Родоначальником немецкой классической философии является выдающийся философ Иммануил Кант (1724 – 1804). Он родился в Кёнигсберге (ныне Калининград) в семье мелкого ремесленника. Здесь же он окончил университет, стал профессором, затем и ректором университета. В философском развитии Канта различают два периода – «докритический» (до 1770 г.) и «критический». Кант был не только выдающимся философом, но и крупным ученым в области естествознания: космологии, физической географии, антропологии. В докритический период своей творческой деятельности он выдвинул ряд новых, передовых для своего времени, научных идей. В книге «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755) Кант разработал гипотезу, согласно которой Солнечная система возникла из огромного облака частиц материи и развилась до своего нынешнего состояния под воздействием сил притяжения и отталкивания, согласно законам Ньютона. Аналогичным образом возникли и другие планеты вокруг звезд Млечного пути и за его пределами. Кант разделяет убеждение Бруно и Лейбница, что большинство планет населены разумными существами140. Гипотеза Канта, скорректированная П. Лапласом, и сейчас рассматривается космологами как один из возможных вариантов объяснения происхождения Вселенной. Кант выдвинул гипотезу о роли приливов и отливов, в результате которых скорость суточного вращения Земли замедлятся. Кроме того, он выдвинул идею распространению животных по порядку их возможного происхождения, а также идею естественного происхождения человеческих рас. Историческое значение космологии Канта весьма велико. Господствовавшему в XVII – XVIII вв. взгляду на Вселенную, как неизменную и сотворенную Богом, Кант противопоставил учение о ее естественном образовании и развитии. По словам Канта, природа подобно Фениксу, «который сжигает себя только для того, чтобы снова выйти обновленным из пепла».

Во второй период своего творчества Кант создает критическую философию, которая должна преодолеть недостатки старой и совершить переворот в постановке и решении фундаментальных метафизических проблем. Основные идеи Канта были изложены в трех его трактатах «Критика чистого разума», «Критика практического разума» и «Критика способности суждения». В первой из этих работ Кант изложил свое учение о познании, во второй – этику, в третьей – эстетику и учение о целесообразности. В центре философии Канта оказалась проблема предмета философии и соотношении онтологии и гносеологии. В классической философии Древней Греции, в средневековой европейской философии и философии эпохи Возрождения центральной частью философских систем являлось учение о бытии – онтология. Многие философы Нового времени перенесли акцент на изучение проблем гносеологии. Дав всестороннюю критику традиционной онтологии, Кант приходит к выводу, что предметом философии должно быть не изучение вещей – природы, мира, человека, а проблемы теории познания. Прежде чем исследовать философские вопросы о сущности вещей, мы, говорит Кант, должны исследовать возможности и границы человеческого познания.

Переворот в метафизике, осуществленный Кантом, связан с радикальным пересмотром традиционной гносеологии. Обосновывая новую теорию познания, Кант выступил с критикой эмпирических и рационалистических теорий XVII – XVIII вв. Эмпирическая философия Нового времени отрицала любые врожденные знания, рассматривая опыт как единственный источник всех наших знаний. Рационалисты, напротив, считали, что теоретическое знание не сводимо к эмпирическому, поскольку оно выходит за границы непосредственного опыта. Человеческий разум способен к независимым от опыта априорным умозаключениям, основой которых является интеллектуальная интуиция. Так, согласно Декарту, при рождении каждого человека бог вместе с душой вкладывает в его сознание ряд «ясных» понятий, которые и позволяют познавать окружающий мир. Эти понятия адекватны миру, они гарантируют человеку объективную истину, потому что бог, как выражается Декарт, не может быть обманщиком. Априорные идеи делают возможным постижение реальности с помощью независимой от чувственности интуиции.

Кант выступил против непосредственного усмотрения истины, но согласился с существованием априорного знания. Наука, рассуждает Кант, часто выходит с помощью логических экстраполяций за пределы достоверного, т.е. охватывающего прошлое и настоящего опыта. И математика, и теоретическое естествознание заключают в своем составе истины, всеобщность и необходимость которых не могут быть почерпнуты из опыта. Однако в противоположность рационалистам Кант отрицает сверхопытное содержание категорий, подчеркивая, что априорные формы познания способны дать новое знание лишь в соединении с эмпирическими, чувственными данными. Всякое познание начинается с опыта, но отсюда не следует, что оно целиком происходит из опыта, – вот исходное положение, с которого начинается «Критика чистого разума».

Таким образом, если эмпиризм был не в состоянии объяснить всеобщий и необходимый характер математики и теоретического естествознания, то рационализм не мог решить проблему синтеза опытного и теоретического знания. Пытаясь преодолеть дихотомию априоризма и эмпиризма, Кант создает учение о зависимости результатов познания от априорных форм чувственности, рассудка и разума. Чувственное созерцание в философии Канта – источник знания. Внешний мир является субъекту через его чувственность, которая дает эмпирическому содержанию знания априорные формы ощущений – пространство и время. Поскольку пространство и время обладают признаками всеобщности и необходимости, Кант делает вывод, что они не могут иметь опытного происхождения. Причем они, не только независимы от опыта, но необходимо предшествуют ему и проецируются на еще не познанные явления. Пространство и время не являются объективными свойствами, которые принадлежали бы вещам в себе, они имеют сугубо субъективный характер141.

Кант не отождествляет априорное с врожденным, он критически оценивает учение о врожденных идеях, полагая, что априорные формы пространства и времени не являются врожденными, а имеют свою историю. «Наконец, – говорит он, – как бы само собой возникает вопрос, врожденны ли оба понятия или приобретены. Второе, правда, кажется уже опровергнутыми предшествующими рассуждениями, а первое просто не следует допускать, так как оно пролагает путь для философии лентяев, которые, ссылаясь на первую причину, объявляют всякое дальнейшее исследование тщетным. Однако оба понятия без всякого сомнения приобретены, но не путем отвлечения от чувственных объектов (ведь ощущение дает материал, а не форму человеческого познания), а самим действием ума, координирующие свои ощущения по вечным законам как неизменный и потому созерцательно познаваемый прообраз»142. Ощущения вызывают деятельность ума, но откуда появляются априорные формы созерцания и понятия? Кант пытается ответить на этот вопрос гипотетически, предполагая существование неких «вечных законов», присущих человеческому уму.

Итак, чувственное созерцание – это начало всякого познания. Но здесь сразу возникает вопрос о его источнике, его отношению к внешнему миру. Важным составным элементом науки о чувственном познании и гносеологии в целом Кант считает учение о «вещах в себе». Он отвергает субъективный идеализм Беркли, отрицающего объективное существование вещей объективного мира, и не соглашается с Юмом, который снял вопрос о существовании внешнего источника ощущений, как не поддающегося однозначному ответу в теории познания. Кант убежден, что мир вещей в себе существует, поскольку именно они воздействуют на органы чувств и вызывают в нас ощущения. Опытные данные не дают нам адекватного знания об окружающем нас мире. То, чем вещь является для нас (феномен), принципиально отличается от того, что она представляет сама по себе (ноумен). В чувственно воспринимаемом мире, подчеркивает Кант, «мы везде, даже при глубочайшем исследовании его предметов, имеем дело только с явлениями»143. Явления способствуют данности предмета через представления, они свидетельствуют о том, что предмет – источник действия на органы чувств, что он существует, но ничего не говорит о нем самом. Вещи в себе воздействуют на наши чувства и порождают ощущения, образующие, говоря словами Канта, «материю» явлений. Но явления не содержат в себе каких-либо признаков этих «вещей», а представляют собой лишь реакцию чувственности на воздействие извне. Кант пишет: «Каковы предметы в себе и обособленно от этой восприимчивости нашей чувственности, нам совершенно неизвестно»144.

В процессе познания субъект облекает полученные им от вещей ощущения не только в форме пространства и времени, но также и в форме понятий. Созерцания субъекта могут быть только чувственными, а способность мыслить предмет чувственного познания есть рассудок. Определяя рассудок как «познание через понятия», Кант добавляет: «рассудок можно вообще представить как способность составлять суждения»145. Учение о чувственности и рассудке есть введение в учение о знании. Согласно Канту, ни ощущения, ни понятия сами по себе еще не дают знания. Ощущения без понятий «слепы», а понятия без ощущений «пусты». Знание может быть только синтезом чувственности и рассудка. Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один предмет не был бы мыслим. Поэтому для достижения подлинного знания в одинаковой мере необходимо понятия делать чувственными, т.е. присоединять к ним наглядное представление предмета, а наглядное представление подводить под понятие.

Выявив различия между эмпирическим и теоретическим познанием, а также между аналитическими и синтетическими суждениями, Кант сосредоточил свое внимание на исследовании творческих способностей человеческого мышления. Поскольку именно мышление, в конечном счете, создает понятия предметов, то Кант переходит к исследованию науки о мышлении – формальной логике Аристотеля. Недостатком последней является то, что она работает с уже готовыми понятиями и не объясняет, как они создаются. Поэтому Кант делает вывод, что должна существовать другая логика, показывающая, как создаются понятия. Такую логику он предложил назвать трансцендентальной. Она, в отличие от формальной, должна иметь своим предметом не формы мысли, а категории, которые Кант называет чистыми понятиями рассудка. Категории возникают из логических функций (суждений) рассудка, заложенных в «спонтанности нашего мышления». В сознании человека, по Канту, заложено стремление к единству знания. Рассудок, объединяя многообразие наглядных представлений, приводит их к единству, но он не может дать синтетических знаний из понятий, так как все знания рассудка всегда опираются на опыт. Окончательного единства познание достигает на ступени разума. Разум никогда не направлен прямо на опыт или на какой-нибудь объект, он всегда имеет своим предметом рассудок, чтобы с помощью понятий априори придать единство многообразным рассудочным знаниям. Разум – это высшая способность субъекта, которая руководит деятельностью рассудка и осуществляет единство всего нашего знания.

Подобно тому, как рассудок порождает категории и объединяет многообразие чувственных восприятий предметов посредством понятий, разум порождает свои понятия – трансцендентальные идеи, которые существуют в разуме как априорные принципы. Кант пишет: «Под идеей я разумею такое необходимое понятие разума, для которого в чувствах не может быть дан никакой адекватный предмет»146. Это идеи души, мира и бога, которые являются предметом исследования в метафизике. Идеи необходимы для опытного (научного) знания в качестве идеалов, регулятивных принципов, направленных на постижение целого, всеобщего, абсолютного. Но поскольку идеи разума не основываются на чувственных данных, а составляют его собственную природу, стремление разума выявить всеобщее, охватить мир в целом и раскрыть сущность, неизбежно приводит его к неразрешимым противоречиям – «антиномиям разума». Тем самым Кант ставит под сомнение традиционную метафизику, которая рассматривалась как учение об умопостигаемых, сверхчувственных основах всякого существования.

Огромной заслугой Канта, его коперниковским переворотом в философии, было признание определяющей роли субъекта в процессе познания. В отличие от философов XVII в., Кант анализирует структуру объекта не для того, чтобы вскрыть источники заблуждений, а, напротив, чтобы решить вопрос, что такое истинное знание. Если у Бэкона и Декарта субъективность рассматривалась как помеха для познания, то у Канта именно структура познающего субъекта рассматривается как главный фактор, определяющий способ познания истины. До Канта считалось, что знания должны сообразовываться с предметами. При этом безуспешными были все попытки что-то априорно установить о предметах, что расширяло бы наше знание о них. «Поэтому, – говорит Кант, – следовало бы попытаться выяснить, не разрешим ли мы задачи метафизики более успешно, если будем исходить из предположения, что предметы должны сообразовываться с нашим познанием, – а это лучше согласуется с требованием возможности априорного знания о них, которое должно установить нечто о предметах раньше, чем они даны»147. Такой подход, по мнению Канта, сближает метафизику с точными науками, такими как математика и теоретическое естествознание.

Понятие метафизики в творчестве Канта неоднозначно и противоречиво: он – то дает очень высокую оценку метафизике, называет её наукой, то отрицает её научный статус. Кант дает резкую оценку традиционной метафизики, которая, как он считает, «не сумела ещё встать на верный путь науки». Кант согласен с Аристотелем, что метафизика не может в построении своей системы ориентироваться на опыт. «Метафизика, – пишет он, – совершенно изолированное спекулятивное познание разумом, которая целиком возвышается над знанием из опыта…»148. Однако, в отличие от Юма, Кант считает, что «человеческий разум в силу собственной своей потребности, а вовсе не побуждаемой одной только суетности всезнайства, неудержимо доходит до таких вопросов, на которые не может дать ответ никакое опытное применение разума и заимствованные отсюда принципы…»149. Но именно поэтому задача заключается вовсе не в том, чтобы ликвидировать метафизику – это было бы чисто словесным упражнением, ибо те же самые индифферентисты, как называет их Кант, «как бы они не пытались сделать себя неузнаваемыми при помощи превращении ученого языка в общедоступный, как только они начинают мыслить, неизбежно возвращаются к метафизическим положениям, к которым они на словах выражали столь глубокое презрение»150.

Одно из своих сочинений он называет «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука». В этой работе он подчёркивает противоречивость и бесплодность современной ему метафизики, поскольку «постоянно одна метафизика противоречила другой или в самих утверждениях, или же в их доказательствах и тем самым сводила на нет свои притязания на прочный успех»151. Подобная метафизика не может считаться наукой. Но почему же, спрашивает Кант, «природа наделила наш разум неустанным стремлением искать такой путь (метафизики – А.Е.) как одного из важнейших дел разума»152. Такое стремление, считает Кант, говорит о возможности создания метафизики как науки, но для этого необходима радикальная её реформа. Новая метафизика возможна только как критика разума, которая позволит ограничить подлинное знание от ложных идей, всякого рода фантазий, которые господствуют в сознании. Если традиционная (до кантовская) метафизика стремилась строить свою онтологию в рамках трансцендентализма, то у Канта метафизика приобретает трансцендентальный характер.

Трансцендентное – значит сверхопытное, то, что выходит за пределы всякого возможного опыта, потустороннее. Трансцендентальное, которое Кант называет доопытным, несмотря на независимость от эмпирического познания, не выходит за пределы опыта, более того, оно является основой и условием всякого опыта, поскольку организует наше познание и делает его возможным. Трансцендентальное имманентно присуще нашему сознанию, но от познавательных способностей субъекта зависит только форма знания, само же содержание знания поступает к нам из опыта. Давая определение метафизики, Кант характеризует её как систему «чистой теоретической философии». Онтологию он определяет как часть метафизики153. Будущая онтология, по мысли Канта, должна быть соединена с теорией познания. И хотя Кант редко обращается к центральной онтологической категории – «бытие», но, как справедливо подчеркивает А.Л.Доброхотов, «главные элементы его системы отвечают на вопросы, традиционно относившиеся к ведению онтологии»154.

Философия Канта внутренне противоречива, на это обратили внимание уже его современники. Действительно, Кант не отрицает реального существования атомов и молекул, хотя они не могут быть предметом чувственного восприятия. В его космологической теории процессы образования планет Солнечной системы происходят в реальном пространстве и времени. Его понятие «вещей в себе» отличается крайней неопределенностью, оно противоречит всему духу кантовского критицизма. Ведь если признать, что они абсолютно непознаваемы, что мы имеем дело только с явлениями, то на каком основании мы можем утверждать, что они существуют и являются причинами наших ощущений? На это противоречие кантовского учения сразу указали такие его оппоненты как Ф. Якоби и И.Г.Фихте. Обсуждая этот вопрос и указывая на противоречивость философской системы Канта, Т.И.Ойзерман делает вывод: «Настаивая на существовании „вещей в себе“, Кант тем же самым выражает свое убеждение в существовании сверхчувственного, потустороннего, трансцендентного»155.

Ставя под сомнение догматическую метафизику, Кант пришел к выводу, что философия в качестве онтологии, претендующая на теоретическое познание вещей в себе невозможна, но так и не создал непротиворечивой философской системы, ограничившись попыткой оградить разум от заблуждений. В. Ф. Асмус пишет: «когда Кант, закончив разработку критики, хотел приступить к положительному строительству, оказалось, что строить-то почти нечего! Оттого такими схематичными, пустыми и бессодержательными кажутся многие его страницы „Критики чистого разума“, посвященные изложению проекта метафизики. Не лучше обстоит дело и со специально метафизическими работами Канта»156. Соглашаясь с мнением Асмуса, А.И.Уёмов подчёркивает, что его вывод не отменяет заслуги Канта в критике традиционной метафизики. «Особенно ценной является идея Канта о превращении метафизики в доказательную науку. Однако природу доказательности в науке Кант понимал неправильно, преувеличив роль и значение априорности. Это и определило неудачу его реформы метафизики»157.

Таким образом, попытки Канта доказать, что философия в качестве онтологии невозможна, заменить учение о бытии – учением о познании, не увенчалась успехом, поскольку даже в рамках своей метафизики ему не удалось исключить онтологическую проблематику. Но в области гносеологии трудно переоценить значение его идей, также, как и в области этики. Он намного опередил свое время. Будучи представителем своей эпохи, не знавшей достижений современной биологии и когнитивной науки, Кант высказывает глубокую мысль о том, что познающий субъект располагает определенными, сложившимися до него формами познания. Действительно, с позиций эволюционной эпистемологии наш познавательный аппарат является результатом эволюции. Сложившиеся мозговые структуры должны предшествовать человеческому познанию, чтобы сделать его возможным.

Один из основоположников современной эволюционной теории познания Г. Фоллмер считает, что эта теория может дать ответ на многие важные вопросы, поставленные Кантом. Во-первых, говорит он, теперь мы знаем откуда происходят субъективные структуры познания (они продукт эволюции). Во-вторых, мы знаем, почему они у всех людей одинаковы (потому что они генетически обусловлены). В-третьих, мы знаем, почему они согласуются со структурами внешнего мира (потому что иначе мы бы не выжили в эволюции). И далее Фоллмер пишет: «Рационализм и эмпиризм не образуют абсолютной противоположности, как это часто изображается. В этих вопросах эволюционная теория познания превосходит Канта и делает возможной ревизию трансцендентальной философии»158. В то же время Фоллмер считает, что «врожденные идеи» играли ключевую роль» в гносеологии Канта159. По этому поводу С.Н.Мареев справедливо замечает: «Кантовские a priori не могут быть врожденными в биологическом смысле, так же, как и декартовские «идеи», потому что они идеальны. Врожденными могут быть только материальные структуры. И не только мозга, но и всей телесной организации»160.

Кант никогда не думал о «материальных носителях» того, что он называл априорным знанием. Отрицая врожденные идеи, он не ставит вопроса об историческом развитии мышления, полагая, что категории изначально существуют в сознании познающего субъекта. В рамках современной когнитивной науки, занимающейся исследованием мыслительных процессов у человека и животных, появилась возможность дать ответ на вопрос: откуда берутся познавательные способности человека. Е.Н.Князева пишет: «Эволюционная эпистемология не отбрасывает эпистемологию Канта, она есть важное дополнение к кантовскому априоризму. Эволюционная эпистемология как естественная история или биология познания начинается там, где заканчивается эпистемология Канта»161. Сопоставление идей кантовского априоризма и эволюционной эпистемологии позволяет сделать вывод о том, что современная когнитивная наука не противоречит основным положениям гносеологии Канта, а напротив, дополняет, уточняет и конкретизирует их.

Как уже отмечалось, Кант пришел к выводу, что философия в качестве онтологии, претендующей на теоретическое познание вещей в себе невозможна. Тем самым разум лишался теоретического значения, которое ему приписывал до кантовский рационализм. Кант отдает предпочтение не теоретическому, а практическому разуму, который опирается на веру и выражает истинную сущность человека. В своей основе «практический разум» – это тот же самый разум, что был теоретическим в «Критике чистого разума». Практическим он называется потому, что его главное назначение руководить поступками людей. Движущей силой этого разума является не мышление, а воля. Кант называет человеческую волю автономной, поскольку она определяется не внешними причинами – природной необходимостью или божественной волей, а самим собственным законом. Законы практического разума – это нравственные законы.

Этика – главная часть философии Канта. В «Критике практического разума» он доказывает, что искомое им определение нравственного закона должно быть чисто формальным. Философ считает, что этика, основанная на чувственных потребностях, не обеспечивает чистоты нравов. Поэтому ни чувственные желания, ни эгоистическая расчетливость, ни апелляции к пользе или вреду, не должны приниматься в соображения, только разум должен судить о добре и зле. Мораль должна быть автономна. Автономность этики Канта перерастает в априоризм. Для такой этики ориентиром являются не фактические поступки людей, а нормы, вытекающие из «чистой» морали. Это этика долга как центральной ее категории. У Канта не моральная практика людей, а именно моральная воля априорно формирует закон. Априорные законы морали не означают, что люди всегда их осознают, а тем более им следуют. Они лишь форма конкретного морального волеизъявления, дающее ему общее направление. Сами же они восходят к единому принципу – нравственному закону, который Кант понимает как безусловное предписание, или, по его терминологии, «категорический императив». Этот закон гласит: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства»162.

Категорический императив независим от эмпирических побуждений, он требует поступать нравственно ради самой нравственности. Внимание Канта направлено не столько на содержание поступков, сколько на их мотивы, которыми они руководствовались при их совершении. Он имеет в виду, что, следуя императиву, нельзя искать какой-то, хотя бы косвенной для себя выгоды, например, чтобы прослыть нравственным человеком, вызвать к себе симпатию или наполниться приятным чувством морального превосходства. Кант разъясняет, что в моральном поступке нравственный закон и сам поступок непременно появляются раньше ожидания награды за добродетельный поступок. Человек «должен считать себя обязанным исполнить свой долг еще до того и без того, чтобы думать о том, что последствием соблюдения долга будет счастье»163. Следовательно, согласно Канту, чтобы поступок заслуживал оценки морального, необходимо, чтобы он был совершен, из одного лишь уважения к велению нравственного закона. Этот формализм или ригоризм кантовской морали не раз был предметом удивления и критики даже со стороны близких Канту философов и писателей. Но наряду с формализмом и вопреки ему в кантовское учение о нравственности проникает также и неформальный принцип – стремление дать положительную характеристику нравственного действия. Этим положительным принципом стало для Канта учение о личности как самоцели. Во всем мире все имеет значение как средство, и только человек есть цель в самом себе. Человечество в лице каждого человека должно быть священным. Нравственная воля никогда не должна пользоваться субъектом только как средством, но всегда должна рассматривать его как самоцель. Кант пишет: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился к нему только как к средству»164.

В заключение трактата «Критика практического разума» Кант пишет, что человек, как носитель нравственного закона и самоцель, способен подчинить себе свою эмпирическую природу и возвыситься над миром явлений: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»165.

Кант решительно отвергал стремление к счастью в качестве принципа этического поведения. Моральный закон сам по себе не обещает счастья. Но все же стремление к счастью есть необходимое стремление каждого разумного существа. Человек должен быть достоин счастья, а достоинство состоит лишь в моральном поведении. Однако в нашем эмпирическом мире непосредственная связь между добродетелью и счастьем отсутствует. Поэтому мы должны допустить существование бога как гаранта справедливого воздаяния в мире загробного существования. Без веры в бога не может быть никакой уверенности в том, что в мире существует нравственный порядок. Недоказуемое никакими аргументами теоретического разума существование бога, по Канту, есть необходимый постулат практического разума.

Философия Канта оставила в истории мировой философии очень глубокий след. Она позволила осмыслить проблему появления нового знания, выявить логическую структуру опыта и идеальных объектов науки, выяснить синтез эмпирического и теоретического знания, обосновать возможность совмещения счастья и долга. Кант поставил проблему научности философии и противоречивости познания. Своим учением о категориях и антиномиях разума, о взаимоотношении рассудка и разума он дал мощный толчок развитию классической немецкой диалектики.