2006 г. стал переломным годом для будущего ПНА. ПЗС первого созыва был распущен в феврале 2006 г. после состоявшихся 25 января 2006 г. парламентских выборов на территории Западного берега реки Иордан, Сектора Газы и Восточного Иерусалима.
Согласно закону о выборах № 9 от 2005 г. число депутатов было изменено с 88 до 132[388]. Каждый избиратель получал два бюллетеня. В первом – выбирался один из общенациональных партийных списков: 66 – по пропорциональной системе при барьере в 2 %. Притом каждый список должен был включать по крайней мере одну женщину среди первых трех имен. В итоге в новый парламент по партийным спискам прошли 10 женщин. Второй бюллетень предназначался для избрания 66 парламентариев по мажоритарной системе в 16 одномандатных и многомандатных округах. Избиратель мог отдать столько голосов за отдельных кандидатов, сколько предусмотрено мест в данном округе. В парламент проходили кандидаты, набравшие наибольшее количество голосов. Шесть мест составляли квоты для кандидатов-христиан[389]. Напомним, что согласно предыдущему закону о выборах от 1996 г. все депутаты избирались по округам.
Попытки Израиля не допустить представителей ХАМАС к участию в выборах, а также запрет ведения предвыборной кампании в Восточном Иерусалиме[390] привели к тому, что кандидаты радикального исламистского движения выступали как блок «За изменения и реформы». При этом в духе жанра исламисты в своей предвыборной программе не забыли упомянуть о введении четкого разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную ветви, о принятии законов, которые бы защищали ценности, наследие палестинского народа, его самобытность. Отмечалась необходимость формирования Высшего законодательного совета из палестинских судей на выборной основе при равных правах и возможностях, а не на основе клановости или протекции, а также независимо от политической или социальной принадлежности. В программе говорилось об укреплении исламских принципов справедливости и совещательности во всех сферах. Звучало требование положить конец монополии исполнительной власти, которая нарушает Конституцию. С этой целью предлагалось принять поправки, либо приостановить действующее законодательство. Принятие нового закона о выборах, гарантирующего создание нового парламента, который представлял бы подлинные интересы палестинского народа на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газы. В программе было зафиксировано стремление дать отпор действующим соглашениям с «врагом», которые противоречат интересам палестинского народа[391].
Исламисты пошли на выборы с патриотической программой реформ и решением тех проблем, к которым привело руководство ПНА за прошлые годы. Пройдя в ПЗС, движение не отказалось от сопротивления и не согласилось с политикой безопасности, которую проводило бывшее руководство. Лидеры ХАМАС ставили себе в заслугу то, что в период интифады предоставили палестинскому народу новую политическую программу по преодолению последствий «договоренностей Осло».
Список блока «За изменения и реформы» возглавляли Исмаил Абдель Салам Ахмед Хания, Мохаммед Махмуд Хасан Абу-Тир, Джамиля Абдалла Таха аль-Шанти. Еще один лидер ХАМАС Махмуд аль-Захар шел в списке под 9-м номером[392]. Интересен факт, что израильские власти не выступили против участия блока, впрочем, как и какого-либо другого движения, в выборах в ПЗС. Лишь спустя год блок «За изменения и реформы» был объявлен Израилем нелегальной структурой, после того как большая часть арестов депутатов уже была произведена.
Дело в том, что со времен премьерства Ариэля Шарона (2001–2005 гг.) разрозненное руководство Палестинской автономии рассматривалось как желаемый результат, к тому же большинство израильских лидеров не видели большой разницы между ФАТХ и ХАМАС. До выборов израильские власти произвели массовые аресты. В итоге было задержано 450 членов ХАМАС, в основном собиравшихся принимать прямое или косвенное участие в выборах в ПЗС 2006 г. Некоторые из задержанных кандидатов были избраны в законодательный орган, находясь в тюрьме, как например, Ваель Хусейни, отпущенный на свободу после победы его партии и проработавший депутатом до 29 июня 2007 г.[393]
Первым номером в списке ФАТХ стоял лидер группировки «Танзим» Маруан Баргути, отбывающий пять пожизненных сроков в израильской тюрьме[394]. Помимо него, еще 20 кандидатов, среди которых Ахмад Саадат (возглавлявший список НФОП), находились в заключении. Вообще, не менее 30 депутатов новоизбранного ПЗС были объявлены террористами, разыскиваемыми израильскими спецслужбами. В основном это депутаты от ХАМАС, проживавшие в Секторе Газы. Список партии «Третий путь» возглавил член ФАТХ и бывший министр финансов Салям Файяд[395].
Израильская администрация оказывала непосредственное воздействие на палестинский политический процесс и в том, что в день голосования в Восточном Иерусалиме урны для бюллетеней находились в израильских почтовых отделениях, в которых за выборами наблюдали израильские полицейские. После окончания голосования урны были переданы властям ПНА. В этом городе лишь 41 тыс. избирателей смогли принять участие в голосовании – 61,75 % от зарегистрированных избирателей, что намного ниже среднего показателя в 77,18 % и самый низкий показатель на «оккупированных территориях». Многие палестинцы попросту не могли добраться до пунктов голосования, в то время как многие арабские жители города были напуганы угрозами израильских властей аннулировать их иерусалимские удостоверения личности[396].
Всего в выборах в Палестинский законодательный совет участвовали 11 партийных блоков. Две организации – «Аль-джихад аль-Исламий» и «Комитеты народного сопротивления»[397] – отказались от участия в выборах. За проведением выборов следили свыше 850 международных наблюдателей. Согласно последним опросам, проведенным накануне голосования, лидером предвыборной гонки считалась правящая партия ФАТХ. Движение ХАМАС уступало ей всего 2–3 %.
Однако на выборах в Палестинское законодательное собрание 2006 г. победу одержал блок «За изменения и реформы». Его кандидаты получили 76 из 132 мест, а представители ФАТХ – 43[398]. Помимо этих двух организаций, в ПЗС были представлены «Народный фронт освобождения Палестины» (3 мандата), который проходил как блок «Мученик Абу Али Мустафа», блок «Альтернатива» («Демократический фронт освобождения Палестины» и другие) – 3, список «Независимая Палестина» (блок Мустафы Баргути и ряда независимых кандидатов) – 2, партия «Третий путь» (блок С. Файяда и Х. Ашрауи) – 2. Еще 3 мандата получили независимые кандидаты. Таким образом, завершилось сорокалетнее доминирование ООП на палестинской политической арене.
За 132 мандата сражались 728 претендентов. Из них – 414 независимые, остальные выдвигались по партийным спискам[399].
18 февраля 2006 г. председатель Палестинского национального совета С. Занун привел к присяге депутатов избранного ПЗС второго созыва, тем самым предоставив им статус членов ПНС.
После победы ХАМАС над ФАТХ на парламентских выборах исламисты вынуждены были существовать в новом статусе. Во время первой интифады (1987–1993 гг.) они являлись участниками вооруженного сопротивления, в 1990-е гг. противостояли «процессу Осло», осуществляя теракты на территории Израиля, участвовали в «Интифаде Аль-Аксы». Однако со второй половины 2000-х гг. в организации стала усиливаться политико-дипломатическая составляющая. Будучи изначально вооруженной оппозиционной группировкой, движение трансформировалось в партию, претендующую на ключевые посты в правительстве ПНА. Исламистам было необходимо конвертировать свой электоральный успех в реальную власть в ПЗС, а также занять более ключевые в политической системе ПНА посты премьер-министра, министров финансов, иностранных и внутренних дел, глав силовых структур. Поэтому приоритетной задачей ХАМАС стало формирование коалиционного правительства с движением ФАТХ, которое продолжало пользоваться популярностью у большой части палестинцев, имело контроль над финансовыми и силовыми структурами ПНА. Будучи основной структурой ООП, ФАТХ признавалось международным сообществом и Израилем единственным законным представителем палестинского народа. Лидерам ХАМАС был невыгоден образ радикальных и непримиримых «джихадистов», они стремились предстать принципиальными, но гибкими политиками, с которыми можно и необходимо вести переговоры[400].
Не дожидаясь оглашения официальных итогов, палестинское правительство ФАТХ подало в отставку, и правительство ПНА возглавил лидер ХАМАС Исмаил Хания.
Российский президент Владимир Путин 9 февраля 2006 г. пригласил руководство ХАМАС в Москву на переговоры, поскольку Россия «никогда не признавала ХАМАС в качестве террористической организации», и призвал признать, что исламистское движение «пришло к власти в ПНА в результате демократических легитимных выборов, и нужно уважать выбор палестинского народа»[401]. Бесспорность тезиса об уважении выбора народа в условиях угрозы со стороны международного терроризма не должна воспрепятствовать российскому руководству пересмотреть свое отношение к ХАМАС и прочим внесистемным военизированным группировкам. Российской внешней политике необходимо избегать заимствования у своих западных партнеров практики разделения террористов на «своих» и «чужих».
В начале апреля 2006 г. США и Евросоюз заявили о прекращении финансовой помощи Палестине (которая составляла несколько миллиардов долларов в год), объясняя решение тем, что победившее на выборах в Палестинский законодательный совет ХАМАС не отказалось от террористических методов борьбы и не признало право Израиля на существование. Министерство финансов США ввело запрет для американских компаний и частных лиц на ведение каких-либо финансовых операций с ПНА под руководством ХАМАС, за исключением специальных разрешений. При этом организациям и частным гражданам давалось 30 дней на разрыв текущих контрактов и программ с ПНА. Администрация Буша сделала исключение лишь для Всемирного банка, Международного валютного фонда и ООН, а также спонсировала Президентскую Гвардию М. Аббаса[402].
Бывший президент США Джимми Картер охарактеризовал решение администрации президента Джорджа Буша не признать состоявшиеся в 2006 г. выборы в ПЗС как «криминальное», мотивированное «попытками разделить палестинцев на два народа»[403].
Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан в апреле 2006 г. дал понять, что контакты ООН с ПНА будут ограничены до тех пор, пока правительство во главе с ХАМАС не откажется от терроризма и не признает Израиль. В целях налаживания источников финансирования председатель Политбюро ХАМАС Халед Машаль посетил Иран и Йемен[404]. Израиль, со своей стороны, также заморозил ежемесячное перечисление ПНА 50 млн. долларов и заявил о намерении прекратить контакты со всеми зарубежными официальными лицами, которые поддерживают отношения с палестинскими чиновниками.
Х. Машаль увязывает вопрос признания Израиля с созданием Палестинского независимого государства: сначала должно быть создано Палестинское государство, а затем оно будет решать – признавать Израиль как государство или нет. По его мнению, это отвечает всем нормам международной практики. Тем более что создание независимого Палестинского государства автоматически вытекает из формулы «два государства, два народа» и всех резолюций ООН по Палестине. Эти же резолюции подразумевают и создание Государства Израиль, то есть, соглашаясь на эту формулу, палестинцы автоматически признают Израиль как субъект международного права. Но главный момент в этих резолюциях – государства должны существовать в границах 1967 г., что категорически не устраивает Израиль.
В результате занятой позиции мировых держав политическая судьба ПНА находится под вопросом вплоть до настоящего времени. Вопреки международным нормам, не допускающим арестов по политическим мотивам, израильские власти использовали любой повод для срыва палестинского политического процесса, ведущего к политической независимости палестинской автономии. Так, после захвата палестинскими вооруженными группами израильского капрала Гилада Шалита, правительство Израиля объявило депутатов ПЗС и членов кабинета министров лишенными иммунитета. 29 июня 2006 г. были арестованы 8 министров ПНА и 28 депутатов ПЗС и переведены в построенную вблизи Иерусалима для палестинских экстремистов тюрьму «Офер». Задержанным были выдвинуты обвинения в причастности к блоку «За изменения и реформы»[405]. Члены ПЗС от Иерусалима, включая бывшего министра по делам Иерусалима, были под угрозой депортации из города израильскими властями[406].
То обстоятельство, что результаты выборов в ПЗС 2006 г. повлекли за собой репрессивные меры со стороны «демократических» держав, которые таким образом отреагировали на результаты волеизъявления палестинского народа посредством демократических процедур, очередной раз подтверждает наличие «двойных стандартов» в официально декларируемых руководством этих стран принципах международной и внутренней политики.
После оглашения результатов выборов в ПЗС президент Израиля Моше Кацав, признавая опасность ХАМАС, тем не менее допускал возможность переговоров с палестинцами при условии пересмотра исламистским движением своей позиции в отношении Израиля. Экс-премьер Израиля Шимон Перес отмечал, что по результатам выборов в регионе сформировалась новая политическая ситуация. Лидеры ХАМАС должны были понимать, что дальнейшее позиционирование себя в качестве террористического движения лишь приведет их к полной изоляции и оставит без международной помощи[407].
Победа на местных и парламентских выборах способствовала пересмотру позиции ХАМАС в отношении условий вступления в ряды ООП. Отныне руководство движения не настаивало на том, чтобы были внесены изменения в программу ООП. Напротив, они предлагали проведение демократических выборов в исполнительные и законодательные институты власти этой организации, что соответствовало Конституции ООП. С целью перестройки ООП в мае 2006 г. в Бейруте была проведена конференция с участием основных палестинских партий.
Тем временем израильские власти начали систематически ужесточать пропускную систему. В марте 2006 г., когда ХАМАС вел переговоры о едином правительстве с руководством автономии, Израиль закрыл проход на свою территорию для рабочих из Сектора Газы (для 70 % рабочей силы анклава). В июне того же года был перекрыт терминал Карни, через который проходила основная часть товаров в Сектор Газы[408].
Политическая ситуация 2006 г. напоминала расклад сил, существовавший в автономии десять лет назад. Только теперь уже лидерам ХАМАС, а не ФАТХ, помимо отмежевания от крайне экстремистских подходов в идеологическом и практическом плане, необходимо было продемонстрировать свою легитимность в пределах всей автономии, в то время как партия ФАТХ, превратившись в конструктивную оппозицию победившему исламистскому движению сопротивления, отказывалась войти в правительство национального единства.
В марте 2006 г. был опубликован проект программы объединенного правительства с тремя основными требованиями к Израилю, которые были общими для всех организаций-членов Палестинского движения сопротивления. Политическая платформа первого «ХАМАСовского» правительства носила примирительный характер в отношении ООП. Кандидат в премьер-министры от исламистов Исмаил Хания представил эту программу перед депутатами ПЗС. Однако документ остался политической платформой только ХАМАС, а не нескольких палестинских организаций. Представители ХАМАС и ФАТХ не смогли договориться о формировании кабинета министров. В результате 29 марта 2006 г. было приведено к присяге правительство без представителей ФАТХ[409].
В сентябре 2006 г. переговоры ХАМАС с руководством ПНА о формировании правительства национального единства были сорваны в связи с подписанными с Израилем соглашениями о перемирии. Более того, это явилось толчком для вооруженных столкновений между двумя палестинскими политическими силами. Объявление, сделанное М. Аббасом 15 декабря 2006 г. о проведении всеобщих выборов было расценено лидерами ХАМАС как угроза свержения насильственными методами всенародно избранной власти.
В течение 2006 г. экономическое положение автономии значительно ухудшилось, а между бойцами ФАТХ и ХАМАС неоднократно случались вооруженные столкновения. 6 февраля 2007 г. Х. Машаль и М. Аббас заключили в Мекке соглашение о прекращении огня при посредничестве короля Саудовской Аравии Абдаллы. Оно предусматривало перемирие между палестинскими организациями и формирование нового правительства из представителей ХАМАС и ФАТХ, а также «независимых», во главе с И. Ханией. Основное внимание в «Мекканском соглашении» уделялось межпалестинскому примирению, а не палестино-израильскому конфликту. Свое расхождение с политической линией М. Аббаса в отношении Израиля руководство ХАМАС считало основным препятствием к достижению договоренности об объединенном правительстве[410].
Программа (одобренная на заседании ПЗС) планируемого палестинского правительства национального единства во главе с И. Ханией предусматривала реализацию следующих задач. Правительство в целях отстаивания интересов и прав всех палестинских сообществ, независимо от места их проживания, обязывалось действовать в соответствии с резолюциями Палестинского национального совета, Основным законом Палестины и резолюциями Арабских саммитов и на их основе придерживаться всех достигнутых ООП международных договоренностей. Временные границы не признавались, одновременно любые предложения по окончательному урегулированию должны были быть представлены на ратификацию вновь созванного ПНС либо вынесены на референдум с участием палестинцев как «внутри» территорий, так и в диаспоре.
Программа предусматривала действие кабинета министров в соответствии с Основным законом Палестины, во взаимодействии с ПЗС в законодательном процессе и с судебной системой – в процессе административной реформы, предполагавшей также борьбу с коррупцией. Декларировалась идея утверждения гражданских прав и свобод, социальной справедливости, искоренения фаворитизма в политике. В рамках конституционных преобразований планировалось возрождение принципа совещательности («шуры») и, как следствие, достижение политического плюрализма и устоев «исламской демократии». В планы правительства входило проведение местных выборов в течение полугода, а также гарантировался доступ женщин к процессу принятия решений и к работе всех институтов и министерств ПНА[411].
Процесс формирования правительства вызвал споры в среде исламистов. Некоторые влиятельные радикально настроенные лидеры ХАМАС выступили против «Мекканского соглашения». Оппозиция росла и среди вооруженных группировок исламского движения – «Исполнительных сил» и бригад «Изз-ад-Дин аль-Кассам». В рядах движения оформилось наиболее экстремистское крыло, недовольное И. Ханией и Х. Машалем. Аналогичное размежевание по вопросу о сотрудничестве с ХАМАС происходило среди членов ФАТХ. Особенно выделялся Мухаммед Дахлан, контролировавший силовые структуры Сектора Газы[412].
Разногласия внутри основных палестинских политических сил привели к возобновлению столкновений в июне 2007 г. Радикально настроенные группировки ХАМАС выступали против ФАТХ в связи с проводимой им пораженческой, по их мнению, политики в отношении Израиля. К тому же в рядах ХАМАС не без основания опасались того, что в ФАТХ возобладает позиция тех, кто изначально сопротивлялся «Мекканским соглашениям» и настроен на силовое устранение исламистов из Газы[413]. В результате 11–15 июня 2007 г. боевики ХАМАС силой заняли объекты, принадлежавшие структурам ПНА и окончательно захватили власть в Секторе Газы[414], превратив его в управляемый исламистским движением анклав. Это произошло вопреки предвыборной программе ХАМАС 2006 г., в которой отмечалось, что «диалог – вот единственный адекватный метод для решения наших внутренних разногласий»[415]. Официально «неадекватный» метод борьбы руководство движения объяснило тем, что после соглашения в Мекке власти Палестинской национальной администрации готовились к ведению боевых действий с целью свержения ХАМАС. Для осуществления плана по недопущению создания правительства национального единства и установлению палестинской законности власти ПНА якобы получили свыше 100 млн долл. от США[416].
На фоне этих событий глава ПНА М. Аббас объявил о введении «чрезвычайного положения» и официально сместил правительство И. Хании, назначив «альтернативный кабинет» во главе с Саламом Фай-ядом[417]. ХАМАС не признал вновь образованное правительство, а представитель движения Сами Абу Зухри объявил о том, что И. Хания остается главой правительства, несмотря на его роспуск президентом ПНА. Внутренний конфликт привел к расколу в автономии, созданной в результате «договоренностей Осло».
Противостояние «исламистов» и «националистов» переросло в борьбу между Сектором Газы и Западным берегом реки Иордан за пост главы объединенного правительства[418]. После того как в июне 2007 г. территории, управляемые ПНА, фактически распались на два анклава – «ХАМАСстан» И. Хании в Газе и «ФАТХаленд» М. Аббаса на Западном берегу реки Иордан, к политическому противостоянию двух палестинских группировок добавился территориальный фактор[419]. Таким образом «государство в пути» находится в состоянии раскола по настоящее время.
С этого момента первоочередной задачей ООП – ФАТХ явилось восстановление власти ПНА в Секторе Газы, перешедшем под контроль ХАМАС, которое стало еще более влиятельной силой в Палестинском национальном движении. В случае неудачи достижения данной цели посредством внутринационального диалога, выход из сложившейся ситуации виделся в проведении президентских и парламентских выборов. При этом власти в Рамалле подразумевали, что партии ООП и «независимые» должны поддержать ФАТХ в противостоянии ХАМАС. В качестве стимула предлагалось изменить состав Исполкома ООП в зависимости от степени влияния каждого из входящих в нее «отрядов на национальной территории, а также за ее пределами». Это было отчетливо выраженным стремлением руководства ФАТХ действовать исключительно на условиях «старшего» союзника. Соблюдение «младшими» условий «старшего» позволило бы им войти и в Палестинский законодательный совет и в то правительство, которое возникнет по результатам выборов[420].
ХАМАС также стремилось трансформировать ООП, что не могло не насторожить ФАТХ и международное сообщество. С одной стороны, победа исламистов на выборах в 2006 г., политическая трансформация внутри движения в последующий период бойкота и изоляции Сектора Газы подтверждают гипотезу, что включение в политический процесс ведет к умеренности, а изоляция – к радикализации. С другой же стороны, представлялось неразумным позволить исламистам превратиться в доминирующую силу ООП, поскольку Хартия и идеология исламистского движения соответствует духу военного времени и не подходит для политической силы, находящейся у власти.
Хартия ХАМАС 1988 г., состоящая из 5 глав и 36 статей, опирается на исламистскую идеологию, содержит расистские утверждения и антиизраильские пункты. В ней присутствуют ссылки на Хадисы (в частности, на тот, в котором говорится о сценарии конца времен), что позволяет сделать предположение о том, что исламистское движение находится в состоянии апокалипсической войны с Израилем[421]. Несмотря на это, ХАМАС относительно эффективно контролирует Сектор Газы и пользуется существенным процентом поддержки в палестинском обществе. Принимая во внимание открытое противостояние Израилю, исламисты тем не менее осуществляют государственные функции, с которыми ФАТХ справляется менее успешно. К тому же движение «не запятнано» коррупционными скандалами.
Хартию ХАМАС можно охарактеризовать как националистическую (освобождение Палестины, под которой подразумевается Израиль, Восточный Иерусалим и «оккупированные территории») и исламистскую (стремление превратить Палестину в исламское государство). В связи с тем, что понятие «исламское государство» достаточно абстрактно, допускается несколько вариантов. Возможно, имеется в виду национальное государство с мусульманским большинством; национальное государство, гражданский кодекс которого основывается на Коране и Хадисах, либо общество, управляемое в соответствии с одним из направлений шариата.
При этом лидеры ХАМАС рассматривают ФАТХ как партнера по интифаде и политическому управлению в Палестине, однако отрицательно относятся к доминированию, как они считают, «сионизированного» крыла в руководстве ФАТХ. Поскольку эта группа внутри движения связана с США и Израилем, она работает против палестинского народа и против арабского национального единства. В ХАМАС уверены, что это крыло присвоило себе руководство над всем ФАТХ и смогло добиться установления контроля над палестинскими службами безопасности, что в итоге привело к кризису в Палестине. По мнению представителей исламистского движения, в Газе не было противоборства между ФАТХ и ХАМАС, а была защита политической легитимности, которую последнее получило в ходе парламентских выборов. Х. Машаль уверен, что при Я. Арафате было больше шансов к единению палестинцев, потому что он являлся сторонником совмещения вооруженной борьбы и переговоров, отказавшись в свое время от уступок в вопросе о палестинских беженцах и статусе Иерусалима. Таким образом, в ХАМАС проблему видят не в самом ФАТХ, а в лидерах, которые, по их убеждению, работают против интересов страны, прибегая к поддержке американцев и израильтян против палестинского народа[422].
Необходимо отметить, что гражданская война в Секторе Газы и временами на Западном берегу реки Иордан не ограничивалась только рамками идеологического конфликта между ФАТХ и ХАМАС. В данном противостоянии имела место борьба (в основном, за власть и раздел финансовых потоков и прочих экономических ресурсов) различных племенных, клановых и религиозно-сектантских групп. Поэтому при анализе процесса примирения враждующих палестинских политических группировок необходимо учитывать различные аспекты конфликта и мотивы сторон[423].
Тем не менее обе стороны не прекращали попыток найти выход из сложившегося политического кризиса. Камнем преткновения являлся объем президентских полномочий М. Аббаса, который не раз ставился под сомнение оппозиционными силами, как в самой Палестине, так и за ее пределами.
Глава ПНА может издавать указы, однако он не имеет полномочий инициировать или издавать законы, за исключением ситуации «чрезвычайного положения» и в случае невозможности созыва сессии ПЗС. В этом случае первая же сессия ПЗС должна либо одобрить, либо отменить выпущенные президентом законодательные акты (ст. 43)[424].
Так, президент ПНА приостановил действие 65–67 и 79 статей Основного закона, предусматривающих получение правительством вотума доверия большинства членов ПЗС, а также призвал привлечь международные силы в Газу для поддержания порядка во время проведения планировавшихся выборов[425].
Эксперты конституционного права склоняются к мнению, что, несмотря на введение «чрезвычайного положения», у М. Аббаса не было полномочий приостанавливать действия вышеупомянутых статей Основного закона Палестины. К тому же если глава ПНА и имел право отправить в отставку премьер-министра, то кабинет министров во главе с И. Ханией должен был исполнять свои обязанности до формирования нового состава правительства, получившего вотум доверия ПЗС.
Согласно конституции Палестины 2003 г., М. Аббас имел право объявить о введении «чрезвычайного положения» и распустить правительство (ст. 45), однако «чрезвычайное положение» может длиться не более 30 дней (ст. 110). По истечении этого срока ЧП могло быть продлено только 2/3 членов ПЗС[426], в котором доминировал ХАМАС. М. Аббас созвал ПЗС 11 июля 2007 г., однако, как и ожидалось, ХАМАС бойкотировал сессию, в результате чего кворум не был достигнут. В связи с тем, что 14 июля 2007 г. истекал установленный Конституцией 30-дневный срок объявленного ЧП, президент имел основания распустить ПЗС по той причине, что он так и не приступил к работе в течение нескольких месяцев. Основной причиной такого положения дел явилось то, что в связи с арестами депутатов от ХАМАС, включая спикера ПЗС, ни одна из политических сил не обладала достаточным количеством голосов в парламенте для формирования нового правительства.
С юридической точки зрения оба правительства – и в Газе, и в Рамалле – являются незаконными, так как не одобрены ПЗС. Правительство в Газе было распущено президентом, что является его правом, поэтому оно нелегитимно. Правительство в Рамалле было инициировано как правительство с чрезвычайными полномочиями, срок которого ограничен законодательством (30 дней, по истечении которых ПЗС должен утвердить состав кабинета министров), следовательно, оно также незаконно[427]. Хотя М. Аббас предпринял попытку созвать сессию ПЗС, но ХАМАС ее бойкотировало и в любом случае не смогло бы собрать большинство голосов. Это, в свою очередь, дало основание Аббасу издать закон о временном правительстве, исполняющем свои обязанности до созыва очередной сессии парламента либо до проведения выборов[428]. Таким образом, оба правительства, в том числе и по независящим от них внешним политическим обстоятельствам, свели на нет роль Палестинского законодательного собрания, присвоив себе функции законодательной власти, несмотря на свою сомнительную легитимность.
В связи с тем, что по упомянутым причинам созыв ПЗС невозможен, несколько парламентариев выступили с инициативой по созданию комитета, представлявшего все группы, включая ФАТХ, ХАМАС, список независимых кандидатов, ДФОП, т. е. всех представителей ПЗС, с целью восстановления контролирующей роли Совета[429]. Однако эти шаги были расценены лидерами ХАМАС как направленные против законодательного собрания, избранного в 2006 г. [430].
Собрания депутатов, как в Газе, так и в Рамалле, также можно рассматривать в качестве нелегальных образований. Однако, в отличие от депутатов в Газе, собрание в Рамалле не позиционируется как Палестинское законодательное собрание. Депутаты встречаются как члены ПЗС, преследуя цели поддержания «демократической структуры политической системы Палестины». Они убеждены, что исполнительная власть не может долго функционировать без контроля (системы сдержек и противовесов), брать на себя законодательную ответственность, подменяя собой Палестинский законодательный совет, не может функционировать без отчетности перед ПЗС[431].
Палестинская национальная администрация, созданная в результате «договоренностей Осло» на переходный период до 1999 г., оказалась в неопределенном положении на неопределенной территории. Проведение досрочных выборов могло разрешить противоречивое положение палестинских властей. Однако проблема заключалась в том, что необходимо было вернуть доверие палестинского общества к таким неотъемлемым элементам демократии как парламентские выборы. Ведь в результате их проведения со стороны США и Израиля последовали репрессии и блокада, снятие которой обусловливалось израильскими властями лишь для нового правительства с определенным составом, а не единого (ФАТХ и ХАМАС) кабинета министров.
Несмотря на то что палестинский Закон о выборах (ст. 2) четко определяет срок полномочий избранного в 2006 г. ПЗС – 4 года, складывавшаяся политическая ситуация вынуждала ЦК ООП, в котором ХАМАС не представлен, планировать проведение досрочных выборов. Более того, предлагалось внести изменения в Закон о выборах в части системы избрания по партийным спискам. Дело в том, что действовавшая система партийных списков с голосованием по округам на парламентских выборах 2006 г. сработала в пользу ХАМАС, оказавшегося более дисциплинированным в деле выдвижения всего одного кандидата на округ против нескольких кандидатов от ФАТХ или партий, аффилированных с этим движением[432].
Палестинский Центр исследования общественного мнения сразу же после того, как ХАМАС 14 июня 2007 г. утвердился в Секторе Газы, провел опрос об отношении населения к проведению досрочных президентских и парламентских выборов с целью выхода из сложившегося политического кризиса. Результаты свидетельствовали о том, что большинство палестинцев высказывалось за их проведение, а также поддерживало ФАТХ.
Таблица 2
Отношение к проведению выборов
Составлено по: Palestinian Opinion Following the Hamas Election. Jewish Virtual Library. 2007. June 21. URL: http://www.jewishvirtuallibrary.org/ jsource/arabs/posthamas.html
Лидеры ХАМАС были готовы участвовать в досрочных выборах лишь при условии подобного шага со стороны всех остальных политических сил. Несмотря на то что позиции ФАТХ на Западном берегу реки Иордан сильнее, чем у ХАМАС, тем не менее там достаточно сторонников исламистов. А проведение выборов на Западном берегу реки Иордан без участия ХАМАС явится шагом в сторону санкционированного раздела палестинских территорий. Не говоря уже о том, что выборы без политического согласия приведут лишь к кровопролитию. Даже обновление списка избирателей представлялось невозможным без предоставления гарантий безопасности для членов избирательных комиссий.
Более того, при отсутствии политического соглашения между ХАМАС и ФАТХ, несмотря на влияние США, Израиля и ЕС, неправительственные организации наверняка держались бы в стороне от этого процесса. Даже допуская достижение соглашения между двумя организациями о проведении выборов, вероятнее всего, им бы воспрепятствовало требование Израиля, чтобы все партии на этих выборах придерживались «договоренностей Осло». В связи с тем, что ХАМАС косвенно принял положения этих соглашений, не в однозначной форме, в случае повторной победы движения на этих выборах нет никакой гарантии, что их результаты будут признаны Израилем и его союзниками.
Основным препятствием для проведения выборов выступает положение «военной оккупации» палестинских территорий[433]. Восточный Иерусалим практически отрезан от Западного берега реки Иордан, а многие палестинцы оказались «в ловушке» между Западным берегом реки Иордан и «зеленой чертой». Такими же изолированными от остальной части палестинского общества оказались жители Иорданской долины.
Что касается Сектора Газы, то его блокада по результатам выборов 2006 г. привела к плачевному состоянию в гуманитарной и экономической сферах. Согласно данным израильской организации по правам человека, более 75 % из 3900 предприятий были закрыты из-за нехватки сырья. По той же причине пострадал строительный сектор, в котором была задействована 121 000 палестинских рабочих. Рейды израильских военных, убийства и ежедневные столкновения между «оккупационными силами» и палестинцами имели место не только в Секторе Газы, но и на Западном берегу реки Иордан[434]. Проведение выборов в таких условиях практически невозможно, тем более спорна вероятность их проведения в соответствии с промежуточными «договоренностями Осло».
Глава ПНА М. Аббас в декабре 2009 г. отложил намечанные на 24 января 2010 г. очередные президентские и парламентские выборы на неопределенный срок с заверением о своей готовности не баллотироваться, но формально остаться у власти до проведения полноценного голосования. Дело в том, что М. Аббас был избран президентом в январе 2005 г. Согласно Основному закону его полномочия истекли в 2009 г. Сам Основной закон принимался на переходный период, который согласно «договоренностям Осло» истекал в 1999 г. В ст. 53 Основного закона говорилось о том, что Президент избирается на срок переходного периода. По истечении этого срока президент будет избран в соответствии с требованиями законодательства. Однако Основной закон Палестины был утвержден только в 2002 г. и дважды в него вносились изменения – в 2003 и 2005 гг. В 2005 г. были внесены поправки, позволявшие провести новые парламентские выборы и фиксировавшие срок полномочий парламента 4 года. Впоследствии в ст. 36 Основного закона было внесено положение о четырехлетнем президентском сроке с правом занятия должности не более двух раз подряд[435].
В 2007 г. М. Аббас подписывает декрет, который аннулировал закон о выборах № 9 от 2005 г. и заменил его новой избирательной системой. Согласно этому декрету, срок президентских полномочий истекает ровно годом позже окончания работы парламента – в январе 2011 г.[436] Коллизия заключается в том, что, согласно Основному закону, президент и парламент избираются на 4 года. Но закон о выборах гласит, что выборы президента и ПЗС происходят одновременно. По факту же президентские выборы прошли в январе 2005 г., а парламентские – в январе 2006 г. Поэтому закон, принятый парламентом летом 2005 г. между двумя выборами пытается разрешить данную коллизию: для первого электорального цикла четырехлетний срок как для президента, так и для парламента должен отсчитываться с момента проведения последних парламентских выборов[437].
Несмотря на то что президент имеет право издавать декреты с силой закона в условиях чрезвычайных обстоятельств, когда депутаты парламента не собираются на сессии, ХАМАС считает легитимным не декрет Аббаса от 2007 г., а Основной закон 2005 г. Во-первых, согласно декрету президентский срок истек в январе 2011 г., а не в 2010 г. Во-вторых, этот декрет вводил определенные политические ограничения для кандидатов в президенты и в депутаты будущего парламента. Согласно этому документу, к выборам должны допускаться только кандидаты, «уважающие политическую платформу ООП», а также все соглашения, подписанные предыдущей администрацией автономии с Израилем. В-третьих, будущий ПЗС будет формироваться только по партийным спискам. Все эти изменения расцениваются представителями исламистских движений как попытка исключить их из политического процесса, поэтому они заявляли о своем намерении бойкотировать будущие выборы[438]. К тому же декреты президента принимают силу закона только после утверждения их на сессии ПЗС. Такая сессия состоялась, но с сомнительным кворумом.
Как бы там ни было, но в соответствии с обеими версиями законов о выборах президентские полномочия уже истекли. Казалось бы, в Основной закон должны были быть внесены изменения относительно избирательного законодательства. Однако находились аргументы в пользу того, что положения закона о выборах не противоречили букве Основного закона[439].
Что касается избирательных комиссий, то в условиях неоднозначной правовой ситуации они уполномочены лишь исполнять директивы законных конституционных институтов и предпочитают конкретное постановление суда. Практика показывает, что они не могут объявить о проведении выборов без согласованного решения таких правительственных структур, как служба безопасности и министерство образования, обеспечивающего большинство помещений для голосования. Контроль над данными органами в Секторе Газы и на Западном берегу реки Иордан осуществляется разными правительствами. Следовательно, и в этих аспектах ХАМАС и ФАТХ необходимо прийти к общему знаменателю в вопросе о проведении выборов. Не стоит также забывать, что, поскольку выборы невозможны без соответствующей свободы передвижения между палестинскими территориями, постольку должно быть согласие Израиля, контролирующего Восточный Иерусалим и некоторые районы на Западном берегу реки Иордан.
Правовая коллизия могла бы быть разрешена с помощью Конституционного суда, но его легитимность стоит под вопросом, впрочем, как и Верховного Суда, который ХАМАС также не рассматривает как правомочный орган из-за спора о Верховном Совете Судей, надзирающим за органами юстиции в целом.
ПЗС также не может разрешить ситуацию с помощью принятия законопроекта, разрешающего юридическую коллизию с определением даты выборов, поскольку попросту не может собрать кворум. В случае договоренности с Израилем об освобождении депутатов (в большинстве своем – исламистов), ХАМАС будет иметь возможность вновь собрать парламент с кворумом, который, в свою очередь, сможет отменить все декреты М. Аббаса. Тем не менее парламент не будет обладать достаточным количеством голосов для преодоления президентского вето[440].
Подобного рода обстоятельства привели к тому, что после января 2009 г., а также годом позже, были продлены полномочия президента М. Аббаса, причем нет иных правовых или конституционных оснований для продления срока его пребывания на президентском посту за исключением элементарного отсутствия иного кандидата.
Поскольку правительство в Секторе Газы рассматривает единственно конституционным текст Основного закона, согласно которому срок полномочий М. Аббаса истек в январе 2009 г., то, по их мнению, с этой даты президентский пост должен был перейти к спикеру ПЗС Абд Аль- Азизу Дуейку. Согласно Основному закону, он должен принять бразды правления сроком на 60 дней, по истечении которого необходимо проведение выборов[441]. Конституция, правда, умалчивает о том, что должно произойти в случае невозможности проведения выборов. Дуейк был арестован израильтянами еще до «переворота» в Газе (в августе 2006 г. и выпущен на свободу в 2009 г.) и к тем событиям непричастен. Причем его право претендовать на должность и.о. главы ПНА признавали и в ближайшем окружении М. Аббаса. При таком сценарии событий переговоры с Израилем могли бы окончательно прекратиться[442]. Однако в январе 2012 г. спикер ПЗС был вновь арестован израильскими властями по подозрению в террористической деятельности[443].
Упомянутое положение конституции о передаче власти обладает правовыми коллизиями. Во-первых, Основной закон предусматривает передачу власти спикеру парламента лишь в случае смерти президента, его отставки, либо признания парламентом и судом его некомпетентности. Во-вторых, позиция самого Дуейка как спикера парламента оспаривалась некоторыми депутатами от ФАТХ, утверждавшими, что срок его полномочий давно истек в связи с тем, что спикер переизбирается парламентом ежегодно. В данном случае полномочия спикера переходят старейшему депутату ПЗС Абд Аль-Фатиху Духану, одному из основателей ФАТХ[444].
В той или иной степени в качестве возможных преемников М. Аббаса рассматривался целый ряд кандидатур. Среди них бывшие начальники силовых структур ПНА М. Дахлан и Дж. Раджуб. Потенциальным кандидатом считался М. Ганейм – известная общественности и уважаемая фигура, стоявшая у истоков ФАТХ и ООП[445]. Приемлемыми для Израиля и его западных союзников являлись Насер аль-Кидва (племянник Арафата и бывший представитель ПНА в ООН) и экс-премьер правительства ФАТХ на Западном Берегу реки Иордан С. Файяд[446].
М. Аббас остался у власти благодаря продлению его полномочий председателя ООП в соответствии с нормами постановления Исполкома ООП от 23 ноября 2008 г[447]. М. Аббаса поддержали 119 из 120 членов Центрального совета ООП. Тем не менее в Израиле существуют силы, которые утверждают, что с палестинской стороны нет партнера для ведения переговоров, поскольку легитимность главы ПНА сомнительна (Центральный совет ООП не является избираемым органом) и из двух территорий, входящих в ПНА, он контролирует лишь Западный берег реки Иордан.
Более того, после предпринятых главой ПНА шагов на площадке ООН осенью 2011 г. возросло напряжение в отношениях с Израилем. Израильский кабинет министров, помимо прочих мер, вновь обсуждал возможность полного или частичного аннулирования «договоренностей Осло», ускорение темпов строительства в еврейских поселениях, а также односторонней аннексии основных еврейских поселений на Западном берегу реки Иордан[448]. В случае роспуска ПНА (в том числе ПЗС, мандат которого истек 25 января 2010 г.), контроль над автономией автоматически перешел бы ООП. Тем временем в ее рядах по-прежнему не числился ХАМАС и ряд других организаций Палестины, которым было отказано в присоединении к ООП для совместного решения внешних и внутренних палестинских вопросов, несмотря на достигнутые договоренности в Каире в марте 2005 г. о реформировании организации на новых патриотических основах.
Руководство ХАМАС и ФАТХ учитывают, что большинство палестинцев как в Секторе Газы, так и на Западном берегу реки Иордан ожидают перемирия. Каждая из сторон помимо этого обладает набором обстоятельств, мотивирующим их к поиску компромисса. Ведение переговоров с ФАТХ для ХАМАС было обусловлено попытками получения международного признания, а также определенной гарантии от военного вмешательства Израиля. Расчет заключался в том, что до момента окончательной расстановки палестинских сил Израиль, скорее всего, не решится на проведение очередной масштабной контртеррористической операции, включая ликвидацию командиров боевиков высшего и среднего звена. В это время ХАМАС воспользовался бы открытием перехода в Рафахе для пополнения своих складов оружия с египетской территории, а также укрепления военной инфраструктуры.
Неоднократные предложения ХАМАС и ФАТХ начать переговоры о восстановлении национального единства («Документ заключенных» от 2006 г., составленный представителями всех палестинских политических фракций, отбывающими сроки в израильских тюрьмах)[449], а также аналогичные призывы со стороны Египта и Саудовской Аравии ни к чему не приводили. В марте 2008 г. при посредничестве Йемена между представителями ФАТХ и ХАМАС была подписана «Декларация Саны», призывавшая к перемирию и к возвращению ситуации в Секторе Газы в состояние до июня 2007 г. Но противоречия между движениями были слишком глубоки, а США и Израиль продолжали выступать против их примирения, оказывая давление на М. Аббаса. К тому же возобновленные после распада автономии главой ПНА переговоры с Израилем в американском городе Аннаполисе оказались безуспешными и завершились с началом израильской операции «Литой свинец» против ХАМАС в Секторе Газы в конце декабря 2008 г. – начале января 2009 г. «Процесс Аннаполиса» еще более осложнил отношения между ФАТХ и ХАМАС[450].
Впоследствии произошедшие в арабском мире революционные события продемонстрировали реальную возможность легализации радикальных исламистских организаций в постреволюционных странах. Западные державы в целях обеспечения стабильности в регионе оказывали содействие региональным радикальным силам в случае признания ими необходимости перехода на «умеренные» позиции. Так, правительство Б. Нетаньяху возобновило финансовые транши ПНА, замороженные после объявления о вхождении в ее правительство исламских фундаменталистов. Таким образом, ХАМАС могло оказаться как в положении «нуждающегося в защите от притеснений властей гражданского населения, которое имеет демократическое право влиять на политический процесс в своей стране», так и в роли «легитимного объекта» силовых операций в рамках борьбы с международным терроризмом, будучи признанным террористической организацией большинством стран Запада.
На этом фоне лидеры движения подчеркивали, что они являются всепалестинским политическим движением, а не террористической группировкой, которая стремится воспользоваться своим правом (полученным на законных парламентских выборах) сформировать правительство. Приводились аргументы в пользу того, что изоляция и построение в Секторе Газы исламского государства не являлись для ХАМАС самоцелью. Действительно, за 6 лет правления движение всячески боролось за удержание власти в условиях израильской блокады и наличия серьезных оппозиционных сил внутри анклава. Приоритетом для ХАМАС явилось подавление оппозиционных сил – как исламистских, так и светских. Таким образом, правление ХАМАС в Секторе Газы может быть охарактеризовано так же, как и правление ФАТХ на Западном берегу реки Иордан, – авторитарное и прагматичное, без жесткой идеологической направленности.
В случае если ХАМАС в возможном соглашении с ФАТХ добьется права «не подписываться» под внешнеполитической платформой, то она останется прерогативой и ответственностью ООП. Исламисты же помимо легализации получат доступ к ресурсам ПНА без строгого выполнения ими требований международного сообщества по «нормализации» ХАМАС и его отказа от террора.
Для лидеров ХАМАС наверняка привлекательным представляется опыт «Хизбаллы» в Ливане. Проекция этого опыта на ситуацию в ПНА могла бы привести к созданию формально «независимого» правительства технократов, которое по факту являлось бы завуалированным вариантом палестинского режима исламских фундаменталистов. Подобный сценарий наверняка найдет поддержку определенной части населения не только Сектора Газы, но и Западного берега реки Иордан. Так, опрос, проведенный Near East Consulting в 2010 г., показал, что идентификация с исламом превалирует во всех группах палестинского общества, в том числе в среде социальной базы левых партий. 81 % сторонников ХАМАС считают себя прежде всего мусульманами, а затем уже палестинцами и арабами, такая же картина у 56 % приверженцев ФАТХ[451].
На основании этих данных можно предположить, что на массовом уровне символизируемые ХАМАС фундаменталистские политические идеи стали более популярными, чем «светский национализм» ФАТХ.
И действительно, около 40 % опрошенных считают «исламский халифат» оптимальной формой политического устройства; 24 % называют в качестве такового «арабский режим». Лишь 12 % предпочли бы демократию западного типа[452].
Победа ХАМАС на парламентских выборах 2006 г., казалось бы, свидетельствовала о подъеме религиозного фактора. Подобное предположение логично, но все-таки не имеет под собой основания с учетом того, что популярность этого движения исходит из его последовательной линии, направленной на проведение социальной политики. Эта популярность обусловлена коррупционными скандалами в ООП – ФАТХ, а также намерениями продолжать борьбу с Израилем.
Скорее всего, «умеренная светскость» и впредь останется более популярной в палестинском обществе, однако уже не будет ассоциироваться с партийной принадлежностью к ООП. Эта «умеренная светскость» в своей основе будет подразумевать, что в палестинском обществе религия является основой моральных ценностей, но не диктатом в сфере политики.
Так, для ХАМАС создание государства на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газы – лишь промежуточный этап решения палестинской проблемы. Х. Машаль заявлял, что различия между ФАТХ и ХАМАС сводятся к разногласиям по поводу методов борьбы. Исламисты считают необходимым использовать все формы сопротивления, в то время как ФАТХ склоняется к неприменению насилия. При этом, как показывает практика, ради решения конкретных политических задач, например примирения с ФАТХ и сохранения национального единства, исламистское движение готово обсуждать и этот спорный вопрос.
В свою очередь, стремление властей в Рамалле достичь договоренности с ХАМАС также базировалось на ряде соображений. В условиях, когда палестино-израильский мирный процесс с 2006 г. находится в тупике, движение ФАТХ, которое было готово идти на большие уступки, нежели исламисты, не смогло добиться результатов во время переговоров с израильским правительством Эхуда Ольмерта в 2007–2008 гг. и во время переговоров при посредничестве президента США в 2009–2010 гг. Отказ израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху прекратить строительство в еврейских поселениях на Западном берегу реки Иордан и в Восточном Иерусалиме препятствовал обсуждению сторонами параметров мирного урегулирования: границы и контроль над ними, возвращение беженцев и т. д.
М. Аббас рассчитывал на давление Вашингтона, однако осенью 2010 г. США не удалось убедить Б. Нетаньяху прекратить строительство на «оккупированных территориях», что с палестинской стороны было главным условием для возобновления переговоров. В ФАТХ рассматривали создание правительства национального единства в качестве способа сдвинуть с мертвой точки мирный процесс с Израилем.
После неудачи в диалоге с Израилем М. Аббас взял курс на одностороннее объявление независимости и вступление Палестины в ООН, в связи с чем активно приступил к осуществлению популярной в обществе идеи восстановления «палестинского единства». С этой целью необходимо было действовать от имени всех палестинцев – не только проживающих на Западном берегу реки Иордан, но и в Секторе Газы, что заставляло М. Аббаса договариваться с ХАМАС. Наличие такой договоренности при обращении в ООН с просьбой о признании Палестинского государства в «границах 67-го года» ограждало бы Аббаса от возможных обвинений в предательстве «истинных интересов палестинского народа», под которыми палестинские религиозные радикалы понимают установление вооруженным путем исламистского режима на всей территории от реки Иордан до Средиземного моря[453].
При этом участие в совместном правительстве позволило бы ФАТХ избежать полной ответственности от проведения болезненных внутренних реформ и, что более важно, сохранить за собой руководящие позиции в ПНА. Однако различные группы внутри ФАТХ полагали, что единое правительство усилит ХАМАС. Это не соответствует интересам «светских националистов», а также будет способствовать борьбе внутри движения за министерские посты. Как бы там ни было, с позиции М. Аббаса и его окружения любое сформированное правительство должно быть легитимным в глазах международного сообщества и арабского мира, подразумевая признание Арабской мирной инициативы[454], а также всех соглашений, подписанных ООП с Израилем. ХАМАС считает неприемлемым правительство, созданное на таких принципах.
Перемены в отношениях между ФАТХ и ХАМАС наметились с начала 2011 г. после смены режимов в Тунисе и Египте, затем в Ливии, а также с начавшимися оппозиционными выступлениями в Иордании, Йемене, Сирии. Наибольшую озабоченность ФАТХ вызвало свержение президента Египта Хосни Мубарака, который поддерживал движение и был главным региональным коспонсором мирного процесса, а также контролировал южную границу Сектора Газы. На положение ХАМАС повлияло ослабление президента Сирии Башара Асада, так как в Дамаске базировалось внешнее руководство движения, а сирийский режим способствовал связям между палестинскими исламистами и Ираном – одним из их важнейших союзников, поставщиком оружия и финансовым донором.
Изменившаяся региональная политическая ситуация (падение режима Х. Мубарака и настроение «палестинской улицы», требовавшей примирения) привела представителей двух движений в Каир 4 мая 2011 г. для подписания соглашения о перемирии, несмотря на то, что два года назад подобный документ был отвергнут обоими палестинскими движениями. Переговоры о реализации достигнутых соглашений были прерваны в августе 2011 г. после решения М. Аббаса добиваться признания Палестинского государства путем прямого обращения в ООН и вновь возобновлены в начале 2012 г. после очередных безрезультатных переговоров с Израилем. Однако в неудавшейся попытке реализовать достигнутые соглашения не стоит обвинять только ФАТХ. По условиям договоренностей в Каире ради вступления в ООП ХАМАС могло «потерять» Сектор Газы в результате неудачных для движения выборов в ПЗС.
Таким образом, политические перемены в регионе, а не наличие долгосрочной фундаментальной базы для сотрудничества, побуждали ФАТХ и ХАМАС демонстрировать поиск путей для сближения[455]. Достижение соглашения на основе ХАМАС поставило бы под вопрос участие ООП в переговорном процессе и могло бы привести оба движения к возобновлению террористической активности. Создание правительства национального единства на платформе ФАТХ, в свою очередь, потребовало бы от ХАМАС выполнения требований «Ближневосточного квартета»[456] – отказ от террора, а также признание Израиля и всех ранее заключенных палестино-израильских договоров.
Оба варианта были вероятны. Так, отказ лидеров ООП от вооруженного противостояния с Израилем носил сугубо декларативный характер, и Я. Арафат и его «наследники» лишь использовали готовность Израиля к переговорам и уступкам ради мира для достижения дипломатическими средствами целей, которых им не удалось достичь, применяя только силу. На современном этапе реалистичной представляется переход ХАМАС на «умеренные» позиции с сохранением своего идеологического стержня и претензией на лидерство среди палестинских арабов, хотя и с возможным снижением привлекательности движения в глазах его внешних спонсоров. Следовательно, отношение ХАМАС к Израилю пока не будет полностью выходить за рамки риторики уничтожения[457].
Заявления первых лиц политического крыла ХАМАС, базировавшегося совсем недавно в Сирии, а на данном этапе в Катаре, свидетельствовали о том, что объединенное правительство Палестины не признает Израиль, так как это не в интересах палестинского народа. Объединенное правительство также прекратит все действия, относящиеся к «переговорному процессу» с «сионистским врагом», но будет продолжать односторонние действия в ООН от имени объединенной Палестины как легитимного государственного образования»[458]. Все это подталкивает израильскую сторону к занятию бескомпромиссной позиции в отношении ПНА – либо Палестинская автономия выбирает мир с Израилем, либо мир с ХАМАС. Таким образом, израильский премьер-министр в связи с подписанием договора между ПНА и ХАМАС в Египте, названного «торжеством террора», пессимистически отнесся к продолжению мирного процесса[459].
Параметры соглашения, подписанного в Каире, игнорировали фундаментальные позиции обеих организаций, следовательно, данное соглашение, как и прошлое, при прочих равных условиях не могло быть долговечным. Более года стороны вели переговоры о составе кабинета министров, порядке проведения выборов в автономии и других вопросах. Затягивание с формированием правительства было вызвано не только наметившимися разногласиями внутри обоих движений, породившими сложности согласования важных деталей, но также и резко изменившейся ситуацией в арабском мире, которая характеризуется изменениями в региональной подсистеме международных отношений.
Так, раскол внутри ХАМАС по вопросу формирования правительства проявился также во время подписания соглашения между ФАТХ и ХАМАС в Дохе в феврале 2012 г. Подписавший соглашение от имени ХАМАС Х. Машаль не проконсультировался по этому поводу с руководством движения в Газе, которое (в лице Махмуда аль-Захара) впоследствии отвергло достигнутые договоренности. Отличие соглашения, подписанного в Дохе в 2012 г. от Каирского соглашения 2011 г., заключается в следующем. В Каире речь шла о проведении выборов в институты ПНА (ПЗС и на пост президента), а также в ПНС. В Дохе стороны уже обсуждали выборы только в ПНА, в то время как в отношении Палестинского национального совета прозвучали требования его реформирования. Предусматривалось вхождение ХАМАС в структуру ООП при сохранении старого механизма системы назначения, а не путем проведения выборов. Если это так, то очевидно, что для исламистов являлось приоритетом вхождение в ООП, а не ее демократизация. Внутри ФАТХ и ХАМАС есть силы, сопротивляющиеся их сближению. В то время как ХАМАС в Газе всячески стремился избежать выборов в ПЗС с целью сохранения своей власти в Секторе Газы, ФАТХ препятствовал идее проведения выборов в ПНС, опасаясь утратить контроль над этим органом. Таким образом, о готовности провести выборы заявляли все, но никто не был в них действительно заинтересован.
В Дохе была достигнута договоренность по двум основным моментам: 1) М. Аббас в качестве президента возглавит переходное правительство, одновременно выступая в роли премьер-министра; 2) временное правительство будет состоять из «независимых технократов», задача которых заключалась в подготовке к выборам президента и в Палестинский законодательный совет в конце 2012 г. К тому же дипломатическое ведомство по-прежнему будет оставаться под контролем ООП, с тем чтобы не ставить в затруднительное положение Израиль и международное сообщество в связи с необходимостью работать с представителями ХАМАС. Вопросы безопасности на Западном берегу реки Иордан должны были остаться за ПНА, а в Секторе Газы – за ХАМАС, одновременно планировалось создание объединенного комитета для организации вопросов безопасности в будущем.
Встреча всех палестинских фракций была намечена на 18 февраля 2012 г., однако разногласия внутри ХАМАС ее сорвали. Дело в том, что представители фракции исламистов в ПЗС призвали руководство ХАМАС и ФАТХ пересмотреть соглашение между ними по причине его несоответствия законодательству. Камнем преткновения явилось предполагаемое совмещение главой ПНА М. Аббасом двух постов – президента и премьер-министра объединенного правительства. Оппоненты в ХАМАС считали необходимым закрепить один из постов за С. Файядом, поскольку закон Палестинской автономии запрещает совмещение должностей президента и премьер-министра[460]. ХАМАС также хотело бы получить пост министра внутренних дел в переходном правительстве, а также назначить заместителя М. Аббаса по делам Сектора Газы. В феврале 2012 г. М. Аббас принял предложение Х. Машаля приостановить дальнейшее обсуждение соглашения до урегулирования внутренних разногласий в ХАМАС[461].
Тем временем на Западном берегу реки Иордан авторитет М. Аббаса не пользовался абсолютной поддержкой общества, свидетельством чего послужили аресты видных палестинских деятелей в связи с их антиправительственными публикациями. ХАМАС после нескольких лет правления в Секторе Газы также переживал снижение уровня поддержки электората. Согласно опросу, проведенному Центром изучения общественного мнения университета «Аль-Наджах» в апреле 2012 г., 56,6 % респондентов в Секторе Газы возлагали на ХАМАС вину за отсутствие компромисса с ФАТХ[462].
В свете разногласий между ФАТХ и ХАМАС по вопросам формирования переходного правительства, центр университета «Аль-Наджах» посредством опроса (апрель 2012 г.) выявил процент популярности двух политических сил. Так, данные, полученные при ответе на вопрос «За кого бы вы проголосовали в качестве президента, если бы выборы проходили сегодня?», приведены в таблице 3.
Таблица 3
Тот же вопрос, только относительно списка кандидатов партий на выборах в ПЗС, выявил следующий расклад сил, представленный в таблице 4.
Таблица 4
Приведенные данные свидетельствуют о том, что партия «светских националистов», несмотря на снижение популярности, по-прежнему имела существенный отрыв от «Исламского движения сопротивления».
Тем не менее понимание того, что без преодоления раскола невозможно создание независимого государства, привело представителей двух главных палестинских движений в мае 2012 г. в Каир, где было достигнуто соглашение о формировании коалиционного правительства ПНА во главе с М. Аббасом, которое должно было управлять обеими частями Палестинской автономии. Кроме того, на территории Сектора Газы должна была начать работу Центральная избирательная комиссия для организации выборов. М. Аббас связывал формирование единого правительства автономии с получением разрешения от ХАМАС на работу этой комиссии. Снова были подтверждены намерения о проведении выборов в институты ПНА и в Палестинский национальный совет.
Политический процесс, направленный на достижение компромисса, осложнялся несколькими факторами. Так, набирали силы негосударственные вооруженные группы, заинтересованные в расколе палестинской политической системы и ослаблении центрального правительства.
Эта тенденция наблюдалась даже внутри ХАМАС, отличавшегося от ФАТХ как раз своим единством и внутренней демократией. Внутри исламистского движения усиливались дебаты по вопросу создания палестинского правительства национального единства. Так, в апреле 2013 г. внутри ХАМАС прошли выборы нового руководства. В Политбюро организации не прошел лидер движения в Секторе Газы Махмуд аль-Захар, возглавивший оппозицию соглашениям в Каире и Дохе. Победу одержал Х. Машаль, приверженец членства ХАМАС в ООП. Это означало, что силы (Саид Сиам, Махмуд Захар и Абу Зухари), ставившие сохранение власти в Секторе Газы выше членства в ООП и «палестинского примирения» потерпели поражение, а победили сторонники идеи объединенного правительства, а также политических методов борьбы.
Политическое руководство ХАМАС и ФАТХ работало над формализацией своего фактического контроля в виде единой политической системы и централизованных институтов власти: был одобрен план министра внутренних дел Хании Кавасми, направленный на восстановление порядка и упразднение анархии. Все организации, отвечающие за вопросы безопасности, должны были подчиняться единому военному командованию; М. Аббас назначил Национальный совет безопасности для объединения разрозненных силовых структур; глава ПНА и премьер-министр Израиля Ольмерт договорились о реализации плана американского генерала Кейта Дейтона о дислоцировании президентской гвардии на пропускном пункте Карни и по внешнему периметру Газы с целью предотвращения полета ракет Кассам[463].
Формированию кабинета по-прежнему препятствовали силы внутри ФАТХ и ХАМАС, считавшие приоритетом сохранение своей власти на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газы соответственно. Политические процессы в регионе, вызванные «арабской весной», вроде как привели к изменению подобного положения дел[464]. В ФАТХ более чувствительно стали относиться к настроениям «палестинской улицы» даже в ущерб клиентским отношениям с западными «патронами». В ХАМАС сторонник сближения с ООП Халед Машаль был переизбран лидером движения, которое нуждалось в политическом деятеле, способном отстаивать его интересы на международной арене в свете наметившегося снятия блокады Сектора Газы в результате событий «арабской весны». Практически была «прорвана» политическая и экономическая изоляция анклава благодаря политике властей Египта и официальным действиям эмира Катара, вытеснившего Иран в качестве основной силы и «спонсора», поддерживавшего исламистов. Однако в результате деятельность главы ПНА по объединению Палестины и созданию независимого государства со столицей в Восточном Иерусалиме (переговоры с Израилем и активность в рамках ООН) натолкнулась на очередное препятствие в виде действий «ХАМАСовцев», направленных скорее на создание собственного государства в Секторе Газы.
В данной ситуации сторонниками властей в Рамалле выступают левые светские фракции ООП: НФОП, ДФОП, «Народная партия» и «Фронт народной борьбы», мотивирующие свою позицию тем, что чем дальше палестинцы от внутрипалестинского единства, тем дальше от создания независимого государства[465].
Перспективы создания правительства национального единства зависят во многом от сближения интересов М. Аббаса и лидеров ФАТХ, с одной стороны, а также интересов ХАМАС на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газы с заинтересованными зарубежными региональными режимами – с другой стороны. Вероятность подобного сближения пропорциональна обязательствам, взятым каждой из сторон в деле разрешения внутреннего кризиса в ПНА, снятия экономической и политической блокады. Политические игроки на палестинской арене обладают, как правило, несовместимыми интересами, испытывая одновременно давление извне, что еще более затрудняет процесс достижения внутрипалестинского соглашения.
Вышеперечисленные факторы свидетельствуют о том, что для ПНА, как на Западном берегу реки Иордан, так и в Секторе Газы, технические решения в виде создания правительства национального единства или введения «чрезвычайного положения» не будут являться выходом из кризиса. Необходимо преодолеть результаты выборов 2006 г., приведших к сложной политической ситуации, которая требует фундаментальной трансформации внутри обоих политических объединений – Палестинской национальной администрации и Организации Освобождения Палестины.
Назрело изменение структуры правительства, а также необходимость возврата к президентской системе со сроком полномочий, зафиксированном в Основном законе. Президент должен возглавлять правительство, назначать и смещать министров, отвечать за внутреннюю и внешнюю политику ПНА (в качестве председателя ООП). Это позволит избежать существующего дублирования полномочий. Подобные меры потребуют внесения поправок в Основной закон, что осуществимо при наличии как минимум согласия между обеими политическими силами.
ООП должна быть реформирована. В настоящее время организация задействована исключительно в переговорах с Израилем о прекращении «оккупации». Проблема беженцев, палестинцев, проживающих в Израиле, а также в диаспоре, отложены до создания государства, то есть исключены из повестки дня организации. В свою очередь, институты ПНА так и не добились полной политической легитимности, эффективности, не стали независимыми органами. В значительной мере этому способствовало смешение полномочий между институтами ООП и ПНА.
ООП необходимо отмежеваться от институтов ПНА, чтобы организация смогла сконцентрироваться на решении общепалестинских проблем, а также представлять сторонников основных организаций, не являющихся ее членами, главным образом ХАМАС и «Аль-Джихад аль-Исламий».
Работа сформированного согласно Конституции правительства, со временем отработавшего положенный срок, должна быть оценена палестинским обществом. Эта оценка придаст кабинету легитимности.
На международной арене палестинцам необходимо выступать единой нацией, возглавляемой президентом, избранным всей совокупностью разрозненного палестинского общества. Среди членов ООН, признающих Палестину в качестве независимого государства – 135 государств, представляющих около 82 % населения земного шара. 50 стран организации Палестину не признают (схема 2). В числе первых большинство стран Африки, Азии и Латинской Америки, включая Бразилию, Китай, Индию, Индонезию, Нигерию, Пакистан и Южную Африку. Среди европейских стран, имеющих дипломатические отношения с Палестиной, – Албания, Беларусь, Болгария, Кипр, Чешская республика, Грузия, Венгрия, Исландия, Мальта, Польша, Румыния, Россия, Словакия, Швеция и Украина. Помимо Израиля, ключевыми странами, не признающими государственность Палестины, являются – Франция, Великобритания, США (обладают правом вето в Совете Безопасности ООН), а также Австралия, Канада, Германия, Италия, Япония, Мексика, Нидерланды, Южная Корея, Испания и Швейцария. Общая позиция вышеперечисленных государств созвучна израильской и исходит из того, что признание Палестины может быть достигнуто только с помощью двусторонних палестино-израильских переговоров.
Одновременно нельзя не отметить того факта, что в связи с застопорившимся мирным процессом правительства многих стран, отказывающие на данный момент независимости Палестине, сталкиваются с давлением со стороны своих парламентов и общественных групп, направленным на изменение политики в отношении Палестины. В Европе, например, Европейский Парламент, а также парламенты Бельгии, Великобритании, Дании, Франции, Ирландии, Италии, Люксембурга, Португалии и Испании приняли резолюции, рекомендующие их правительствам признать государство Палестина.
Схема 2. Доля стран и населения Земли, признающих Палестинское государство
Источник: Подсчеты Дж. Чами, основанные на официальных данных[466]
Опрос общественного мнения в Германии показал, что большая часть немецких граждан поддерживают идею признания правительством Германии государства Палестины (71 % граждан – за, 15 % – против, 14 % – воздержались). Однако канцлер Германии пока придерживается того мнения, что признание не поспособствует разрешению палестино-израильских противоречий[467].
Как бы там ни было уже сегодня промышленность и туристический бизнес Израиля ощущают на себе негативные последствия развернутой в Европе мощной кампании, организованной движением BDS (Boycott, Divestment, Sanctions – бойкот, изъятие инвестиций, санкции) во главе с израильским гражданином Омаром Баргути[468].
«Неровная» политика Европейского союза в отношении Израиля в принципе вызывает много вопросов в силу неподдающейся логическому объяснению антиизраильской направленности, особенно в свете переживаемого ЕС острого экзистенционального для континента и европейской цивилизации кризиса с беженцами-мусульманами из Ближневосточного региона. Бойкотом израильских товаров дело не обходится. На Западном берегу реки Иордан спонсируется незаконное строительство жилых хижин для бедуинов, используемых в данном случае в качестве материала для создания факта присутствия якобы палестинских беженцев на территории в «зоне С» (которая по «соглашениям Осло» в вопросах безопасности и административного контроля находится в ведении израильских властей). Подобные факты, противоречащие международному праву, в частности Ст. 7 Устава ООН[469], доказаны активистами поселенческого движения «Регавим». Его представители еще в декабре 2015 г. обращались к премьер-министру Израиля Б. Нетаньяху с просьбой принять закон, который воспрепятствовал бы незаконному строительству, финансируемому ЕС[470].
Отношение общественностик палестинской государственности в Израиле и Палестине отличалось в зависимости от специфики сформулированных вопросов и от времени проведения самих опросов. В 2013 г. большинство израильтян и палестинцев, 63 % и 53 % соответственно, поддерживали мирный договор, основанный на общих принципах двух государств. Тем не менее когда детали двухгосударственного решения излагаются подробнее относительно таких болезненных моментов, как территориальный компромисс, эвакуация еврейских поселений и раздел Иерусалима, то поддержки нет. Приблизительно 3/4 недавно опрошенного еврейского населения Израиля, например, противились созданию Палестинского государства в границах до 4 июня 1967 г.[471] Одновременно на фоне провала посреднической роли США на последних мирных переговорах опрос палестинцев выявил 1/3 поддерживающих решение проблемы по принципу созданию двух государств. На схеме 3 видно непостоянство американского общества в вопросе палестинской проблемы.
Франция как «флагман пропалестинской политики в ЕС» в лице министра иностранных дел Франции Лорен Фабиус заявляет о намерении вместе со своими союзниками предложить СБ ООН резолюцию, содержащую рамки для переговоров по разрешению палестино-израильского конфликта. В который раз предполагается акцентировать внимание на правах народов жить в своих национальных государствах и заявить о намерении прекратить конфликт посредством переговоров между палестинцами и израильтянами. В январе 2016 г. Лоран Фабиус в очередной раз предпринял попытку, оказавшейся неудачной, вернуть Израиль и ПНА за стол переговоров.
Схема 3. Общественное мнение США о создании независимого Палестинского государства на Западном берегу и секторе Газа
Источник: Подсчеты Дж. Чами, основанные на официальных данных[472]
Предыдущий неформальный проект резолюции, составленный Францией и обсуждавшийся в конце 2014 г., предусматривал долговременное, всеобъемлющее мирное решение о создании двух независимых демократических и процветающих государств – Израиля и Палестины, – существующих бок о бок в мире и безопасности в пределах международно признанных границ. Притом все это должно было произойти не позднее чем через 2 года после принятия резолюции, основанной на следующих положениях:
● линия разграничения должна проходить по границам на 4 июня 1967 г., по взаимному соглашению происходит обмен ограниченными участками территорий;
● заключение договоров по безопасности, учитывающих суверенность демилитаризованного Палестинского государства и предусматривающих полный вывод израильских вооруженных сил;
● соглашение по справедливому и реалистичному решению проблемы беженцев;
● Иерусалим – совместная столица Израиля и Палестины;
● достижение договоренностей по остальным насущным вопросам, включая проблему водных ресурсов.
В случае, если бы СБ ООН принял французский проект резолюции, что подразумевает неиспользование США своего права вето, то была бы созвана международная мирная конференция по палестино-израильскому конфликту, в рамках которой произошло бы признание Палестинского независимого государства в границах 1967 г. Францией и ее европейскими союзниками.