Кира была готова: оделась, накрасилась, позавтракала. Глянула на часы – восемь. Денис уже звонил, предупредил, что едет.

Пока есть время, надо бы позвонить маме с папой. Сто лет не слышались. Кира взялась за телефон. Подумала, повертела в руках и положила обратно в сумку. Нет, пожалуй, не стоит. Настроение неподходящее для светского общения: она довольно сильно нервничала, волновалась из-за того, что предстояло им с Денисом.

«Лучше Гельке позвоню!» – решила Кира. Столько всего надо рассказать: она же ещё не знает про Дениса и всё остальное. Вчера было не до разговоров.

Так, какое сегодня число? Тридцатое января. Кира мысленно прикинула подружкин график. Получалось, она сейчас как раз пришла со смены домой. Кира нажала кнопку вызова.

– Да, – немедленно откликнулась Геля.

– Гелька, привет!

– Привет, – почему-то в этот раз поздоровалась подруга.

– Говорить можешь?

– Могу. Только сначала узнать бы, с кем именно.

– С кем? – Кира разогналась и не могла остановиться, понять, что творится что-то неладное. – Гелька, да ты что?

– Кому Гелька, а кому и Гелена. Я вас что-то не узнаю.

Во рту у Киры пересохло.

– Геля, это же я, Кира. Твоя подруга. Ты что, не узнаёшь меня? – запинаясь, выговорила она.

На том конце вечности помолчали. Потом Геля ответила:

– Извините, вы меня, похоже, с кем-то путаете. Я не знаю никакой Киры. Среди моих знакомых таких нет.

Впервые в жизни Кира переживала такой шок. Гелька, лучшая подруга, почти сестра… Да что там, больше, чем сестра! И говорит так сухо, так отстранённо и холодно! Как с чужой. «Она не помнит меня! Меня нет в её жизни!»

Кира знала, что этого не исправить. Она была сейчас как бедный Лёня, который отчаянно пытался вернуть Юлю, свою невесту. Хотя, наверное, ей всё же чуть легче. Лёня сходил с ума, бился в запертую дверь снова и снова, силился понять, что стряслось, чувствовал себя обманутым и брошенным. А Кира понимала, что стараться вернуть былые отношения бесполезно. В этой новой реальности они с Гелей – незнакомые друг другу люди. И точка.

– Да, наверное, – глухо сказала она. – Наверное, путаю. Простите, что побеспокоила.

– Ничего страшного, – проговорила Геля и приготовилась попрощаться.

– Подождите, – внезапно закричала Кира, решив прояснить кое-что, – скажите, а Сергей? Можно мне поговорить с Сергеем?

Было так странно обращаться к Гельке на «вы». Но она должна была выяснить, дружат ли ещё Саша с Серёжей. Если нет, то кто, интересно, теперь Сашкин лучший друг? К кому придётся привыкать, делая вид, что давно знакомы?

Геля немного оживилась:

– А, так вы знакомая Сергея? Но я не знаю, можно ли с ним поговорить. Для этого вам надо бы позвонить ему.

– Разве он не здесь живёт? – Кира приготовилась к следующему удару.

– Здесь? С чего бы? Мы развелись восемь лет назад.

– Вы, наверное, не помните Сашу Кузнецова?

– Почему же, помню. Это Серёжин друг. А что?

– Я его жена, – Кира зачем-то продолжала разговор и никак не могла заставить себя повесить трубку.

Может, в глубине души она надеялась, что Гелька вот-вот проорёт: «Ну, что, купилась? Фефёла! Вот так тебя все остальные тоже и разыгрывали! А ты в дурдом собралась!»

Но Гелька и не думала ничего такого говорить.

– Значит, Сашка женился? Что ж, отлично. Вы меня извините, но больше говорить не могу, я на работе. До свидания.

– Да-да, всего доброго. Простите за беспокойство, – чуть не плача, проговорила Кира.

Вот, значит, как обстоят дела. Серёжа и Геля развелись давно, ещё до того, как Саша познакомился с Кирой. И поэтому они с Гелей никак не могли встретиться. С кем теперь Гелька обсуждает диеты? А может, ей и незачем, потому что она стройная, как молодая лань. Интересно, успел ли родиться Борька? Или его вообще нет? Не существует мальчишки, который рос на глазах у Киры, вытягиваясь из упитанного малыша в тонкого нескладного подростка. Нет идеальной пары Серёга – Гелька. Весёлые, заводные, обожающие друг друга люди, оказывается, расстались много лет назад. Может, теперь у каждого из них своя семья. И другие дети.

А Сашка даже не подозревает, как славно им дружилось вчетвером…

Господи, это же кошмар! Кира обхватила руками голову и застонала. Должно быть, именно так чувствует себя человек, когда сходит с ума. Или когда хоронит близких.

Зазвонил телефон. «Денис приехал!» – вскинулась Кира.

Но это оказалась Ирина. Сестра. «Хотя бы выяснилось, что пока она у меня есть».

Ира звонила без особого повода, просто хотела узнать, как дела. Кира отвечала на автомате. У неё всё хорошо. Ей дали отпуск. Зимой? Да, зимой, просто она работала за начальника, а теперь ей разрешили отдохнуть. Саша в командировке. Нет, она не сможет приехать: есть кое-какие дела.

– Кирюша, с тобой всё нормально? Ты как-то странно разговариваешь! – встревоженно спросила Ирина.

– Всё нормально. Я просто спала. Не проснулась до конца, – соврала Кира.

Ложь слетела с языка легко. Похоже, это входит в привычку.

– А-а-а, тогда всё с тобой понятно, соня! Извини, что разбудила.

– Ничего, всё равно вставать надо. Вы-то как?

– Тоже хорошо. К маме ездили на выходные. Всё у них отлично. Хозяйствуют.

Ирина принялась пересказывать новости. Она в последние годы сильно сблизилась с родителями. Они чаще общались, перезванивались с матерью несколько раз в день. Родители охотно нянчились с внучками. На самом деле, куда охотнее, чем когда-то с ними, маленькими.

Кира слушала вполуха. Не могла отойти от пережитого, и Иришкины рассказы воспринимались ею как кукольные, несерьёзные. Сестра тем временем добралась до детских проблем. Как обычно, чудила старшая, Катька. Теперь она пугала мать грядущей поездкой на заработки куда-то за рубеж.

– Объявление какое-то про работу показывает. Представляешь, мне, говорит, учёба ваша на фиг не сдалась. Денег надо заработать и мужа нормального найти. Вот поеду, говорит, в Штаты, няней устроюсь, язык выучу, пристроюсь. А мне каково?

Кира почувствовала острое раздражение. Ей бы эти дурацкие проблемы!

– Может, хватит уже позволять ей мозги вам выносить? – резко сказала она. – Что вы с матерью квохчете вокруг неё, как курицы бестолковые? «Ах, Катенька хочет в парикмахеры! Ах, Катенька не хочет учиться!» Да она нарочно над вами изгаляется, а вы ведётесь! Пусть помыкается. Пускай, в конце концов, делает, что хочет. Вас же потом больше ценить будет.

Кира говорила быстро и зло, как никогда раньше. Ей надо было выплеснуть накопившееся напряжение, боль, растерянность, страх, а бедная Ира просто попала под горячую руку. Кира и сама чувствовала, что перегибает палку, грубит, но остановиться не могла.

Ирина, конечно, обиделась.

– Своих сначала роди, а потом меня учить будешь, – холодно припечатала она. Сестра не догадывалась про Кирин страх бесплодия, потому что не знала про давний аборт, иначе ни за что бы так не сказала. Даже в гневе. Ирина была порядочным и деликатным человеком.

Кира не обиделась на её слова, но ледяной тон сестры отрезвил её. «Что я делаю? И без того близких людей рядом всё меньше, кто знает, что будет завтра? А я ещё и родную сестру отталкиваю!»

– Ириша, прости меня, а? – попросила она умоляющим тоном. – Я не хотела. Просто сорвалась. Поэтому и в отпуск пошла. Устала. Ору, кидаюсь на людей. Ты прощаешь? Скажи, что прощаешь!

Ирина не умела долго обижаться. К тому же на младшую сестрёнку.

– Ты тоже меня извини, Кирюша. Я не должна была так грубо говорить. И ты, если честно, в чём-то права. Мы Катьку распустили дальше некуда.

В дверь позвонили. Ирина услышала звонок.

– Кто это к тебе в такую рань?

– Соседка, наверное, – беззаботно ответила Кира.

– Ладно, Кирюша, потом ещё созвонимся.

– Пока-пока. Всем своим привет.

– Передам. Отдохни хорошенько! Счастливо!

– Целую.

Кира, продолжая по инерции улыбаться, открыла дверь. На пороге, конечно же, стоял Денис.

– Готова к труду и обороне? – спросил он. Хотел пошутить, но прозвучало нервно.

– Готова. Пошли, – ответила Кира деревянным голосом.

– Я звоню-звоню, сказать, что приехал, а у тебя наглухо занято.

– С сестрой разговаривала, – Кира закрыла квартиру и спрятала ключи в сумку, – и с подругой.

«Которой у меня, как выяснилось, нет».

Они с Денисом пошли к лифту, в молчании спустились вниз. Дверь одной из квартир на первом этаже открылась, пропуская двух аккуратных маленьких старушек в одинаковых старомодных пальто с кудрявыми воротниками.

– Здравствуйте, – поздоровалась Кира и даже нашла в себе силы привычно улыбнуться.

– Добрый день, дорогая, – хором пропели они.

Бабушек звали тётя Валя и тётя Галя. Они были сёстрами, старыми девами, и всю жизнь прожили вместе. Поначалу, когда Кира с Сашей только-только переехали, она была уверена, что это один человек. И увидев как-то двух старушек, вот так же выходящих вместе из квартиры, несказанно удивилась. Похожи они были, как две горошины в стручке: рост, лица, причёски, одежда, голоса. Потом выяснилась ещё одна поразительная вещь. Оказалось, что сёстры – вовсе никакие не близнецы: Галина была старше Валентины на шесть лет. Тихие и приветливые старушки трогательно заботились друг о друге и были по-своему счастливы. Глядя сейчас на них, Кира почему-то особенно остро ощутила себя одинокой и потерянной, никому не нужной в этом огромном мире.

– Значит, на улицу Восстания? – прервал Кирины размышления Денис, заводя двигатель. – Я хорошо помню дом. Скорее всего, Элка давно от родителей съехала, вечно с ними ругалась. Но её адреса мы всё равно не знаем. А если бы и знали, что толку ехать к ней? Дверь поцелуем и уедем: она же в больнице.

Они ещё вчера решили, что поедут к Элкиным родным. Обсуждать было нечего. Денис говорил без умолку, только чтобы не молчать, это Кира уже поняла. Нервничает. С ним что-то случилось, но он не хочет об этом говорить. У неё вот тоже случилось, и она тоже не хочет. Хотя вдруг это важно?

– Денис, у тебя что-то произошло, да?

Он сразу как-то осунулся, съёжился, потемнел лицом.

– Произошло. Я сегодня Ленку, дочку свою, не узнал. Не мой это ребёнок! Выхожу из спальни, в ванную пошёл. Навстречу – чужая девочка. Привет, говорит, пап, с добрым утром. И как ни в чём не бывало на кухню чешет. Возраст, рост – всё как у Ленки. И зовут Леной. А больше – ничего общего! Мне плохо стало, аж заколотило всего. В туалет зашёл – вырвало, извини за подробности. Вылетел из дома, смотреть на неё не могу. Алиска ещё… Болтает, смеётся, давайте, говорит, на выходные на коньках съездим покататься. Леночка хочет! А Ленка наша вообще никогда близко бы к конькам не подошла, она же с четырёх лет на пианино учится. Абсолютный слух! Мы ей лучших учителей наняли, она пианисткой мечтает стать, руки бережёт. Какие тут коньки?! Я к ней в детскую заглянул, а пианино нет! Нету! Вчера было – сегодня нет. Зато вот коньки появились.

Кира заметила, что руки у Дениса ходят ходуном. Но чем она могла его успокоить? Она и сама никак не могла отойти от разговора с Гелькой.

– У меня тоже сегодня с утра сюрприз обнаружился, – она попыталась переключить его внимание, отвлечь. – У меня подруга есть, Геля. Очень близкая. Помнишь, я тебе говорила?

– Угу.

– Я про всё это, что с нами творится, Гельке рассказала. Звоню ей сегодня – она меня не узнаёт. Мы с ней, оказывается, не знакомы. Она с мужем, Серёгой, развелась, когда мы с моим Сашкой ещё не познакомились. В общем, я тоже… в шоке.

Её план сработал: Денис сочувственно смотрел на подругу по несчастью, на миг позабыв о своей боли.

А вскоре и некогда стало предаваться горю.

Они приехали. Поднялись на четвёртый этаж. Ноги сами привели к нужной двери: оказывается, ничего не забылось. Кира неожиданно вспомнила, как они отмечали вместе Новый год. Кажется, на третьем курсе тогда учились. Вышли на улицу – шампанское у ёлки во дворе выпить, дверь захлопнули, а ключи в квартире забыли! Пришлось через соседский балкон лезть. А там тоже компания собралась. Перезнакомились, передружились «на всю жизнь». Полночи там отмечали, полночи – здесь, у Элки.

– Хорошее было время, – тихонько вздохнула Кира. А ведь тоже переживали, глупые, из-за чего-то. Проблемы какие-то находили, заботы… Пожалуй, только Денис всегда был спокойным, уверенным в себе, основательным. Не концентрировался на мелочах, не перепиливал опилки, умел отделять мух от котлет. Поставит чёткую цель – и движется к ней шаг за шагом. Никакой рефлексии, никакого сплина. Ясный, земной человек. Поэтому, видимо, и в бизнесе всего добился. И поэтому сейчас ему особенно тяжело, ведь нет для такого человека ничего страшнее, чем лишиться опоры.

На звонок открыла Эльвирина мать. Кира сразу её узнала, хотя они много лет не виделись. Бывают такие люди: совершенно не меняются с годами, словно и не стареют.

Кира забыла её имя, в памяти застряло лишь отчество – Львовна. Помнила только, что звали Элкину маму как-то вычурно. Не то Виолетта, не то Изабелла.

– Здравствуйте! – лаконично поздоровалась Кира.

– Доброе утро, Инесса Львовна, – вступил Денис.

Точно, Инесса! Надо же, молодец, запомнил! Впрочем, у него всегда была отличная память.

Инесса Львовна сначала всматривалась удивлённо, переводя взгляд с Дениса на Киру и обратно. А потом вспомнила, распахнула дверь пошире:

– Денис, Кирочка! Как же это я вас сразу не узнала! Проходите, проходите, мои дорогие!

– Нет, извините, Инесса Львовна, мы немного спешим. Мы знаем, что Эля лежит в больнице, хотим навестить. Вы не подскажете нам, где именно её искать? – Денис из всех сил старался говорить спокойно и приветливо. И не догадаешься, что человек на взводе, на пределе.

А вот Элкина мама так хорошо держать лицо не умела. Услышав, зачем они явились, вздрогнула и побледнела. Сразу стало ясно, что ей ближе к шестидесяти. Обозначились морщины, углы рта поползли вниз. Она пугливо оглянулась на соседские двери и ещё раз, почти жалобно, сказала:

– Может быть, вы всё же зайдёте? Что же мы так, на пороге?

Кира решительно шагнула в квартиру. Зачем мучить женщину: она ведь боится, что их кто-то услышит. Денис зашёл следом. Поспешно захлопнув за ними дверь, отгородившись от мира, Инесса Львовна снова попыталась проявить вежливость:

– Хотите чаю? Или, может быть, позавтракаете?

– Нет, спасибо, – твёрдо отказался Денис. – Скажите нам, пожалуйста, как найти Элю.

Инесса Львовна растерялась от такой настойчивости. Машинально поправила безупречное каре тонкой рукой с аккуратным маникюром.

– Что вы, дорогие, не нужно беспокоиться. Элечка не хотела, чтобы её навещали, – робко попробовала она отговорить их. Да только куда ей, музыкантше, против бизнес-хватки Дениса!

– Инесса Львовна, поверьте, нам она будет рада.

– Но она никого не хочет видеть. Даже нас с папой и Гарика, – дребезжащим голоском продолжала отбивать атаки Инесса Львовна.

– Послушайте, Инесса Львовна, нам очень важно поговорить с Элей. И ей тоже надо нас увидеть. Скажите нам, что с ней, в какой она больнице? – мягко проговорила Кира, хотя уже давно догадалась, где именно лежит подруга юности. Как раз там, где боялась оказаться она сама. И Денис. Поэтому так и дёргается Инесса Львовна. Каково это – рассказывать, что дочь психически больна?

Внимательно вглядевшись в лица Киры и Дениса, Эльвирина мать едва заметно качнула головой, будто соглашаясь с чем-то, и выговорила бесцветным голосом:

– Она в психиатрической клинике. Почти сразу после новогодних праздников легла. Сама. Деньги заплатила, чтобы её в хорошую палату положили, отдельную. Вот и лежит теперь. – На глаза Инессы Львовны набежали слёзы, но она сдержалась.

– Ясно, – проговорил Денис, – я так и думал. Как её там найти?

Инесса Львовна объяснила.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила Кира.

Расстроенная женщина прикрыла глаза и промолчала.

Попрощавшись, Кира и Денис вышли на улицу. Сели в машину. На сердце становилось всё тяжелее. Хотя, вроде бы, куда уж дальше? Но, как выяснялось с каждым часом, было куда.