произнес он, широко улыбаясь. – Но, кажется, ты не очень рада тому, что больше вдовствовать не придется?

Неожиданно Сапфир с пониманием закивала и злобно ухмыльнулась.

– Хватает же наглости продолжать плести интриги, – едва не выплюнула она. – Тебе стоило дать имя Повелитель Лжи, ведь лучше всего ты овладел искусством создания вранья, а не иллюзий. Проваливай из города, пока сюда не явилась нечисть и не откусила тебе голову. А лучше проваливай из мира маны, на который тебе наплевать. Мы, тупые недоразвитые идиоты, сами решим свои проблемы.

Сапфир развернулась и побежала к центру города.

Гронидел опешил. Он замер, пытаясь понять, не привиделось ли ему все это. Всего чего угодно он ожидал от встречи, но только не того, что получил.

– Да какого Дхара вообще! – разъяренный, прокричал он в спину удаляющейся женушке. – Эй! Я с тобой говорю! – Он помчался следом за Сапфир, бранясь под нос на разных языках.

– Отстань от меня! – прокричала Сапфир и метнула в него струю синего пламени.

Гронидел едва успел отпрыгнуть. И хотя под защитой фейского щита ее пламя не способно ему навредить, попытка принцессы поджарить мужа вывела зальтийца из себя.

– Ты можешь остановиться и спокойно поговорить со мной, или дрессировка Роя окончательно лишила тебя рассудка?!

– Дрессировка Роя? – возмущенно повторила Сапфир и обернулась. Новая струя пламени пронеслась у лица Гронидела и даже активировала его фейский щит, заигравший красными переливами. – По-твоему, плен наших разумов и тел можно описать словом «дрессировка»? Да как ты смеешь принижать то, через что я и другие рабы проходим ежедневно! Ты, изворотливый пройдоха, обманувший весь мир и меня, юную идиотку, верившую тебе и твоему слову!

Гронидел прижал ладонь ко лбу, пытаясь унять приступ ярости, которая накрыла с головой.

Он позволил Сапфир себя убить. Он сделал все, чтобы вернуться за ней в мир маны. Он здесь, пытается вытащить ее из плена Роя и вернуть ей свободу. А она…

– С каких пор ты снова меня ненавидишь? – Его рука камнем рухнула вниз, и горькая правда защипала уставшие глаза.

– С тех самых, как узнала всю правду о тебе и твоих поступках, Гронидел Зальтийский. И еще одно. – Она угрожающе выставила палец. – Я тебе больше не жена. Смерть развела нас. Навсегда. Теперь ты вправе жить как хочешь. И у меня тоже есть это право. Если на этом все, позволь откланяться. – Она поклонилась. – Меня возвращают в тело тогда, когда нужно кого-то защитить от нечисти. Я здесь, значит, и нечисть с минуты на минуту появится.

Не успела она это произнести, как в ночном небе появились золотые вспышки и вниз на город полетели огненные яйца.

– Чего и следовало ожидать, – пробормотала принцесса и понеслась в сторону, куда должны были приземлиться гости.

Все в мыслях Гронидела смешалось.

Она не в себе.

Он так долго добирался до нее, а она не в себе.

– Дха-а-ар, – прошептал принц и потряс головой, возвращаясь к своему плану и надежде спасти Галлахера и Кардахара, явно застрявших в мясорубке в центре города.

Сапфир

Она бежала со всех ног, глотая соленые слезы, что стекали по щекам.

Он ни капли не изменился с того момента, как она видела его в последний раз на мосту в Солнечном городе. Все те же пронзительно синие глаза на смуглом лице, те же высокие скулы, придающие ему утонченность, те же ямочки у уголков губ, от которых веяло беспечностью, и еще одна на подбородке, которую она когда-то целовала. Единственное, что в нем изменилось, – это прическа. И она совершенно неприлично ему шла, привлекая внимание к выразительным чертам лица, сочетающим в себе зальтийские и инайские корни.

Боль предательства усиливалась в груди с каждым шагом, с каждым прыжком с крыши на крышу она становилась все острее, сдавливая стальным тросом шею и лишая возможности нормально дышать.

Она здесь, чтобы сражаться, – напоминала себе принцесса, прогоняя мысли о бывшем муже прочь. Сражаться и погибнуть. Вот для чего ее отправили.

Яйца щелкозубов падали на дома, как капли дождя. То там, то здесь вверх поднимались столбы пыли от разрушенных построек. Недалек тот час, когда отголоски сражения в центре города сменятся воплями жертв нечисти.

Сапфир не знала, что заставило всех жителей Сантияра стекаться к центру, а затем драться друг с другом, но сейчас она смотрела на то место как живую приманку для тех, кого сбросили сюда отужинать.

Даже один щелкозуб в толпе способен натворить много бед. А если их будут десятки?

Сверху спикировал когтегрыл. Сапфир заметила его в лунном свете. Тут же направила меч в сторону противника и выпустила струю пламени, освещая еще трех тварей рядом с загоревшимся в небе монстром.

Не заметить в темноте подобное огненное представление оказалось невозможно, и у принцессы тут же появились благодарные почитатели среди занятых побоищем горожан.

– Огненная Дева! – закричали ошони в толпе. – Огненная Дева пришла в Сантияр и всех погубит!

Тело горящего когтегрыла рухнуло во двор и подожгло постройки.

Сапфир выругалась, потому что теперь ей предстояло тушить пожар, пока огонь не сожрал весь Сантияр вместо нечисти.

– Теряешь сноровку, – произнес голос Фейрана, который наконец-то оказался рядом. – Кто же в городе использует огонь против когтекрылов? Нужно было рубить мечом, а не поджигать!

– Без тебя знаю, – буркнула недовольная принцесса, спрыгивая с крыши в чужой горящий двор, где когтекрыл разнес полстроения и подпалил руины. – Ты где был? И почему я здесь одна?

– Уже не одна. – Остроухий дружески потрепал ее по плечу и тут же исчез.

– Какого Дхара! – возмутилась Сапфир, не получив от теневого ни одного ответа на вопросы.

– Не злись, милая, – прошептал его мелодичный голос и растворился в проклятиях, долетавших до ее ушей из центра города.

Гронидел

Принц замер на крыше, с высоты глядя на ужас, творившийся перед ним. В таком сражении невозможно понять, кто свой, а кто чужой. Люди месили друг друга, как пекарь тесто в ступе, и каждый надеялся, что выживет.

Бороться против обезумевшей толпы – самоубийство. Но принцу необходимо было добраться до башни на центральной площади Сантияра, каждый сантиметр которой оказался занят сражающимися.

– Что ж, придется хитрить, – произнес он и сосредоточился.

Перебирая пальцами в воздухе, он рисовал золотые руны и отправлял их перед собой. Словно листья, сорванные порывами осеннего ветра, они парили в воздухе и приземлялись на полупрозрачные планки из маны, что создал Гронидел. Благодаря рунам эти ступени смогут выдержать вес его тела и не обрушиться на головы людей, дерущихся внизу.

Окружив себя зеркальной иллюзией, Гронидел аккуратно ступил на первую планку, подсвеченную золотом приклеенной к ней руны. Она слегка прогнулась под его весом, но затем совладала с нагрузкой и замерла в воздухе. Новый шаг – и идея идти по воздуху обрела воплощение благодаря новым знаниям, что некто запихнул в его голову.

На мгновение принцу даже пришла мысль, что юни и руны созданы друг для друга в разных Вселенных и в разных временах, чтобы в конце концов соединиться в смертельном союзе здесь, в этом мире и в этом времени.

Шагая по полупрозрачным планкам-ступеням к центральной башне Сантияра, Гронидел старался не замечать ужаса, творившегося под его ногами.

Обезумевшая толпа морем ненависти и злости продолжала бушевать, разбиваясь кровавыми волнами о брусчатку на площади.

– Огненная Дева сожжет Сантияр! – кричали люди вокруг, но продолжали драться. – Нужно убить эту суку! Убить тварь, пока не уничтожила наш город!

Жестокие слова заставили Гронидела содрогнуться. Насколько же сильной была ненависть жителей мира маны к Огненной Деве, что даже в городе ошони посреди побоища ее проклинали и желали смерти.

А ведь она пришла, чтобы защитить этих людей.

Скрытый зеркальной иллюзией, принц продолжал создавать руны и продвигаться к цели – башне в центре площади. Оказавшись перед смотровой площадкой на вершине каменного сооружения, Гронидел перепрыгнул на крутую скатную крышу и, прилипнув к черепице гравиботинками, зашагал вверх.

Принц достал из нагрудного кармана шарик и активировал диалоговое окно квантового хранилища. Выудил из божественных закромов увесистую колбу генератора силового поля и установил ее на плоский конек крыши, где сходились все восемь скатов.

Включив устройство, он спустился ниже и стал наблюдать, как над головой формируется яркий, переливающийся серебром купол.

Зальтиец не прогадал. Центральная башня Сантияра была чуть выше смотровых, расположенных вдоль городской стены, и широкие полоски излучения, стремящиеся от источника силового поля к его усилителям, накрывали город, словно огромный шатер.

Гронидел сконцентрировался, выуживая из подаренных знаний схему создания защитной фейской руны отражения. Пальцы взметнулись в воздухе, чтобы воплотить безумную идею в жизнь. Он сплел руну из маны и сразу же нарисовал юни изменений. Соединил висящие в воздухе золотые рисунки и получил то, что, по его мнению, должно было усовершенствовать технологию богов и превратить ее в настоящее укрытие от пришлых врагов.

Движением руки принц направил изящный рисунок из маны в одну из светящихся лент над головой. Словно лист, юни-руна прилипла к силовому полю и вспыхнула золотом. Нити маны, собираясь из воздуха, мгновенно вплелись в серебро ленты, изменяя ее цвет на золотой.

Принц создал новую юни-руну и отправил ее на другую линию силового поля. Все повторилось: новое изобретение из маны приклеилось к технологии богов и изменило цвет силового поля с серебряного на золотой.

Когда Обринь доберется до оставшихся двух башен и оставит на их крышах усилители, защитный купол богов над Сантияром окончательно сформируется. Он не пропустит ни одну тварь, летящую на горожан с неба, и не позволит ни одному технологическому оружию уничтожить город. Юни-изменений должна остановить любые потоки маны, атакующие город, а фейская руна, словно зеркало, поможет отразить сигналы связи, поступающие с кораблей. Если корабли существуют… Если ход его мыслей правильный… Если знания, которые ему кто-то подарил, нужны именно для воплощения таких вот безумных идей.

В силовое поле богов врезались два когтекрыла и тут же превратились в пыль над головами спасенных жителей. Никто Грониделу за это слов благодарности не прокричал. Похоже, никто даже не заметил, что в небе на двух тварей стало меньше, а на улицах города заметно посветлело.

Поможет ли чудо-шатер остановить побоище?

Гронидел полагал, что поможет. Кем бы ни были существа, которых фейцы назвали «безымянными», они зависели от собственных технологий точно так же, как и фейцы, как и люди, создавшие его и его мир.

Гайнбрады обладали коллективным разумом и были лишены материальных тел. Это стало ясно еще во время разговора принца с одним из представителей их цивилизации перед гибелью. Тем не менее они прекрасно взаимодействовали с материальными объектами, например, выращивали тела и обеспечивали переход сознания пленников из некого хранилища, которое все называют Сферой, в пустышки, а затем отправляли их сражаться. Именно гайнбрады напали на фейцев и уничтожили их цивилизацию всего за считаные часы. Как? Как они разрушили материальное, если сами существуют в другом измерении в форме одного только сознания?

Вывод напрашивался сам собой. Гайндбрады использовали чужие тела. Возможно, то было подобие наногибридных систем богов или тела фейцев, но что-то материальное для жизни и управления собственными марионетками они должны были иметь.

Еще одна важная вещь, которую принц уяснил, это то, что гайнбрады и фейцы не способны бесконечно долго полностью контролировать чужое тело. Об этом говорили и поступки его брата Марка, который периодически оставался без присмотра хозяев и грезил правлением всем миром. На это намекала и свободно разгуливающая Обринь, которую, казалось, вообще никто никогда не контролировал.

Если бы управлять чужими телами для гайнбрадов было так просто, стали бы они использовать с этой целью плененных фейцев? Или сделали бы всю работу самостоятельно, не привлекая к процессу проблемных пленных, которые так и норовили устроить бунт?

Грониделу предстояло получить ответы на многие вопросы. И главный из них пока касался способа управления многотысячной армии людей, что сражалась против тех, кто по каким-то причинам контролю не подчинился. Подобное представление требовало мобилизации огромных ресурсов. И либо здесь, внизу, под его ногами, собралась настоящая армия из фейцев и гайнбрадов, лично контролирующих горожан Сантияра, либо гайнбрадов здесь нет, и управление марионетками осуществляется дистанционно через Сферу.

Над головой появилась еще одна широкая лента силового поля, уходящая краем к седьмой смотровой башне. Еще одна активация усилителя – и купол над Сантияром раскроет несколько секретов Роя и его «безымянных» властителей.

«Что ж, Обринь. Пока ты не подводишь», – подумал Гронидел и создал новую юни-руну.

Отправляя ее вверх, принц краем глаза следил за синим свечением, появившимся на окраине площади.

Ей нельзя сюда идти. Только не сюда…

Гронидел закрепил руну на ленте силового поля, внимательно наблюдая за Сапфир.

«Что ты делаешь?!» — хотелось прокричать ему, но вместо злобного крика из горла вырвался приглушенный шепоток:

– Пекло, что же ты творишь…