Прошло несколько часов, Северный космофлот приближался к центральной планете, готовясь атаковать. В командном отсеке авианосца «Петр Великий» был слышен приглушенный гул голосов. Дессе медленно обошел стол, его пальцы время от времени касались голографических изображений кораблей, словно он мог почувствовать холодный металл их корпусов. Рядом из старших офицеров находился только контр-адмирал Котов, которого Павел Петрович снова вызвал к себе на флагман.
— Пора забыть о поражении в Новой Москве, — произнес Поль Дессе, останавливаясь у модели Кронштадта. — И в отличие от той кампании, здесь у нас нет права на ошибку.
Контр-адмирал Котов шагнул вперед, его лицо выражало сдержанное беспокойство.
— Планирование учитывает все возможные сценарии, господин адмирал флота, но я всё же обязан озвучить свои сомнения. Ваше личное участие в абордажной операции — неоправданный риск для командующего.
Дессе поднял взгляд от голограммы. Между ним и Котовым на мгновение повисло напряжение, которое ощутили все присутствующие на мостике вахтенные офицеры.
— Я ценю вашу заботу, Пантелеймон Матвеевич, но решение принято, — холодно произнес командующий. — Мы здесь для обсуждения деталей плана, а не моего участия в нем.
Котов отступил, понимая, что любые дальнейшие возражения бесполезны. За годы совместной службы он хорошо изучил характер «Северного Лиса» — когда тот входил в такое состояние решимости, переубедить его было невозможно.
— В таком случае, позвольте представить последние данные по расположению РЭБ-зондов, — сказал контр-адмирал, активируя дополнительный слой голограммы.
В воздухе над столом вспыхнули сотни мелких точек — каждая представляла собой зонд радиоэлектронной борьбы, способный генерировать плотные помехи, искажать сенсорные данные и создавать ложные цели.
— Двести семьдесят зондов распределены по трем концентрическим сферам, — пояснил Котов. — Первая сфера уже активна и создает базовый периметр маскировки. Вторая сформирует «туман войны» непосредственно перед выходом основных сил. Третья предназначена для создания ложных целей и имитации присутствия несуществующих эскадр.
Дессе одобрительно кивнул. Сложная хореография РЭБ-зондов была неотъемлемой частью его стратегии — именно эта невидимая завеса должна была скрыть истинную мощь Северного флота от глаз Джонса до решающего момента.
— Расчетное время до полного развертывания системы? — спросил он.
— Четыре часа тридцать минут, господин адмирал, — отчеканил офицер. — Все зонды работают в режиме минимальной сигнатуры. До начала активной фазы их обнаружение практически невозможно.
Дессе перевел взгляд на новую группу голографических изображений, где детально визуализировались три главных направления атаки. В каждом секторе двигались синие маркеры, обозначающие корабли Северного флота. Павел Петрович еще раз мысленно проверил свой план.
— Передайте бригадному адмиралу Лисовскому: 1-я «ударная» должна поддерживать абсолютное радиомолчание вплоть до момента атаки, — распорядился командующий. — Их выход из «тумана войны» должен стать полной неожиданностью для Джонса. Любой преждевременный контакт поставит под угрозу весь план.
— Уже передано, господин адмирал, — подтвердил офицер связи. — Лисовский подтвердил получение инструкций. Его корабли движутся в режиме глубокой маскировки.
Дессе сделал несколько шагов в сторону отдельной голографической проекции — детализированной модели линкора «Юта». Внутренняя структура флагмана Джонса была представлена с поразительной точностью: палубы, переборки, системы защиты, вентиляционные шахты, лифтовые колодцы — всё, что могло пригодиться во время абордажа.
— Где он держит вице-адмирала Кантор? — спросил Дессе у самого себя, хотя прекрасно знал ответ. — Либо тюремный отсек на нижней, либо рядом с собой на верхней. Но опыт мне подсказывает, что Джонс переведет её в более защищенное место при первых признаках атаки — вероятно, в свою личную каюту или командный отсек.
Дессе медленно кивнул, его взгляд на мгновение задержался на фрагменте проекции, где располагался корабельная гауптвахта. Он знал, что Доминика подвергается допросам, возможно, пыткам. Эта мысль причиняла ему почти физическую боль, но внешне он оставался невозмутимым — «Северный Лис» никогда не показывал слабости перед подчиненными, хотя в последнее время такое случалось.
— В таком случае нам нужно быть готовыми к обоим сценариям, — произнес он ровным голосом. — Штурмовые группы должны иметь маршруты как к тюремному отсеку, так и к командному центру.
Контр-адмирал Котов, внимательно наблюдавший за командующим, подошел ближе.
— Господин адмирал, поступил новый отчет. Похоже, вице-адмирал Джонс перегруппировывает силы внутреннего кольца блокады. Это может означать, что он что-то подозревает.
Дессе бросил быстрый взгляд на обновленную тактическую карту. Действительно, несколько красных маркеров кораблей 34-й «резервной» дивизии изменили свои позиции вокруг Кронштадта.
— Не думаю, что он точно знает о нашем приближении, — задумчиво произнес Дессе. — Скорее, готовится к штурму самой крепости. Что в свою очередь только на руку нам — чем больше кораблей он сконцентрирует вокруг Кронштадта, тем уязвимее станет для удара с «флангов».
Он повернулся к офицеру связи:
— Установите защищенный канал с Саладзе. Мне еще раз нужно лично с ним переговорить.
Через несколько минут на одном из боковых экранов появилось изображение командного центра Кронштадта и сурового лица Вахтанга Саладзе с его характерными густыми усами.
— Каперанг Саладзе на связи, господин адмирал, — доложил он, отдавая честь.
— Вахтанг Георгиевич, — Дессе слегка кивнул. — Докладывайте о готовности.
— Все пятнадцать кораблей приведены в полную боеготовность, господин адмирал, — отрапортовал Саладзе. — Экипажи отдохнули и мотивированы. Ремонтные работы завершены насколько это возможно в наших условиях. Энергетические щиты заряжены на 92 процента, что превышает минимальный боевой порог. Крепостные орудийные платформы полностью функциональны и могут быть активированы в течение 30-ти секунд после поступления сигнала.
Дессе удовлетворенно кивнул.
— Хорошая работа, каперанг. Через два часа вы получите детальный временной код операции. В кодовой последовательности будет указан момент, когда вы должны начать прорыв. Синхронизация с основными силами флота — для вас абсолютный приоритет. Вы меня услышали?
— Понял, господин адмирал, — ответил Саладзе. — Прорыв блокады будет осуществлен в указанное время. Я лично гарантирую точность до секунды.
— И еще кое-что, Вахтанг Георгиевич, — добавил Дессе перед завершением связи. — Как только ваши корабли прорвутся сквозь внутреннее кольцо, ваша главная цель — линкор «Юта». Вам нужно оттянуть на себя как можно больше кораблей сопровождения, чтобы облегчить подход наших абордажных модулей.
— Будет выполнено, господин адмирал, — Саладзе снова отдал честь. — Мы устроим Джонсу такую головомойку, что ему будет не до защиты своего флагмана.
Когда связь по секретному каналу с Кронштадтом была прервана, Дессе обернулся к Котову.
— Как продвигается подготовка абордажных групп?
— Полковник Шварценберг доложил о полной готовности, — ответил контр-адмирал. — Девять рот щитоносцев распределены по двадцати штурмовым модулям. Системы маскировки новейшего образца, усиленные генераторами помех. Первые шесть минут после запуска их будет практически невозможно обнаружить даже на близких дистанциях.
— Шесть минут, — повторил Дессе. — Этого должно хватить для преодоления основной части пути к «Юте».
Он посмотрел на хронометр — до начала операции оставалось чуть более трех часов.
— Передайте всем командирам кораблей: последний инструктаж через час, — распорядился Дессе. — А сейчас мне нужно лично проверить готовность штурмовых групп на «Будапеште».
Уже направляясь к выходу из командного отсека, он остановился, будто вспомнив что-то важное.
— И, Пантелеймон Матвеевич, вы остаетесь здесь, — обратился он к Котову. — На время моего отсутствия на флагмане вы принимаете командование операцией. Если со мной что-то случится во время абордажа, вы должны довести сражение до победного конца. Любой ценой.
Взгляд «Северного Лиса» в этот момент был необычно проникновенным, что несколько смутило контр-адмирала.
— Всё пройдет успешно, господин адмирал, — попытался заверить его Котов, наконец, осознав главную причину своего здесь находжения. — Вы вернетесь с вице-адмиралом Кантор, и мы разгромим Джонса.
Дессе лишь коротко кивнул, не выразив ни согласия, ни опровержения, и покинул мостик…
Ангарный отсек тяжелого крейсера «Будапешт» больше напоминал муравейник — десятки людей двигались в кажущемся хаосе, который на самом деле был строго упорядоченной активностью. Техники проверяли системы абордажных модулей — небольших, но мощных кораблей, способных на высокой скорости преодолевать защитные системы крупных линкоров. Медики распределяли боевые стимуляторы и инъекции на случай тяжелых ранений. Щитоносцы калибровали свои винтовки, проверяли заряды гранат и работу плазменных штыков.
В центре этой активности стоял полковник Шварценберг. Его броня, украшенная традиционными мадьярскими узорами, выделялась среди стандартных скафандров щитоносцев. Заметив входящего в ангар Дессе, полковник быстро направился к нему, отдавая честь.
— Господин адмирал, — Шварценберг выпрямился по стойке «смирно». — Абордажные группы полностью готовы к операции. Девятьсот двадцать бойцов, все — ветераны как минимум трех успешных штурмов.
Дессе кивнул, окидывая взглядом оживленный ангар.
— Полковник, распределите меня в первую штурмовую группу, — сказал он без предисловий. — И подготовьте мне полный комплект снаряжения.
Шварценберг на мгновение замешкался, но быстро взял себя в руки.
— Уже сделано, господин адмирал, — ответил он. — Ваш ратник с усиленной защитой, дополнительные энергоячейки, продвинутые системы жизнеобеспечения. Лично контролировал все работы.
— Отлично, — Дессе удовлетворенно кивнул. — И я хочу лично обратиться к бойцам перед операцией.
Шварценберг поднес к губам коммуникатор и отдал короткий приказ. Через несколько минут в центре ангара выстроились две из девяти рот мадьяр-щитоносцев. Эти солдаты были элитой Северного флота — каждый прошел суровый отбор и многолетнюю подготовку. Их броня, довооруженная переносными щитами, способна была выдерживать даже прямые попадания из тяжелого стрелкового оружия.
Дессе вышел перед строем, окидывая бойцов внимательным взглядом. Сотни глаз смотрели на него с ожиданием и уважением.
— Мои братья по оружию, — начал он, и его голос, усиленный динамиками, разнесся по всему ангару. — Сегодня нам предстоит особая миссия. Мы идем вызволять из плена одного из лучших офицеров Северного флота — вице-адмирала Доминику Кантор. Для многих из вас она была непосредственным командиром в составе 12-й «линейной» дивизии. Вы знаете её как справедливого и храброго офицера, никогда не оставлявшего своих людей.
Дессе сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией щитоносцев. Многие из них сдержанно кивали — особенно те, кто до сих пор носил на броне знаки 12-й «линейной».
— Теперь пришел наш черед не оставить её, — продолжил Дессе. — Враг силен и хитер. Илайя Джонс — опытный командир, и его люди будут сражаться отчаянно. Но мы — космоморяки Северного флота. Мы никогда не отступаем и не сдаемся. Наше преимущество — внезапность, координация и ваше мастерство. Я буду штурмовать «Юту» вместе с вами, плечом к плечу, как равный среди равных.
По рядам щитоносцев пробежал шепот удивления — даже те, кто уже слышал о решении адмирала возглавить абордаж, были впечатлены его непосредственным обращением.
— Для тех, кто не вернется с этой миссии, — голос Дессе стал торжественным, — ваши имена будут вписаны в историю Северного флота золотыми буквами. Для тех, кто вернется — честь и слава победителям. Да пребудет с нами удача и мастерство. За Российскую Империю!
— За Империю! — гулко отозвались три сотни голосов, и мощное эхо заполнило ангар.
Когда официальная часть завершилась, Дессе подозвал к себе Шварценберга.
— Полковник, мне нужно ознакомиться с личным составом моей штурмовой группы, — сказал адмирал. — Я должен знать в лицо каждого, с кем пойду на абордаж.
— Разумеется, господин адмирал, — кивнул Шварценберг. — Прошу за мной.
Они направились к выделенному сектору ангара, где готовились бойцы первой штурмовой группы. Двадцать девять щитоносцев в тяжелой броне выстроились перед адмиралом, снимая шлемы для личного представления. Каждый из них был ветераном множества сражений, что подтверждали боевые нашивки на их скафандрах.
— Капитан Береш, — представился первый, — ветеран кампаний Лиги и операции «Северное сияние». Специалист по прорыву укрепленных позиций.
— Лейтенант Ковач, — отчеканил второй, — пятнадцать успешных абордажей, включая захват американского крейсера «Аризона». Эксперт по системам защиты…
Один за другим щитоносцы представлялись, перечисляя свой боевой опыт и специализацию. Дессе внимательно слушал каждого, запоминая имена и лица. Эти люди станут его соратниками в предстоящем бою, возможно, некоторые из них отдадут жизни, прикрывая его. Он должен был знать, кого может потерять.
Когда представление завершилось, Дессе обратился к технику, отвечавшему за его снаряжение:
— Покажите мое оборудование.
Техник подвел адмирала к стойке с полным комплектом штурмовой брони и вооружения. Тяжелый скафандр черного цвета с серебряными вставками выглядел внушительно. В отличие от стандартных моделей, эта броня была модифицирована под индивидуальные требования — усиленные суставы компенсировали возраст Дессе, а дополнительные энергоблоки обеспечивали повышенную защиту.
— Автоматическая винтовка Сормова, пистолет, набор стандартных и оглушающих гранат, — перечислял техник, показывая на компоненты снаряжения. — Кроме того, мы добавили систему биомониторинга и экстренной медицинской помощи. Если вы будете ранены, скафандр автоматически введет стабилизаторы и анестетики.
Дессе проверил оружие, привычными движениями разбирая и собирая штурмовую винтовку. Несмотря на долгие годы, проведенные в адмиральском кресле, его руки помнили военное ремесло.
— Когда начинаем погрузку? — спросил он у Шварценберга.
— Через полтора часа, господин адмирал, — ответил полковник. — Полный процесс занимает около пятнадцати минут, учитывая все проверки и отчеты. Пока предлагаю вам отдохнуть в офицерской каюте. Там подготовлены все необходимые данные о внутренней планировке «Юты» для финального изучения.
Дессе кивнул, еще раз окидывая взглядом ангар, где продолжалась подготовка к абордажной операции. В глубине души он чувствовал странное спокойствие. За долгие годы службы он научился распознавать это чувство — так бывало перед решающими сражениями, когда все подготовлено наилучшим образом, и остается лишь довериться судьбе и собственному мастерству.
— Через два часа мы будем на «Юте», — произнес он тихо, обращаясь скорее к самому себе, чем к Шварценбергу. — Держись, Доминика…
В то же время на борту линкора «Юта» Илайя Джонс изучал последние донесения своих разведчиков. Что-то в паттернах космического излучения из соседних секторов казалось ему подозрительным. Современные сенсоры могли фиксировать малейшие колебания и возмущения, и то, что они показывали сейчас, не вписывалось в обычную картину.
— Капитан Колби, — обратился он к своему старшему помощнику, — что говорят наши аналитики о странных помехах в секторе D-7?
— Предварительное заключение — естественные возмущения от солнечной активности, сэр, — ответил Колби, сверяясь со своим планшетом.
Джонс нахмурился, его искусственные пальцы барабанили по подлокотнику командирского кресла.
— Отправьте дополнительные разведывательные зонды в этот сектор, — приказал он. — И усильте патрулирование внешнего периметра. Что-то мне не дает покоя.
— Думаете, это Дессе? — осторожно спросил Колби.
— Уверен, что «Северный Лис» наверняка уже рядом, — ответил Илайя Джонс. — Вопрос лишь в том, когда и откуда он нанесет удар.
Он повернулся к тактической карте, где красные маркеры его кораблей окружали космическую крепость Кронштадт плотным двойным кольцом.
— Перераспределите силы, — распорядился Джонс. — Усильте сектор к которому приближается «туман войны»…
— Слушаюсь, сэр, — кивнул Колби. — А что насчет вице-адмирала Кантор? Она все еще отказывается сотрудничать?
Лицо Джонса на мгновение исказилось раздражением.
— Упрямая тварь, — процедил он. — И она заигралась, за что тут же поплатилась. Пусть теперь после расстрела своего старпома винит только себя!
— Разумное решение, сэр, — согласился Колби. — Так ей и надо.
Капитан Колби отдал честь и направился к операторам. Джонс же остался один, задумчиво глядя на звездную карту.
— Ну что ж, Павел Петрович, — тихо произнес Илайя, обращаясь к невидимому противнику, что сейчас окружал его туманом. — Посмотрим, чья стратегия окажется сильнее в этот раз.