Гронидел

Прибыв по адресу, Гронидел осмотрел неказистый дом из ракушечника в районе для работающих простолюдинов и подумал о том, что дом Роланы и Джиамо в Солнечном городе смотрелся намного лучше и богаче этой одноэтажной коробки с красной черепицей на покатой крыше.

Принц постучал, искренне надеясь, что Ролана и племянник дома. Открыли не сразу. Сначала раздались робкие шаги, затем дрогнула штора на окне сбоку от двери. Кажется, Ролана все еще опасалась незваных гостей. И это правильно. Особенно когда укрываешь внебрачного ребенка короля Зальтии от его безумного папаши. Хотя… Если Сантияр полон слуг Роя, а дом вхожа Женевьева, что так и служит в Солнечном замке, то о какой тайне может идти речь? Марк Зальтийский наверняка знает, где и с кем живет его сын. Вопрос лишь в том, что он с этим знанием собирается делать.

Принц вновь постучал. На этот раз громче.

– Ролана, открой дверь, – сказал он. – Меня на улице ты все равно не рассмотришь.

За дверью упало нечто тяжелое. По крайней мере, звук был похож. Щелкнул замок, и в робко приоткрытой двери показалось испуганное лицо.

– Это ты? – зашептала Ролана, бегая взглядом по крыльцу и пытаясь рассмотреть визитера.

– Да, это я, – подтвердил Гронидел и толкнул дверь.

Ролана вскрикнула и отскочила в сторону. Ее рука потянулась за опрометчиво брошенной на пол кочергой.

– Она тебе не понадобится, – заверил Гронидел, закрыл дверь и взмахом руки снял с себя зеркальный щит. – Прости, что напугал. И прости, что сегодня пришел без гостинцев.

Девушка прижала ладони к губам, заглушая собственный вскрик. Ее лицо побледнело, а ноги подкосились.

– Вы… Вы же умерли… – выдавила она и уперлась спиной в стену, стараясь изо всех сил удержаться и не осесть на пол.

– Мама! – закричал Джиамо и выскочил в холл.

Малец, что за год прибавил в росте, ловко схватил кочергу у самых ног принца и заслонил Ролану собой. Защитник из него был так себе, но воинственный дух вселял толику страха.

– Я же сказала тебе не выходить! – Тетушка попыталась увести несмышленое дитя, но тот прирос к полу и сдаваться не собирался.

– Не узнаешь меня? – спросил Гронидел и дружелюбно улыбнулся.

Принц присел на корточки, чтобы оказаться с мальчишкой на одном уровне и перестать казаться угрозой.

– Дядя? – не понял тот, пристально всматриваясь в черты знакомого лица. – Дядя Гронидел?

Малец опустил кочергу и насупился, с возмущением глядя на гостя.

– Что стало с вашими волосами? – спросил он, и принц едва не расхохотался.

– Меня подстригли. – Он развел руками. – Нравится?

Джиамо нахмурился и в этот момент стал особенно похож на Марка. Тот тоже сводил брови и воинственно морщил лоб, когда был озадачен.

– Нет, – вынес вердикт Джиамо касательно прически Гронидела, но от матери не отступил.

– Все в порядке, – произнесла Ролана и опустила ладонь на плечо племянника. – Иди в свою комнату и жди меня там.

– Но… – хотел возразить Джиамо.

– В свою комнату! Быстро! – повысила тон Ролана, и парень понуро опустил голову.

Гронидел заметил, что с кочергой малец так и не расстался, прихватив ее с собой. Наверное, в качестве гарантии, что в этот раз после визита принца в их дом он сможет отбиваться от врагов, а не бежать от них сломя голову.

– Пойдем, – позвала Ролана, приглашая гостя в огороженную занавесью часть помещения.

Там была кухня.

Хозяйка поставила на обеденный стол заварник с ягодным напитком и две кружки. Налила себе и принцу. Потом спохватилась и принесла хлеб с колбасой. Гронидел знал, что это все, чем может угостить Ролана. А значит, есть этим двоим больше нечего.

– Мы обычно обедаем в трактире, где я подавальщицей работаю, – словно прочитав невеселые мысли принца, сообщила Ролана. – Сегодня у меня выходной, но вечером мы обязательно пойдем отужинать.

– И как же ты оплачиваешь такую щедрость хозяина трактира? – напрямую уточнил Гронидел.

Ролана покраснела и виновато отвела глаза.

Единственное ремесло, от которого ее сестры всю жизнь пытались уберечь Ролану, настигло девушку на землях ошони.

– Так нельзя, – покачал головой принц. – Ролана, есть другие способы заработать.

Он не пытался скрыть своего… разочарования в ее немом признании. Нет, Гронидел не осуждал. Но считал, что девушка зря пошла по проторенному сестрами пути.

– Это другое, – пробурчала она. – Он мне нравится. А еще он молод и хорош собой. И, возможно, женится на мне.

– Возможно? – вскинул бровь Гронидел.

– Я не знаю. – Ролана виновато опустила голову. – Он не женат. Но предложения мне пока не сделал.

«И не сделает», – хотелось сказать Грониделу, но он мудро промолчал.

– Пейте чай, ваше высочество! Остынет же! – спохватилась девушка и пододвинула кружку ближе к гостю.

– Расскажи, что случилось в тот день, когда я от вас ушел, – попросил Гронидел, внимательно изучая смену выражений на лице зальтийки.

Сомнение. Волнение. Удивление. Страх. Решимость. Ужас. Снова страх и, наконец, принятие. Сама того не понимая, Ролана одной лишь мимикой поведала принцу больше, чем озвучила.

– После вашего ухода, – начала говорить Ролана, – я все еще сомневалась. Там был наш дом. Его величество обеспечивал нас всем необходимым. И как бы там ни было, мы были по его защитой. Уйти – означало пойти против него. Вы и сами это понимали, когда убеждали меня бросить все и бежать.

Девушка дрожащей рукой взяла кружку и поднесла к губам. Неспешно пригубила напиток и поставила на стол.

– Где-то спустя час после вашего ухода на улице раздались крики. И звучали они устрашающе. А потом появилась она.

Гронидел пригнулся к столу и тихо спросил:

– Кто появился, Ролана?

– Дева. Очень красивая. В наряде богов. Она будто лучилась светом и глядела на меня с заботой и нежностью, как матери смотрят на своих любимых детей. Она возникла из черной дымки прямо позади меня в нашем доме. Из ниоткуда. Взяла и появилась. И произнесла: «Ролана, забирай ребенка и беги». А потом исчезла. Будто и не было ни ее, ни черной дымки. Сначала я подумала, что мне все это привиделось, но крики за окном усиливались, и вот уже на улице появились соседи. Все они смотрели на дорогу, вдоль которой стояли наши дома. Больше я не думала. Схватила Джиамо, мешочек с седоулами, что вы мне дали, и бросилась наутек. Мы не стали выбегать через двери. Вылезли через окно и рванули во двор к соседям.

Ролана снова взяла кружку и сделала несколько глотков. Дрожь в ее пальцах усилилась, и она едва не расплескала на себя остатки напитка. Громко поставив кружку, Ролана взяла себя в руки и очень собранно сказала:

– Уже когда мы были в конце нашей улицы, мы с Джиамо оказались на дороге, и я обернулась. – Девушка сглотнула, а в глазах ее застыл ужас. – Она стояла напротив нашего дома. Вся объятая синим пламенем, как вторым нарядом. Этот странный огонь вокруг нее ничего не жег. В одной руке та дева держала длинный меч. По нему струилось ярко-желтое пламя, что перекидывалось на наш дом, погружая его в объятия огня. А в другой руке дева удерживала за волосы… – Ролана всхлипнула и зажала рот рукой, чтобы не расплакаться.

– Голову Женевьевы, – закончил за нее Гронидел.

Девушка только и смогла, что кивнуть в ответ. Принц подлил ей в кружку еще напитка и пожалел, что здесь нет успокаивающей настойки. Ролана выпила и спустя минуту смогла продолжить рассказ.

– Люди вокруг пытались приблизиться к Огненной Деве, чтобы остановить ее, но из-за синего пламени вокруг нее не могли и на сажень подступиться. Когда весь наш дом объял огонь, дева развернулась и направила свой меч на соседние дома. Она поджигала их один за другим под крики хозяев, что спасались бегством. Когда дева повернулась ко мне лицом, я только заметила, как в синем пламени светятся золотом ее глаза и щеки. Она выглядела как служитель царства Дхара, не иначе. Огненная Дева, что почти дотла сожгла весь Солнечный город.

– Ты знаешь, как ее имя? – аккуратно спросил Гронидел.

– Принцесса Сапфир из рода Турем, – скривив лицо, озвучила Ролана. – Ваша супруга, выше высочество, – словно обвинение, бросила она.

– Ей управляли. – Он попытался оправдать жену, но, судя по лицу зальтийки, никакие доводы не смогу избавить ее от ненависти к Огненной Деве, с которой она в жизни-то не общалась. – Рой взял ее под контроль. Знаешь, кто это такие?

– Наслышана, – пробурчала Ролана и отвернулась. – Мы с Джиамо еле ноги унесли с того пожара. Как вы и наставляли, добрались до Драмара и обратились за помощью. Несколько месяцев спустя, уже здесь, в Сантияре, в дверь этого дома постучали. Совсем внезапно, как сегодня вы, на пороге возникла моя сестра Женевьева. Та самая, что погибла во время нападения богов два года назад. Та самая, саван которой мы с вами вместе поджигали, когда провожали в загробный мир всех жителей Мерага, погибших в тот день. Та самая, голову которой несла Огненная Дева. Живая и невредимая Женевьева престала передо мной.

Гронидел молчал, не желая сбивать Ролану с мысли и позволяя ей самой сосредоточиться и продолжить рассказ.

– Они что-то сделали с моей сестрой, – покачала головой зальтийка. – Ее разум помутился. Женевьева думает, что Джиамо – ее сын. Ваш с ней сын, – осторожно добавила она, исподлобья глядя на Гронидела. – Когда я сказала ей, что Джиамо – ребенок Элии и Марка, она не поверила мне. «Все ложь! – заявила она. – Тебя обманули!» Я пыталась достучаться до ее рассудка. Объяснить, что своими глазами видела сестру беременной, что помогала принимать роды у Элии. Я пыталась объяснить ей, что Элия никогда бы не бросила сына по своей воле. И если вы пришли ко мне тем вечером и начали расспрашивать о сестре, а затем попросили бежать, это означало только одно… – Ролана пожала плечами. – Вы знали, что с Элией что-то случилось, и сестра уже не вернется.

В ответ на это Гронидел лишь коротко кивнул.

– Ее убил Марк? – внезапно спросила Ролана. – Он приказал расправиться с матерью своего внебрачного сына?

Гронидел застыл, не в силах даже кивнуть.

– Женевьева сказала, что ее убили по приказу Марка в качестве наказания за то, что она распустила язык и наговорила лишнего вашей супруге.

– О чем именно? – нахмурился Гронидел.

– Женевьева сказала, что получила приказ от Марка донести до принцессы Сапфир все сплетни о вас и вашей матери, пока Женевьева прислуживала ей в Мераге. Рассказать вашей жене обо всех подобранностях вашей тайной жизни… до брака, – аккуратно добавила она.

– О моих любовницах? – прямо уточнил Гронидел.

– Да, – на выдохе прошептала Ролана. – Но Женевьева пошла дальше. Она рассказала принцессе, что у вас с ней есть общий сын. И ее держат взаперти в Мераге, заставляя быть наложницей короля Марка, а вы в это время не делаете ничего, чтобы ее вызволить.

Гронидел откинулся на спинку стула, и тот предательски хрустнул, грозя развалиться под его весом и впиться осколками деревяшек в причинные места.

– Моя жена поверила ей? – спросил Гронидел, хотя и сам уже понял ответ.

– Я не знаю, – покачала головой Ролана. – Но это еще не самое страшное, – заверила она. – После признания ваша супруга отправилась на ужин. Марк созвал на него ваших бывших любовниц с их мужьями, чтобы принцесса Сапфир могла воочию увидеть тех, о ком ей рассказала Женевьева.

Пряча гнев за глубоким дыханием, Гронидел сжал кулаки.

– Марк нарядил всех подавальщиц на ужине в те же одежды, что были на принцессе. Она должна была выглядеть так же, как они. И ваша жена не стерпела того оскорбления. Женевьева встретила ее в коридоре. Принцесса Сапфир выглядела странно. Сбитая с толку, испуганная и потерянная, она стояла в коридоре и разговаривала сама с собой. А потом появился Марк, и все изменилось. Туремская принцесса изменилась.

Ролана выпила еще напитка и начала тараторить, стараясь как можно быстрее проговорить ужасную правду:

– Ваша жена схватила Женевьеву и потащила в зал для пиршеств. Там ей принесли меч. Марк сказал, что пригласил обманутых мужей проучить принца Гронидела и завладеть тем, что ему дорого. И начнет представление король Марк, которому и без того принадлежат все женщины Мерага.

– Что он сделал? – упавшим голосом спросил Гронидел.

– Он овладел ей на глазах у всех гостей.

Принц почувствовал, что его сейчас вырвет. В голове помутилось, стало нечем дышать.

– Когда он закончил, на нее накинулись все остальные, – добавила Ролана.

Гронидел встал. Пытаясь унять боль в сердце и чувство собственной вины за весь ужас, что пережила Сапфир, он вдруг отчетливо понял, почему Фейран просил всех и каждого не говорить с принцессой о том, что произошло в тот день. Ведь пока Сапфир этого не помнит, она как будто этого и не переживала… Не прошла через это пекло и не осталась со своим горем один на один после смерти…

Слезы, проступившие на глазах, душили принца. Воображение рисовало сцены одну ужаснее другой. В воспоминаниях всплыл образ девы с горящими глазами и золотом веснушек на щеках, шествующей к нему с отрубленной головой и покрытой чужой кровью с головы до пят.

Чья то была кровь? Женевьевы? Или всех тех, кто устроил насилие над ней?

– А потом она схватила меч и отрубила всем головы, – в тишине озвучила Ролана. Моя сестра, за муками которой она наблюдала со стороны, стала ее последней жертвой. Она убила всех. Неверных жен – за то, что смотрели, как мужья уподобляются шакалам, раздирающим полумертвую добычу, и ничего при этом не делали. Она отрубила головы монстрам, что напали на Женевьеву после того, как с ней закончил король.

Гронидел застыл.

– Так над кем Марк и остальные надругались? – пораженный, спросил он.

– Я вижу облегчение в вашем взгляде, – неожиданно резко ответила Ролана. – И понимаю, что именно так вы и должны себя чувствовать, осознав, что это не вашу жену все они уничтожали в том зале на пиру. Нет, ваше высочество. Ваша жена, как и ваши бывшие любовницы, просто находилась там и ничего не делала. Она наблюдала за всем со стороны, являясь таким пособником их ужасных преступлений против женщины и неприкосновенности ее тела. Я понимаю, что Женевьеву, в отличие от супруги, вам не жаль, но не стоит показывать это безразличие мне, ее сестре.

– Ты неправа! – повысил тон Гронидел, но облегчения в голосе скрыть не смог.

Да и должен ли принц что-то скрывать? Страдания Женевьевы, безусловно, трогали его и казались ужасными. Но он не мог врать самому себе и утверждать, что не испытал облегчения оттого, что пострадала бывшая любовница, а не жена.

Ужасно? Нет, вовсе нет. Ужасен поступок, в результате которого рассудок мог помутиться не только у Женевьевы, но и у Сапфир. Настоящей Сапфир, что вынуждена была наблюдать за происходящим со стороны и не иметь возможности остановить это.

Не это ли пытка сознания, оказавшегося в плену чужой воли? Не это ли бессилие способно подкосить разум Сапфир, если она о нем вспомнит? Кто на самом деле убил всех тех людей в пиршем зале? Тень его жены или сама Сапфир, что внезапно обрела власть над телом? Кто поджег дом Роланы и Джиамо? Тень или Сапфир? Кто, в конец концов, убил его самого: Тень принцессы или сама она, разум которой не смог справиться с потрясением и начал винить в произошедшем того… кто косвенно во всем виноват?

Самобичевание коснулось мыслей Гронидела, и вопросы «а если бы?» обрушились на плечи совести. «Если бы он не привез Сапфир в Солнечный город?» «Если бы он не оставил ее в замке одну?» «Если бы он объяснил Марку, что вина за смерть первой жены лежала на их отце, а не на матери Гронидела?» «Если бы он не спал с чужими женами?» Что было бы, стань возможными все эти «если»?

– В самую последнюю очередь она отрубила голову Женевьеве. – Голос Роланы вырвал принца из плена собственных мыслей и заставил вернуться к разговору.

– А как же Марк? – удивился он.

– Охранницам короля и ему самому она тоже снесла головы, – сказала Ролана, внимательно наблюдая за принцем.

Тот удивленно вскинул брови и сел на скрипящий под его весом стул.

– Сапфир убила Марка в пиршем зале?

– Да, – кивнула Ролана, подтверждая его невеселые мысли.

– Значит, у Роя есть тело Марка, и он воскрешает его, – подытожил принц.

– Женевьева сказала, что короля невозможно убить, пока его разум существует в Сфере. Там он бессмертен, а значит, Рой может возвращать его к жизни в новых телах бесконечное количество раз, – покачала головой Ролана. – Они все, живущие в Сфере, бессмертны.

– Но если у Роя есть тела пленников Сферы, зачем им нужны сами плененные? – спросил принц. – Не проще ли управлять копиями тел самим? Они же и так используют для этого Теней. Зачем им охранять разум оригиналов?

– Так без этого разума они не могут разбудить тела. – Ролана пригнулась к столу и перешла на заговорщицкий шепот: – Женевьеве об этом сказал сам Марк. Я имею в виду – настоящий Марк, а не его Тень. Он утверждал, что без его разума все его тела станут бесполезными пустышками, которыми не сможет управлять ни одна Тень. Пока невидимая нить разума тянется к телу и его копиям, те существуют. Как только разум исчезнет, утратится и нити связей. Тела так и не проснутся. А те, кем управляют Тени, погибнут на месте. Сам Марк этим очень гордится. Он считает, что стал бессмертным, и до него никому не добраться. К сожалению, так оно и есть, – уныло сообщила зальтийка.

– Так вот зачем нужна Сфера, – наконец осознал Гронидел. – Это хранилище, благодаря которому Рой способен управлять своей армией пленников.

«Остановить их можно только одним способом: уничтожить Сферу», — сказал Кардахар. Только теперь Гронидел понял истинное значение его слов. Пока разум заключен в плен, Рой может бессчетное число раз использовать тело. Но как только разум исчезнет, управлять чужими телами никто не сможет. Тела превратятся в пустые оболочки. Куклы, которыми Рой и Тени не смогут повелевать.

Как тонко. Как мудро и изощренно. Чтобы победить одно зло, нужно принести в жертву тех, кто ни в чем не виноват. Нужно отказаться от надежды спасти своих близких. Отвернуться от них и уничтожить души, плененные Сферой. Разве кто-нибудь отважится на такое? Откажется от надежды вернуть родных и любимых? И Рой этим пользуется, оберегая узами привязанности одних пленников от других… тех, кто считает себя свободными.

– Женевьева часто тебя навещает? – поинтересовался Гронидел.

– Нет. Только когда Марк отпускает ее повидаться с сыном.

– Король сам ее отпускает?

Ролана кивнула.

– Она приходит через арку в туннелях Солнечного замка и оказывается в подвале дома недалеко от центральной площади Сантияра.

– Знаешь, где этот дом?

Ролана отрицательно покачала головой.

– Значит, Рою известно, и где вы живете, и что к вам наведывается Женевьева, которой король или его Тень лично показали проход. Скажи, а Марк поддерживает уверенность Женевьевы, что Джиамо – ее сын?

– Да. – Ролана опасливо огляделась по сторонам, будто кроме них в помещении мог быть еще кто-то. – Думаю, Рой использует эту ее привязанность к племяннику, как к своему сыну. Женевьева всегда приносит Джиамо подарки и называет его «сынок». Мы с ним уже привыкли к этому и стараемся внимания не обращать.

– Но зачем все это Марку и Рою? – Гронидел задумался и облокотился о стол, чтобы подпереть рукой голову. – Какой им прок с Женевьевы и ее службы? Какой смысл оставлять тебя с Джиамо в Сантияре?

Ролана смотрела на принца, и внезапно в ее взгляде проскользнуло то, чего она не должна была испытывать. Вина. Вина, будь она проклята.

– Проход установлен в подвале этого дома, не так ли? – предположил принц и с уважением закивал.

– Простите, ваше высочество, – прошептала Ролана. – Но цена за вашу свободу слишком высока, чтобы мы все смогли ее оплатить.

– Жизни твои, Джиамо и Женевьевы? – предположил Гронидел.

– Женевьева сказала, что вы придете. – Ролана прижала ладони к щекам. – Явитесь живой и невредимый. Она сказала, что вместе с вами последствия парадокса фейца, влюбленного в камень, будут устранены.

Внутри у Гронидела все похолодело.

– Они объяснили тебе, что такое «парадокс фейца, влюбленного в камень»?

– Нет. – Ролана тяжело вздохнула и встала из-за стола.

– Значит, ты тянула время, разговаривая со мной, а Джиамо…

– Спустился в подвал дома и побежал за тетушкой, которая считает его сыном.

– Тогда дела мои плохи. – Гронидел хмыкнул и неспешно встал.

Он подошел к окну и аккуратно выглянул из-за шторы. Дом бесшумно окружили воины из городской охраны. Все они смыкали ряды тремя вооруженными кольцами, будто пришли обезвреживать целую банду, а не одного гонца смерти.

Гронидел взмахнул рукой, и рядом с принцем появилась копия. Из нее, словно призрак из стены, вышла другая копия. Из другой – третья и так далее, пока и без того небольшое помещение не оказалось заполненным иллюзиями Гронидела. Все они синхронно повернулись к Ролане, что покинула отгороженную шторой кухню и вдоль стены пятилась к двери, за которой скрылся Джиамо.

– Марго и ее шпионскую сеть ты тоже сдала? – единым голосом спросили копии Гронидела, среди которых принц незаметно затерялся.

Ролана, чувствуя собственное бессилие, ощетинилась:

– Иначе они бы меня убили!

– А ведь эта женщина рисковала многим, чтобы тебе помочь… – Копии с осуждением покачали головой.

Ролана усмехнулась:

– Но при этом не забыла наградить меня обязанностью доносить ей сплетни из трактира! Марго виновата так же, как и вы со своей женой!

Дверь, к которой медленно шла Ролана, открылась, и в нее вошли трое.

Копии Гронидела перевели взгляд на брата, не без удивления глядящего на множество иллюзий в небольшом помещении.

За прошедший с их последней встречи год Марк нисколько не изменился. Возможно, даже помолодел. За его спиной находилась Женевьева. Она обнимала Джиамо и жалась к стене, то и дело поглядывая на Ролану, застывшую невдалеке от двери.

Смотреть на бывшую любовницу, под саваном которой он собственноручно поджег костер, оказалось больно. Прекрасная молодая Женевьева превратилась в блеклую копию самой себя, измотанную жизнью и тяжелой работой. От нее веяло усталостью, как веет смертью от того, кто вот-вот преставится. И хотя бывшая любовница все еще была молодой, этот цветок у Гронидела ассоциировался с подвявшей розой, что давно распустилась, но еще не растеряла свои лепестки.

– Ну здравствуй, братец, – хмыкнули копии принца и повернулись к королю Зальтии. – Странно видеть тебя в этом, – они обвели помещение рукой, – убогом жилище. Или ты Тень моего брата, которая считает, что я достоин ее личного присутствия при казни?

– Где Фейран и его камень? — внезапно спросил Марк и перевел взгляд на принца, что скрывался среди собственных иллюзий за зеркальным щитом.

Гронидел понял, что говорит не с Марком, а с Тенью брата, которая прекрасно различала морок вокруг и видела Гронидела даже за зеркальным щитом.

Принц широко улыбнулся.

– Сапфир – не его камень, а мой, – ответил он и метнул в тело брата лазерный нож.

Вокруг Марка вспыхнул алый фейский щит. Светящееся лезвие застряло в сгустках маны прямо напротив лба короля. Правитель плутовски хмыкнул и выдернул нож богов из фейской брони.

– Глупая попытка меня убить, ты не находишь? – спросила Тень брата, рассматривая нож.

– Глупо полагать, что я стану размениваться на глупые попытки, – вернул фразу Гронидел и метнул второй лазерный нож.

Он повторил детали полета своего предшественника и угодил ровно в то место, где первый брат пробил дыру в фейской защите.

Благодаря уйме новых знаний, подаренных явно недругами Роя, которому Гронидел сейчас противостоял, принц знал о фейских технологиях практически все. Сильные и слабые стороны, способы возведения и разрушения. Но главное, он знал особенности, про которые, очевидно, позабыла Тень Марка. Лазер, плазма и ионное излучение пробивают защиту и застревают в мане. После удаления обездвиженных объектов из материи щита остается дефект. Попадешь в него снова – угодишь прямо за фейскую броню.

Тень в теле Марка не успела понять, что произошло. Лазерное лезвие ножа богов прошило лоб короля насквозь, но при этом щит вокруг остался цел. Он дрожал и переливался алым, как шелковый плащ, трепещущий на ветру, и упал на пол вместе с хозяином, тело которого определенно умерло.

Женевьева вскрикнула и сильнее прижала к себе Джиамо. Ролана замерла невдалеке от них, с неверием глядя на труп короля.

Раздался писк. Тело Марка засветилось и обратилось золотой пылью, быстро таявшей в воздухе. На полу остались лежать два лазерных ножа, которые Гронидел поспешил вернуть.

– Не думаю, что у нас много времени до тех пор, пока они вернут его, – произнесла Женевьева.

Гронидел, продолжая скрываться за щитом, обратился к ней. Копии сделали то же самое, проговаривая в унисон:

– Решила сделать вид, что хочешь помочь?

– Я хочу помочь, – попыталась заверить предательница, бегая взглядом от одной копии Гронидела к другой и не зная, на какой из них остановиться.

– Ролана должна была рассказать тебе намного больше, чем нам приказано, – убеждала Женевьева, лицо которой обернулось молящей маской.

– Как ты рассказала моей жене намного больше, чем было приказано? – с издевкой уточнил Гронидел.

– Я предупредила ее, что Марк опасен. Сделала это как могла. Но вместо того, чтобы бежать из замка, она пошла на ужин.

– То есть услышав твои предостережения, она должна была броситься наутек? – Принц не сдержался и захохотал. Его копии синхронно сделали то же самое. – Или ты напрямую ей сообщила, что она в смертельной опасности и нужно бежать как можно скорее? Что Марк подготовил для нее настоящий капкан, чтобы поиздеваться и отомстить мне? Ты ведь не это сказала моей жене? Да, ми-ла-я? – с отвращением и по слогам озвучил он.

Женевьева задрожала всем телом и потянула Джиамо за собой к распахнутой в другую комнату двери.

– Тебе меня не понять, – зашептала она. – Никому из вас, – добавила, будто обращалась сразу ко всем копиям Гронидела.

– Ты хотя бы осознаешь, что воспоминания в твоей голове ложные? – продолжал давить Гронидел. – Что Джиамо – не твой ребенок. А я – не его отец.

Женевьева замерла и поджала губы. Ей явно хотелось возразить и ответить, но сам Джиамо внезапно с силой сжал ее запястье и произнес:

– Не надо…

– Послушай меня, пока мы еще живы, – вместо возражений произнесла Женевьева. – Гайнбрады готовятся нанести третью волну атаки по миру маны. Рой перенаправит этот удар на мир богов с помощью множественных порталов. Оба наших мира погрязнут в пекле сражений и войне. Но настоящий ужас состоит в том, что после атаки Рой не намерен закрывать эти порталы между нашими мирами. Мана хлынет из нашего мира в мир богов и уничтожит их.

– Что ты имеешь в виду? – прозвучал голос Гронидела среди молчащих копий.

– Марк на совещаниях со своими приближенными часто говорит, что без разделения третьей волны атаки на два мира наши силы в сражении не выстоят. Но богам все равно суждено умереть. Если не твари из темных миров их уничтожат, то это сделает мана, что заполонит весь их мир.

Гронидел вспомнил, как его оставили к реактору маны в мире богов. Сколько там было охранников, предупреждающих надписей и… Дхар, Одинелла и их люди находились не в своих телах, а в наногибридных системах.

Кусочки головоломки о создании миров и их гибели начали складываться в единое представление о ходе истории развития цивилизаций. Чудесная материя, созданная кем-то, у кого нет имен, предназначалась вовсе не для людей… Фейцы владели ей и управляли. Они были первыми в своем роде. Люди появились позже. И им достались не богатые месторождения маны и руны далеких предков. Людей ждал мир, основанный на прогрессе с помощью изобретений и технологий.

Желая открыть доступ к мане и ее дарам, люди создали миры, похожие на родной дом Гронидела. И населили их… новым видом существ, созданных на основе ДНК фейцев и людей.

Возможно, таких видов было несколько. Или десятки и сотни. Но это не приблизило людей к фейцам. Не позволило им управлять маной и существовать в ней. Люди провели эксперименты, стали для кого-то богами, получили ответы на вопросы собственного происхождения и обратили взоры к чему-то более новому и развитому. Мана, пусть и очень дорогая, у них осталась. Они нашли ей применение в собственных технологиях.

Но жить там, где мана витает в воздухе, они по-прежнему не могли.

Вот почему Гронидела и всех его сородичей Одинелла называла «более совершенными». Их мир создал нечто бо́льшее, чем они сами, и наблюдал за развитием этого сложного, как безымянные создатели наблюдали за развитием своих детей.

Но, в отличие от создателей, боги бросили свои творения на произвол судьбы и обратили разум к новым достижениям и, возможно, новым творениям. Боги позабыли, что до них существовали фейцы, которые… поплатились.

Почему безымянные создатели уничтожили их цивилизацию? Вряд ли только потому, что просто захотели… Фейцы сделали что-то не так, и за это их уничтожили. Теперь настал черед людей оплачивать счета. В чем они провинились? Слишком далеко зашли в своей жажде быть богами? Теперь «творцы сущего» уничтожат их тем же оружием, за которым охотились боги. Они обезоружат их, лишив технологий. А потом добьют маной, к жизни в которой их божественные тела не приспособлены.

«…Фейран – единственная надежда твоего мира на спасение», – передала в своем послании Обринь.

«…Парадокс фейца, влюбленного в камень», — сказала Ролана.

Фейран намеренно не рассказывал много. Он оставлял размытые следы, по которым всем, кто причастен к его плану, следовало ступать осторожно и не задавать вопросов. И если Рой способен предсказывать будущее, то вне сомнений, противостоять ему может только тот, кто в силах это будущее изменить…

«Ты контролируешь время?» — задал немой вопрос Гронидел, на который никто, кроме фейца по имени Фейран, ответить не мог.

С улицы послышались звуки сражения. Кажется, кто-то напал на воинов, окруживших дом.

– Когда Рой готовится отразить третью волну атаки? – спросил Гронидел, ожидая возвращения Тени Марка в новом теле и подсчитывая в уме время, которое понадобится Рою, чтобы провернуть этот фокус.

– Со дня на день. – Женевьева подвела Джиамо к двери и остановилась. – Сейчас Рой проверяет активность порталов в мир богов. Они перенаправляют туда нечисть, которую гайнбрады сбрасывают на нас. Это тренировка перед финальным сражением, на которое Рой направит все свои силы. Марк говорил, что победа в этом бою оправдает предназначение Роя.

– Оправдает предназначение? – Принц невольно поморщился, и копии вокруг повторили его мимику.

– Рой уничтожит мир богов, – подсказала Женевьева.

– А что насчет гайнбрадов? Их Рой тоже уничтожит?

– Я не знаю, – промямлила она. – Послушай… – Женевьева протянула руку к одной из иллюзий Гронидела. – Рой знает о сопротивлении. Знает, кто из фейцев перестал подчиняться и занялся подготовкой бунта. После третьей атаки гайнбрадов всех этих теневых-предателей и их союзников, которые не подвержены контролю Роя, уничтожат.

– Что мешает им сделать это сейчас? – с сомнением спросил Гронидел.

– В сражении с врагом им нужны все силы. Если устранить сопротивление сейчас, армия Роя окажется обезглавленной перед главным сражением. Сопротивлению это известно. Поэтому Фейрана никто не трогает.

– Они же ищут его, – не понял Гронидел.

– Они ищут того Фейрана, который явился из будущего, — прошептала Женевьева и уронила руку. – А Фейран, который в настоящем, погибнет во время третьей атаки гайнбрадов. Вместе со своим камнем, – добавила она, с сожалением глядя на принца.

Гронидел сглотнул ком, внезапно застрявший поперек горла.

– Тогда как они с Сапфир появятся в будущем, если в настоящем погибнут?

Женевьева покачала головой.

– Я не знаю. Говорю тебе лишь то, что подслушала в Солнечном замке. Ты не должен был выжить и вернуться в этот мир. Ты – часть парадокса Фейрана. Как и с любым врагом, сначала они попытаются тебя приручить. Если не получится – использовать. Если снова не выйдет – тебя убьют. Их методы просты. Уверена, в ближайшее время они отправят к тебе Огненную Деву, чтобы с ее помощью заставить подчиниться.

– Мне сказали, что ты сведешь меня с очень важным человеком, – произнес Гронидел, надеясь, что Женевьева знает ответ на эту загадку Фейрана.

– Я? – удивилась зальтийка. – Нет, Гронидел. Мне жаль, но тот, кто привел тебя в этот дом, на самом деле заманил тебя в ловушку.

Одно из окон разбилось, и звуки бойни, что явно происходила на улице, усилились. Гронидел не знал, почему еще никто не ворвался внутрь, чтобы попытаться пленить его. Почему никто не воспользовался порталом в соседней комнате, чтобы прийти и обезоружить его. Как будто Рой был очень умен в одном и безнадежно туп в другом. Или все это – блестящий план, в ходе которого некий Фейран из будущего должен быть повержен?

В дверном проеме за спиной Женевьевы появилась золотая пыль. Она собиралась в сгустки, которые образовывали ленты света, вращающиеся вихрем на одном месте. Вспышка света – и ленты исчезли, а на их месте возник король Марк.

Женевьева посторонилась, пропуская правителя вперед, и начала толкать Джиамо к сестре, стоящей невдалеке от двери.

«Три минуты», — в уме прикинул Гронидел. Приблизительно столько времени потребовалось Рою, чтобы вернуть тело брата.

– Скажи, где прячется Фейран и его камень, и мы пощадим дорогих тебе людей. – Марк указал на Ролану, Джиамо и Женевьеву.

– Пощадите? – взвыла Ролана, осознав незавидную участь, которая замаячила перед ней после предательства. – Вы обещали, что все мы будем в безопасности!

– Слишком много разговоров. – Король щелкнул пальцами, и раздался противный хруст.

Этот звук Гронидел ни с чем не мог спутать. Так ломались кости.

Ролана даже вскрикнуть не успела. Ее глаза вылезли из орбит, и изо всех отверстий на лице полилась кровь.

– Не-е-ет! – пронзительно завопила Женевьева.

Тело ее сестры мягкой куклой упало на пол, руки и ноги изогнулись под неправильными углами. Раздался писк, и то, что осталось от Роланы, обратилось золотой пылью, растаявшей в воздухе.

– Мама? – потрясенный увиденным, произнес Джиамо. – Мама!

Раздавленный ужасом детский голос полоснул сердце принца. Кем бы ни являлись твари, напавшие на их мир, милосердие им явно чуждо.

– Ты знаешь, кто следующий. – Иллюзия Марка указала на ребенка.

– Не-е-ет! – взмолилась Женевьева. – Оставьте его в покое! Пожалуйста! Я сделала все, как вы просили! Я привела вас к принцу! Пожалуйста!

– Значит, в том пожаре Ролана и мальчик все-таки не выжили, – произнес потрясенный этим открытием Гронидел.

– Нет, – спокойно сообщим Марк. – Ролана помнит, как встретилась взглядом с Огненной Девой, но ни она, ни ребенок не вспоминают, как после этого принцесса Сапфир сожгла их заживо, как и часть жителей Солнечного города. Этого побоища Огненной Деве никогда не простят. Какие бы заслуги ни легли на ее плечи в ходе сражений с гайнбрадами и их армией, сожжение тысяч людей навсегда останется на ее совести.

– На вашей, а не на нее, – исправил Гронидел. Взгляд принца переместился на бывшую любовницу, что пыталась успокоить плачущего Джиамо. – Ты знала о гибели сестры и ребенка?

Та молчала, обреченно глядя на принца. В наполненном ужасом и сожалениями взгляде читалось покорность, которую Гронидел никогда не мог ей простить. Покорность, с которой она прислуживала мужчинам в Солнечном замке. Покорность, с которой она явилась на порог его комнаты поутру, чтобы окончательно растоптать и без того разбитое сердце.

Гронидел внезапно почувствовал гордость за Сапфир, потому что уж чего-чего, а проклятой покорности в его Огненной Деве никогда не было. Принц знал, что несмотря ни на что, она будет бороться. До конца. До последнего вдоха, сколько бы сотен раз его не пережила. В этом они с Женевьевой отличались, как небо и земля. Две девы, одна из которых когда-то разбила ему сердце, а другая заставила склеить себя из осколков и полюбить вновь. Две девы, к одной из которых он испытывал презрение, а другую очень сильно хотел найти и вернуть… себе.

– Где Фейран и его камень? – повторил Марк и протянул руку к ребенку.

– Я не знаю, – искренне ответил Гронидел. – Честно говоря, весьма странно, что вы пытаетесь найти их с моей помощью.

– Ты – часть его плана, – заявила Тень Марка. – Значит, с твоей помощью мы его и найдем.

Щелкнули королевские пальцы. Хрустнули кости. К горлу принца подступила тошнота.

Тело Женевьевы упало на пол и рассыпалось золотой пылью. Джиамо смотрел на то, что осталось от его тетки, и больше не плакал. Только ужас во взгляде выдавал эмоции, которые ни один ребенок не должен испытывать.

«Она сведет вас с очень важным для сопротивления человеком». — Вспомнив слова Фейрана, Гронидел почувствовал отвращение. Единственный, кого привела Женевьева в этот дом, – это Марк. С ним принц должен был встретиться? Зачем? Ради чего все? Или это всего-то изощренный способ избавиться от конкурента чужими руками? Ведь в конечном счете в ловушку его заманил Фейран…

– Даже если ты убьешь ребенка, – Гронидел перевел взгляд на Марка, – это ничего не изменит. – Я не знаю, где Фейран, – в который раз повторил он.

– Я не просто убью его, – улыбнулся в ответ брат. – Я непременно верну его после смерти и убью вновь. И буду повторять это до тех пор, пока ты не преисполнишься желанием мне помочь. – Марк щелкнул пальцами, и вместе с новым хрустом костей в теле Гронидела что-то надломилось.

Он не хотел смотреть на изуродованное тело Джиамо и отвернулся.

– Я не знаю, как тебе найти Фейрана! – прохрипел принц, силясь сохранить контроль и не броситься на бесчувственное существо, управляющее братом.

– Самое странное, что он тебе верит, — сказал король и улыбнулся широкой и глупой улыбкой, будто несмышленое дитя.

В разбитое окно влез Кардахар и осмотрелся. Марк так и стоял, глупо улыбаясь и глядя на Гронидела за зеркальным щитом.

– Как же тебя здесь много, – озадаченно произнес ошони и отправился напрямки сквозь иллюзии к королю, Тень которого явно взял под контроль.

Следом за ошони в окно влез Галлахер. Он протянул руку, чтобы помочь Обринь, но дева скривила лицо и помощь не приняла.

– Я даже не знаю, радоваться нам теперь или плакать… – Глядя на Марка, ошони озадаченно потер подбородок. – Все же не каждый день удается взять под контроль Тень самого короля. Его, к слову, зовут Арамий, и он без ума от насилия и оргий, которые ему позволяет устраивать Рой. Да, Арамий? – хмыкнул ошони и похлопал улыбающегося короля по щеке. – Ладно, пока его не убили, попробую узнать большие и маленькие секреты Роя.

– Секреты Роя… — повторил Гронидел и нахмурился.

Кардахар способен копаться в мыслях самих Теней. Каков шанс, что ошони повстречает Тень короля Марка и сможет взять ее под контроль? Фейран, дхарский ты приспешник! Что же Гронидел и сопротивление должны выяснить у Тени короля?

Принц запрокинул голову и уставился на потолок, будто там могли скрываться ответы на вихрь вопросов, захвативший мысли. О чем может знать Марк, но не знать Фейран, будь он в прошлом или явись из будущего? Какие важные сведения должен получить Гронидел, чтобы оправдать свое внезапное возвращение в этот мир?

– Узнай, как попасть на их корабли. – Гронидел перевел взгляд на Кардахара.

– И это твой вопрос? – возмутился ошони. – Я и без него прекрасно знаю, как попасть на их корабли!

– Знаешь? – опешил Гронидел. – А почему не сказал?

– А ты спросил? – повысил тон ошони. – И часа не минуло, как ты сбежал из убежища и нашел неприятности на свою королевскую задницу!

– Ты язык попридержи, – грозно предупредила Обринь. – Помни, с кем говоришь.

– Где уж тут забыть, – буркнул Кардахар и повернулся к зальтийскому королю. – На их корабли можно попасть двумя способами. Первый – это стать марионеткой Роя и умереть здесь. Они с помощью своих устройств переносят останки на корабли. Второй способ – это воспользоваться особым порталом в их туннелях. Вот только проблема с этими порталами есть: их мало, и чтобы открыть проход, нужен живой ключ. — Кардахар указал на улыбающегося Марка. – Вот как он, например.

– Именно живой? — уточнила Обринь и подошла к королю, внимательно его разглядывая.

– В этом и загвоздка, – поморщился Кардахар. – Проход на корабли через порталы может открыть только живая марионетка, в теле которой находится Тень, подконтрольная Рою. Арамий в теле Марка явно способен перемещаться туда. – Ошони указал пальцем вверх, намекая, что корабли Роя находятся высоко в небе. – Сейчас Рой поймет, что их Тень под моим контролем. Они на расстоянии убьют тело Марка и заберут его вместе с Тенью.

– Ты отправил меня за его телом? — пробормотал Гронидел, мысленно обращаясь к Фейрану.

Галлахер понял, что имел в виду принц.

– «Женевьева сведет вас с очень важным для сопротивления человеком», — повторил король Инайи и шагнул к принцу. – Фейран хотел, чтобы мы его пленили! – едва ли не закричал он.

Гронидел сжал руками голову и застонал:

– Как нам взять его в плен живым?

– Никак, – покачал головой Кардахар, не выражая сомнений по этому поводу.

– Гронидел, ты же наделен такими знаниями! – не унимался Галлахер. – Фейран не зря направил тебя именно сюда. Думай, как нам пленить тело твоего брата живым.

– Да никак! – вступил в спор Кардахар. – Они на расстоянии его прикончат – и дело с концом.

«На расстоянии», — повторил Гронидел и перевел потрясенный взгляд на короля Инайи.

– Приду-у-умал? – с сомнением протянул Галлахер.

– Кажется, да, – кивнул принц и сунул руку в карман.