Космическая крепость висела в пустоте, словно исполинская металлическая жемчужина, обрамленная ореолом мерцающих энергетических щитов. Стационарные орудийные платформы, точно острые шипы, выступали из идеально гладкой поверхности бронированной сферы, готовые извергнуть смертоносную плазму в любой корабль, осмелившийся приблизиться к Кронштадту.

Внутри этой рукотворной планеты, в центральном командном пункте, каперанг Вахтанг «Ваха» Саладзе, командир линкора «Переяславль», неподвижно стоял перед главным тактическим экраном, наблюдая за окружающим пространством через внешние сканеры крепости. Его крупная фигура, облаченная в черный китель с капитанскими нашивками, отбрасывала длинную тень на металлический пол. Густые черные брови сходились на переносице в одну линию, придавая его лицу выражение вечной суровости.

С момента, когда корабли Илайи Джонса нанесли поражение эскадре вице-адмирала Кантор и замкнули блокадное кольцо вокруг Кронштадта, прошло уже несколько дней. Пятнадцать кораблей Северного флота, запертых внутри крепости, были приведены в полную боевую готовность. Их экипажи посменно несли вахту, поддерживая работу систем и готовясь отразить возможный штурм четырех «врат» Кронштадта.

— Новое сообщение со сканеров, господин каперанг, — доложил дежурный офицер мониторинга, молодой лейтенант с бледным от постоянного нахождения в искусственной среде лицом. — Один из кораблей Джонса совершил маневр, приблизившись к внешнему периметру оборонительной зоны.

— Показать на тактической карте, — приказал Саладзе, не отрывая взгляда от главного экрана.

Голографическая проекция в центре командного пункта изменилась, выделив один из кораблей блокадного кольца — легкий крейсер, медленно дрейфующий вдоль невидимой линии, за которой начинала работать автоматическая система защиты крепости.

— Что он там вынюхивает? — пробормотал себе под нос Вахтанг Георгиевич, подходя ближе к голограмме. — Проверяет наши рефлексы или ищет слабое место?

— Возможно, просто оценивает дальность действия наших орудий, — предположил старший офицер по вооружению. — Мы не открывали огонь уже тридцать шесть часов.

— Хочет проверить, не заснули ли мы тут? — Саладзе усмехнулся, и его усы дрогнули. — Что ж, покажем американцу, что мы не дремлем. Орудийную платформу номер двенадцать к бою! Один предупредительный выстрел.

— Есть, господин каперанг! — отсалютовал офицер по вооружению, и его пальцы быстро заскользили по сенсорной панели. — Платформа двенадцать, наведение… готово! Огонь по вашей команде.

— Огонь! — спокойно скомандовал Саладзе.

Через наружные камеры офицеры наблюдали, как одна из орудийных платформ развернулась, направив свое жерло на приблизившийся крейсер. Яркая вспышка плазменного заряда озарила пространство, и мгновение спустя разряд растворился в нескольких сотнях километров от носовой части крейсера Джонса, показывая тем самым, что канониры стационарных орудий следят за любым нарушителем. Корабль тут же развернулся и на полной скорости устремился прочь от опасной зоны.

— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул Саладзе. — Пусть не забывают, что у нас есть зубы.

На мостике повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенными сигналами приборов да шепотом операторов, отслеживающих движение вражеских кораблей. Все присутствующие понимали — это лишь временная передышка. Рано или поздно Илайя Джонс все-таки решится на штурм, ну либо Северный флот придет им на помощь. Но сколько еще продлится это мучительное ожидание, никто сказать не мог.

Саладзе, словно почувствовав настроение своих подчиненных, обвел взглядом командный пункт. Лица офицеров были напряжены, но дисциплинированны. Никто не позволял себе проявлений паники или уныния — все-таки это были космоморяки Северного флота, лучшие из лучших.

— Господа, — неожиданно произнес каперанг, повернувшись к своим офицерам. — Я знаю, что многие из вас беспокоятся о судьбе вице-адмирала Кантор. И это правильно — она наш командир, и она в плену у этого американца. Но не забывайте — мы остаемся хранителями Кронштадта и имперской казны. Пока мы держим крепость, у Северного космофлота есть шанс переломить ход войны.

— Господин капитан, вы полагаете, адмирал Дессе придет за нами? — спросил один из младших офицеров, тут же смутившись своей дерзости.

Вахтанг Георгиевич не выказал недовольства вопросом, а лишь задумчиво погладил свои густые усы.

— Я не просто полагаю, лейтенант, я уверен. «Северный Лис» никогда не бросает своих — это знает каждый, кто служил под его началом. Вопрос лишь в том, когда и как он появится.

В этот момент система связи издала характерный сигнал, привлекая внимание всех присутствующих.

— Господин капитан первого ранга! — доложил дежурный офицер, вскакивая со своего места. — «Юта» требует сеанса связи. Говорит, что у них важное сообщение.

Саладзе нахмурился еще сильнее. С момента установления блокады американец несколько раз пытался вступить в переговоры, каждый раз предлагая сдать крепость в обмен на разные уступки, и каждый раз получал решительный отказ.

— Что ж, посмотрим, что на этот раз придумал наш хитрый «янки», — произнес каперанг. — Выведите его на главный экран, но будьте готовы мгновенно прервать связь.

— Есть!

Огромный экран командного пункта на мгновение погас, а затем на нем появились два лица — Илайи Джонса, холодно улыбающегося своей фирменной снисходительной улыбкой, и… Доминики Кантор. Сердца всех присутствующих сжались при виде своего командира. Вице-адмирал выглядела измученной — лицо в ссадинах, под глазами темные круги от недосыпа, волосы растрепаны. Но осанка оставалась гордой.

— Каперанг, — голос Джонса звучал обманчиво дружелюбно. — Рад, что вы согласились на разговор. Как видите, у меня с собой некто, кого вы хорошо знаете.

— Вице-адмирал Кантор, — Саладзе слегка поклонился в сторону экрана. — Приятно видеть вас живой.

— Почему вы удивляетесь? — усмехнулся Джонс. — Я обращаюсь с военнопленными согласно конвенциям. Но терпение мое не безгранично. Все эти дни вы игнорируете мои предложения о почетной капитуляции. Вы прячетесь за щитами крепости, удерживая имперскую казну вопреки интересам законного императора.

— Законный император — понятие растяжимое в наши дни, когда на трон претендуют сразу несколько персон, — парировал Саладзе. — Что касается крепости и казны — они находятся под защитой Северного космического флота, и так будет оставаться до получения прямого приказа от адмирала Дессе.

Илайя Джонс сохранял внешнее спокойствие, но в его глазах промелькнуло раздражение.

— Боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию, каперанг, — американец слегка наклонился к камере. — Адмирал Дессе потерпел сокрушительное поражение у Новой Москвы-3. Его флот рассеян, остатки бегут, спасая свои шкуры. Он не придет за вами.

— Очень печально слышать, — лицо Саладзе оставалось бесстрастным. — Но даже если это правда, мои приказы остаются прежними — держать крепость любой ценой.

— Именно поэтому я и решил показать вам вице-адмирала Кантор, — Джонс с ухмылкой повернулся к пленнице. — Саладзе, ваш командир хочет кое-что вам сказать.

Доминика медленно подняла голову. Её взгляд на мгновение встретился с глазами Саладзе, и в нем капитан прочел больше, чем могли передать слова.

— Вахтанг Георгиевич, слушайте внимательно, — голос Доминики звучал устало, но отчетливо. — Джонс предлагает почетную капитуляцию. Всем гарантирована жизнь и сохранение званий. Корабли будут переданы победившей стороне, но экипажи не пострадают.

Она говорила медленно, словно через силу, и опустила глаза, как человек, вынужденный произносить слова, в которые не верит. Саладзе внимательно вглядывался в лицо своего командира, пытаясь уловить истинный смысл происходящего.

— Это… разумное предложение, госпожа вице-адмирал, — осторожно ответил он, решив пока подыграть. — А что будет с вами и крепостью?

— Я останусь в… — Доминика на мгновение запнулась, — в качестве гостя вице-адмирала Джонса до окончания конфликта. Крепость и казна будут переданы под контроль 34-ой «резервной» дивизии, в данный момент лояльной императору Ивану.

Что-то в её интонации, какая-то едва уловимая фальшь, заставила Саладзе напрячься. Он заметил, как дрогнули её пальцы, как будто она хотела подать какой-то знак.

— И вы рекомендуете мне принять эти условия? — прямо спросил каперанг.

В этот момент взгляд Доминики вдруг изменился. Усталая покорность исчезла, уступив место стальной решимости.

— НЕ СДАВАЙТЕ КРЕПОСТЬ! — неожиданно выкрикнула она, вскакивая с места. — ПОВТОРЯЮ, ДЕРЖИТЕСЬ ДО ПОСЛЕДНЕГО! ДЕССЕ УЖЕ В СИСТЕМЕ!

Лицо Джонса исказилось от ярости. Он резко оттащил Доминику от экрана, в то время как двое охранников бросились на помощь своему командиру. Последнее, что увидели офицеры на Кронштадте — это яростное сопротивление Доминики Кантор, которая, несмотря на кандалы, умудрилась ударить головой одного из охранников. Затем изображение погасло.

В командном центре воцарилась ошеломленная тишина. Все присутствующие смотрели на погасший монитор, переваривая услышанное.

— Вот это женщина! — выдохнул наконец один из офицеров, выражая общее восхищение.

Саладзе медленно поднялся с командирского кресла. Его крупное лицо, обычно сдержанное, сейчас светилось неприкрытой гордостью и решимостью.

— Я уверен, её сейчас наказывают за эту выходку, — произнес он, и его голос слегка дрогнул. — Но приказ вице-адмирала ясен. Всем кораблям — полная боевая готовность! Запустить внешние орудийные платформы! Расчехлить все орудия! Подготовиться к бою!

Командный центр мгновенно преобразился. Офицеры бросились к своим постам, отдавая приказы подчиненным. Системы крепости, переведенные в режим энергосбережения во время долгой блокады, одна за другой активировались, наполняя огромную сферу гулом пробуждающейся мощи.

— По словам вице-адмирала, командующий Дессе уже в системе, — Саладзе обратился к своему старшему помощнику, капитану второго ранга Оресту Верещагину, рыжеволосому гиганту с открытым лицом. — Это значит, что в ближайшие часы, а возможно, и минуты, здесь разразится серьезное сражение.

— И мы должны быть готовы вмешаться в нужный момент, — кивнул Верещагин. — Что с нашими кораблями?

— Пятнадцать вымпелов, многие с повреждениями, — Саладзе задумчиво погладил усы. — Не самая грозная сила, но если выйти неожиданно и ударить в нужный момент — можем решить исход боя.

— А орудийные платформы крепости? — спросил Верещагин.

— Они останутся нашим последним резервом, — ответил каперанг. — Если блокада будет прорвана, и адмирал Дессе сумеет пробиться к нам, мы откроем «врата», чтобы впустить его корабли. В этот момент мы будем наиболее уязвимы, и тогда-то нам и понадобится вся огневая мощь Кронштадта.

Верещагин кивнул, восхищаясь продуманностью плана своего командира. Несмотря на внешнюю простоту и некоторую грубоватость, Вахтанг Саладзе был блестящим тактиком, воспитанным в лучших традициях имперского космофлота.

— Господин каперанг! — окликнул их дежурный оператор дальних сканеров. — Фиксирую странные возмущения в пространстве у главного транспортного коридора! Похоже на активацию РЭБ-генераторов большой мощности!

Саладзе и Верещагин немедленно подошли к главному тактическому столу, где голографическая проекция системы «Ладога» уже отображала необычную активность в указанном секторе.

— «Туман войны», — с одобрительной улыбкой произнес Саладзе. — Классическая тактика Северного флота. Адмирал Дессе скрывает свои силы, чтобы Джонс не мог оценить их численность и состав.

— Но судя по размеру этого «тумана», там может быть целая дивизия, — заметил Верещагин, внимательно изучая показания сканеров.

— Или всего несколько кораблей, — парировал Саладзе. — В этом вся прелесть данной тактики. Противник не может этого узнать до определенного момента. Джонс сейчас мучается этой же загадкой.

Словно в подтверждение его слов, офицеры заметили, как корабли внешнего кольца блокады начали перемещаться, стягиваясь к зоне возмущений. Американец перегруппировывал свои силы, пытаясь подготовиться к неизвестной угрозе.

— Система внутренней связи в крепости, — распорядился Саладзе. — Передайте всем кораблям: приготовиться к прорыву блокады по моему сигналу. Как только Дессе атакует блокадный периметр, мы должны быть готовы выйти и ударить Джонсу в тыл.

— Есть, господин каперанг! — отсалютовал офицер связи.

— И включите полное сканирование всех секторов, — добавил Саладзе, возвращаясь к тактической карте. — Дессе не зря получил прозвище «Северный Лис». Если он устраивает демонстрацию с одной стороны, значит, готовит удар с другой.

Офицеры командного центра быстро выполняли распоряжения, и вскоре сканеры были настроены на максимальную чувствительность, обшаривая космос вокруг Кронштадта в поисках скрытых перемещений.

— Господин капитан, — с осторожностью произнес Верещагин, когда они остались относительно наедине, — возможно, мы имеем дело с обманом. Вице-адмирал Кантор могла говорить под принуждением.

Саладзе задумчиво наклонил голову, рассматривая голографическое изображение системы.

— Я знаю Доминику много лет, Орест Петрович, — медленно произнес он. — Ни одна сила во вселенной не заставила бы её произнести то, что мы услышали, если бы это не было правдой. Если она говорит, что Дессе в системе — значит, он здесь.

— Но эта внезапная перемена… сначала она словно сдалась, а потом…

— Это была актерская игра, мой друг, — улыбнулся Саладзе. — Вице-адмирал разыграла спектакль, чтобы Джонс позволил ей обратиться к нам напрямую. Я почти уверен, что сообщение о прибытии Дессе — это не импровизация, а изначальная цель всей этой пантомимы.

— Хитро, — уважительно кивнул Верещагин. — И рискованно. Джонс наверняка сейчас в ярости.

— За что я и уважаю вице-адмирала Кантор, — Саладзе вздохнул. — Она всегда ставила успех операции выше собственной безопасности. Именно поэтому в её 12-й «линейной» дивизии офицеры шли в огонь по первому её слову.

Их разговор прервал новый доклад оператора дальних сканеров:

— Господин каперанг! Фиксирую выход из «тумана войны» первых кораблей! Это… — оператор сделал паузу, всматриваясь в показания приборов, — это линкоры «Петропавловск» и «Архангельск»! Точно, это корабли 3-й «линейной» дивизии!

Саладзе и Верещагин стремительно подошли к главному экрану, где уже отображалась тактическая картина разворачивающихся событий. Из густой электромагнитной пелены «тумана войны» действительно показались два имперских линкора. Следом за ними выходили крейсера и эсминцы сопровождения, выстраиваясь в классический боевой порядок наступления.

— Началось, — тихо произнес Саладзе, наблюдая, как первые лучи плазменных орудий прорезают космическую пустоту. — «Северный Лис» открыл охоту.

В это время первые эскадры 3-й «линейной» дивизии северян стремительно продвигались к блокадному кольцу Джонса.

— Интересно, это главный удар или отвлекающий маневр? — задумчиво произнес Верещагин, наблюдая за разворачивающимся сражением.

— Боюсь, у нас недостаточно данных для ответа, — покачал головой Саладзе. — Дессе никогда не действует по шаблону. Но одно я знаю точно: если он решил вернуть Кронштадт и освободить вице-адмирала Кантор, то все эти маневры — лишь часть гораздо более сложного плана.

В подтверждение его слов оператор дальних сканеров снова подал голос:

— Господин каперанг! Фиксирую новые возмущения в третьем секторе орбиты! Похоже, там тоже появился «туман войны»!

— А вот и вторая часть плана, — улыбнулся Саладзе. — Джонс стягивает свои основные силы к первой точке прорыва, а Дессе готовит удар с совершенно другого направления.

Командный центр крепости Кронштадт кипел активностью. Офицеры отслеживали перемещения кораблей, анализировали тактические развертывания противоборствующих сторон, готовились к собственному участию в сражении. Атмосфера предвкушения и напряжения становилась почти осязаемой.

Верещагин приблизился к своему командиру и тихо спросил:

— Вахтанг Георгиевич, когда, по-вашему, нам следует вступить в бой?

Саладзе задумчиво потер подбородок:

— Нужно выбрать идеальный момент, Орест Петрович. Слишком рано — и мы растратим эффект неожиданности впустую. Слишком поздно — и рискуем остаться в стороне от решающего сражения. Думаю, нам стоит дождаться, когда Джонс будет вынужден разделить свои силы для отражения двух одновременных атак. Вот тогда мы и ударим — внезапно, со всей мощью наших кораблей и крепостных орудий…

Командный центр замер в напряженном ожидании. Все взгляды были прикованы к тактической карте, отображающей начало грандиозного сражения, разворачивающегося вокруг Кронштадта…