При защите диплома я очень старательно изложила, что нужно предпринять, чтобы на альметьевских нефтепромыслах погасить факелы, каким путём сохранить подземный газ от растранжиривания и как лучше использовать его для нужд народного хозяйства. Государственная экзаменационная комиссия высоко оценила мою дипломную работу и признала, что она имеет важное практическое значение.

После защиты диплома точно гора свалилась с моих плеч. Но это чувство не было единственным. Я чувствовала огромное удовлетворение от того, что впервые смогла сделать работу, оказавшуюся полезной для народа.

Это была ещё маленькая работа, одно лишь зёрнышко, павшее, правда, на благодатную почву. Но кто станет отрицать, что когда наступает лето – из одного зёрнышка родятся десять, пятнадцать зёрнышек?!

Мин Ин и её товарищи также защитили свои дипломы на «отлично». Я видела их безмерную радость, которая ещё больше усиливалась при мысли о скором возвращении на родину, к родным. Лишь одна Мин Ин сейчас не радовалась. Васю Дубровина оставляли в аспирантуре. Мин Ин или должна ехать одна, или остаться здесь, в Советском Союзе. И то, и другое ей было не по душе. Вася также ходил задумчивый. Я очень пожалела своих друзей. Если они расстанутся – расстанутся навечно. Они, может быть, по-прежнему будут любить друг друга, но далёкая вода не спасает от близкого огня. Зачем я их помирила! Если бы между ними существовала прежняя натянутость, то теперешняя разлука не была бы так тяжела и трагична для них.

К несчастью, именно в эту пору я заболела: вспотевшая, поела мороженое, простудила горло, и пришлось проваляться в постели чуть ли не целую неделю.

Поправившись, я побежала в институт. Там я уже никого не встретила. Стремглав понеслась в общежитие. Неужели я так ни с кем и не простилась? Неужели больше не увижу ни Мин Ин, ни Пан Чана?

В общежитии девчат было пусто и тихо. Двери комнат были раскрыты и сквозь них виднелись только голые кровати.

Комната, в которой проживала Мин Ин, находилась в другом конце коридора. Я прибежала туда и увидела, что и эта комната пуста! У меня сжалось сердце. Огорчённая, присела я на подоконник и принялась смотреть во двор. Там шумно резвились дети, старушка катала коляску и какой-то дедушка, заслонившись от солнца ладонью, читал газету.

Я закрыла глаза, и мне представилась высокая гора в Альметьевске. Мин Ин и Вася летели на лыжах, оставляя за собой клубы снежной пыли… И я почувствовала, как что-то острое кольнуло мне сердце.

Внезапно я обиделась на Мин Ин. Хороша подруга: даже не зашла. Уехала не простившись…

В очень грустном настроении направилась я во второй корпус, в общежитие ребят, надеясь встретить там Васю.

И здесь коридоры и комнаты были также пусты. Мои шаги гулко раздавались в этих пустых коридорах. Было холодно, грустно.

Из одной комнаты послышался чей-то разговор. Я распахнула двери и застыла от радости: в пустой комнате на чемоданах сидели Мин Ин и Вася!

Увидев меня, Мин Ин радостно вскрикнула. Она соскочила с места и кинулась мне навстречу, потянула за рукав, произнесла «У-у-ух!», посмотрела мне в глаза, улыбнулась.

– Я тебя ждала! – сказала она, прижавшись к моей щеке. – Где ты пропадала, Рамзия? Мы уже решили заехать к тебе по пути на вокзал.

Мин Ин была одета в белое.

– Рамзия, тебе нравится моё платье? – спросила она, уловив мой взгляд, а затем шёпотом произнесла: – Подарок Васи. – Щёки её зарделись, и она застенчиво опустила голову.

Счастливо улыбаясь, к нам подошёл Вася и обеих взял под руки.

– Рамзия, прошу пожаловать на свадебный пир, – произнёс он и бросил ласковый взгляд на зардевшуюся Мин Ин. – До отхода поезда ещё два часа.

Тут только я заметила, что на застланном газетой столе стоит бутылка шампанского и разложены кушанья. Оказывается, Вася с Мин Ин только что вернулись из загса!

Я подняла бокал, от чистого сердца поздравила их, пожелала им счастливой, дружной и долгой жизни.

– Теперь целуйтесь при мне, а затем я вас обоих расцелую, – сказала я.

Они застенчиво поцеловались. Затем я поцеловала их.

Мне случалось бывать на очень шумных свадьбах, но эту тихую свадьбу в пустой комнате я запомню на всю жизнь. У неё была своя неповторимая красота, своя девственная чистота.

Когда мы все немного успокоились, я спросила молодых:

– Где же вы решили жить?

– До последней минуты меня терзала совесть, – проговорила Мин Ин. – Моя страна, не щадя затрат, так долго учила меня. Разве я вправе ради личного счастья забыть всё это? Самое малое, что должна сделать – это возвратиться в свою страну и, отработав там три года, вернуть хоть частицу великодушия своей родины… Спасибо, – сказала Мин Ин, вся сияя от безмерной радости, – спасибо Васе, спасибо Советскому правительству. Вася понял моё желание, а Советское правительство разрешило ему вместе со мной выехать в Китай. Затем мы вернёмся в Советский Союз.

Последний тост мы подняли за вечную, великую дружбу.