Подруги остались вдвоём.

– Что ж, давай ужин готовить? – Кира старалась говорить непринуждённо. Делать вид, что всё у них в порядке: просто забежала подружка погостить. А не выписалась из психиатрической больницы. И не погиб один из их друзей. И не пропала бесследно подруга. И у самой Киры ничего особенного в жизни не происходит.

– Давай, – вздохнула бледная копия шумливой Элки. – Что делать будем?

– Так, посмотрим, что тут у нас. – Кира принялась осматривать запасы. – Есть говяжий фарш, курица, печень. Что хочешь?

– Может, печёнку пожарим? С макаронами?

– Отлично. И соус забабахаем, у меня Сашка делает – ум отъешь!

– Любишь его? – прошелестела Элка.

– Соус?

– Сашку.

– Люблю. Больше всех на свете, – призналась Кира.

– Счастливая ты, – без тени зависти заметила Элка, – лишь бы всё у вас с Сашкой было хорошо.

– Я так переживаю, что не смогу родить ему ребёнка, – неожиданно для себя пустилась откровенничать Кира. – Просто с ума от этого схожу.

– Ничего, ты главное верь, Кирюха. И всё сбудется.

– Хотя теперь, конечно, не до потомства. Хоть бы живыми остаться, – невесело усмехнулась Кира, – а то жили-были, и вдруг – нет. Даже памяти не останется.

Она вымыла и нарезала печёнку, принялась за соус. Элка нашинковала лук и принялась обжаривать его на сковородке. По кухне поплыл аппетитный запах. Забулькали в кастрюле макароны-соломка. Когда печёнка с луком, майонезом и сыром отправилась запекаться в духовку, Элка пошла в комнату. В кухне было душновато, у неё закружилась голова.

– Там на полочке фотоальбомы, – крикнула ей вдогонку Кира, – я сейчас тоже приду, приберусь тут немного. Терпеть не могу, когда в мойке посуда копится.

Элка послушно взяла альбомы, уселась на диван, поджав под себя ноги. Самый большой альбом, белый и нарядный, с золотыми кольцами на обложке, был, разумеется, свадебным. Элка с улыбкой листала плотные страницы: Кира и Сашка, красивые, упоённые своим безграничным счастьем, смотрели на неё и улыбались. Где только не запечатлел их фотограф: дома у родителей, в загсе, у всевозможных памятников, в Кремле, в берёзовой роще, в автомобиле, в ресторане. На всех фотографиях молодожёны были так поглощены друг другом, что смотреть на них было почти неприлично. Словно подглядываешь. Элка закрыла альбом и взяла следующий. Наскоро пролистала: он оказался Сашкин, тут она никого не знала.

Подошла Кира, присела рядом. Стала комментировать фотографии в следующем альбоме. Это ребята с работы. Это сестра с детьми. Это Сашины родители.

– Нигде нет Гельки, – грустно сказала она.

– Гельки? Это твоя подруга, которая теперь тебя не помнит?

Кира вздохнула и кивнула.

– Слушай, а давай наши старые фотографии посмотрим. Есть у тебя?

– Есть. Где-то они… Вот, нашла!

Они открыли синий глянцевый альбом и принялись смотреть. Первые несколько минут ушли на «ой, смотри», «а это мы» и «помнишь, как». Но радость быстро угасла: Мили на снимках не было. А без неё всё казалось ополовиненным, куцым. Навевало тоскливый ужас. Напоминало о мрачных перспективах, которые маячили и перед ними. Да и на Лёню смотреть было невыносимо: вон он, улыбается и не подозревает, что ему уготовано. А им? Что ждёт их?

– Зря мы это, – выдавила Эля.

Кира захлопнула глянцевый кошмар и засунула подальше на полку. Придавила остальными альбомами.

– Пойдём ужинать. Печёнка, наверное, готова, – заторопилась она.

– Пошли, а то перестоит, жёсткая будет, – с готовностью подхватила Эля.

Звонок в дверь застал их возле кухни.

– Интересно, кого принесло? – недоумевающе спросила Кира и отправилась открывать.

– Спроси, кто, – проговорила Эля испуганным голосом.

– Кто там? – покорно спросила Кира.

– Это я, Кирюх. Денис.

Кира загремела замками и распахнула дверь.

Денис стоял на пороге в расстёгнутом пальто. Растрёпанный и потерянный.

– Что с тобой? Деня, что стряслось? – Кира чуть не волоком втащила его внутрь.

Он вошёл, прислонился к стене. Посмотрел минуту-другую остекленевшим взглядом на замерших рядом подруг.

– Кир, у тебя выпить есть?

– Есть, – ответила Кира.

«Элке, наверное, лучше бы не пить».

– Наливай. И пожрать чего-нибудь.

– Ты проходи, раздевайся. Мы печёнку пожарили, макароны сварили, с соусом, будешь? – суетливо говорила Эля.

– Буду.

– Мы ещё и сами не ели. Не успели, – Кира подхватилась и ринулась на кухню.

Они с Элкой заметались, выставляя на стол свои кулинарные шедевры. Кира вытащила бутылку коньяка. Нарезала лимон. Денис вымыл руки, уселся за стол.

– Садитесь уже, девчонки. Что вы, в самом деле, тумашитесь.

Кира и Эля тоже сели. Налили. Выпили.

– Кажется, отпустило немного. – Денис потёр лоб рукой, надолго замолчал. Подруги ждали, что он скажет, не лезли с вопросами.

– Короче, нет у меня больше дома.

– Как? – в унисон ахнули Кира и Эля.

– Очень просто. Пришёл, пытаюсь дверь открыть, ключ не подходит. Звоню. Открывает Ленка. Новая, утренняя. Не моя. Мам, кричит, там дядя. Выходит Алиса. За ней мужик какой-то идёт. Вам кого, говорят. Вежливо так. Я сразу всё понял, конечно. Только и думаю, как бы уйти оттуда. С другой стороны, и проверить хотелось. Сказал, что ищу Грачёва Дениса. Они переглянулись удивлённо: не знаем такого. Здесь таких нет. Прикиньте, девчонки? Нет таких! Приехали.

Он налил себе ещё коньяка и выпил залпом, как водку. Кира и Элка потрясённо молчали.

– Мне вот интересно, – продолжил Денис, – для других я ещё существую или помер в младенчестве? Как Миля?

Кира, ни слова не говоря, вскочила со стула и выбежала из комнаты. Через мгновение вернулась обратно. В руках у неё был знакомый Элке синий альбом с институтскими фотографиями.

– По-моему, существуешь. Ты есть на снимках, а Мили нет, – пояснила она, прочтя непонимание во взгляде Дениса.

– А Лёня есть? – спросил Денис.

– Лёня есть. Он же умер в наше время.

– Как это радует! Значит, умру как Лёнька. В наши дни. Хоть помнить кто-то будет после смерти.

– Прекрати, Денис! – жёстко бросила Кира. – Никто больше не умрёт. Мы что-нибудь придумаем, мы же теперь хоть что-то знаем. И вешаться не собираемся. Нельзя отчаиваться.

– Извини, – проворчал Денис после короткой паузы.

– Если хочешь, можем позвонить твоим родителям. Посмотрим, что они скажут. Или кому-нибудь с работы, – дрожащим голосом предложила Эля.

– А что? Это идея. Давайте попробуем, – согласился Денис. Вытащил свой сотовый, набрал номер и протянул телефон Элке. – Подойдут мать или отец, попроси меня к телефону. Если что, скажешь, ошиблась номером.

– Алё, – густым басом ответила трубка. Значит, папа.

– Добрый вечер! – Элкин голос звучал спокойно и вполне естественно. – Можно попросить к телефону Дениса?

– Дениса? А кто его спрашивает?

– Эльвира Яруллина. Мы с ним учились вместе, – не стала врать Эля.

– Вы знаете, уважаемая Эльвира, – размеренно начал отец, – а он ведь не подошёл ещё. На работе. Вы номер оставьте, и я передам, чтобы он вам перезвонил.

– Значит, он на работе? Тогда передайте ему, что Эльвира звонила, хорошо? Всего доброго, – закончила разговор Элка.

– По крайней мере, мы знаем, что у тебя есть работа, – заметила Кира.

– А он и не удивился, что ты им позвонила, – задумчиво проговорил Денис, – получается, я живу с родителями.

– Выходит, так.

За невесёлыми разговорами они быстро доели ужин. Получилось вкусно, но никто этого не заметил. Выпитая бутылка тоже пропала даром: в головах не зашумело, желанного забытья, пусть и кратковременного, не наступило.

Встав из-за стола, инстинктивно разделились: каждому хотелось побыть наедине с собой, осмыслить происходящее. Кира занялась уборкой кухни, отказавшись от помощи Эльвиры. Денис отправился принимать душ. Эля притихла в комнате.

Наспех зализав душевные раны, все трое опять собрались вместе, за кухонным столом, теперь уже пустым.

– Что теперь станем делать? Какие будут предложения?

– Я тут подумал, – Денис сцепил руки в замок, – и вы, наверное, со мной согласны, раз уж всё началось после нашей поездки за город, логично считать её отправной точкой всего этого… бедлама. Так?

Девушки кивнули.

– Так вот, если всё дело в месте, где мы были, тогда давайте узнаем о нём побольше. Всё равно надо с чего-то начинать. Кира, у тебя есть доступ в Интернет?

– Конечно. Сейчас принесу ноутбук.

– Кто-нибудь помнит, как оно называлось? Я, например, нет, – огорчённо сказала Эля.

– Я тоже. – Кира установила ноутбук на столе.

– Не волнуйтесь, я помню. У меня на названия память хорошая. Кара Чокыр.

– Татарское название. Вот, всё готово, сейчас загрузится. Эль, ты не знаешь, как это переводится?

Эльвира отрицательно покачала головой.

– Без понятия. Я же не знаю татарского, ты что, забыла?

Эльвира Амировна Яруллина была наполовину русской, по матери. Отец, хотя и был татарином, родной язык знал плоховато. Мог с грехом пополам объясниться на бытовом уровне, но не более того. Поэтому Элка, воспитывающаяся в семье, где говорили исключительно по-русски, татарского языка не знала вовсе.

Как и любой человек, родившийся и живущий в Татарстане, она понимала, что «икмэк» означает «хлеб», «хазер» – «сейчас», а «эни» – «мама». То есть знала десятка два наиболее употребляемых слов, которые слышишь с детства и начинаешь понимать вне зависимости от национальности и желания выучить язык.

Эльвира, если честно, считала себя больше русской, чем татаркой, несмотря на фамилию-имя-отчество. Она не знала ни языка, ни обычаев, ни культуры татарского народа.

Когда Эле было лет десять, родители едва не переехали из Казани в Нижний Новгород: мама была оттуда родом. В Нижнем жили бабушка, дедушка и тётя Инга, родная мамина сестра. В Татарстане в те годы было неспокойно. Просыпалось национальное самосознание, задавленное в годы советской власти, причём не обходилось без перекосов. Яруллиных до полусмерти напугали яростные призывы некоей весьма популярной тогда поборницы чистоты крови. Ополоумевшая тётка и её соратники ратовали за уничтожение «полукровок» – так они именовали детей от смешанных браков. В Татарстане таких людей – пруд пруди. В точном соответствии с известной поговоркой: «Поскреби любого русского, найдёшь в нём татарина». А вот поди ж ты – находились и сторонники! Бесновались, митинговали, выступали с призывами в каких-то скверных газетёнках. Слава Аллаху, здравый смысл возобладал. С годами всё это улеглось, сгладилось. Народы, веками привыкшие существовать рядом, постепенно врастая друг в друга, не начали самоистребление.

– Может, сейчас что-то проясним, – бормотал себе под нос Денис, набирая в поисковике «Кара Чокыр».

По его запросу нашлось всего пять упоминаний. Первые три – обычные географические, топографические ссылки. Местечко под названием Кара Чокыр расположено неподалёку от федеральной трассы. Денис помнил, как туда добираться: съезжаешь на просёлочную дорогу, едешь по ней примерно километров десять, и ты почти на месте. Увидел озеро удивительно правильной, округлой формы – свернул к нему. Дорога продолжает убегать дальше: Лёнька говорил, где-то там есть деревня. А больше в тех местах никаких поселений нет.

Это было, вообще-то, странно. Живописные луга с цветущими травами, берёзовые рощицы и перелески, где в сезон наверняка полно грибов и ягод. И посреди всей этой благодати, словно блюдце, наполненное водой, сверкает прозрачное озеро. И ни тебе баз отдыха, ни лагерей, ни дачных посёлков, ни туристических стоянок. «Неосвоенный, дикий край! – восхищался Лёнька. – Чувствуешь себя Робинзоном».

Две последних ссылки были интереснее. Один из двух открывшихся сайтов был посвящён аномальным зонам России. Здесь приводился их перечень. В числе прочего значился и Кара Чокыр. Больше никакой информации не было.

– Что-то вроде Бермудского треугольника, – не особенно удивившись, проговорил Денис. – Собственно, чего-то в этом роде я и ожидал.

– Ага. Отдохнули, называется, – откашлялась Эля.

Денис кликнул мышкой по последней ссылке. Это был личный сайт некоего Владимира Суханова.

– «Кандидат физико-математических наук, преподаватель, специалист в области паранормальных явлений», – вслух прочитала Кира из-за Денискиного плеча.

– Ну и ну, – протянула Элка.

Денис молча открывал странички сайта. Их было не так уж много. Одна из них называлась «Аномальные зоны Татарстана». Местечку Кара Чокыр был отведён небольшой абзац.

– Так, посмотрим, – Денис внимательно вчитывался в текст.

– Что там? Говорите уже кто-нибудь! Мне отсюда не видно! – нетерпеливо воскликнула Элка.

– Ничего такого и нет. Только местоположение подробно описывается. И ещё перевод. Да будет вам известно, дамы, словосочетание «Кара Чокыр» переводится с татарского как «Чёрная Яма».

– Миленько, – Элка прислонилась затылком к стене и зажмурилась. – Другого места, кроме чёрной ямы, мы найти не могли. Чего нас туда понесло?

– Это всё Лёнькина затея, – напомнил Денис. – Его какая-то баба с работы сагитировала.

– Ладно вам! Что вы как дети? Разве в названии дело? Есть же вон Клыки. Или я знаю одну деревню, Корчи называется. Ничего, живут люди, – пожала плечами Кира.

– Но в сочетании с тем, что это аномальная зона… – заметила Элка и замолчала на полуслове.

– Думаю, нам надо поговорить с этим, как его… Владимиром Сухановым. Может, он что-то знает. Подскажет, в каком направлении дальше копать, – Денис вернулся на главную страницу сайта.

– Вон, смотри, – ткнула пальцем в монитор Кира, – «Контакты для обратной связи». Жми. Электронка есть и сотовый.

– Ручку несите!

– Ты диктуй, я в телефон забью, – Элка вытащила мобильник.

Денис продиктовал номер. Элка проговорила по цифрам: проверила, чтоб уж никакой ошибки.

– Сколько сейчас? – оглянулась на часы Кира.

– Почти девять вечера. Думаешь, удобно звонить? – с сомнением спросил Денис.

– Время детское, – ответила Элка.

– Звони! У нас срочное дело. Некогда миндальничать, – поддержала её Кира.

Элка протянула Денису мобильник.

– Я нажала вызов.

Пошли долгие гудки. Все трое напряжённо вслушивались. Наконец неожиданно молодой высокий голос бодро произнёс:

– Слушаю, говорите.

– Добрый вечер! – Денис переложил трубку из правой руки в левую. Ладони вспотели от волнения. – Меня зовут Денис Грачёв. Я говорю с Владимиром Сухановым?

– Совершенно верно. Чем могу быть полезен?

– Прошу прощения за поздний звонок. Мы нашли этот телефон на вашем сайте…

– Так, так, – ободряюще произнёс Владимир.

– Видите ли, в двух словах этого не объяснить. На сайте есть упоминание об одной аномальной зоне. Кара Чокыр. Вы не могли бы рассказать о ней подробнее?

– Что именно вас интересует?

– Всё, – просто ответил Денис, – всё, что вы знаете.

Владимир Суханов молчал.

– Если нужно, мы заплатим за информацию, – поспешно добавил Денис.

– Что вы, дело вовсе не в деньгах, – испугался Суханов, – я просто соображаю, когда нам с вами лучше увидеться.

– Если можно, завтра, – в голосе Дениса зазвучали просительные нотки. – Это очень важно.

«Вопрос жизни и смерти. Без всякого художественного преувеличения», – подумала Кира.

– Сможете подъехать ко мне домой в восемь утра? – решился Владимир. – У меня в десять часов заседание кафедры в университете. Так что часок-полтора сможем спокойно поговорить.

– Конечно, – воскликнул Денис, – а потом, если нужно, мы можем вас подвезти, куда скажете!

– Это лишнее, – засмеялся Владимир. – Я хорошо устроился: живу в десяти минутах ходьбы от университета. И лаборатория моя рядом.

– Тогда договорились. – Денис заметно успокоился, обрёл прежнюю уверенность. – Подскажите, пожалуйста, адрес.

Суханов назвал улицу, дом, квартиру, на том и распрощались.

– Мне кажется, на сегодня всё. Можем попытаться поспать, – Денис с хрустом потянулся. – Где выделишь койко-место?

– Мы с Элкой на диване ляжем, а ты в кресле. Я сейчас…

Ожила трубка городского телефона. Денис, который сидел ближе всех, машинально схватил её и ответил:

– Алло! Да!

Выслушав ответ, виновато протянул трубку Кире:

– Это тебя. Муж.

Элка сделала страшные глаза. Денис сконфуженно улыбнулся и прошептал: «Рефлекс!».

– Привет, Саш, – смущённо отозвалась Кира.

– Привет, Кирюха. Может, объяснишь, что у нас делает какой-то мужчина? Ещё и трубку берёт! Чувствует себя как дома? Привыкает? – Сашка говорил лёгким, ироничным тоном. Он ни в чём не подозревал Киру. Они всегда верили друг другу. И всё равно в голосе звучало тщательно скрываемое опасение.

– Это Денис, Сашуль, – непринуждённо ответила Кира. – И Элка тоже здесь.

– Добрый вечер! – громко, чтобы Саша слышал, поздоровалась Элка.

– Добрый! – откликнулся Саша. – Разве она не в больнице?

– Выписали, – коротко проинформировала Кира.

– И вы все у нас? Что-то случилось? – встревожился муж.

– Ничего особенного, не волнуйся. Я тебе всё при встрече расскажу, ладно? Ребята у нас заночуют, нам завтра с утра надо съездить по делам.

– Да в чём дело-то? Я теперь ночь спать не буду! Раздразнила и молчит!

– Саш, не по телефону, – твёрдо сказала она, – не переживай, всё хорошо. Ты когда точно приедешь?

– Я только что уехал, – напомнил муж, – но, надеюсь, буду не так долго, как мы думали. Второго февраля вернусь. А может, и первого, если с утра сможем выехать. Смотря как завтра день сложится.

– Сложился бы уж так, чтобы побыстрее, – вздохнула Кира. – Я скучаю.

– Я тоже.

– Ты как добрался? – спохватилась она.

– Вспомнила-таки!

– Саш… я…

– Ладно уж! Развела тайны, про мужа подумать некогда, – добродушно пожурил Саша. – Отлично я добрался. И всё со мной нормально. А теперь вот голос твой услышал, так и вовсе замечательно.

– Я тоже тебя люблю.

– Спокойной ночи, Кирюха.

– И тебе. Целую.

Этот разговор дался Кире нелегко: она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал, как обычно. А повесив трубку, не выдержала и заплакала. Эля и Денис прекрасно понимали, о чём она плачет. Вполне могло случиться, что это их последний разговор с Сашей. Завтра он может и не вспомнить, что была в его жизни женщина по имени Кира. Что они прожили вместе несколько счастливых лет и собирались родить ребёнка.