Тем не менее введенный Филиппом Красивым обычай очень часто апеллировать к общественному мнению закрепился. Кроме того, в первые годы XIV в. король настолько часто обращался к подданным за одобрением и за денежной помощью, как через комиссаров, совершавших турне по провинциям, так и через пленарные собрания представителей нации, что для нации начался процесс политического воспитания. Полагают, что некоторые его признаки можно найти в истории периода с 1317 по 1328 г.
В начале 1317 г. Филипп V, не удовлетворившись созывом в Париже собрания, о котором мы говорили, разослал повсюду комиссаров, чтобы распустить то, что оставалось от лиг, и добиться одобрения своего восшествия на престол, о котором нельзя было сказать, что его легитимность не вызывает сомнений. В то же время (опять-таки с целью привлечь на свою сторону население, в частности, простой народ) он повелел видным городам бальяжей Санлиса, Вермандуа, Амьена, Орлеана, Макона, Санса, превотства Парижа и пяти бальяжей Нормандии прислать на воскресенье 6 марта в Париж депутатов, чтобы обсудить «некоторые нужды, касающиеся нас и состояния Французского королевства, общего блага и процветания добрых городов и всех наших подданных». Подобный же призыв (в Бурж, на воскресенье 27 марта) был направлен более чем ста городам бальяжей и сенешальств Центра и Юга.
Собрание депутатов городов Севера (Лангедойля) произошло в назначенном месте и в назначенное время. Состоялось несколько сессий. Депутаты предъявили прошения: «Пусть в королевстве соблюдают доброе право и доброе правосудие, пусть народ содержат так, как было привычно во времена святого Людовика; пусть им будет позволено в случае смут отражать силу силой». В итоге 12 марта 1317 г. был составлен ордонанс: отныне в каждом городе должен был иметься капитан, командующий местными ополченцами, которым разрешалось носить оружие; все капитаны городов в каждом бальяже будут подчинены генерал-капитану, назначаемому королем. Этот ордонанс, отвечавший желаниям представителей городского населения, похоже, начал выполняться.
Ассамблея депутатов Юга состоялась в назначенном месте и в назначенное время и заседала несколько дней. Депутаты высказали замечания; нововведения королевских чиновников, наносившие ущерб привилегиям и льготам городов, были отменены; здесь тоже попросили о «возвращении ко временам святого Людовика». Ордонанс от 7 апреля удовлетворил эти желания.
В апреле в Париже было созвано общее собрание, в котором участвовали дворяне Севера и Юга, прелаты и уполномоченные аббатств и капитулов Севера и Юга, депутаты от добрых городов Севера, уже принимавшие участие в собрании 6 марта, и, вероятно, некоторые из депутатов, ранее заседавших в Бурже. Судя по повесткам и доверенностям, написанным для этого созыва, похоже, должен был обсуждаться вопрос крестового похода. Обсуждался ли он, неизвестно.
Весной 1318 г. король велел изложить собранию прелатов и баронов «причины войн и смут, опустошающих страну», и попросил ему помочь. Судя по письму Филиппа V, датированному 28 мая, прелаты, посовещавшись, ответили, что «они смогут дать королю благоприятный ответ только после созыва провинциальных соборов». Не исключено, что и бароны тоже ответили: они не могут ручаться за всю знать. В самом деле, к тому времени Филипп V созвал четыре больших собрания: в Париже, через две недели после дня святого Ремигия, — уполномоченных добрых городов бальяжей Севера (трое-четверо от доброго города); в Бурже, на восьмой день после Праздника всех святых, — дворян Берри, Ниверне и Оверни; в Тулузе, на 18 декабря, — уполномоченных добрых городов бальяжей и сенешальств Юга; также в Тулузе, на Рождество, — знати Юга.
Из письма Филиппа от 17 ноября 1318 г. следует, что дворяне Берри, приняв во внимание военные расходы, пожаловали «по собственной воле, из чистой щедрости, пятнадцатую часть от всех продуктов, урожая и доходов с их земель в течение года». Но они оговорили, что им будет позволено избрать сколько-то достойных людей для сбора этой подати; полученные деньги будут передаваться на хранение, чтобы их тратили исключительно на военные нужды; этот акт великодушия не используют как прецедент, неприятный для дворянства Берри; чиновники короля не смогут никого принуждать платить пятнадцатую долю, вотированную дворянами, кроме как по прошению означенных дворян или избранных ими сборщиков; если войны не будет, собранные деньги будут возвращены; если она будет, этот вклад избавит местных дворян от всякой военной службы. Знать Перигора и Керси тоже вотировала пятнадцатую долю на аналогичных условиях, уже вошедших в традицию. Депутаты городов Севера и Юга со своей стороны обязались предоставить контингенты, которые будут содержаться за их счет.
Оставались дворяне бальяжей Севера (Шампани, Нормандии и т. д.) и сенешальств Запада (Сентонжа, Пуату, Лимузена), то есть регионов, где «союзники» прежде были наиболее многочисленными. К ним пока не обращались. Филипп V созвал их всех вместе, в свою очередь, 12 ноября 1318 г. на 10 февраля 1319 г. в Париж. Считалось, что они настроены против короля, и, несомненно, поэтому им решили предоставить слово после остальных. Эта предосторожность оказалась излишней. Они воздержались от приезда. Из Шампани не приехал никто. Те, кто прибыл из Нормандии, заявили, что они недостаточно многочисленны, чтобы говорить от имени знати провинции. Чтобы преодолеть это пассивное сопротивление, сочли за благо разобраться со всеми по отдельности. Знать Шампани созвали еще раз на вербное воскресенье в Провен, где должен был присутствовать король; знать Нормандии — в Лизьё, на март, на собрание в присутствии епископа Амьенского и Робера д'Артуа; знать Вермандуа и Пикардии — в Компьень, в палату королевского дворца; знать Пуату — в Пуатье; знать Турени — в Тур; знать Сентонжа, Ангумуа и Лимузена — в Ангулем; знать Парижского превотства и Орлеанской области — в Париж. Был ли успешным результат этого дробления? Во всяком случае, не вызывает сомнения, что шампанцы не побоялись еще раз проявить строптивость, коль скоро король написал некоторым из них: «Вы и некоторые из означенных дворян не явились к нам, что вызывает наше неудовольствие, ибо нужда, ради которой мы вас приглашали, в день заседания в Провене удовлетворена не была».
Из-за того, что в тот период собрания созывались часто, процедуру их созывов решили сделать регулярной. До тех пор королевская канцелярия оставляла бальи и сенешалям заботу о созыве дворян и общин их округов, потому что «она не знала их имен и названий». При центральном дворе стала ощущаться потребность в точном списке знати, духовенства и городов всего королевства. В декабре 1318 г. и в январе 1319 г. король сообщил бальи и сенешалям, что ему нужно знать имена и численность прелатов, аббатов, приоров монастырей, баронов, дворян, названия городов и прочих видных мест на подведомственной им территории: «Нам приходится часто им писать, — заявил он, — мы хотим знать, кому пишем...».
28 апреля 1320 г. от прелатов, баронов и представителей нескольких добрых городов потребовали явиться лично или прислать уполномоченных в Понтуаз через три недели после Троицы, чтобы обсудить монетный вопрос. В июне 1321 г. состоялось новое собрание «прелатов, баронов, [представителей] коммун городов и еще некоторых особ». На повестке дня стояли вопросы монет, мер и весов, отчуждений территории королевского домена и «поездки за море», то есть крестового похода. Правительство спросило, не уместно ли провести переплавку и унификацию монет, унификацию мер и весов и, сверх того, «какую помощь [участники] соизволят оказать королю, если примут решение, что исполнение упомянутых выше действий будет благом». Прелаты, переговорив меж собой, заявили, что в принципе вполне одобряют предложенные меры; но «что касается означенной помощи, они желают посовещаться с прочими прелатами, капитулами церквей и монастырями», которые съехались бы на провинциальные соборы; они запросили сведения и пообещали, что окончательный ответ дадут к 1 декабря. Есть основания думать, что депутаты городов тоже попросили о возможности снестись с последними. Ту же тактику проволочек уже применяли в подобных обстоятельствах в 1318 г.
Как и в 1318 г., было принято решение выяснять мнения по отдельности. Людям короля поручили изложить планы и просьбы короны духовенству каждой церковной провинции, созвав его на соборную ассамблею. Другие комиссары отдельно опрашивали делегатов Лангедойля и делегатов Лангедока. Но снова не раз возникло сопротивление: в июле 1321 г. бюргеры, собравшиеся в Париже, ответили, что не могут оказать помощь, что выкуп монет их не касается и что «им вполне достаточно своих локтей»; окончательный ответ депутатов от городов бальяжей Амьена и Вермандуа, переданный 10 октября в Орлеане графу Булонскому и сиру де Сюлли, делегатам короля, тоже содержал категорический отказ: «Item, на просьбу о помощи означенные уполномоченные отвечают, что, поскольку вышеназванное совещание сочло, что все названное [изменение монет, весов, мер и т. д.] отнюдь не будет полезным и у добрых городов ныне незачем просить о помощи, ибо их весьма обременяют войны, рыцарство, свадьбы и бесплодность времени...».
Когда Филипп V в 1322 г. умер, не оставив детей мужского пола, третий сын Филиппа Красивого Карл Маршский, который во время предыдущего царствования несколько раз выказывал в отношении брата яростную враждебность, без труда наследовал ему под именем Карла IV, в ущерб племянницам. И на сей раз никто не помыслил воспользоваться случаем, чтобы нарушить спокойствие.
В царствование этого монарха можно обнаружить след собраний, состоявшихся в 1323 г. в бальяжах и в 1325 г. в сенешальствах Лангедока. Во время войны с Англией в 1326 г. король созвал в Мо прелатов и баронов, чтобы попросить у них помощи и совета; потом по провинциям были разосланы комиссары. В поручении, данном герцогу Бургундскому и епископу Шартрскому, которые ехали в герцогство Бургундское и «в части Макона и Лиона», говорилось, что король пожелал избавить особ и депутатов, которых поначалу собирался пригласить к себе на пленарное собрание, от дорогостоящего переезда; комиссары опишут баронам, дворянам, бюргерам и местным жителям причины войны и нужды королевства, выслушают их жалобы на королевских чиновников и договорятся с ними о помощи, какую надлежит оказать.