Впервые почувствовал он мир тесным, прикоснувшись рукой к краешку колыбели. Захотелось раздвинуть это крохотное пространство. И он рванулся вперёд и вниз – к полу.

«Дитя, не упавшее с колыбели хоть раз, – не дитя», – говорила когда-то мать.

А потом показался тесноватым и весь дом, ограниченный четырьмя крепкими стенами. Доковыляв до порога, он попытался преодолеть его. Его неудержимо манило что-то неизвестное, располагавшееся по ту сторону порога.

«Ребёнок подымается на ноги на пороге», – поговаривала мама.

Выбравшись во двор, он поспешил к воротам, а, миновав их, к околице и ещё дальше – к горизонту.

«Ребёнок, шагнувший за околицу, должен найти и дорогу назад», – любила говорить мама.

Долго пропадал он за горизонтом. Прошли годы. Со временем стал понимать, что дороги начинаются не только от родного порога, что у дорог нет вообще ни конца, ни начала. Постигая суть безграничного, он убедился, что нельзя ограничивать мир краешком колыбели, четырьмя стенами, воротами, околицей и даже горизонтом.

И тогда он в первый раз оглянулся назад.

Далеко-далеко за вёрстами разглядел и узнал он знакомый горизонт. И ему захотелось туда. Торопливо зашагал обратной дорогой. Вот и околица, и ворота. Но, перешагнув порог, он не увидел знакомой колыбели. Её давно уже подняли на чердак.

«Колыбель делают не для того, чтобы вешать на чердаке», – повторяла моя мать.

И в это мгновенье он ощутил груз прошедших лет. Не замечая ворот и околицы, поспешил прочь. Быстро уменьшалась вдалеке его фигурка, таяла, превращаясь в точку. А затем и вовсе исчезла за горизонтом. Вместе с грузом прожитых лет он уносил с собой вину. Не мог простить себе, что его колыбель до сих пор пустовала.

«Дитя – будущий отец!» – так говорила когда-то моя мать.