По данным наземной и воздушной разведки стало известно, что отступающие финны сконцентрировались в сильно укреплённом опорном пункте между двумя большими озёрами. Туда же, по сообщению партизан, должна была прибыть свежая финская дивизия. Правда, советская авиация несколько раз бомбила дивизию ещё на марше.

На следующее утро генерал вызвал к себе старшего лейтенанта Осадчего, лейтенанта Урманова и старшего сержанта Шумилина. Связной предупредил Осадчего, что вызванные должны быть в штабе через двадцать минут.

Штаб помещался на другом конце карельской деревни. Отпустив связного, Осадчий послал дневального за остальными двумя. Те прибыли к нему тотчас же.

– Собирайтесь. Вызывает генерал, – сказал им Осадчий, сильно затягиваясь: трубка никак не хотела разгораться.

То, что вызвали сразу троих, удивляло его самого, и потому, прочитав в глазах своих подчинённых невольный вопрос, он коротко отрезал:

– Торопитесь!

Через четверть часа они входили во двор дома, где остановился командир дивизии. Это была обыкновенная деревенская изба. У крыльца их встретил адъютант Красовский. В лице его не было и следа прежней юношеской пухлости. Он возмужал, в нём выработалась хорошая военная выправка. Движения сохранили прежнюю стремительность, но в них уже не было излишней суетливости. Они стали рассчитанными и чёткими. На груди его красовался орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги».

– Что значит разведчики! Минута в минуту пришли, – сказал он, посмотрев на часы.

– Всем вместе заходить? – спросил Осадчий.

– Да, да, всем вместе.

Красовский открыл дверь и впустил их в горницу.

Генерал был не один. За столом с ним сидели начальник штаба подполковник Дроздов и начальник разведки дивизии майор Сидоров.

Вошедшие остановились у порога и, приложив руку к козырьку, дружно щёлкнули каблуками. Осадчий отдал рапорт. Генерал встал и шагнул к ним. Поднялись и Дроздов с Сидоровым.

Из открытых окон в горницу врывался солнечный свет; откуда-то издали, смягчённый расстоянием, слышался треск автоматов и пулемётов; порой тяжело ухали орудия, отчего вздрагивали на окнах занавески. Мимо окон с хлопаньем и треском пронёсся мотоцикл, всполошив коричневато-рыжего, с синим отливом на хвосте, хозяйского петуха.

Генерал стоял спиной к свету, глаза его скрывались в тени надбровных дуг, и разведчики не могли понять выражения его лица.

– Поздравляю вас с высшей правительственной наградой – орденом Ленина, – генерал шагнул к Осадчему и тепло пожал ему руку, – а также с присвоением звания капитана! Спасибо за службу.

Никогда не терявшийся в бою, Осадчий на этот раз растерялся, как мальчик. Идя к генералу, он перебрал в уме немало возможных причин вызова. Но в основе всех его догадок непременно лежало боевое задание.

– Служу Советскому Союзу! – справился наконец с охватившим его волнением Осадчий.

Подошли поздравить его и Дроздов с Сидоровым.

Генерал повернулся к притихшим Урманову и Шумилину. Его острые, умные глаза, казалось им, заглядывали в самую душу. А генерал смотрел на них и думал о том, что с такими людьми можно разгромить любого врага. Где только не были они с ним, какие только трудности не преодолевали! Как они закалились, выросли! Вот хотя бы Урманов – начал войну совсем неопытным бойцом, а теперь это известный всей армии, больше – уже всему народу, герой-разведчик, офицер, член партии. «Да, орлята становятся орлами», – подумал он словами, которые любил повторять во времена гражданской войны его старик отец.

Дроздов и Сидоров стояли теперь позади генерала. Из-за телефонных аппаратов, лукаво улыбаясь, посматривал на разведчиков Красовский. И разведчики почувствовали, что приближается какая-то особенно торжественная минута.

– Только что, – заговорил генерал, – сообщили по радио Указ Президиума Верховного Совета СССР. Наша партия и правительство отметили вас, старший лейтенант Урманов, и вас, старшина Шумилин, высокой наградой – за форсирование Свири и за проявленные вами мужество и находчивость в разгроме врага вам обоим присвоено звание Героя Советского Союза. От всего сердца поздравляю вас, товарищи! Благодарю за преданную службу.

И генерал обнял и расцеловал их обоих. Галим не мог прийти в себя от радости, гордости, благодарности. Будь он один, в лесу, он бы дал выход обуревавшим его чувствам песней во весь голос, от всей переполненной души. Хотелось сделать для людей что-то хорошее. И уж во всяком случае найти особенные, веские, как золото, слова. Но поднявшиеся в нём чувства лишили его языка.

– Ну что, или недовольны? – улыбаясь и крепко пожимая им руки, пошутил майор Сидоров. – Что языки проглотили? Не смущайтесь, ребята. Вы достойны такой награды.

Генерал объявил Осадчему, что и другие разведчики награждены орденами и медалями. Затем пригласил разведчиков поближе к столу. Карандаш генерала быстро задвигался по карте. Командир дивизии стал объяснять очередное боевое задание:

– Враг стоит вот здесь. Это – расположение его позиций. Я атакую его отсюда и отсюда, – коснулся карандаш генерала двух тянувшихся навстречу друг другу жирных стрелок, – двумя полками пехоты и танковой группой. Соседние дивизии двинутся вот отсюда. Партизаны действуют с фланга… – Генерал положил карандаш на стол. – Ваши разведчики, капитан Осадчий, уточнят данные о силах, о системе обороны и намерениях противника. Сведения сообщать через каждые полчаса!

– Слушаю, товарищ генерал, – ответил Осадчий.

– Вот на этом участке, – продолжал генерал, – совершите разведку боем. А этого орла, – кивнул генерал в сторону Урманова, – пошлите с группой в тыл врага. Пусть проберётся туда через болото. Он мастер на такие дела.

Во взгляде, который генерал бросил при этом на молодого офицера, отразилось неприкрытое любование.

– Твоя, Урманов, задача состоит вот в чём: провести через это болото батальон капитана Пономарёва и совместно с ним захватить в целости и сохранности этот мост. Чтобы после разгрома неприятельского опорного пункта танки на нашем участке могли двигаться дальше без задержки. Приступайте к операции немедленно. Вам всё ясно?

Это именно и нужно было сейчас Галиму. Он бы, кажется, мог совершить теперь даже невозможное.

– Задача ясна, товарищ генерал! – ответил Галим звонким, возбуждённым голосом.

Зазвонил телефон. Красовский доложил комдиву:

– Звонит пятнадцатый. Финны начали контратаку. Генерал взял трубку. «Пятнадцатый» был командир полка Ростов.

– Очень хорошо, – выслушав рапорт Ростова, сказал генерал. – Это даст нам возможность побольше перемолоть живой силы противника. Какими силами атакуют?

Офицеры не слышали, что ответил Ростов. Но генерал был по-прежнему спокоен. Ни один мускул не дрогнул на его загорелом лице.

– Отбить атаку!.. И затем выполнять ранее поставленную задачу. А я помогу огоньком.

Генерал положил трубку и посмотрел на стоявших в нерешительности разведчиков:

– И у вас задача остаётся прежняя! Можете идти.

Они были уже в воротах, когда майор Сидоров с крыльца окликнул Урманова:

– Чуть не забыл сказать тебе, старший лейтенант. Недавно звонил начальник политотдела, просил меня передать тебе, что привёз из штаба армии твоего близкого друга… Ах, чёрт, забыл фамилию. Такая круглая, как колобок… не то на «Р», не то на «Л».

«Близкого друга? На «Р» или на «Л»?.. Из штаба армии?.. Кто же это может быть?» – недоумевал Галим.

Разведчики проходили мимо политотдела дивизии, когда Галим увидел бегущего прямо на него офицера в роговых очках.

«Да это же Наиль!.. Наиль Яруллин!»