Три принца могли считать, что у них есть права на наследство Людовика Х, — его брат Филипп (Длинный), граф де Пуатье, его дядя Карл Валуа и герцог Эд Бургундский, брат Маргариты Бургундской (первой жены Людовика Х) и, соответственно, дядя Жанны, старшей дочери покойного.
Филипп Длинный быстро захватил пост регента, якобы временно. Карл Валуа, предприняв, возможно, несколько слабых попыток стать самостоятельным игроком, далее был озабочен в основном тем, чтобы за содействие регенту ему платили: он очень нуждался в деньгах. Наконец, в сентябре 1316 г. было заключено соглашение между Филиппом и Эдом Бургундским: если королева родит дочь, за дочерьми Людовика Х будут сохраняться права на корону, пока принцессы не вступят в детородный возраст; казалось, Филипп привлек герцога Бургундского на свою сторону.
В сентябре королева родила сына, который скоро умер. Отныне предстояло выбирать только между Жанной, дочерью Людовика Х и Маргариты Бургундской, и регентом Филиппом. 9 января 1317 г. Филипп организовал себе коронацию в Реймсе, чтобы на его стороне была сила свершившегося факта. Но с коронацией оказалось связано несколько инцидентов. На ней не присутствовал ни один светский вельможа, за исключением Карла Валуа и Маго д'Артуа. Старая герцогиня Агнесса Бургундская, дочь Людовика Святого, выразила протест от имени Жанны. Герцог Бургундский со своей стороны заявил, что не приедет на церемонию, и потребовал, чтобы решение насчет прав Жанны приняли пэры.
Тут обе стороны стали искать поддержки общественного мнения.
В феврале 1317 г. в Париже собралась ассамблея, в которой участвовали магнаты и дворяне, прелаты, парижские бюргеры и доктора Парижского университета. Она единодушно одобрила то, что сделал Филипп; кроме того, по словам одного хрониста, она якобы выдвинула принцип «женщины королевскую власть во Франции не наследуют». В то же время новый король разослал по всему королевству комиссаров с инструкциями, из которых мы приведем несколько отрывков: «Они пригласят к себе всех прелатов и прочих духовных особ, баронов-баннеретов и прочих дворян каждой провинции, всех, кого только смогут собрать, и расскажут им, так любезно, как только смогут, как новый король обрел королевское достоинство, сколь велико его желание сохранить с ними добрый мир, искоренить все новые притеснения, восстановить добрые обычаи святого Людовика и т. д. Потом от имени короля попросят их воздержаться от союзов, какие некоторые из них заключили либо, возможно, хотели бы заключить из-за обид, которые им причинили, в том, о чем они говорят. Пусть как можно наглядней представят им величайшие неприятности, опасности для тела и души, ущерб светским владениям, какие могут повлечь и уже повлекли за собой подобные союзы. Они смогут представить отдельно старейшим и мудрейшим, которые позже объяснят остальным, какой великой опасностью это грозит, то ли из-за возбуждения народа, то ли по многим прочим причинам. Примеры следует взять из сведений о том, что происходит в Ломбардии и в других странах. Ведь народ мало уважает дворян... Так они будут говорить с теми, кто признается, что он союзник. Тех, кто не союзники, они именем короля попросят не входить в эти союзы и возьмут с них клятву, что те туда не вступят».
Один парижский романист добавил, что «король лично посетил несколько городов своего королевства и что он до такой степени пленил сердца простого люда и горожан Парижа, что не только Париж, но и все коммуны королевства обещали помогать ему против всех и, в частности, против союзных баронов, если те на него нападут».
С противоположной стороны в январе 1317 г. состоялась ассамблея «баронов, дворян, духовных лиц, бюргеров и пр. герцогства Бургундского» и «еще нескольких мудрецов извне», на которой «узурпация» Филиппа подверглась осуждению. 10 апреля в Эноне, близ Жуаньи, провели большое собрание «дворяне Шампани». Решения, принятые в Эноне, были посланы всем друзьям Жанны. Экземпляр, адресованный Иоанну III, герцогу Брабантскому, сообщал, что госпожа Жанна тщетно пыталась добиться обсуждения своих прав с участием сторон перед пэрами королевства и «приглашенными вместе с ними мудрыми и добрыми людьми Французского королевства, как клириками, так и мирянами». «Граф де Пуатье», то есть Филипп V, ответил угрожающими приготовлениями. «Нам дали понять, что он намеревается нанести нам вред, нам и нашей стране, если сможет. Вот почему, дражайший сир и друг, мы просим вас как нашего сира, друга, товарища и союзника помочь нам защитить наши земли и честь. Граф Бургундский, граф Неверский, мы и наши союзники с этой стороны на Пасху объединим свои силы против того, кто хотел бы наброситься на наших союзников и товарищей».
Казалось, на Пасху 1317 г. неизбежно разразится война. Однако проявления враждебности позволил себе всего один из друзей Жанны — Людовик Неверский, поддерживавший связи с мятежниками в Артуа; его быстро усмирили — речь идет о маленькой «Неверской войне» весной 1317 г. Ни бургундцы, ни шампанцы не шелохнулись. Они согласились принять участие в «конференциях». Уже на конференции в Мелёне (в июне-июле) они отказались отстаивать для Жанны права на корону Франции; теперь они требовали для нее только Шампань и Наварру. После этого переговоры затянулись. Но 27 марта 1318 г. все уладилось: герцог Бургундский женился на дочери Филиппа V с перспективой получения ею Артуа и Франш-Конте; для племянницы он согласился на 15 тыс. турских ливров ренты с перспективой получить Шампань в случае, если Филипп V умрет, не оставив детей мужского пола.
В тот же период Карл Валуа одержал победу над лигой, угрожавшей его власти в апанажах Мэн и Анжу.
«Союзники» не сделали ничего.