В доме воцарилось чёрное горе. Белоснежный Тайфун, показалось, привнёс немного света. Он был похож на нежный клубочек из белой шерсти. Маленькая мордочка, да и хвостик с мизинец, глаза как бы начерчены карандашом – щенок был красивым.

…После того, как посетили лежащую в больнице маму, они с отцом зашли на местный рынок. И вот тут увидели его. Туфан не мог оторвать взгляд от щенка.

– Папа, он – наш, наш, пусть станет нашим! – мальчик вприпрыжку закружился около щенка.

Да и отец не противился. Снял свою тёплую шапку и уложил щенка, а сам на голову натянул капюшон куртки.

Агай в старой шляпе, с плакатом, на котором была надпись «Передаю в хорошие руки!» смотрел им вслед и повторял, пока они не скрылись из глаз:

– Не пожалеете, он весь в свою мать, будет преданным…

– Преданность хозяину нужна… Да, да… – ответил отец.

Туфану всё это было невдомёк, конечно. Щенок был похож на красивую игрушку, и ему очень захотелось её иметь. И отцу он тоже был нужен. Туфан уже давно на его лице не замечал улыбки. Ему не хотелось, чтоб ещё и отец заболел, как мама… «Щенок всем домашним подарит счастливые моменты и жить станет веселее, – думал мальчик… Вот только мама… Она, наверное, на щенка и не захочет посмотреть… Она в очень тяжёлом состоянии…

Когда выходили из рынка, около них остановился чёрный джип, из которого вышел мужчина, а за ним выпрыгнул мальчик 5–6 лет.

– Щенок! Белый щенок! Папа, скажи им, пусть отдадут его нам! – мальчик уже тянулся к шапке.

Туфан, отвернувшись от них, крепче прижал к себе шапку.

– О, какой замечательный пёсик! – сказал мужчина, – да и шерсть как лесной мох… Продайте нам его, сколько хотите, столько и заплачу…

– Нет, папа. Нет, не продадим! Он – мой! Он – Тайфун, мой, мой, – ответил Туфан.

Откуда это слово появилось у него в голове так скоро, он и сам не понял. И отец, глядя на сына, улыбнулся. Однажды он расспрашивал отца о значении своего имени. Отец ему объяснил, что «Туфан – это тайфун, лавина». Надо же, вовремя вспомнил!

– Тайфун – моя собачка, моя! – мальчик горько заплакал.

Тот мальчик тоже заплакал. Его отец повёл сына дальше:

– Ты что, сынок, не твой же он. Пошли, на рынке таких полно.

Он ошибался. Такого щенка там уже не было… Об этом знал только Туфан…

* * *

Словно почуяв большую хозяйскую любовь к себе, Тайфун с каждым днём всё больше и больше набирал рост и вес. Правда, в первые дни постоянно скулил… Потом стал бегать за Туфаном и научился кусаться. А однажды всю обувь, которая была на крыльце, перетащил в сарай. После этого, кажется, и повзрослел, перестал даже скулить. Приобрёл степенный вид, стал посматривать на всех как бы свысока. А свой хвост Тайфун носил как драгоценную ношу. Он и правда был красивым – белым, пушистым, округлым, похожим на колесо.

…Очень часто они, девочки и мальчики, все вместе ходили на кукурузное поле полоть сорняки. Тайфун сразу же исчезал среди растений. Туфан боялся, что пёсик заблудится, и постоянно его окликал:

– Тайфун, иди ко мне, иди! – а сам старался не терять из виду его белый хвост, который как колесо перекатывался по полю.

Тайфун оказался деловым пёсиком. Каждое утро обходил свою территорию и постоянно следил, чтобы не переступали его границу чужие собаки, пусть только попробуют, он им покажет!

Он был всегда наготове: лаял громко и рычал на чужих людей. Туфану приходилось слышать о том, что если человек боится собак, то зверь это чувствует. Над головой человека, мол, поднимается дым… Если соседи приближались к воротам, Тайфун негромким лаем предупреждал о том, что соседи идут, вы как там, дескать, готовы их встречать…

А однажды Тайфун вернулся раненым. Подрался с другими собаками. Отец даже не стал Туфану его показывать, запер собаку в сарай.

Отец поил его молоком, варил для него суп. Выздоровевший Тайфун вышел из сарая уже большой собакой, торс его удлинился, голос окреп, а хвост стал ещё пышнее и белее.

– Надо бы его посадить на цепь, – вымолвил отец во время завтрака.

Туфан промолчал. В тот же день отец смастерил конуру из новых досок, откуда-то принёс настоящий кожаный ошейник и подозвал к себе собаку. Тайфуну это не понравилось. Он попробовал сбежать. Но отец снова обманом приманил его и накинул ошейник. Тайфун чуть с ума не сошёл. Сначала заскулил, потом завыл. Стал рыть землю, от постоянного передёргивания цепью доски конуры затрещали.

– Хватит тебе как маленький по улице бегать, – сказал хозяин, – учись сторожить дом… И мы сможем спокойно уходить из дома… Нам же тоже нужно выезжать… На носу посевные, весна на дворе…

Как только отец заговорил о предстоящих весенних работах, Тайфун посмотрел на небо. У него обоняние было на высшем уровне, он уже чувствовал запах весны, зелёной травы и сырость земли. И ещё пахло волей… От зелёной травы он вбирал в свои лапы свежесть, поэтому любил кувыркаться на тёплой земле. Срывал травки зубами и держал их во рту на своём языке. Тайфун каждой своей клеточкой чувствовал приближение весны. Ложился на свои передние лапы и долгим взглядом наблюдал за облаками.

Эти облака звали его с собой за далёкий горизонт, оттуда веяло свободой. Он чего-то ждал…

Тайфуну не нравилось, когда на его белую шерсть ложилась пыль. Конечно, у него была привычка рыть землю, когда нападала на него обида или злость… Тогда он пачкался землёй, но сразу же и стряхивал с себя всю пыль и грязь… А вот когда оказался на цепи, он о чистоте своей шерсти, кажется, забыл… Стал похожим на чёрта, всё время старался вырваться. От этих постоянных дёрганий цепь всё сильнее впивалась в шею и белая собачья шерсть выпадала. Потом появилась кровь. Таким образом, к жизни на цепи добавилась ещё и физическая боль. Тайфун перестал вырываться, стоял уже, поникнув головой от боли. Он любил свободу, а от неволи задыхался, темнело перед глазами… Тайфун поднимал глаза к небу и долгим тоскливым взглядом смотрел вдаль, потом снова опускал голову к земле…

Собака понимала, что такое её состояние не нравится хозяину. Ну как тут не почувствуешь, она же знала, что хозяину нравились гордые собаки!

Тайфун так и не привык к жизни на цепи. Как только хозяин спускал его с цепи, он делал по двору несколько кругов на большой скорости. Затем лапами опрокидывал дощечку под воротами, убегал на улицу. Уставший, но счастливый, возвращался и ложился у конуры. И его снова сажали на цепь…

* * *

А у матери Туфана состояние с каждым днём ухудшалось. Хотя и лечилась несколько месяцев в больнице, лекарства ей не помогли. Теперь она лежит дома и не разговаривает, и не ест, и не пьёт, просто молча лежит. Туфан даже свою собаку привёл в дом, чтобы показать матери:

– Мамочка, посмотри, видишь, у нас какая собачка есть! Она тоже любит тебя! Пожалуйста, мамочка, выздоравливай поскорее!

Мать ничего не ответила. Мальчику показалось, что она чуточку улыбнулась…

Когда отец поил её водой с маленькой ложечки, у неё ресницы вздрогнули. И мальчик увидел её потухшие глаза. От взгляда этих глаз у него задрожали коленки, и по телу пробежали мурашки. Вдруг ему стало нехорошо…

– Ну что же ты делаешь, солнышко? Решила и меня, и нашего сына покинуть? Не делай этого, выздоравливай, ну пожалуйста, – бормотал отец, поправляя ей одеяло.

Туфану стало жалко и себя, и отца. Неужели они останутся одни, без мамы? Представив дом без неё, не выдержал, выбежал во двор. Подошёл к Тайфуну, обнял его и заплакал навзрыд:

– Тайфун, я же так люблю маму. А она болеет… Пусть она выздоровеет.

Собака посмотрела на мальчика и несколько раз облизала его лицо, мокрые глаза.

Потом они, обнявшись, покувыркались на траве. Одежда Туфана замаралась…

А ночью с Тайфуном что-то случилось: он всю ночь выл и выл. Соседи даже окна закрыли. Отец был вынужден его отцепить и отпустить…

* * *

С утра мальчик выбежал во двор:

– Тайфун! Тайфун! Ты где?

Он обежал весь двор, заглянул в сарай, в огород, но собаки нигде не было. Настал вечер. Тайфун не вернулся. Прошло несколько дней.

– Наверное, что-то учуяла. Собаки они такие, – бормотал отец, – что уж тут поделаешь, сынок, с Богом…

Отец оказался прав: через четыре дня после исчезновения Тайфуна мамина душа, по словам бабушки, «улетела бабочкой». На кладбище, которое было на окраине деревни, взяли с собой и мальчика. Ему всё время казалось, что из-за высоких деревьев вот-вот выйдут и мать, и Тайфун. Если бы он оказался рядом, Туфану было бы легче выдержать эту боль потери…

И Тайфуна нет… Двойная потеря оказалась для мальчика слишком тяжёлой. Он понимал, что мать уже не вернуть. Но, может быть, Тайфун жив, может, он где-то заблудился… Ему нужен был Тайфун, который смог бы облегчить его душевную боль. Он, наверное, ушёл за облаками, на которые смотрел. Нет у облаков адреса…

Мальчик повернул голову налево – там улыбалось солнышко. Глянул направо – облака уплывали за горизонт, который манил к себе. Туфан долго всматривался вдаль, куда уходил горизонт, где ему мерещился сине-голубой хрустальный мираж.

…По просёлочной дороге мальчик направился в соседнюю деревню. Когда-то с матерью они шли по этой дороге. В той деревне мать купила мёд. Мальчик тогда и запомнил дорогу.

Туфан прошёлся по всем дворам, расспрашивая о своей белой пушистой собаке. Но никто её не видел. Вдали показалась ещё одна деревня, Туфан и там побывал. Но всё было напрасно…

Прошло несколько месяцев в ожидании.

Мальчик каждое утро выходил на крыльцо и пробовал звать собаку и каждый раз без настроения уходил в дом.

Такое ожидание ему в конце-концов надоело. И в один момент он решил больше не выходить и не звать собаку, встал у окна и долго наблюдал, как из-за кладбища поднимается солнце. Туфан прошептал:

– И мамы нет, и Тайфун пропал…

Почему-то вспомнился тот день, когда они с отцом купили щенка и привезли домой. Щенок скулил сутками. Мальчик до сегодняшнего дня считал, что у него где-то что-то болело… А сейчас он понял: Тайфун, оказывается, скучал по своей матери… И у него душа болела, наверное… Он же в тот день даже к молоку не притронулся. Да, без матери очень грустно жить…

* * *

Прошло около полугода, как исчез Тайфун. Однажды они с отцом вышли во двор переворачивать сено, которое привезли с поля и раскидали. Отец и для сына смастерил небольшие вилы. Собирая сено, мальчик увидел, как дощечка под воротами вдруг накренилась… Туфан от неожиданности замер на месте, ведь только Тайфун умел так отодвигать дощечку. И… оттуда вылез Тайфун, а за ним ещё два маленьких пушистых щенка!

Отец тоже стоял поражённый увиденным. Тайфун приблизился к мальчику, облизал его руку, а потом двинулся к хозяину, лёг у ног и устремил к нему свой взгляд… В глазах собаки вместе с грустью можно было заметить и искорки счастья. Казалось, что Тайфуну известно об их горе, будто он знал, что хозяйки нет в живых. «А я принёс вам радость, я же знаю, что вы и меня любите. Может, вашей любовью поделитесь и с моими щенятами…» – говорили глаза собаки.

Мальчик давно не видел своего отца улыбающимся, а сейчас увидел в уголках его губ улыбку, и от этого ему стало намного веселее. Показалось, что вернулось его счастливое безмятежное прошлое.

Туфан целый день возился с Тайфуном и его щенятами. Тайфун разрешал ему их поглаживать, поить молоком. Не говоря отцу, угостил Тайфуна кусочками мяса. Мальчик был на седьмом небе от счастья.

Да и отец обрадовался собаке… И он не хотел, чтобы собака снова исчезла. Обоим казалось, что Тайфун вернул им кусочек того счастливого времени, когда была жива мать. И понимание этого вселило в отца надежду на лучшее…

Вечером отец приготовил для щенят лежак из мягкого сена. А Тайфуна привязал к будке. Собаке это не понравилось, даже укусила руку хозяина. Она потихоньку зарычала. Громко рычать не решилась. Наверное, Тайфун боялся напугать своих щенят. Поэтому стоял и долго глядел на них. Но почему-то из его глаз лились слёзы…

Отец и в этот раз ошибся. Он не понял, что в материнском сердце собаки не было места рабству…

Ночью было тихо. Утром Туфан уже не увидел их – Тайфун сгрыз кожаный ремень, отвязался и, забрав своих детёнышей, ушёл за далёкий горизонт…

Тайфун снова исчез. Мальчик опять прошёлся по соседним деревням. Если найдётся, он отцу ни за что не разрешит его на цепь сажать. И сам приготовит лежак для щенков из самых свежих, зелёных трав… Лишь бы нашёлся…

Но Тайфун пропал надолго. Его никто не видел, нигде не встречали. Дома снова стало грустно. Да и дни были серыми, и лето было пасмурным, только одна надежда была жива…

Настала осень. Деревенские люди свою картошку убрали уже в сентябре. А отец Туфана захворал, поэтому они вышли в огород только в октябре.

Стояла сухая погода. Утро было прохладным. Взошло солнце. Отец все старые вёдра отнёс на дальний конец огорода. Приготовил лопаты и вилы.

С этого дня началось бабье лето. В это время серебристая паутинка стелется по веткам деревьев, а земля пахнет сладко, сладко и пряно, и пахнет листвой. И тёплый воздух приносит аромат цветов, на репейниках играет ветер. Природа снова оживает… Туфану очень хотелось вникнуть в волшебство осеннего дня, и он долго сидел, задумчивым взглядом наблюдая за ярким и светлым преображением…

С берёз падают ярко-жёлтые янтарные листья. Вокруг тишина. На соседних огородах лежит вскопанная земля. Какой волшебный миг… От этой тишины кружится голова, она пленяет даже глаза. Под лучами осеннего солнца греются мухи, тихо жужжат. Старые вёдра тоже издают какие-то непонятные звуки. Когда в них падают большие картофелины, звук усиливается. Мальчик спросил у отца: «А зачем вёдра издают такие звуки?», на что отец ответил: «Они говорят, что трудились честно и вот уже состарились». Туфан перевёл свой взгляд на жёлтые подсолнухи, которые росли на краю огорода, и вновь стал расспрашивать отца:

– Они тоже говорят, что уже состарились?

– Да, они тоже по-своему думают: «Наши глазки потемнели, и люди нас поэтому скоро соберут»…

Вот это папа! Он слышит даже подсолнухи. Но тогда почему он не понял, о чём думал Тайфун?

Для мальчика отец и сам кажется уже стареньким. Вообще-то, когда мама была жива, он выглядел намного моложе. Очень быстро изменился. Привык подолгу молчать. Да и ходить стал медленнее. И на лицо легла печаль…

На помощь пришли и соседи. Поэтому уборка картофеля закончилась быстро. Для еды спустили в подпол, а остальное положили в яму. Уродилась нынче картошка. Много было её. Несколько борозд оставили на другой день.

Туфан уже во дворе мыл руки, когда заметил, как вдруг упала дощечка под воротами. Он замер. А оттуда на четвереньках вполз Тайфун. Даже отец растерялся, стоял как вкопанный. У Тайфуна хвост волочился, а сам он шатался и еле передвигался.

Мальчик уже во весь голос, захлёбываясь, кричал:

– Тайфун! Папа, Т-т-тайфун вернулся!

Отец и сам всё это видел. Тайфун, не останавливаясь, прошёл мимо мальчика, направился к отцу. На миг подняв голову, посмотрел в глаза отцу и упал к ногам хозяина. Из его глаз текли слёзы…

– Встань, Тайфун, – сказал хозяин, помолчав немного. – Ты сам меня прости! Я тебя больше на цепь не посажу… А сердечная рана заживёт… Дети они такие, могут и бросить… ты уж их не вини…

После этих слов Тайфун подбежал к мальчику, встав на задние лапы, облизал его лицо. Туфан совсем раскис.

– Не уходи больше, Тайфун! Пожалуйста, больше не исчезай! – мальчик, всхлипывая, гладил собаку по голове.

Вечером отец отнёс кожаный ошейник обратно к соседям. А будку решили оставить, впереди была зима.

Тайфун не ушёл.

На следующий день они втроём вышли в огород. Нужно было собрать оставшуюся картошку. Собака бегала с одного конца огорода в другой. Потом стала наблюдать, как собирают картошку. И сама, словно решила помочь, схватила одну картофелину ртом и поднесла к ведру Туфана. Потом стала кружиться около отца. Тайфун нутром чуял, что такие люди, как его хозяин, встречаются редко… На этой земле кто может понять собаку? Вон же, с каждого двора слышно, как лязгают цепи и как воют собаки… Он поднял свой хвост. А хвост – это его гордость!.. А у собаки на цепи гордость умирает…

Отец, кажется, устал, присел прямо на землю, застонав, пошатнулся. Тайфун сначала понаблюдал, а потом обошёл хозяина и уселся за ним, всем своим телом прислонившись к его спине, его глаза будто говорили: «Только не падай, не сдавайся, я сам стану твоим помощником, ты не один, мы вместе!» Глаза его излучали безмерную радость. Туфан весело смеялся, поглаживая его по голове. И у отца взгляд потеплел, на его волосы легла серебристая паутинка. Мальчик обнял собаку, и они вдвоём стали кувыркаться на земле. Родная земля не только для Туфана и отца, но и для собаки показалась очень тёплой… и от неё веяло свободой… А на голубом небе улыбалось солнце, голубой горизонт сиял ярким светом, приглашая осень… и мальчика в дальнюю даль…