После горячих объятий и первых беспорядочных вопросов и ответов Урманов на минуту оторвался от друга, чтобы приказать Шумилину готовить разведчиков.

– Нижнее бельё снять! К поясам привязать поплавки! – наставлял он только что произведённого в старшины Шумилина. – Возьмёшь побольше гранат и патронов… Не забудь ракетницу.

– Есть! – ответил старшина и, свернув с дороги, быстрым шагом, почти бегом, направился напрямик к лесу.

Галим с Наилем прошли по улице до тропинки, уходящей в лес, и свернули на неё.

– Привет тебе от Муниры, Галим.

– Где ты её видел?

– В медсанбате. Совсем недалеко отсюда.

– Недалеко? А я её не видел со дня начала операции. И, видно, не скоро увижу.

А бой впереди всё разгорался. Разговаривая с Наилем, Галим не переставал прислушиваться к его шуму. Вдруг недалеко заработали гвардейские миномёты. Между деревьями, протягивая свои огненные хвосты, с шипением полетели снаряды.

– Что это, атака?

– Нет, это финны контратакуют наших, – пояснил Галим.

Они говорили без умолку, не обращая внимания на разрывы снарядов. Но оба ни словом не упомянули о Хаджар, хотя при первом же объятии она точно живая встала перед мысленным взором обоих. Галим боялся разбередить душевную рану друга. А Наиль? Наиль чувствовал, что выдержка покинет его, как только он произнесёт её имя в присутствии Галима, которому ещё на школьной скамье признался, что эта скромная, удивительно отзывчивая девочка стала ему как-то по-особенному дорога с тех пор, как он узнал о её несчастливом, горьком детстве.

Вдруг Урманов спохватился. Взглянул на часы.

– Эх, не угадал ты, когда приехать, Наиль. Но мы ещё встретимся. Так ведь?

– Обязательно. Значит, ты сейчас в разведку?

– Вроде того.

– А если я поговорю с генералом, чтобы он разрешил мне присоединиться к вам?

– Генерал никому этого не разрешает при выполнении боевого задания. Да и я считаю, что никакой надобности в этом нет. Мы идём на очень опасное дело.

– А где написано, что корреспондент должен быть в стороне от опасностей?

– Не обижайся, Наиль, меньше всего я хотел тебя оскорбить.

– Я в этом твёрдо уверен. Но ты ещё не знаешь, что я должен дать очерк о твоих бойцах. По предложению начальника политотдела.

– Очень хорошо. Тогда поподробнее напиши о Шумилине.

– Я хочу написать обо всех вас.

На тропинке показался помкомвзвода:

– Товарищ старший лейтенант, всё готово.

– Вывести на тропинку. Я сейчас догоню.

Галим вернулся к Наилю:

– Ты здесь долго ещё пробудешь, Наиль?

– Побуду ещё.

– Тогда я не прощаюсь с тобой, друг.

– Я не уеду, пока не увижу тебя. Счастливого пути!

– Будь здоров!

Яруллин остался, а Галим побежал к выстроившемуся взводу, поддерживая правой рукой подпрыгивающую кобуру пистолета.

На опушке леса разведчиков встретил капитан Пономарёв. Это был узколицый, с виду слабый, а на самом деле очень здоровый и выносливый человек. До войны он работал директором школы в районном центре Вологодской области.

– Привет, разведчики! – весело сказал капитан и протянул руку Урманову.

Они устроились на траве под кустами.

– Я разговаривал с местными жителями, – сказал капитан, разглядывая карту. – Они уверяют, что летом это болото непроходимо. Даже старые охотники опасаются ходить по нему.

– Местные жители в этих делах нередко преувеличивают. Какая им нужда ходить по болоту? По-моему, это болото мало чем отличается от тех, что мы проходили до сих пор.

– У вас, разведчиков, автомат в руках – вот и всё хозяйство. А тут – попробуй потаскай на себе и пулемёты и миномёты, – вздохнул капитан. – Трудненько будет.

– Как бы там ни было, – сказал Урманов, – а нам надо торопиться. Финны контратакуют. И генерал может изменить час атаки, чтобы ворваться в оборону врага на его же плечах.

– Это, пожалуй, верное соображение. Тогда трогаемся. Ну, товарищ разведчик, я надеюсь, что ты выберешь для моего батальона дорогу получше.

Галим подошёл к своим бойцам, которые тихо беседовали, лёжа под кустами. Они уже знали от парторга, что их командиру присвоено звание Героя. В строю они не посмели, а сейчас все дружно стали поздравлять своего командира с таким воодушевлением, что Галим был тронут.

Поблагодарив их, он опять приказал Шумилину построить группу и, встав перед строем, сказал:

– Товарищи, у нас так мало времени, что мы даже не могли подождать командира роты, который пошёл за списком награждённых. Но мы узнаем об этом, когда выполним задание, и тогда отпразднуем две радости сразу. А сейчас – азимутчики, вперёд!

Лучшие азимутчики Касаткин и Ликкеев двинулись вперёд. Урманов сказал им, по какому азимуту они должны будут вести людей.

Разведчики шагали молча, готовые ко всяким неожиданностям. В камышах не видно было даже их голов. Но Галим знал, что, если посмотреть сверху, с дерева, покачивание камышей будет очень заметным. Урманов сам однажды обнаружил немецкую разведку по колыханию камыша. И сейчас эта мысль несколько беспокоила его. Но что же он мог поделать?..

Дождей этим летом было мало, поэтому вода в болоте была не так уж глубока. Долгое время она не поднималась выше колен, но вдруг стала глубже. Камыши поредели. Азимутчики, шедшие впереди, видны были из ржавой болотной воды только по пояс. К тому же дно стало вязким, ноги затягивало в ил, будто в смолу. Ходьба затруднялась.

«Пономарёву будет ещё труднее», – подумал Галим и, когда болото опять стало мельче, пошёл обратно, взяв с собой Дудина и приказав остальным ждать его.

Пехотинцы порядочно отстали от взвода Урманова. При виде двух идущих им навстречу разведчиков в летних зелёно-коричневых маскхалатах один из них, до неузнаваемости вымазанный в болотной жиже, заворчал:

– И куда вы нас завели?.. Все мы здесь утонем…

Урманов посмотрел на него спокойно, положив руки на автомат. Естественно, что разведчики, попадая в подобные переплёты, оказываются ловчее и натренированнее пехоты.

– Не шуми, – остановил он пехотинца. – Мы уже выбрались на твёрдую почву. Отсюда недалеко.

– Неужто правда? – не сразу поверил пехотинец.

– А неужто неправда? – передразнил его Дудин.

Показался капитан. Он выглядел не лучше остальных.

– Ну как? Добрые вести принесла разведка? – спросил он Урманова. И, отведя его в сторону, вполголоса добавил: – Ух, чёрт возьми, ну и болото! Все печёнки вымотало.

И, не слушая ответа Урманова, крикнул бойцу, согнувшемуся под тяжестью пулемётного ствола:

– А где остальные? Я же говорил вам – не отделяться друг от друга. Что ж они, колёсами будут стрелять, если встретятся финны?

Но тут показались и другие пулемётчики, устало месившие болото. Капитан вытер лоб и, покачав головой, усмехнулся, обращаясь к Урманову:

– Выбрали дорогу, будь она неладна…

Пожав плечами – не моя, мол, вина, – Урманов посмотрел на свои водонепроницаемые ручные часы и обеспокоенно спросил:

– Капитан, сколько на ваших? Что-то времени маловато остаётся в нашем распоряжении.

Пономарёв вытащил из нагрудного кармана вложенный в кожаный мешочек хронометр и, предварительно приложив его к уху, сверил с часами Урманова.

– Точно. Через десять минут начнётся в моей школе первый урок.

– А до реки осталось не меньше двух километров. Капитан немного подумал. Потом взглянул на своих растянувшихся по болоту бойцов и сказал:

– Ты, братец мой, не задерживайся, иди вперёд.

Я тоже сейчас приму меры. Как дойдёшь до реки, сообщи мне. Действуй сообразно с обстановкой.

– Есть!

Урманов подозвал Дудина, стоявшего поодаль от них, и, поручив ему вести батальон по следам разведчиков, ушёл.

– Вперёд! – приказал старший лейтенант, добравшись до своих отдохнувших разведчиков. – Будьте осторожнее! Входим в полосу соприкосновения с врагом.

Через полчаса они дошли до реки. Она была глубокой, небыстрой и довольно широкой. Разведчики стали осторожно из-за кустов наблюдать за мостом. Там прохаживался часовой.

«Мост надо захватить до подхода батальона, – решил Урманов. – Финны легко могут заметить движение большого количества бойцов и принять меры к обороне моста».

Если упустить главное – момент внезапности, будет гораздо труднее выбивать их из предмостных укреплений. А хорошо натренированная группа разведчиков, какой являлся его взвод, действуя бесшумно и скрытно (если он, Урманов, сумеет использовать и на этот раз свой излюбленный приём – стремительность и натиск), могла бы быстро захватить мост. Обстановка складывалась благоприятная: мост охраняет в данный момент всего один часовой, остальные, видимо, отдыхают в землянках. Амбразуры предмостных укреплений смотрят лишь в одну сторону, – с тыла они безопасны. Однако захват моста – это не всё. Захватить мост будет не столь трудно, как удержать его. Поэтому-то генерал и выделил батальон.

Всё это было ясно Урманову. Он послал донесение Пономарёву о своём решении взять мост с тыла, просил, чтобы он ускорил движение, а разведчикам приказал немедленно начать переправу.

Первым спустился в воду сам Урманов. За ним поплыли к противоположному берегу все остальные. Замыкающим был Шумилин. Финны ничего не заметили: густые заросли на излучине скрыли манёвры разведчиков.

– Действовать бесшумно! Вначале кинжалами! – приказал Урманов Шумилину, когда они уже были по ту сторону реки.

– Есть! – коротко ответил парторг.

Приближаясь к мосту с тыла, разведчики наткнулись на старые траншеи. Урманов разделил взвод на две группы. Одну возглавил сам. В другой старшим назначил Шумилина, который должен был вести свою группу по траншее к левой стороне моста.

Траншеи были мелкими, во многих местах обвалились, заросли травой. Видно было, что здесь давно никто не ходил.

Разведчики то шли полусогнувшись, то ползли. Вдруг впереди послышались голоса. Разведчики приникли к земле. Голоса смолкли. Шумилин чуть приподнял голову и увидел двух бредущих меж сосен финнов. Один из них направился к землянке, второй, повесив винтовку за спину, свернул на тропинку, тянувшуюся к траншее. Обернувшись к своим, Шумилин показал Джаббарову два пальца. Это значило, что они будут действовать вдвоём.

Ничего не подозревая, финн спокойно шагал по тропинке. Вдруг перед ним, будто из-под земли, появились две зелёно-коричневые тени. Не успел финн снять винтовку, как упал с вонзённым в грудь кинжалом.

Разведчики двинулись дальше. Уже был ясно виден мост и прохаживающийся по нему часовой.

Урманов же со своей группой пересёк лесную дорогу и, прячась за густым кустарником, приближался к мосту с правой стороны. Он посмотрел на часы: оставалось сорок минут до начала атаки. Времени было достаточно. Но вдруг наша артиллерия, бившая по переднему краю финнов, перенесла огонь в глубь вражеской обороны. Сквозь грохот снарядов послышался шум моторов. Урманов понял, что атака началась раньше намеченного времени.

– Слышите, товарищи? Наши перешли в атаку! Скорее! – торопил он людей.

Теперь они уже не шли, а бежали к реке, прячась за деревьями. Но вот перелесок кончился. Деревья перед мостом финны вырубили.

– Вон – видите? – на той стороне дзот, – сказал Ликкеев Урманову.

В ту же секунду оттуда, куда ушла группа Шумилина, донеслись хлопки гранат. Теперь уже можно было действовать в открытую.

Урманов очередью из автомата снял часового на мосту и крикнул:

– На мост! На дзоты!

«Амбразуры дзотов выходят на восток и на фланги, поэтому разведчикам они не страшны – важно лишь действовать как можно стремительнее гранатами», – рассудил он.

Группа Урманова уже бежала к мосту, когда с левой стороны к ним вышли шумилинцы.

– Землянка взорвана. Ни одна фашистская собака не уцелела. Провод отрезали! – доложил Шумилин на ходу.

Дзоты взяли быстро. Только разведчики заняли их, Урманов дважды выстрелил из ракетницы, давая знать, что мост уже в наших руках.

– Шумилин, возьмёшь с собой Ликкеева, проверишь мост, не заминирован ли! – приказал он.

Шумилин с Ликкеевым скоро вернулись и доложили, что под мост заложена авиабомба. Видимо, финны собирались взорвать его в случае своего отхода.

– Проезд по мосту свободен? – спросил Урманов.

– Так точно, – ответили разведчики.

Тем временем подоспел батальон Пономарёва и, перейдя мост, стал размещаться в прибрежных траншеях.

Вскоре на дороге показались первые машины отступающих финнов.

– Мост мы захватили. Но это лишь полдела! – обратился Урманов к своим бойцам. – Теперь нужно во что бы то ни стало удержать его.

В течение двух часов пономарёвский батальон и разведчики Урманова сдерживали отчаянный натиск отступающих финнов. Дорога была запружена разбитыми машинами и вражескими трупами.

Урманов вышел из дзота только тогда, когда к мосту, грохоча броней, подошли наши танки, облепленные автоматчиками. Галима шатало. Он обнажил голову. Мокрые волосы слиплись. Подставив потный лоб навстречу лёгкому ветерку, он на секунду закрыл глаза и, набрав полные лёгкие свежего воздуха, шумно, с облегчением, выдохнул его. С обмотанной бинтом головой, всё ещё держа обеими руками автомат, вышел за ним из дзота и Шумилин.

Они стояли так долго. А мимо них двигались на запад танки, мотопехота, артиллеристы…