– Ну, иди, отдыхай, – негромко проговорил Денис и слабо улыбнулся, останавливая машину возле Кириного дома.

– Ты тоже. До завтра, – откликнулась она.

– Как договорились, в восемь тридцать я у тебя. Если что, на связи.

– На связи, – эхом повторила Кира, – пока.

Она направилась к своему подъезду, махнув Денису рукой на прощание. Денёк сегодня выдался тот ещё. Цепь событий, одно из которых влекло за собой другое. А результатом стала спасённая человеческая жизнь.

Елена Тимофеевна будет жить. Это врачи обещали твёрдо. Вопрос – как?..

Желудок промыли, капельницы поставили. Что там ещё положено делать, если человек наглотался таблеток? Ещё бы час, максимум два, и не спасли бы. На то Елена Тимофеевна и рассчитывала. Никуда не торопилась: приняла ванну, навела порядок, оделась, причесалась. Записку написала.

«Пожалуйста, не вините никого в моей смерти и не делайте вскрытия. Пожалейте. Я сама так решила. Жить больше не могу и не хочу. Лёнечка ушёл сам, и я иду к нему. Теперь мы встретимся и будем вместе».

Она и подумать не могла, что кто-то вернётся и спасёт её. Получается, они с Денисом не дали женщине совершить самый страшный грех. Хотя, судя по всему, как раз это её не пугало.

Врачи предупредили, что Елена Тимофеевна, как многие несостоявшиеся самоубийцы, может повторить попытку. Сейчас она была в больнице, спала. С ней осталась сестра, которую Рая вызвала по телефону.

– Вы теперь за неё в ответе, – серьёзно сказал пожилой врач с красными от недосыпа грустными глазами, – раз помогли остаться в этом мире. Придётся позаботиться, чтобы ей здесь опять стало хорошо. Я это всем спасателям говорю.

Правильно говорит, конечно. Кира с Денисом решили, что не бросят Елену Тимофеевну. Будут навещать, поддерживать, заботиться. Но сначала докопаются, почему с ними всеми, и с Лёней в том числе, всё это случилось.

А в том, что и Лёня столкнулся с тем же самым, у них сомнений уже не было. Когда «скорая» увезла несчастную Елену Тимофеевну в больницу, они вынуждены были остаться в её квартире.

Денис тут же занялся дверью: нельзя оставлять дом нараспашку. «Вот что значит настоящий мужчина», – уважительно подумала Кира. Куда-то позвонил, с кем-то коротко поговорил – и вуаля! В скором времени приехали какие-то мужички, привезли с собой дверь и тут же принялись её устанавливать. Дверь была шикарная: благородного вишнёвого цвета, с крепкими на вид замками и элегантной ручкой. Дорогая, наверное, предположила Кира. Денис отмахнулся и всё оплатил.

Хорошо, что раньше у Елены Тимофеевны такой красоты не было. Получилось, что прежняя картонная, несерьёзная дверца спасла ей жизнь именно своей хлипкостью. А новая теперь будет эту жизнь охранять.

Кира затеяла уборку. Требовалось ликвидировать следы недавнего кошмара: ватные шарики, ампулы, шприцы, следы от грязной обуви и последствия процесса установки двери.

Денис, к слову сказать, присоединился. Молодец!

– Повезло твоей жене! – заметила Кира.

– Если есть деньги – почему не помочь? Не оставлять же одинокую тётку без двери! И при чём тут моя жена?

– Я не про дверь, – пояснила Кира и кивнула на щётку в Денискиных руках, – а про полы.

– А-а-а, ты об этом. Моя мать всегда говорила: в доме не бывает мужской и женской работы. Каждый делает то, что в данный момент может и считает нужным.

– Мудрая женщина твоя мама.

– Это да.

К вечеру они всё закончили и решили поискать что-нибудь, что могло бы пролить свет на Лёнину смерть.

– Неудобно рыться в чужих вещах, но нам для дела, – извиняющимся тоном, неизвестно к кому обращаясь, сказала Кира.

– Лёнька поймёт. Он знает, мы не из пустого любопытства.

Поиск занял часа полтора, и результат подтвердил их версию: судя по всему, они с Лёней оказались в одной упряжке. Во-первых, выяснилось, что в конце октября Лёнька прошёл точно такое же обследование, что и Кира. Медицинское заключение однозначно подтверждало его физическое здоровье. Во-вторых, они нашли направление к психиатру. Сходил ли Лёня на приём, осталось неизвестным.

Вроде бы косвенные доказательства, но Кире и Денису этого было достаточно. Они уже собрались уходить, когда Кира обнаружила в глубине ящика Лёнькину записную книжку. Денис быстро листал странички в мелкую голубую клеточку. Телефонов было много, почти все незнакомые. На букву «И» Лёнька написал «Институт. Наша пятёрка!» – и их контакты. У Киры сжалось сердце, закипели слёзы. Эх, Лёнька! Что же ты ни слова никому из нас не сказал! С другой стороны, и она никому не собиралась говорить. Всё вышло случайно.

Денис продолжал изучать записи.

– Смотри, на «Л», – ткнул он указательным пальцем, – «Любимая Юляша».

– Его мама говорила, он собирался на ней жениться. И внезапно они расстались. Может, она что-то знает?

– Чего гадать? Позвоним и спросим, – решительно сказал Денис, доставая телефон. – Говори ты. Как женщина с женщиной.

Он передал Кире трубку. Она пожала плечами и набрала номер Юли.

– Алло! – ответил высокий звонкий голос.

– Добрый вечер. Извините, это Юля? – неуверенно произнесла Кира.

– Добрый! Она самая, – весело отозвалась девушка.

– Вам удобно сейчас говорить?

– Вполне. Говорите.

– Юля, мы с вами не знакомы. Меня зовут Кира Кузнецова. Я подруга Леонида Казакова, вы, наверное, его помните. И я хотела…

– Стоп-стоп, уважаемая! – в голосе Юли не осталось и следа былого радушия. Он зазвучал резко и неприятно. – Это уже просто ни в какие ворота не лезет! Ещё один звонок подобного рода, и я обращусь в полицию!

– Что? Почему в полицию? – оторопела Кира. – Что вы имеете в виду?

– То самое! – грубо рявкнула Юля. – Сначала ваш Леонид мне названивал чуть ли не каждый час, подкарауливал меня, домой таскался. Только думала, что всё успокоилось, так теперь вы! Так и знайте: если он ещё раз появится…

– Он больше не появится, – тусклым голосом осадила разошедшуюся собеседницу Кира, – Лёня умер. Сегодня сорок дней с его смерти.

– Ах, вот как! – Юлия сбавила обороты.

– Ответьте мне только на один вопрос, Юля, пожалуйста! – умоляюще произнесла Кира. – Даю слово, что больше вы ни обо мне, ни о Лёне не услышите!

– Задавайте, – неохотно согласилась девушка.

– Вы никогда не встречались с Лёней? Я имею в виду, не были с ним знакомы? Не общались?

– Это уже три вопроса, – довольно миролюбиво заметила Юля, – и на все три я вам могу ответить: нет, нет и нет. Не встречалась, не знала и никогда с ним не общалась. И не подозревала о его существовании, пока он не начал меня преследовать. Нёс какую-то пургу про то, что мы любим друг друга, что я его невеста, и мы будто бы собирались пожениться! А я его впервые в жизни видела! Он у вас что, больной был? – В голосе промелькнул намёк на сочувствие.

Кира промолчала.

– Я так и подумала, – удовлетворённо проговорила Юля. – Больше у вас ко мне вопросов нет?

– Больше нет.

– Тогда до свидания, – девушка повесила трубку.

– До свидания, – проговорила Кира в пустоту.

– Ну? нетерпеливо спросил Денис.

– Что «ну»? Ты и сам всё понял. Эта Юля его не знает. Никогда в жизни не видела. А Лёнька звонил, подкарауливал её, говорил, она его невеста.

– Так. Приехали. – Денис тяжело опустился на стоящее рядом кресло. – Что получается? Он был уверен, что они с этой Юлей – пара, а она его знать не знает?

– Тут два варианта. Либо Лёнька был законченный псих, либо она врёт.

– Есть третий вариант, Кирюха. Как раз наш с тобой вариант. Девица не врёт. Она его и вправду не знает. Как твой Саша не знает, что у него была родинка, а сестра не знает, что её мужа звали Игорем. Лёня тоже не врал. И, кстати, Елена-то Тимофеевна про эту Юлю знает, он ей рассказывал. Так что Лёнька точно не псих.

– Но тогда жуть какая-то получается, Деня, – простонала Кира. – Одно дело – родинки, туфли, коты. И совсем другое – близкий человек пропал! Только представь: вчера они расстались в любви и согласии, свадьбу планировали и всё такое, а назавтра выясняется, что она его знать не знает!

– Полезешь тут в петлю, когда у тебя день за днём кусок жизни отбирают. Зацепиться не за что.

– А знаешь, – прошептала Кира, – оно ведь идёт по нарастающей. Сначала мелочи, чепуха какая-то, а потом… Скоро и с нами это же будет. Ты об этом подумал?

– Только что. Я уверен, так и будет, – жёстко ответил Денис, – если мы не докопаемся, в чём дело и не прекратим это.

– И если докопаемся, не факт, что остановим.

– Хватит, Кирюха, не унывай. Лёнька был один. А нас двое.

– Не двое, – Кира отрицательно покачала головой, – четверо. Всё дело в нашей поездке.

– Видимо, да, – согласился Денис. – Значит, так. Составим план действий.

– Командовать парадом будешь ты, – улыбнулась она.

– На том простом основании, что я мужчина, – тоже улыбаясь, подтвердил Денис. – Завтра с утра встречаемся, едем к Элке. Выясняем, что там с ней. Потом – к Миле. Адрес знаешь?

– Знаю, что это Аракчеевка. И улицу помню. Миля говорила, они живут, как при социализме: на улице Пролетарской. Дом не помню.

– Не страшно. Дом-то как-нибудь найдём.

Полтора часа спустя Кира нога за ногу тащилась на свой этаж. Лифт не работал. Запрещая себе думать об этом, в глубине души она боялась, что откроет дверь, а Саша её не узнает. Посмотрит, как на чужого человека. Удивится, что она здесь делает. Велит уйти. Что тогда? Что она будет делать?

Войдя в квартиру (ключ подошёл – уже хорошо!) и увидев мужа, который тоже недавно вернулся и выходил из ванной, Кира робко выговорила:

– Привет.

– Привет, Кирюха, – как ни в чём не бывало ответил Саша и поспешил к ней.

От облегчения она не смогла вымолвить ни слова. Припала к мужу, судорожно обняла его, словно опасаясь отпустить хоть на минуту, и расплакалась.

– Кира, ты что? Кирочка? Что случилось? Тебя кто-то обидел? Тебе больно? – растерянно и испуганно бормотал Саша, пытаясь заглянуть ей в лицо.

Кира молча трясла головой и крепче прижималась к мужу.

Была почти полночь, но Кира не могла заснуть. Ей было страшно просыпаться. Она боялась наступающего дня. Сашке сказала, что просто сильно перенервничала, отсюда и слёзы. Рассказала про Елену Тимофеевну: мол, забыла у неё перчатки, они вернулись, а там…

В ответ Сашка осторожненько сообщил, что у него тоже не очень хорошая новость. Кира напряглась. Выяснилось, что завтра ему надо ехать в командировку. В Москву. Отказаться невозможно. Провожать не нужно: в семь за ним заедет служебная машина.

Поначалу Кира, как обычно, огорчилась, но потом поразмыслила и решила, что это неплохо. Саши не будет несколько дней, и за это время они с Денисом что-нибудь да выяснят. Попробуют разобраться. А если повезёт, то и остановят этот кошмар. Раз Сашки не будет, то ей не придётся ничего объяснять, отпрашиваться, врать, говорить, где она пропадает. Сказать правду – страшно. Мало ли, как отнесётся ко всему Саша? Может быть, не поверит. Решит, что они с Денисом что-то скрывают. Или поверит, но испугается. Нет уж, лучше пока молчать, размышляла Кира, собирая мужу вещи. Пусть едет.

Сейчас всё было позади: сборы, ужин, разговоры, секс, снова разговоры.

Саша спал. Кира пялилась в темноту и ждала утра, решительно настроившись бодрствовать. Однако незаметно для себя заснула, и ей приснился давний кошмар. Этот сон она видела уже несколько раз и помнила в деталях. Никакой связи с событиями её жизни Кира никогда не улавливала. Сон ничего не предвещал, ни о чём не предостерегал. Просто пугал, и всё.

Во сне она снова школьница, сидит за письменным столом в своей комнате и делает уроки. Алгебру. Самый нелюбимый предмет, выкручивающий мозги.

Дома больше никого нет. Свет горит только здесь, в детской – включена настольная лампа. Во всей квартире – темнота. Сначала всё идёт как обычно: маленькая Кира сидит, считает, что-то записывает в тетрадку.

Вдруг ей слышится неясный шум в соседней комнате. Непонятные звуки – то ли голоса, то ли шаги, то ли шорохи. Кире становится страшно. Она осторожно поворачивает голову – и замечает, что комната изменилась. Обычно здесь всегда аккуратно: Киру с детства не нужно было заставлять прибираться, она сама терпеть не могла, когда вещи разбросаны, всюду пыль и грязь. Не выносила беспорядка, не могла в нём существовать. Хаос проникал в её мысли, разъедал их, мешал жить. И Кира всегда боролась с ним даже в мелочах.

А теперь в комнате именно то, чего она так не любит: яркое покрывало смято и сброшено с кровати, скомканная одежда бесформенной грудой лежит на стуле, на полу какие-то книги, бумаги, игрушки. Всё сдвинуто, убрано с привычных мест, да вдобавок покрыто серой душной пылью. Кира встаёт со стула, изумлённо оглядывая это безобразие. Шум в соседней комнате усиливается.

Она спешит к выходу. Ей нужно добраться до прихожей и включить свет, чтобы осветить заодно и гостиную. Тогда станет видно, что (кто?) производит там шум. Зайти сразу в тёмную комнату, где нечто вдруг зажило своей странной жизнью и производит неведомые звуки, Кира не решается.

Она идёт быстро, стараясь унять сбившееся дыхание. Выскакивает в прихожую, нащупывает выключатель (вот-вот чья-то влажная, холодная, скользкая рука накроет мою руку!) и включает светильник.

Большая прихожая тут же озаряется уютным желтоватым светом. Кира поворачивает голову и видит, что кто-то стоит на балконе их шестого этажа и пытается открыть дверь. Толкается, скребётся, нетерпеливо постукивая пальцами по стеклу.

Кира, как заворожённая, смотрит на высокую тёмную фигуру.

«Он не сможет открыть, – пытается она успокоить саму себя, – там же задвижка».

И в эту минуту дверь открывается. Легко и беззвучно. Просто поддаётся и приглашающе распахивается. Предательница! Незваный гость тихо шагает в комнату. Осторожно отводит в сторону лёгкую тюлевую занавеску и движется, беззвучно скользит вперёд.

Кира пытается кричать, но горло перехватило, и ей не удаётся издать ни звука. «Бежать! Надо открыть дверь и бежать», – вспыхивает в мозгу спасительная мысль, но Кира продолжает стоять на месте, беспомощно глядя на приближающуюся фигуру. Разглядеть, кто это, она не может – освещение слишком слабое.

Между тем неясный силуэт приближается. Когда он оказывается уже на середине гостиной, Кира снова обретает способность двигаться. Она разворачивается лицом к входной двери, пробует трясущимися от страха руками открыть замок и выбраться наружу. Сердце колотится как сумасшедшее. Возвращается голос, и Кира тоненько подвывает от ужаса. Как это всегда бывает во сне, движения её замедленны, ключ не желает поворачиваться, выскальзывает из пальцев. Кира судорожно тормошит замок, а шаги приближаются. Наконец ей удается отпереть дверь. Она стонет от облегчения и уже собирается выскочить в коридор, когда на её плечо опускается рука.

Поняв, что выйти не удастся, маленькая Кира медленно оборачивается, чтобы взглянуть на таинственного посетителя. А разглядев, кто это, принимается истошно вопить. У преследующего её человека нет лица. Просто белое гладкое пространство. Вцепившись взглядом в этот мертвенный ужас, Кира каждый раз просыпается.

В этот раз тоже проснулась с колотящимся сердцем, не сразу сообразив, где она и что с ней. Первая мысль, которая пришла в голову: вот, оказывается, о чём этот сон! В жизнь пришли его фрагменты: хаос, неразбериха, страх, неизвестность. Человек без лица. «Я сама – этот человек! – поняла Кира. – И окружают меня безликие персонажи. Сегодня они – друзья и родные. А завтра – незнакомцы. Выходит, я всю жизнь была обречена на это?»

– Проснулась? – Саша стоял в дверях, полностью одетый. От него пахло гелем после бритья и ещё чем-то парфюмерно-косметическим. Вкусным.

– Угу, – промычала Кира, – почему ты меня не разбудил?

– Ладно уж, спи, отпускница!

– Сколько сейчас? – она сладко потянулась, в спине что-то хрустнуло.

– Полседьмого.

– Уже? За тобой сейчас приедут! А ты и не завтракал?

Кира вскочила, засуетилась, натянула халат.

– В поезде поем, не дёргайся. Кофе попил, и хватит.

«Мне и самой через два часа выходить», – подумала Кира. Сашке ничего о своих планах, естественно, не сказала.

– Чем займёшься? – поинтересовался он, словно подслушав её мысли.

– Ничем особенным. Хотя нет, Элку надо навестить. Я тебе говорила, она в больнице, – ответила Кира, стараясь говорить непринуждённо.

– Навести, конечно, – одобрил муж, – мало ли, что с ней приключилось.

В этот раз, проводив Сашку, Кира не плакала. Некогда слёзы лить. Надо спасать свою жизнь.