Палестинский опыт институционализации властных отношений свидетельствует не только о суверенности палестинского народа, но и о возможности кооперации исламского и западного мира, интеграции первого в светскую парадигму без необходимости компромисса в отношении основных принципов ислама, наличии точек соприкосновения между цивилизационными основами Запада и исламом.

В то же время тяжелый для палестинского народа опыт взаимодействия с арабскими режимами в процессе поиска путей самоорганизации в государстве лишь усилил самоидентификацию народа, обосновывая независимый исторический путь от арабского мира. В Восточной Европе подобного рода аналогия прослеживается в политическом опыте государств славянских народов.

Стремление к развитию принципов гражданского общества, таких понятий, как «права человека», «правовое государство», «плюрализм», присуще современному палестинскому политическому сообществу так же, как западным демократиям, что, учитывая исламскую основу, может способствовать появлению в современной Палестине оригинальной политической системы и культуры.

Процесс институционализации властных отношений в ПНА проходил без массового общественного неприятия «демократических» институтов, связанных, например, с особенностями формирования представительных институтов власти. Другой вопрос – нужны ли были палестинцам эти «демократические» институты и процедуры на данном историческом этапе и какую шутку они в итоге сыграли с палестинской национальной идеей? «Демократический политический процесс» не привел палестинцев к государству. Но он и не привел к плачевным последствиям, поразившим арабский «республиканский» мир в результате так называемой «арабской революции», что также свидетельствует об отличии палестинцев от остальных арабских обществ. Как бы там ни было, первую интифаду (1987–1991 гг.) следует рассматривать в качестве специфического опыта, продемонстрировавшего высокую степень социальной сплоченности современного палестинского гражданского общества.

Палестинскому социуму в меньшей мере по сравнению с остальным арабским миром присущ сдерживающий фактор в виде автократических традиций, невежества и доминирования исламистских групп. Одновременно во многих сегментах палестинского общества, в которых проявляется лояльность к местным руководителям общины, религиозным, семейным и клановым лидерам, превалирует традиционная политическая культура. При этом влияние традиционных палестинских элит, значимость иерархии и патронажных отношений постепенно уменьшается. Палестинское общество соответствует клиентелистской модели управления в силу нескольких причин. Во-первых, этому способствует фрагментация населения в преимущественно сельских районах с большой долей мигрирующего населения. Во-вторых, помимо институциональной и социальной разобщенности палестинских территорий, в Израиле, Иордании, Ливане, Сирии и др. странах существуют палестинские сообщества, добивающиеся возможности отстаивать свои собственные интересы посредством институтов ООП и ПНА.

Дальнейшее становление гражданского общества неизбежно в случае закрепления статуса гражданских ассоциаций в конституции, принятия законодательства, которое позволяло бы им функционировать, не испытывая никаких притеснений. Таким образом, возможно поддержание на необходимом уровне критической массы населения, симпатизирующей светским демократическим процессам, а гражданские ассоциации могут продолжать отстаивать общечеловеческие нормы и принципы.

Пока же в Палестине в силу отсутствия обратной связи правящей элиты с различными группами общества, а также институционального соглашения как внутри самой политической элиты, так и между массовыми социальными группами не развитые в полной мере структуры гражданского общества приводят к институционализации политического отчуждения.

Тем не менее нельзя отрицать процесс формирования новой идентичности – палестинского гражданина, активизированный революционными событиями «арабской весны» (с 2010 г.) в соседних странах. Успехи палестинских лидеров на международной арене также способствуют возрождению чувства национальной гордости и усиливают стремление стать гражданином своего государства.

Основополагающим аспектом палестинской идентичности выступает балансирование на грани религиозности или «умеренной светскости» всей политической системы. Политической элите с целью реализации проекта «Палестинское государство» в контексте происходящих в регионе событий, собственного исторического опыта и взаимодействия с Израилем необходимо делать ставку на «умеренную светскость», опирающуюся на национальную идею государственного строительства, тем более что она остается популярной в палестинском обществе. Однако при этом «светскость» следует отделить от ассоциации с партийной принадлежностью к ООП. Религия в палестинском обществе должна оставаться основой моральных ценностей, но не диктатом в сфере политики. Под знаменем религиозных (нередко псевдорелигиозных или религиозных, но ангажированных конкретными политическими силами, в том числе и внешними) лозунгов совершились все возможные и невозможные ошибки во взаимодействии в первую очередь с Израилем. Наличие национального лидера, действующего в интересах всей нации, независимо от религиозной, племенной, клановой принадлежности отдельных ее групп, – первостепенное условие построения Палестинского государства.

Условия и проблемы «внешней» социально-политической среды диктуют примат эффективности политического режима перед институциональным устройством, что приводит к появлению нестандартных институциональных структур. Ситуация, при которой «вакуум власти» заполняется одним человеком, находящимся на вершине властной структуры (ООП) при наличии формальных центров власти, казалось бы, делает политическую систему менее устойчивой и способной к адаптации, в отличие от политической системы с несколькими реально функционирующими политическими институтами. Но данный принцип не о настоящем историческом моменте, к которому палестинцы подошли с разрушенным институциональным единством и закрепленным разделением палестинского сообщества. С одной стороны, около 40 % палестинцев (с Западного берега реки Иордан и Сектора Газы) участвовали в демократических парламентских и президентских выборах в институты ПНА, в то время как остальная часть народа осталась за бортом национальной политической жизни. С другой стороны, под вопросом также легитимность ООП. ПНС утратил статус всепалестинского представительного института власти на фоне возвышения политического ислама, разрушающего фундаментальные основы палестинского национализма.

Институциональный кризис ООП был связан и с другими факторами, а именно:

1. Раскол между «внешней» и «внутренней» палестинскими политическими элитами.

2. Политическое и территориальное разделение между Западным берегом реки Иордан и Сектором Газы в 2007 г.

3. Разрушение политического плюрализма в двух анклавах и различная степень авторитарности правящих движений в каждом из них.

Ситуацию усугубляло истечение сроков полномочий как президента ПНА, так и членов ПЗС. В настоящее время не существует легитимного и реально действующего регулятивного органа, способного контролировать палестинские администрации в Газе и Рамалле. Требуется фундаментальная трансформация политических институтов Палестинской национальной администрации и Организации Освобождения Палестины.

Игнорирование наличия внутренних разногласий делает палестинцев уязвимыми перед внешними силами. Многие трудности на переговорах возникли из-за наличия структурных недостатков в палестинских политических институтах и несогласованности действий между ними. Отсутствие четкой иерархии власти вследствие постоянной отсрочки даты выборов, размывание граней между ООП и ПНА, институциональная коррупция – все это повышает степень уязвимости палестинцев на переговорах перед манипуляциями со стороны их израильских и западных партнеров. Процесс принятия решений в переговорах с израильскими властями сконцентрировался на председателе Исполкома ООП (одновременно президенте ПНА – М. Аббасе). На него же направлено все давление, особенно со стороны США и Израиля[473].

Палестинские политические институты постоянно испытывают препятствия, связанные с политикой Израиля на «оккупированных территориях». Необходимо пересмотреть взаимоотношения между ООП и ПНА, четко распределив сферу деятельности обеих организаций, с целью минимизации «внешнего» давления на Палестинское национальное движение. Я. Арафат в свое время проводил политику с осознанием данной проблемы, что моментально влекло за собой обвинения в «авторитарном» стиле правления.

Примат национальной борьбы отодвинул на второй план опасения по поводу разрушительного воздействия на политическую систему таких неформальных институтов, как клиентелизм, патронаж и коррупция, что явилось ошибкой. Национальная борьба за реализацию национальной идеи подразумевает искоренение подобного рода институтов. В реальности произошла подмена понятий и ценностей. В условиях создания рент и их политического распределения в целях удовлетворения потребностей трех ключевых групп (аппарата силовых структур, бюрократического аппарата и авторитетных руководителей на местах), от которых зависела палестинская правящая элита, государственные ресурсы (средства из казны ООП и значительные поступления в виде иностранной помощи) направлялись на решение политической задачи по мобилизации внутренней поддержки и стабильности режима. При этом призывы к достижению прозрачности и отчетности в сфере управления, а также следованию нормам права отбрасывались как несвоевременная и непозволительная роскошь.

Лозунги национальной борьбы логично использовались палестинской политической властью с целью монополизации, милитаризации и персонификации «палестинского руководства». Однако установленный президентский режим с практически «диктаторскими» полномочиями (по западным меркам) в условиях пока еще неразвитого механизма общественного и институционализированного контроля, пошел по неопатримониальному пути развития (с использованием общественных ресурсов в качестве вознаграждения за политическую лояльность), что свойственно развивающимся странам, но отнюдь не нации, строящей государство. Несмотря на авторитарные черты, казалось бы указывавшие на крепкий, а значит, потенциально и «девелопменталистский» режим в Палестине, отчетливо проявились политические и административные слабые стороны Палестинской национальной администрации.

Политические институты ПНА так и не добились полноценной политической легитимности и не реализовали свой потенциал. На фоне критических нападок со стороны фундаменталистской оппозиции ПНА не справлялась с функциями оказания социальных услуг населению и обеспечения безопасности, так как преследовались краткосрочные политические интересы, имеющие мало общего с долгосрочными перспективами развития. Как в большинстве клиентелистских государств, экономика Палестины слаба в силу неспособности руководства к осуществлению экономических, политических и социальных преобразований, необходимых для успешной стратегии развития. Таким образом, процесс государственной деформации продолжается на фоне новой «оккупации» и «маргинализации» Израилем палестинских территорий, что при определенных обстоятельствах может привести в итоге к «бантустанизации» Палестины либо полной израильской «реоккупации».

«Внешние угрозы», возросшие с усилением в регионе фактора международного терроризма, спонсируемого конкретными арабскими режимами в своих корыстных политических интересах, обостряют необходимость реформирования палестинской политической системы. Деятельность институтов ПНА возможно было бы переориентировать на предоставление муниципальных функций (здравоохранение, образование, коммунальные услуги и проч.), в то время как ООП необходимо восстановить на действительно представительной основе. Институциональная реформа является одним из ключевых условий укрепления позиций палестинцев в их политических требованиях реализации «права на возвращение» (реального или не реального – другой вопрос) и в целом в их взаимодействии с Израилем в процессе создания независимого государства Палестина.

Для любой серьезной реформы ООП в качестве приоритетной задачи необходима трансформация ПНС в полноценный парламент или Национальную ассамблею с четкими законодательными функциями. Работа ПНС должна основываться на проведении регулярных сессий и функционировании постоянных комитетов, деятельность которых затрагивала бы различные аспекты жизни палестинского общества. Мандат законодательной власти должен исходить от различных палестинских сообществ (палестинцев, проживающих в Израиле, в диаспоре, а также на Западном берегу реки Иордан и в Секторе Газы), которые должны иметь возможность избрать своих представителей в ПНС пропорционально своей численности и влиянию. При этом необходимо учитывать, что проведение выборов в ПНС на Западном берегу реки Иордан проблематично из-за ареста израильскими властями кандидатов от ХАМАС;

в Иордании – из-за угрозы лишения палестинцев иорданского гражданства; в Сирии – в силу войны. Однако все эти препятствия преодолимы в случае наличия политической воли. Как бы там ни было, Палестинскому национальному совету необходимо перейти от «системы квот» на демократический отбор, например, посредством дважды применимой при избрании депутатов ПЗС системы прямых выборов. В тех районах, в которых невозможно проведение выборов, следует установить иные демократические процедуры избрания членов ПНС. Палестинские делегаты от Сирии и Иордании могли бы быть «отобраны», а не избраны. Современные технические возможности позволяют организовать, к примеру, интернет-голосование в диаспоре. В целях проведения выборов можно было бы использовать данные агентства ООН по делам беженцев для составления списка потенциальных избирателей среди беженцев, проживающих в арабских странах. Целесообразнее было бы проведение своими силами переписи населения, а не использование израильских данных (в том числе касающихся топографии и проблемы водных ресурсов). Приступая к осуществлению подобных мероприятий по реформированию структур ООП, необходимо учитывать шаткость «демократических моделей» в связи с географическим рассеиванием и принадлежностью значительной части палестинцев к другим государствам.

Независимо от результатов выборов в ПНС важным является сам политический процесс. Если совет возродится в качестве верховного легитимного политического органа палестинской политической системы, с участием в нем исламистов и организацией региональных представительств, это будет означать согласие всех палестинских политических групп с необходимостью формирования объединенной, легитимной, демократической политической системы Палестины. Каким бы образом ни было организовано избрание ПНС, Исполкома ООП и его председателя (традиционно принадлежавшего ФАТХ, сначала в лице Арафата, а затем М. Аббаса), возвращение на политическую арену ООП как воплощения географической, религиозной и политической идентичности палестинского народа будет иметь далеко идущие последствия. ООП способна трансформироваться в механизм организации национального государства Палестина. При этом ПНА могла бы исполнить роль легитимного инструмента ООП в политической практике по организации соответствующих процедур, основанных на господстве закона и справедливости, прозрачности и ответственности с целью создания полноценной политической общности. К тому же мировое сообщество готово к взаимодействию с обновленной ООП, которая на международном уровне сможет использовать свою региональную и межгосударственную поддержку в требовании реальных политических изменений, тем самым прокладывая путь к серьезным переговорам о создании государства Палестина.

Что касается возможности объединения палестинских анклавов под властью исламистов, то предпосылок для такого варианта развития событий пока не наблюдается. Лидеры ХАМАС просчитались, надеясь на то, что геополитическое «переформатирование» Ближнего и Среднего Востока позволит им покончить с региональной и международной изоляцией, а также стать признанным представителем палестинского народа посредством вступления в ООП и победы на выборах в ПЗС. Тогда исламисты сохранили бы свою власть над Сектором Газы, получили бы контроль над Западным берегом реки Иордан и возглавили бы ООП. Однако в этом случае движению пришлось бы идти на сложный компромисс, не столько в отношении вопроса о двух государствах и границ 1967 г., сколько о вооруженном сопротивлении «оккупации». Отказ от насильственных методов в пользу политического решения палестинской проблемы поставит под угрозу существование вооруженного крыла ХАМАС. Тем более что Иран активно вооружает их исламистских соперников – «Палестинский исламский джихад», в том числе идеологически. Не без руки Тегерана осенью 2015 г. Израиль потряс очередной виток террористической активности палестинцев – так называемая «интифада ножей», – выразившийся в ежедневных нападениях с ножами, в результате которых на февраль 2016 г. жертвами стали 30 израильтян. Пока же ситуация выглядит таким образом, что израильскому политическому руководству необходимы «неконструктивные» исламисты так же, как лидеры ХАМАС кровно заинтересованы в агрессивных действиях Израиля. В то время как выгодоприобретателем от сложившегося положения раздрая в палестинской среде является Израиль, страдает палестинский народ, вынужденный приспосабливаться к жизни в различных условиях своего «постоянно временного» местопребывания.

Тем не менее предположим, что завершилось успехом политическое объединение и создано палестинское правительство национального единства.

Во-первых, Палестинское правительство будет создано на основе объединения ФАТХ и ХАМАС, вынужденных распределить между собой властные функции и полномочия. Во-вторых, со стороны ХАМАС потребуется сдерживание своего боевого крыла (бригад «Изз-ад-Дин аль-Кассам»), его последующее внедрение в государственные службы безопасности либо же полное расформирование. Последнее представляется практически нереализуемым, поскольку ХАМАС не обладает полным контролем над бригадами, проявившими себя в качестве непоколебимых борцов за национальное освобождение. Потребуется приложить немало дипломатических усилий для их «умиротворения». В-третьих, на международной арене прогнозируется широкомасштабное признание Палестины как суверенного государства и полноправного члена ООН, в результате чего произойдет легитимация палестинского режима.

Израиль не признает Палестинское государство по соображениям «безопасности». За признанием Палестины западными державами (США и ЕС) могут последовать обвинения Израиля в следующих нарушениях норм международного права: строительство израильских поселений на палестинских территориях (особенно на Западном берегу реки Иордан и вокруг Восточного Иерусалима), возведение разделительной стены, организация пропускных пунктов, блокада Сектора Газы, разрушение палестинских домов и сельскохозяйственных угодий. В случае признания Палестины, Израиль официально примет на себя всю ответственность за нарушение норм международного права, в результате чего должна последовать изоляция еврейского государства или наложение системы санкций в случае неустранения всех злоупотреблений. В-четвертых, с момента стабилизации палестинского политического пространства под управлением правительства национального единства на первый план выйдет социальный аспект. Потребуется масштабная финансовая помощь и инвестиции в развитие слабой палестинской инфраструктуры и экономики. В противном случае будет создано недееспособное государство со всеми вытекающими из этого негативными последствиями.

Опираясь на свой институциональный опыт, Палестинское государство способно построить парламентскую демократию, основанную на политическом и партийном плюрализме с полноценно функционирующим парламентом. Тем более что политическая разобщенность палестинского общества предрасполагает к установлению многопартийной системы. Однако в существующих социально-политических условиях «разделенный» партийный контроль над деятельностью органов законодательной и исполнительной власти только затруднил бы процесс управления, тем более в режиме оперативного реагирования на изменения в политической обстановке и в плане выстраивания приоритетов в политических действиях палестинского руководства. В условиях постоянного «чрезвычайного положения» правительству и впредь придется преодолевать институциональные ограничения путем создания соответствующих противовесов.

Приоритет эффективности политического режима и безопасности над политической свободой, приоритет достижения управляемости обществом над формой правления, а также сама социально-политическая реальность диктуют, и будут на протяжении всего переходного периода определять, необходимость укрепления президентской республики авторитарного характера с отлаженной системой консультативных органов в целях обеспечения процесса государственного и национального строительства, а не удовлетворения краткосрочных клановых интересов.

На сегодняшний момент накопилось множество различных, но безрезультативных мирных инициатив по разрешению палестино-израильского конфликта. Объективно разрешение конфликта по принципу «двух государств» на современном этапе технически намного сложнее по сравнению с 1947 г., когда был предложен план ООН. Изменилась демографическая ситуация в регионе и сложилась плачевная экономическая конструкция на палестинских территориях[474]. Спекулятивный подход к анализу экономической целесообразности сразу же выдает результат – высока вероятность появления на свет мертворожденного Палестинского государства со всеми вытекающими из этого последствиями для региона.

Но даже несмотря на то, что в действительности реализуется «одногосударственный» сценарий, историческая кривая приведет палестинский народ к заветной цели. Рядом с процветающим Израилем появится демилитаризованное умеренно-светское государство Палестина. Иного сценария не видно.