В первые годы царствования Филиппа Красивого все предвещало мир между Францией и Англией. Эдуард I, король Англии, провел в своем герцогстве Гиенском годы с 1286 по 1289-й; он принес оммаж, каким был обязан; он выступил посредником, чтобы ускорить завершение «крестового похода» в Арагон. Зачем бы ему было хотеть войны? На его острове ему противились валлийцы и шотландцы; его власть над гасконской знатью была непрочной; ничто не позволяло ему думать, что возможен реванш за партии, проигранные его дедом Филиппу Августу; в Англии свирепствовал масштабный политический кризис. С его стороны нападать было бы безумием, а он был очень мудр.
Непосредственные причины вспыхнувшего конфликта темны; англичанин Джон из Трокелоу объясняет поведение короля Франции влиянием тех из его советников, которые вечно искали поводов к ссорам (quibus turbatio regni placebat). Но глубинные причины очевидны: в Средние века мир между Англией и Францией всегда был нестабильным, аномальным, и любой инцидент мог его нарушить.
Можно хорошо знать и постигать,
Что англичанин никогда не любил француза.
Между ними стоит яблоко раздора —
Сегодня у них мир, завтра война[70].
Приблизительно с 1290 г. английские, гасконские, нормандские и фламандские моряки занимались пиратством в отношении друг друга. Виноваты в этом были все стороны. В портах эти люди дрались меж собой. Говорят, именно в связи с эпизодом такого рода, за который потом нормандцы и французы, байоннцы и жители Пяти портов мстили друг другу, французский двор и счел своим долгом в декабре 1293 г. начать процедуру, которую всегда использовали капетингские короли, чтобы объявить войну Плантагенетам, своим вассалам: вызов короля Англии как герцога Гиенского в Парижский парламент и в случае неявки — приговор о лишении прав. Эдуард, конечно, приложил усилия, чтобы уладить дело миром; его брат Эдмунд Ланкастер, супруг графини Шампанской (она, как считалось, имела влияние на обеих королев — Марию, вдову Филиппа III, и Жанну, жену Филиппа Красивого), со своей стороны предложил передать людям короля крепости в Гиени, пока расследование не установит виновных. Эта попытка примирения провалилась. Почему? Потому что, — говорят английские историки, — Филипп проявил самое возмутительное лицемерие[71]: он принял предложенные крепости, открывавшие доступ в Гиень, и отдал приказ о вторжении в герцогство. Потому что, — говорят французские историки, — англичане «первыми нарушили соглашения» и потому что новые насилия англо-гасконцев, какие те совершили, уже передав пограничные крепости, оправдывали энергичные меры[72]. Сегодня, похоже, доказано, что, как и полагали английские писатели, Эдмунд Ланкастер в ходе этих предварительных переговоров был нагло обманут.
Как бы то ни было, французский король организовал захват герцогства: кампанией 1294 г. руководил Рауль де Нель, коннетабль Франции, кампанией 1295 г. — Карл Валуа, возглавлявший «второе и большое войско Гаскони», а в 1296 г. оккупацию большей части страны завершил Робер д'Артуа. В то же время, поскольку можно было предвидеть, что король Англии «сделает вид, будто намерен переправиться сюда», из Средиземного моря доставили корабли, экипажи и флотских плотников.
Мощный флот был тем более необходим, что французы решили напасть на английские порты, а то и захватить Англию. В ноябре 1295 г. Эдуард I писал: «Король Франции, обманным путем отнявший нашу землю Гасконь, теперь хочет предпринять завоевание нашего королевства, уничтожить английский язык...». Эскадра под командованием Матьё де Монморанси высадила десант в Дувре. Некий Томас де Турбевиль был казнен в Англии за попытку передать французам порт на побережье. Бенуа Зашари [Бенедетто Дзаккариа], генуэзец, «адмирал французского короля», в 1297 г. советовал «предать страну [Англию] огню и пламени». В то время спешно создали военно-морской флот.
Однако Эдуард был не в состоянии всерьез защищать свои континентальные владения. Зимой 1294 г. его действия парализовало восстание валлийцев. В 1295 г. на него напали шотландцы — в том году был подписан первый из бесчисленных союзных договоров, заключенных в Средние века между Францией и Шотландией. Он искал союзников.
«В 1295 г., — пишет автор анонимной «Записки» конца XIII в., — король Англии, говорили, что за фунты стерлингов, заключил союз с государями стран, окружавших королевство, которые все должны были напасть на таковое одновременно, со всех сторон». Он обращался прежде всего к монархам, государства которых, опиравшиеся на Альпы и на Рейн, граничили с Францией на севере, востоке и юго-востоке. Использовали и привлекли на сторону Англии в том числе и короля Германии Адольфа Нассауского, который был небогат.
Этой коалиции правительство Филиппа Красивого, за турские ливры, немедленно противопоставило другую, нейтрализовавшую ее. И поскольку король Англии пожелал нанимать против Франции немцев, это создало ему врагов вплоть до Норвегии: норвежский король, получивший «некоторую сумму денег для начала», пообещал оказать поддержку своим флотом.
Наконец, в начале 1297 г. Эдуард I, который отделался от валлийцев и шотландцев, разбив их, объявил о намерении высадиться в Нидерландах, чтобы дать коалиции, сформированной на его средства, сигнал, которого она, казалось, ждет.
Самым надежным из его союзников (и единственным надежным, не считая графа Барского, его зятя) был Ги де Дампьер, граф Фландрский.
Граф Фландрский, вассал Франции и империи, из-за владений, входивших в состав королевства, находился по отношению к французскому королю в положении, аналогичном положению короля Англии в Гиени: ему приходилось переживать те же неприятности — высокомерные распоряжения, вмешательства и придирки в связи с апелляциями, которые недовольные вассалы без конца направляли верховному сюзерену, и т. д. Лично Ги де Дампьер поддерживал дружеские отношения с Эдуардом с 1292 г.; в августе 1294 г. договорились о браке Филиппины Фландрской с наследником английской короны. Король Франции, узнав об этом плане, вызвал графа в парламент, в Париж; там он настолько подчинил себе последнего, что маленькую Филиппину поместили в Лувр; Ги вернул себе свободу, лишь пообещав не вводить своих детей в семью английского монарха или любого другого врага короля. Правда, Филипп Красивый и граф, по видимости, помирились в январе 1296 г., в период, когда французская дипломатия пыталась рассорить Эдуарда и его германских союзников. Но в 1296 г. король опять повел себя сурово: он ввел во Фландрии пятидесятину для покрытия расходов на войну с Англией; когда люди графа попытались собрать эту подать, города Фландрии предложили, что сами внесут в королевскую казну то, что согласны заплатить, вместо пятидесятины, в форме торговой операции; когда Филипп взял под охрану Гент, Брюгге, Ипр, Лилль и Дуэ, граф был вынужден передать эти пять городов в руки короля и стерпеть, чтобы там поселились королевские «хранители»; когда вспыхнула война между домом Дампьеров и его извечным врагом Жаном д'Авеном, графом Эно, король захватил Валансьен, жители которого из ненависти к Жану д'Авену уже пригласили фламандцев. Доведенный до крайности этими унижениями, как и многими другими, Ги де Дампьер принял отчаянное решение и 2 февраля 1297 г. подписал договор о наступательном и оборонительном союзе с Эдуардом.
Граф Фландрский был для англичан надежным союзником, потому что, бросая вызов сюзерену, он компрометировал себя; но со своими феодальными контингентами, с дворянами, которые содержали себя за счет имений, и с немецкими, брабантскими, лотарингскими наемниками, каких ему позволяли набрать довольно расстроенные финансы, он был не в состоянии дать отпор королю Франции. Среди его собственных вассалов все, у кого были основания для недовольства им, и особенно патрициат крупных городов, называли себя сторонниками французов, лелиартами (людьми лилий). Он не мог рассчитывать на военные контингенты городов, где в то время верховодила партия лелиартов. Так что к тому времени, когда Эдуард I высадился в Слёйсе, 23 августа, Ги де Дампьер был уже побежден. Кампания 1297 г. во Фландрии стала для французов столь же легкой, как и кампании 1294, 1295 и 1296 гг. в Гаскони. В результате сражения при Вёрне 20 августа, выигранного Робером д'Артуа, капитулировал Лилль. Брюгге, который английский король рассчитывал сделать своей операционной базой, открыл ворота победителям.
Так что обоим союзникам, графу и королю, не оставалось ничего лучшего, кроме как запереться в городе Генте, расположенном на самой границе Франции и империи. Там они ждали «короля Германии», Адольфа Нассауского, который не пришел. Между тем приближалась зима; бароны и духовенство Англии, в то время куда сильней настроенные против собственного короля, чем против Франции, волновались, требуя подтверждения конституционных хартий; на горизонте только что появился национальный герой Шотландии Уильям Уоллес. Прямо на улицах Гента каждый день шли бои между наемниками Эдуарда и фламандцами. То есть враги французского короля находились в крайнем расстройстве, когда в октябре было подписано перемирие в Вив-Сен-Бавоне. То, что французы, доселе столь удачливые, не продолжили наступление более энергично, можно объяснить только их изнурением. В самом деле, казна и армии королей XIII в. не годились для того, чтобы осуществлять продолжительное и мощное усилие.
Перемирием в Вив-Сен-Бавоне война с Англией была в принципе закончена, потому что вследствие вмешательства Ги де Дампьера военная активность королевского правительства оказалась направленной против Фландрии. Тем не менее переговоры о мире затянулись, как обычно, на несколько лет: в Средние века дипломатия отличалась тем, что протоколами и нескончаемыми проволочками запутывала самые простые вопросы, а вопросы, которые ей предстояло обсуждать после событий 1294–1297 гг., были сложными. Что станет с Гиенью? Покинут ли оба короля взаимно своих союзников — Фландрию и шотландцев?
В то время на переговорах в качестве арбитра председательствовал Бонифаций VIII; поскольку он тогда проводил политику умиротворения Филиппа Красивого, он был очень жёсток в отношении Ги Фландрского, просившего, чтобы его включили в число участников договора. 27 июня 1298 г. был установлен временный модус вивенди между Англией и Францией; о Фландрии, о которой англичане со своей обычной беззастенчивостью поспешили забыть, не было сказано ни слова; участь Шотландии и Гиени тоже осталась нерешенной. Следуя указаниям папского приговора, Эдуард I женился на дочери Филиппа III, а его старший сын летом 1299 г. был обручен с Изабеллой, дочерью Филиппа Красивого[73].
Наконец, 20 мая 1303 г. в Париже мирный документ был составлен окончательно. Но за пять лет, в течение которых шло обсуждение, обстоятельства сильно переменились: Филипп Красивый, в 1297 г. одерживавший победы на всех фронтах, теперь испытывал серьезные затруднения из-за папы, фламандцев и мятежей в Гиени, особенно в Бордо[74]. Договор 1303 г. просто восстановил ситуацию, в которой Эдуард I и Филипп соответственно находились десять лет назад; Гиень была возвращена; Шотландией пожертвовали; между Францией и Англией был заключен союз.
В 1307 г. Эдуард I умер. Эдуард II, женившийся в 1308 г. на дочери Филиппа Красивого Изабелле, неизменно относился к тестю с сердечной почтительностью. Личными обращениями он добился, чтобы король Франции перестал официально поддерживать самые наглые провокации французских чиновников против людей английского короля, как на границах аквитанского герцогства, так и внутри него[75]. Но с 1317 г. инциденты, аналогичные тем, какие стали поводами к войне в 1294 г., начались снова, — пиратство байоннцев и нормандцев, аресты, казни или убийства королевских сержантов в Гиени и даже переговоры между Англией и Фландрией. Как и в 1294 г., английский король, занятый в собственной стране своими баронами и шотландцами, просил только о мире. На сей раз французский двор не был склонен к войне: Филипп V и Эдуард II в 1320 г. публично примирились, без пролития крови.
В начале царствования Карла IV отношения между обоими королевствами были хорошими: шотландцы в битве при Блэкморе [при Олд-Байленде] взяли в плен французских посланцев, сражавшихся в рядах английской армии, — кравчего Анри де Сюлли и маршала Робера Бертрана. Но то, что случилось в 1294 г., чего избежали в 1317–1319 гг., в 1324 г. произошло снова — причиной этого стало «дело Сен-Сардо».
Парламент принял несколько решений о неправоте людей герцога Гиенского, не желавших допускать строительства бастиды в месте под названием Сен-Сардо близ Ажена. В ноябре 1323 г. англо-гасконцы разграбили и сожгли эту бастиду. Когда великий магистр арбалетчиков Франции подошел к замку Монпеза в Ажене, чтобы осуществить репрессии, его захватили в плен и потребовали за него выкуп. Тщетно Эдуард II предлагал компенсации за то, что было сделано без его ведома в Сен-Сардо и в Монпеза. 7 июля 1324 г. Карл IV уведомил английских посланников, что намерен наложить руку на Гиень и Понтьё.
Кампанию 1324 г. в Гаскони провел Карл Валуа, возглавлявший еще кампанию 1295 г.; после взятия Ла-Реоли 22 сентября оставалось взять только Бордо, Байонну, Сен-Север и несколько замков.
Эдуард II попал тогда в очень жалкое положение. У него были плохие отношения с Изабеллой, его женой, которая ненавидела Диспенсеров, его фаворитов. С 6 августа 1323 г. он просил Карла IV об экстрадиции врага Диспенсеров, укрывшегося во Франции, — некоего сэра Роджера Мортимера Вигморского, отношения которого с Изабеллой были заведомо подозрительными. Но поскольку из Парижа ему писали, что «единственный способ добиться доброго мира — это послать королеву Изабеллу» к королю Франции, ее брату, он отправил ее к последнему. В марте 1325 г. Изабелла оказалась рядом с Мортимером.
Через несколько месяцев договорились, что Эдуард II уступит свои титулы герцога Гиенского и графа Понтьё сыну (будущему Эдуарду III) и последний в этом качестве возьмет на себя права и обязанности отца. В самом деле, юный Эдуард, которому было тринадцать лет, 10 сентября получил Гиень; 12 сентября он отплыл во Францию, 14 сентября принес оммаж.
Между тем при французском дворе завязалась интрига, достойная романов. Изабелла решила вернуться в Англию лишь затем, чтобы избавиться от мужа. В заговор с ней вступили Мортимер и английские изгнанники, жившие в Париже. Когда с ней соединился сын, подчинявшийся ей во всем, она обручила его с дочерью графа Эно, чтобы приобрести друзей в Нидерландах. В письмах Эдуарду II она называла его «сладчайшее сердце», но настраивала всех против него. До какой степени в тайны был посвящен Карл IV? Это неизвестно, но известны результаты авантюры: Изабелла, Мортимер и юный Эдуард 24 сентября 1326 г. высадились на побережье Суффолка; Эдуард II бежал, был схвачен, признал себя недостойным власти и трагически погиб.
31 марта 1327 г. Понтьё и часть Гиени были возвращены новому королю Англии, который обязался выплатить королю Франции, своему дяде, репарации[76].