Сапфир

Минуты растягивали напряженные нервы до предела, пока те не порвались. Одинелла упала на колени перед замершей роботизированной системой, будто та могла помочь вернуть ей сына. Сапфир и Соня не мешали богине рыдать. Они стояли поодаль, подсвечивая ужасный бардак полуразграбленного дома светящимися палочками.

Ребенка нигде не было.

– А Дхар мог его забрать? – предположила Сапфир, не ожидавшая, что смотреть на мучения богини окажется так больно.

– Дхар, – повторила Одинелла и встала. – Дхар, – вновь повторила она и бросилась на кухню.

И хотя прямого ответа на вопрос девушки так и не получили, обоим стало ясно, что богиня ищет возможное послание, оставленное для нее мужем.

Она металась из комнаты в комнату, подсвечивая палочкой стены и поверхности, но все тщетно. В конце концов богиня вернулась в детскую и замерла напротив няни-реавита, спокойно сидящей в центре комнаты.

– Почему мне кажется, – прошептала Ди, – что кто-то специально ее так посадил?

Богиня подошла к роботу и внимательно осмотрела ее с головы до пят. Голое создание молочно-белого цвета казалось неживым памятником миру, которого больше не было. Ди сняла часть пластиковой оболочки на голове и нахмурилась, внимательно рассматривая искусственный мозг.

– Ее проводка цела. – Ди повернулась к ничего не понимающим гостьям из другого мира. – Она не сгорела, как другие приборы.

Богиня начала копошиться в реавите дальше и открыла отсек на пластиковой груди. Достала оттуда черный кубик размером с яблоко и потрясла его в руке.

Сапфир и Соня переглянулись.

Богиня скривилась и отбросила кубик. Она прокатился по разбросанным детским вещам и остановился у ног принцессы.

– Что это такое? – спросила девушка.

– Портативный блок питания, – буркнула богиня, продолжая копошиться в проводах робота. – Он сгорел. Если заменю, Лабинер перезагрузится и, возможно, подскажет мне, куда подевался Азур.

Соня, не сводя глаз с Сапфир, сунула руку в карман и достала подарок Роя – такой же черный кубик.

– Взгляни, возможно, этот блок питания рабочий? – произнесла девушка и улыбнулась.

Богиня бросилась к ней и выхватила находку. Потрясла в руке, сжала с торцов грани, и устройство засветилось синим светом.

– Где ты его взяла? – воскликнула богиня, спеша установить находку в отсек в груди робота.

– Вообще-то, я уже показывала его. – Соня лениво потянулась, разминая мышцы. – Но ты в тот момент помирала и ничего не заметила.

Няня-реавит включилась и открыла глаза.

– Лабинер? – позвала ее Одинелла. – Ты меня слышишь?

Та повернулась к Сапфир и широко улыбнулась ей.

– Меня зовут Лабинер. И мне приказано показать вам это. – Она запрокинула голову и уставилась в потолок. Сквозь искусственные глаза хлынул яркий свет, и в темной комнате появилось цветное изображение.

Сапфир в окровавленном платье застыла посреди неизвестного туннеля. В одной руке она держала отрубленную голову Женевьевы, а в другой – меч.

Соня, увидев эту картину, покосилась на принцессу.

– Это же ты, я права?

Сапфир на записи бросила голову Женевьевы, и та покатилась по полу.

– Что… – раздался голос Гронидела. – Что ты сделала?

Она все поняла. Наверное, она всегда знала, от чьей руки погиб Гронидел, но просто отказывалась в это верить. Прижав кулак к губам, Сапфир втянула в грудь воздух, продолжая смотреть.

– Опусти меч. Ты меня слышишь? Это я, Гронидел. Твой муж!

Слезы наполнили глаза, и стало трудно дышать.

– Лабинер, останови запись! – приказала Одинелла, но робот не послушал. – Лабинер, я приказываю остановить запись.

Когда богиня попыталась подойти к реавиту, чтобы вручную отключить, тот наотмашь ударил ее по груди, не позволяя приблизиться.

Соня подхватила упавшую Одинеллу и помогла той подняться, а Сапфир продолжала смотреть.

– Милая? – с надеждой произнес Гронидел перед тем, как Сапфир оставила послание и добила его.

Запись прервалась, и включилась новая. Лицо Одинеллы на ней казалось более молодым и ухоженным.

– Вырастить тело на черном рынке – опасное приключение, – сказала богиня, сидя за прозрачным столом в помещении, наполненном белым светом.

– Я прекрасно понимаю, что о многом прошу. Но даю слово: если ты откроешь мне доступ к человеческим технологиям, оцифруешь мое сознание и поместишь в новое тело, я в мир маны никогда не вернусь.

– Уверен, что готов навсегда покинуть родную планету? – спросила Одинелла.

– Думаю, я сделал для Геи-139 достаточно, чтобы получить подобную привилегию, – беспечным тоном сообщил Гронидел. – Сделка будет простой: с меня – драгоценности и все знания мира маны, с тебя – новое тело и перенос моего сознания в него.

– Подумай, это решение трудное. Все же тот мир – твой родной дом.

– Разве ум приносит счастье в стране дураков? – Гронидел рассмеялся. – Поверь, Одинелла, знать все и не иметь возможности ни с кем это обсудить – та еще мука. Мои соплеменники даже не догадываются, что земля под ногами круглая. А я перестал чему-либо удивляться. И это только звучит весело. На самом деле такая жизнь сводит с ума похлеще токсинов, которыми искра травит мое тело.

Запись отключилась.

– Что это? – спросила Сапфир. – Что это такое? – закричала она на богиню.

– Фрагменты его воспоминаний, – призналась Одинелла. – Я не знаю, откуда они у няни моего ребенка.

– Так он не умирать через год собирался, а переселить свое сознание в новое тело и сбежать из нашего мира. Я права?

Одинелла молчала, глядя на Сапфир.

– Они специально показывают тебе это, – пробурчала рядом стоящая Соня. – У всего есть цель, и у этого видео тоже. Рой хочет настроить тебя против мужа.

– И у них получается, – прошептала Сапфир.

Включился новый фрагмент.

– Почему ты не хочешь на ней жениться? – Марк спрятал зловещую улыбку за кубком, обращаясь к Грониделу.

Они сидели в том самом пиршем зале, куда король Зальтии пригласил Сапфир на ужин. Только сейчас вокруг них в захватывающем танце кружились полуголые девы, и собравшиеся гости с тоской поглядывали на этих прекрасных обитательниц Мерага.

– Девица до жути невыносима, – пренебрежительным тоном сказал Гронидел. – Взбалмошная, спесивая и неуправляемая девчонка, что считает себя умнее других,

– Ты тоже считаешь себя умнее других! – хохотнул король Зальтии и пригубил содержимое кубка. – Уверен, острый ум супруги уж точно не позволит тебе заскучать.

Принц взглянул на брата, как на врага.

– Твои издевательства с годами становятся все изощреннее.

Марк расплылся в широкой ухмылке.

– Я рад, что предстоящий брак на уродине из Турема настолько радует тебя.

– Может, заменим ее на Изумруд? – предложил принц. – Младшая в их семье более спокойная и покладистая. Кроме того, лицом она явно превзошла сестер.

– О нет, – покачал головой Марк. – Я с наслаждением буду думать о том, сколько тебе придется выпить, чтобы узаконить брак со страшненькой веснушчатой выскочкой!

– Много, – признал Гронидел. – Пожалуй, даже чересчур много. – Он отсалютовал брату кубком и осушил его до дна.

Запись прервалась, а по щекам Сапфир потекли слезы. Все молчали, и казалось, что эта тишина вонзала стальные колья в грудь обманутой принцессы.

Она верила ему. Любила его. Наивно уговаривала отправиться к богам на лечение. А он… втайне насмехался над ней и собирался сбежать.

По сравнению с этим открытием убийство мужа собственной рукой казалось злой шуткой Роя, наказавшего мужа-предателя за грехи.

Он не уважал ее. Не любил. Обманул и даже предал. А она… Она убила его. Они квиты? В этом суть послания Роя?

Реавит запустил новое воспоминание Гронидела. Затем еще. И снова. Пока в комнате не появилась Динара. Она спрыгнула на пол из свечения золотых лент как раз в тот момент, когда Обринь на записи полоснула ее лезвием по шее.

Запись прервалась.

Сапфир повернулась к Динаре и очень тихо спросила:

– Если Рою давно известно, что мой теневой послал Обринь убить тебя и помогал Грониделу в туннелях, почему Фейран все еще жив?

– Тот Фейран, который все это делал, не твой теневой, – ответила зальтийка.

– То есть существует еще один феец по имени Фейран? – Сапфир с неверием поморщилась.

– Да, и этот феец явился к нам из будущего, – пояснила Динара. – Твой теневой пока не стал этим фейцем и пока не возглавил сопротивление. У всех есть план, Сапфир. И у Роя тоже. – Динара навела на принцессу плазмотрон и выстрелила.

Ди

– Совсем сдурела? – завопила Соня, наблюдая за тем, как тело принцессы превращается в пыль.

– Ее миссия на этом завершена, – улыбнулась Динара. – И твоя, кстати, тоже.

Раздался выстрел. Соня застыла и через мгновение рухнула на пол.

Динара перевела оружие и прицелилась в Одинеллу.

– Ты уже поняла, что твоего ребенка из дома, скорее всего, забрал муж, – безразличным тоном обратилась к ней зальтийка. – Он или его люди должны были оставить тебе координаты, по которым ты смогла бы найти укрытие Дхара. Мне нужны координаты этого места.

– Как видишь, – Ди развела руками, – мне никто ничего не оставил.

– Тогда раскинь мозгами, пока я их не вынесла, и подумай, где бы Дхар укрылся в случае массового вторжения.

– Я ничего не знаю о работе мужа и его протоколах безопасности.

– Но они существуют, – криво улыбнулась Динара, целясь в Ди.

– Безусловно, – согласилась богиня. – Но у меня нет к ним допуска. Даже если муж или его люди забрали моего ребенка и увезли в безопасное место, координат они не оставили. – Ди уронила руки и взглянула на Лабинер, что успела опустить голову и продолжала неподвижно сидеть на стуле.

– Бесполезная тварь, – ощетинилась Динара, опустила плазмотрон и бросилась повторно переворачивать дом Одинеллы вверх дном.

– Значит ли это, что мысли людей вам недоступны? — в пустоту спросила Одинелла, задумываясь над смыслом миссии Динары.

К чему такие сложности, если для Роя и гайнбрадов не существует секретов?

Пока девчонка бегала из комнаты в комнату и пыталась найти координаты, Одинелла смотрела на реавита, что как будто вновь вышел из строя.

– Мне угрожает опасность, – наконец произнесла Ди, не рассчитывая, что функция защитницы, давным-давно установленная в няню, сработает.

Глаза Лабинер загорелись, и роботизированная система просканировала пространство, оценивая обстановку.

Одинелла лишь кивнула в сторону двери, и машина сорвалась с места в коридор.

Раздались выстрелы, затем сдавленный крик и характерный хруст костей. Кажется, безопасная няня только что прикончила зальтийку по имени Динара.

Одинелла оказалась права. Реавит вернулся в детскую и, сымитировав улыбку, произнес:

– Опасность нападения устранена. Какие будут дальнейшие указания?

Одинелла обошла Лабинер по кругу, с интересом рассматривая смертоносную машину.

– Как ты смогла убить ее, если в твоих системах установлена блокировка на убийство людей? – уточнила богиня.

– Объект, угрожавший вам летальным оружием, не был человеком.

Одинелла нахмурилась, обдумывая услышанное.

– Тогда кем он был? – не поняла Ди.

– Гибридом фейского происхождения, – пояснила система.

– Кто установил в тебя новое программное обеспечение, Лабинер? – Ди сложила руки на груди, не ожидая, что няня ответит.

– Решением Совета Улья номер 12573659562 от 157463829.098.56 постановлено предоставить вам личного помощника с целью выполнения одной из ключевых миссий по сохранению генофонда и разнообразия рас в существующих Вселенных.

– Что такое Улей, Лабинер? – тогда спросила ее Ди.

– Рой является частью Улья и управляется им. Рой не способен принимать самостоятельных решений в изменчивых условиях динамического будущего. Это функцию исполняет только Улей.

– А Рой знает, когда в его дела вмешивается Улей? – Ди прищурилась, заранее предугадывая ответ.

– Только в случаях, когда Улей этого желает. – Голос няни звучал успокаивающе, хотя смысл сказанного ужасал.

Получалось, что даже непобедимый Рой управляется неким Ульем, который готов в любой момент изменить план и подставить своих же под удар.

– Какова конечная цель Улья? – Одинелла подошла к Лабинер, вглядываясь в лучащиеся синим светом глаза.

– Спасение Вселенных любой ценой, – произнесла няня.

– Вселенных. Но не разных форм жизни в них? – уточнила Ди.

– Спасение Вселенных более приоритетная миссия, нежели спасение различных форм жизни в них. Это логично и должно быть вам вполне понятно.

Ди закивала и растянула губы в улыбке.

– Значит, Улей решил подарить мне помощника. Что ж… – Она хмыкнула. – Собери все съестное в доме и сложи на столе на кухне. Кто знает, может, случайные прохожие не всю еду вынесли.

Лабинер развернулась и поспешила исполнить приказ.

Одинелла напоследок окинула взглядом детскую и направилась в ванную. Там, за зеркальным шкафчиком, располагался тайник, в котором Дхар мог оставить для Ди оружие. Если он, конечно, был здесь. Или кто-то другой по его приказу здесь побывал.

Богиня вошла в темное помещение ванной и замерла.

На зеркальной поверхности шкафчика горела надпись, выведенная детским фосфоресцирующим карандашом.

«АВАЛОН».

Одинелла какое-то время смотрела на буквы, а затем схватила с пола полотенце и быстро все стерла.

Она могла поклясться, что когда они с гостьями пришли в дом, этого послания на зеркале не было.

Ди сняла шкафчик с крепежа и сунула руку в чернеющее окошко тайника. Нащупав портативный плазменный пистолет и зарядные блоки к нему, Одинелла с облегчением выдохнула.

Все-таки Дхар оставил для нее послание. Послание, дарившее надежду в этом безнадежно пропавшем мире.

Гронидел

Спустившись в подвал дома Роланы, Гронидел и Обринь оказались перед фейским порталом, отлитым из сатрове́льского сплава, названного в честь Са́тра – великого фейского кузнеца, что изобрел первый накопитель маны в фейской истории.

Гронидел коснулся черной матовой поверхности арки и активировал руны, отлитые на ней. Основным компонентом сплава, из которого фейцы создавали свои порталы, был металл пэльбага́л. В мире маны и в мире людей его не существовало, а значит, этот компонент доставили сюда с погибшего Эндорана или его колоний.

Прочитав руны на арке, Гронидел быстро сориентировался, куда им идти. Сначала из четырех королевств предстояло выбрать «Зальтию». Ее символизировала часть закорючек на четырех рунах. Их вторая половина состояла из привязки слов «Столица», «Рудники», «Храм», «Порт». Принц коснулся руны, обозначавшей «Зальтия. Столица». Та загорелась красным. Проход открылся, и они с Обринь оказались в новом туннеле. Прошли по подземному ходу пятьдесят метров и остановились перед очередным порталом.

Надписи на том оказались более сложными для понимания. «Солнечный ручей», «Солнечный генерал», «Солнечный песок», «Солнечные самоцветы», – так Гронидел перевел бы значения рун, отлитых в металле.

– Нам сюда. – Обринь указала на руну «Солнечные самоцветы» и хотела коснуться ее, но Гронидел остановил ее руку.

– Почему за нами никто не идет? – произнес он и в упор взглянул на Обринь. – Они потеряли Марка. Где его охрана? Где все?

– Еще пару минут время потяни – и они точно явятся! – настаивала девушка.

– Перстень Ювелира – кто это?

Обринь шикнула на принца и попыталась высвободить руку из его хвата, но Гронидел не позволил.

– Кто такой Перстень Ювелира?

– Это кузнец Лука́, – едва не скалясь, прошипела Обринь. – У него своя кузня на окраине Солнечного города.

– А почему Кардахар назвал его Перстнем Ювелира?

– Кличка у него такая. Здесь у каждого есть тайное имя.

– И у тебя? – прищурился Гронидел, не отпуская руки Обринь.

– Трость Королевы, – сказала зальтийка.

– Королевы Рубин?

– Королевы Шепота. – Обринь нервно пристукивала ногой по каменному полу.

– Значит, ты из блудниц Марго?

– Нет! Это означает, что я принадлежу к той части сопротивления, которой руководит Марго. Тому, кто назовет меня этим именем, я должна безоговорочно помочь.

– Почему Трость?

Девушка закатила глаза, смирившись с участью быть убитой у фейской арки перемещения.

– Я хорошо знаю подземелья и тайные ходы в разных городах, поэтому часто сопровождаю Марго в путешествиях и показываю пути. Марго – Королева. Я – Трость Королевы. Понимаешь?

– Ты ее проводник, – закивал принц. – Предположу, что Перстень Ювелира работает на некоего Ювелира и… делает украшения?

– Именно. Теперь мы можем идти или допрос не окончен?

– Тогда кто такой Ювелир?

– Это Кардахар. Он помогал сопротивлению под видом украшений поставлять юни накопления для создания фейского оружия. Лука – один из тех, кто это оружие ковал. На этом все? – хмыкнула девушка. – Мы можем идти?

«В прошлом месяце кузню подожги. Все сгорело. Удивительно, как пожар на другие постройки не перекинулся. А неделю назад лавку ювелира обнесли. Ему самому голову отрубили и выставили на ступеньках перед входом. Больше на месть похоже, а не на грабеж», – вспомнил Гронидел слова Обринь, которые она обронила за несколько мгновений перед тем, как убить Динару и умереть самой в прошлый раз.

Зачем она тогда это сказала? Делилась слухами в гнетущей обстановке или потому, что это было таким же сообщением от Фейрана, как и ее «передай Дхару»?

– Ты когда-нибудь слышала о большом пожаре в одной из кузен Солнечного города? – поинтересовался Гронидел.

Зальтийка, растеряв все терпение, закатила глаза к потолку.

– Ты в своем уме? Мы сейчас будем пожары обсуждать?

– Нет? – Гронидел отпустил ее руку. – А о том, что одного из местных ювелиров обокрали, а потом отрубили ему голову и выставили на ступеньках на всеобщее обозрение?

Лицо Обринь перекосило подозрение. Она повернулась в сторону арки, что вела в дом Роланы.

– Тебе Фейран все это рассказал?

– Нет. Но тот, кто это рассказал, был предан сопротивлению. Если мои опасения верны, за Лукой уже пришли, – предположил Гронидел. – А Кардахар, помогая мне, раскрыл себя. Если он поведет врагов к своему дому, чтобы отвлечь внимание от нас, ему…

– …отрубят голову, – прошептала Обринь и бросилась назад.

Сапфир

Они с Грониделом обнаженными лежали на кровати и смотрели в чернеющий потолок. Тело ломило после долгого путешествия верхом и весьма резвого прыжка в бурю чувственных наслаждений. И можно было бы сказать, что она устала, но окутавшая нега, притаившийся внутренний трепет и ноющая боль в мышцах казались восхитительной живительной смесью, дарующей наслаждение каждым вдохом ее все еще трепещущего тела.

– Это всегда так впечатляет? – Хриплый голос принцессы прозвучал в тишине комнаты, и на мгновение ей показалось, что она находится там одна.

– Нет, – услышала она голос Гронидела. Принц повернулся к ней и добавил: – Больше ни с кем у тебя не будет такого потрясающего единения, как со мной.

Сапфир моментально подобрала хлесткую фразу в ответ:

– Звучит слишком самонадеянно, чтобы быть правдой. – Она повернула голову и взглянула на своего мужа.

Он смотрел на нее и широко улыбался. И не было в той улыбке ни плутовства, ни обмана, ни притаившегося подвоха. Искренняя, она казалась улыбкой ребенка, получившего долгожданный подарок от Снежного Деда в день Зимнего Солнцестояния.

Сердце принцессы сжалось и застыло, пытаясь в потоке времени сохранить чувство искреннего счастья, которое она испытывала, глядя на мужа.

– Разрешу тебе проверить, только если сам отправлюсь на тот свет, – произнес он, и его улыбка постепенно померкла.

Как будто одна фраза подвела черту под всем, что происходило в этой комнате и на этой кровати всего несколько минут назад, и разрушила мыльный пузырь из грез, который раздулся вокруг принцессы.

– Тогда не отправляйся туда, – сказала она, хватаясь за пустоту в воздухе, где только что раскинулся волшебный мир ее счастливой семейной жизни. – И я не стану проверять.

Гронидел молчал. Смотрел на нее. На ее разрушенные фантазии и мечты. На пустоту, которая царила в комнате и пробиралась в гаснущий солнечный взгляд. И молчал.

Сапфир знала, что спустя мгновение он сорвется и поцелует ее, но Сфера услужливо напомнила, что именно принцесса могла неверно истолковать в прошлом.

Все ложь. Все, что он говорил, все, в чем ее уверял, оказалось не больше чем мороком, которым он повелевал.

Сфера наподобие оголодавшего животного впилась острыми зубами в разум принцессы, принося новые видения из воспоминаний и заставляя по-другому смотреть на все, что происходило с ней ранее.

Гронидел приподнял край одеяла и забрался под него с головой. Навис над ее лицом и бесстыже рассматривал, как светится от чувственного напряжения кожа.

– Ты такая красивая, – прошептал он еле слышно.

– Думаешь? – Она поджала губы, испытывая сожаление. – Я всегда делаю вид, что не замечаю правды, но на самом деле, – Сапфир с грустью улыбнулась, – понимаю, что в нашей семье я не самый выдающийся цветок.

– Глупости. – Он коснулся пальцами ее щеки. – Ты самый прекрасный и необычный цветок, который я когда-либо видел.

Сапфир прижала ладони к щекам Гронидела, заставляя смотреть на свое лицо.

– Пожалуйста, дай мне слово, что рискнешь и примешь помощь богов.

Он вмиг перестал улыбаться и стал серьезен.

– Не хочу сейчас говорить об этом. Впереди почти год, и у меня есть время, чтобы хорошенько обо всем подумать.

– Дай мне слово, что рискнешь! – настаивала Сапфир.

Он прижал пальцы к ее лбу и погладил морщинку недовольства, что залегла между ее бровей.

– Судя по плеску маны в твоих солнечных глазах, сейчас тебе хочется удовольствий, а не разговоров, моя прекрасная Огненная Дева, – прошептал Гронидел ей в губы. – А мне очень хочется эти удовольствия тебе подарить.

Все хорошее и светлое, все личное и важное медленно окрашивалось в серые тона предательства и лжи. Было ли что-то настоящее между ними, или воспоминания о Грониделе как о любимом муже все та же иллюзия, только сотворенная не Сферой, а ей самой?

Зачем он вернулся в мир маны? Понял, что перед лицом нового врага ему нигде не скрыться и бой все равно придется принять?

Разбитое сердце болело, и горькие слезы омывали щеки. Принцесса давно покинула детскую, но, кажется, только сейчас дверь за спиной громко захлопнулась, оставив юную деву во взрослом мире, жестоком и страшном.

– Я убила его, — прошептала она в темноте, пытаясь вызвать новую волну иллюзий и все-таки увидеть то, что натворила перед смертью. — Я убила его! — громче повторила принцесса, провоцируя животное, притаившееся в окружающей тьме, напасть на ее разум и утащить в новое видение. — Это я убила своего мужа! — закричала Сапфир, прижимая ладони к груди и пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания.

Под ногами появился зальтийский ковер, усыпанный кроваво-красными каплями. Словно подсвеченный изнутри, он приковывал к себе взгляд, а жидкая кровь впитывалась в волокна, сливаясь и ширясь в стороны ядовито-красным пятном.

– О чем ты говоришь? – Голос Рубин нарушил царившую тишину, и Сапфир резко подняла голову.

Она сидела на полу в детской Звездного замка, как раз в том месте, где Рубин должна была ее ждать. Сестра стояла в нескольких шагах, и носки ее королевских туфель едва касались заляпанного кровью ворса зальтийского ковра.

– Ты убила Гронидела? — Рубин с опаской смотрела на зареванное лицо Сапфир.

Перед глазами возник образ хранителя сознания в облике сестры. Та Не-Рубин заглянула в глаза и с поражающим безразличием произнесла:

– Я убила своего мужа. Точно так же, как и ты убила своего.

Сфера знает абсолютно все о своих пленниках. Даже то, что они сами скрывают от себя. Осознание правды, которую Рубин потеряла по пути в это место, застало Сапфир содрогнуться всем телом.

В голове не укладывалось, что Ордерион на самом деле мог пасть от руки жены. Что станет с сестрой, когда она это поймет? Во что превратится ее разум, когда сознание пропустит воспоминания о том, как она… убила своего мужа?

На лбу Сапфир внезапно проступила испарина. Нет. Нет-нет-нет. Это все извращенные игры Сферы. Она путает мысли и выдает ложь за реальность.

«Совсем как Гронидел», – добавила про себя принцесса.

Она рывками стерла слезы со щек и встала.

– Давно я здесь?

Рубин не ответила, внимательно наблюдая за ней.

– Нам необходимо найти Хейди, – напомнила Сапфир, пытаясь отвлечь сестру от увиденного.

– Ты убила Гронидела, – внезапно повторила Рубин и отступила на шаг. – Ты убила его и забыла об этом…

– Нет, все не так. – Сапфир протянула руки к сестре, пытаясь удержать ее в иллюзии детской комнаты и не позволить вспомнить то, что сейчас вспоминать никак нельзя.

Рубин пошатнулась. Взгляд сестры остекленел, и прекрасное лицо исказил ужас.

Сапфир не успела схватить ее за руку. Сестра исчезла из детской, и обстановку вокруг заволокла тьма.

– Не-е-ет, – простонала принцесса, падая на забрызганный кровью зальтийский ковер, что преследовал ее даже в Пустоте. – Пекло, нет! – закричала она, понимая, что сестру затянуло в дрейф иллюзий.

Беспомощность опустилась на плечи, придавливая потрепанную волю грузом неудачи.

А есть ли смысл продолжать борьбу? Те, кому она желает отомстить, кажутся непобедимыми. Тот, кого она любила всем сердцем, использовал ее и обманул. Светлые воспоминания растоптаны. Реальность – чернее ночи. А будущее пропитано зловонием тлеющих миров. Что ей осталось? Что хорошего ей осталось в этой жизни?

– Надежда, – произнес в голове голос Изумруд.

Сапфир рывком обернулась в одну сторону. Затем в другую. Звучание голоса сестры показалось ей настолько правдоподобным, будто она сама была здесь, в Пустоте, рядом с ней.

– Изумруд? – позвала принцесса.

Вместо ответа ее ослепили блики света. Они кляксами расползлись перед глазами, предвещая возвращение в новое тело для исполнения очередного задания Роя.

– Изумруд… – прошептала Сапфир, будто сестра была рядом и могла остановить этот бесконечный кошмар.