— Влад, я, пожалуй, пройдусь по территории, а потом попробую поговорить с кем-нибудь из обслуживающего персонала. Наверняка слуги в курсе того, что происходило в доме, пока ты занимался делами в Сиднее, — сказала я.

— Хорошо, Таня, — кивнул Владислав.

На территории загородного дома было на удивление пустынно. Должно быть, гости отдыхали в своих апартаментах. Я решила осмотреть территорию загородного дома Новоявленских. Пройдя все расстояние по периметру, я пришла к выводу, что на самом деле дом с прилегающими к нему придомовыми постройками представляет собой, можно сказать, открытое место. И проникнуть внутрь может любой, потому что забор не является непреодолимым препятствием. Я даже прикинула, как я сама при необходимости могла бы оказаться по другую сторону ограждения: ничего сложного. Деревья с толстыми ветвями растут почти у самого забора. Осталось только зацепить лассо за толстый сук — и дело в шляпе.

Что же касается охранников, то на всем своем пути я не встретила ни одного из них. Конечно, они могли быть в данный момент в своем домике, в котором они, по словам Владислава, отдыхают между сменами. Но не все же сразу! Кто-то же из них должен находиться на территории. Возможно, что они патрулируют территорию преимущественно в ночное время. Но ведь если злоумышленнику необходимо совершить свое злое дело, то он, изучив график работы охраны, вполне может нагрянуть во внеурочное время.

Пройдясь немного по дорожкам, я встретила крепкого высокого мужчину пожилого возраста в рабочем костюме. Он подстригал живую изгородь.

«Наверное, это садовник», — подумала я.

— Здравствуйте, — сказала я.

— И вам тоже здравствуйте, — ответил мужчина, продолжая свое занятие.

— Бог в помощь, — пожелала я.

— Спасибо, — кивнул садовник.

— Меня зовут Татьяна, я невеста Владислава Владимировича, — представилась я и спросила: — А как вас зовут? Как к вам можно обращаться?

— Да просто ко мне можно обращаться, Татьяна, безо всяких церемоний, — усмехнулся садовник. — Тимофей мое имя.

— Очень приятно, Тимофей. Скажите, а вы давно работаете у Новоявленских? — спросила я.

— Да, порядочно.

Мужчина перестал подстригать кустарник.

— Почитай, с тех самых пор, как хозяин Владимир Григорьевич, царство ему небесное, построил этот дом, — продолжил Тимофей.

— Тимофей, скажите, а как вы считаете, мог Владимир Григорьевич покончить с собой? Ну застрелиться, я имею в виду.

Я решила не ходить долго вокруг да около, а сразу начать разговор на интересующую меня тему.

— Да никогда! — твердо сказал Тимофей. — Что вы! Хозяин был такой жизнелюбивый, такой крепкий и стойкий. Какое там самоубийство? Владимир Григорьевич никогда бы на такое не решился, это я вам, Татьяна, точно говорю.

— Так, значит, вы, Тимофей, считаете, что это не самоубийство.

Я внимательно посмотрела на садовника.

— Сто процентов!

— Тогда что же могло произойти? — спросила я.

— Да убили его! Застрелили Владимира Григорьевича, вот что произошло! — с негодованием воскликнул Тимофей.

— А кто это сделал? — спросила я.

— Да разве ж я знаю? — пожал плечами Тимофей.

— Ну, возможно, вы догадываетесь, кто мог это сделать, — не отставала я от садовника.

— Догадываться-то можно, только вот…

Садовник неожиданно замолчал.

— Только вот что? — спросила я.

— А что, если я ошибаюсь? Можно ведь и оговорить человека так-то…

— Тимофей, ну неужели вы не хотите, чтобы убийца Владимира Григорьевича понес справедливое наказание? — спросила я.

— Конечно хочу! Владимиру Григорьевичу еще жить бы да жить! — воскликнул садовник. — Ладно, скажу вам. Только если что, то я вам ничего не говорил, — предупредил он. — Я ведь только предполагаю, я не видел.

— Конечно, конечно, вы просто высказываете мне свою точку зрения, — поспешила я успокоить садовника.

— Я думаю, что это дело рук брата хозяина, Валериана Григорьевича, и его супруги, Виолетты Антоновны, — сказал мужчина.

— Да? А почему вы так считаете? — поинтересовалась я.

— Так Владимир Григорьевич им только мешал, — ответил Тимофей.

— Правда?

— Ну конечно! Они ведь оба только и делали, что тянули деньги с Владимира Григорьевича. И он ведь им их давал. А им было все мало. Я слышал, как они в саду, думая, что их никто не видит и не слышит, возмущались им, говорили, что он жадный. Нет, это точно они. Они могли договориться и избавиться от него. Они всегда действовали вместе, как одна команда, — сказал Тимофей.

«А ведь примерно то же самое говорил мне и Владислав», — подумала я.

Из сада я решила отправиться на кухню. Еще проходя по холлу, я почувствовала запах вкусной еды. Пахло свежеиспеченными пирожками и сдобными булочками.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, входя на кухню.

— Здравствуйте, — отозвался хор голосов.

Оказалось, что на кухне собралась почти вся прислуга. Я увидела Алевтину Витальевну, старшую горничную Кристину и еще двух молодых женщин. На одной из них был надет фартук — стало быть, это повариха. Другая женщина была в униформе горничной — наверное, это еще одна помощница по дому. Еще одна девушка, очень миловидная и светловолосая, сидела в стороне с заплаканным лицом.

— Проходите, пожалуйста, — приветливо улыбаясь, пригласила женщина в фартуке.

— Вы, Татьяна, как раз поспели к пирогам, — сказала Алевтина Витальевна.

— Татьяна — это невеста Владислава Владимировича, — сказала управляющая домом, обращаясь к прислуге.

— Очень приятно, — снова хором проговорили они.

Меня усадили за стол, повариха Ирина — так она назвала себя — поставила передо мной большое блюдо с пирожками и еще одно блюдо поменьше, с булочками.

Пока я уплетала выпечку — все было очень вкусным, — обслуживающий персонал обсуждал ту самую тему, которая интересовала и меня.

— Нет, я все-таки не верю, что Владимир Григорьевич мог такое сотворить с собой, — качая головой, проговорила Ирина.

— Так и никто из нас не верит, — поддержала ее Кристина.

— Если Владимир Григорьевич не мог покончить с собой, то кто мог его убить? Как вы считаете? — Я решила сразу вступить в разговор.

Алевтина Витальевна, Ирина и Кристина переглянулись.

— Ну… я уверена, что это сделала Екатерина. — Алевтина Витальевна первая высказала свое мнение.

— Екатерина всегда была завистливой и ненавидела Владимира Григорьевича, — продолжила женщина. — Она и замуж-то за него вышла только из-за денег.

— Может быть, оно и так, — задумчиво начала Ирина, — но вот лично мне кажется, что убийство Владимира Григорьевича — это дело рук Валериана Григорьевича. Он всегда был слишком таким… много о себе воображал. Он всегда хотел занять место Владимира Григорьевича. У него были свои планы на бизнес, хотя бизнесмен из него — как из меня космонавт. Я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что все-таки виноват младший брат.

— Нет, вы обе ошибаетесь, — переводя взгляд с Алевтины Витальевны на Ирину, сказала Кристина. — Это Виолетта. Разве вы не видите, какая это властная и корыстная особа? Разве не замечали, как она пыталась все контролировать? У Виолетты есть множество причин ненавидеть Владимира Григорьевича. Виолетта могла пойти на убийство для того, чтобы получить власть.

— А Виктория? — подала голос молчавшая до сих пор женщина. — Она тоже могла пойти на преступление, разве нет? Вспомните, она ведь всегда считала, что ее недооценивают. А сама обливала грязью своих же родственников.

— Возможно, ты, Наташа, и права, — кивнула Алевтина Витальевна. — Но я считаю, что партнеры Владимира Григорьевича по бизнесу тоже могли быть убийцами.

— Что, прям все сразу? — удивилась Ирина.

— Ну насчет всех я не знаю. Но вот, например, Дмитрий и Виталий — эти могли. Особенно Виталий, он ведь завидовал Владимиру Григорьевичу, и очень, — сказала Алевтина Витальевна.

— Я бы тогда еще добавила сюда и Валентину, — снова подала голос Ирина.

— Валентину? Вторую супругу Владимира Григорьевича? — изумилась Кристина. — Вот уж на кого бы никогда не подумала, так это на нее. Очень добрая и во всех отношениях положительная женщина.

— Но ты не забывай, что эта женщина, которой ты так восхищаешься, могла убить своего бывшего мужа для того, чтобы отомстить, — отстаивала свое мнение Ирина. — Ты вспомни, ведь Владимир Григорьевич бросил ее ради этой выскочки Екатерины, которая и одного мизинца Валентины не стоила. Разве можно такое забыть? Я бы вот никогда бы не забыла и не простила. А при случае еще бы отомстила!

— Ну так это ты…

Пока прислуга обсуждала, кто мог убить Владимира Новоявленского, светловолосая девушка все так же сидела в стороне с безучастным видом.

— Алевтина Витальевна, — тихо обратилась я к управляющей, — а почему эта девушка плачет?

— Это наша горничная. Мы тоже интересовались у нее, в чем причина. Но она сказала, что расстроена из-за смерти Владимира Григорьевича, хотя… мы ведь тоже все очень расстроены. — Алевтина Витальевна пожала плечами. — Впрочем, Настя сама по себе очень скрытная и малообщительная, ее трудно разговорить и добиться от нее признания.

«Странно, ведь поплакать можно в первый день, ну на похоронах еще. А тут девушка сидит и горюет так, будто бы из жизни ушел ее родной отец», — подумала я.

— Мы все очень любили и уважали Владимира Григорьевича. Может быть, Настя боится, что Екатерина ее уволит? — предположила управляющая.

— Она что же, пообещала уволить прислугу? — уточнила я.

— Да, вот так прямо и сказала. «Уволю всех, кто вышел из дома попрощаться с Владимиром Григорьевичем», — передала слова Екатерины Алевтина Витальевна. — Так мы все вышли с ним попрощаться. А как же иначе? Неужели прислуга не считается за людей? Почему нам отказывают в праве отдать последний долг уважения усопшему?

— Ну всех Екатерина не уволит. В конце концов, слово Владислава Владимировича тоже много значит, — сказала я.

— Вы правы, Татьяна Александровна, — кивнула управляющая. — Мы все очень надеемся на него.

«Наверное, горничная переживает по другой причине, — подумала я. — Может быть, она чем-то рассердила эту Екатерину и теперь боится. Думает, что уволят только ее. Возможно, что у нее имеются и какие-то личные неприятности, как знать. А что, если девушка что-то знает о том, что произошло с Владимиром Григорьевичем? Ведь практически все служащие здесь уверены в том, что их хозяин не мог покончить жизнь самоубийством. Возможно, что горничная что-то видела или слышала и теперь боится? Горничные весь день убираются в комнатах, девушка могла что-то такое услышать. Или же ради любопытства заглянула куда не следует и была свидетелем. И теперь опасается, и совершенно справедливо, что преступник может с ней расправиться. Необходимо как можно быстрее увидеться с ней и все выяснить… Так что же это получается? Выходит, что и прислуга тоже считает, что никакое это не самоубийство. Владимира Григорьевича кто-то хладнокровно застрелил. В принципе, им можно верить. Ведь прислуга, то есть люди из обслуживающего персонала, всегда все видит, слышит и подмечает. А еще они адекватно оценивают окружающих и могут предположить, как может поступить тот или иной человек. Но вот по поводу того, кто именно причастен к убийству Владимира Новоявленского, у прислуги нет единого мнения. Практически у них под подозрением находятся все родственники мужчины. За исключением только Владислава. Однако ведь Владимира Григорьевича мог убить и кто-то из сотрудников его компании. Это тоже не следует сбрасывать со счета и необходимо иметь в виду. Получается, что Владислав был изначально прав, утверждая, что его отец не покончил с собой, а его убили».

Я решила позвонить Кирьянову и высказать свои соображения по поводу смерти Владимира Новоявленского в связи с полученными от Владислава и от обслуживающего персонала сведениями. Пройдя в комнату, которую отвели нам с Владиславом, я набрала Владимира.

— Володь, привет, — сказала я в трубку, набрав знакомый номер.

— А-а, Тань, и тебе привет. Ну что там у тебя? Есть какие-нибудь новости? — поинтересовался Владимир.

— Я поговорила с Владиславом и обслуживающим персоналом загородного дома. Владислав подробно охарактеризовал своих родственников, а также его близких приятелей, ведь они подолгу гостили в доме его отца и к тому же присутствовали там в день его смерти. Прислуга вся без исключения уверена в том, что Владимир Новоявленский не мог покончить с собой. Не таким он был человеком, чтобы свести счеты с жизнью.

— Так это же получается уйма народа, Тань, — присвистнул Владимир. — Это сколько же людей тебе придется проверять?

— Но иного пути нет, Володь, — возразила я. — Понимаешь, у каждого из этих людей, которых Владислав Новоявленский подозревает в причастности к убийству его отца, имеется мотив.

— И какой же это мотив? — спросил Владимир.

— Если в общих чертах, то этот мотив — деньги, — ответила я.

— Ну так это же классика жанра, — хмыкнул Кирьянов, — кто бы сомневался.

— К тому же Владимир Новоявленский не оставил предсмертную записку, — продолжила я.

— Но отсутствие прощальной записки можно объяснить, Тань, — сказал Владимир.

— Например?

— Например, записка на самом деле была, но ее кто-то взял. Ты же сама сказала, что в доме Новоявленского постоянно было много народу: родственники, приятели, прислуга. А камер видеонаблюдения, насколько мне известно, в доме не было. Поэтому этот факт, конечно, проверить не удастся, но такое положение дел — изъятие прощальной записки — исключить нельзя, — сказал Владимир.

— Володь, но зачем кому-то уносить эту записку, я не понимаю? — с недоумением в голосе произнесла я.

— Ну тут может быть несколько вариантов. Допустим, кто-то решил пустить следствие по ложному пути. Или же с целью свалить убийство хозяина дома на кого-то, чтобы совершить раздел наследства в свою пользу, — набросал несколько вариантов Владимир. — Однако то, что на руках Владимира Новоявленского экспертами были обнаружены пороховые следы, свидетельствует о том, что был совершен именно суицид.

— Хм… Но ведь это также может свидетельствовать и о том, что Владимир Новоявленский просто-напросто стрелял в тот день, вот и все, — возразила я. — И не обязательно в самого себя. Ведь, по словам Владислава, его отец увлекался старинным оружием, он его коллекционировал и ремонтировал.

— Тань, наши эксперты выяснили, что выстрел был одиночный, понимаешь? Если бы Владимир Новоявленский занимался со своим оружием, что-то, допустим, ремонтировал или проверял, то он должен был произвести как минимум несколько выстрелов. Опять же, все упирается в то, что мы не можем проверить все по камерам видеонаблюдения, потому что их нет, — сказал Владимир.

— Володь, я тебя поняла. Я буду придерживаться обеих версий: убийства и самоубийства. И, соответственно, разрабатывать каждую из них, — сказала я.

— Вот это верное решение, — одобрил Владимир. — Но ты, Тань, все-таки склоняешься больше к версии убийства? Я правильно тебя понял?

— Да, Володь. Понимаешь, в чем тут дело? Из рассказа Владислава Новоявленского о его родственниках я сделала вывод, что практически все и презирают, и ненавидят друг друга, и с удовольствием перегрызли бы горло каждому.

— Но тем не менее они подолгу живут в доме Владимира, по словам сына хозяина дома, — добавил Владимир.

— Да, верно. И причина этого — щедрость и приветливость Владимира Новоявленского. Отец Владислава содержал своих брата и сестру и их вторых половинок. Теперь же, после похорон, вся эта компания прочно обосновалась в доме, ожидая оглашения завещания. Каждый из них спит и видит, как бы получить свою долю большого наследства. Поэтому подозревать можно любого из них. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что Владимир Новоявленский любил подшучивать над своими приятелями и, возможно, над родственниками. И делал он это, по словам Владислава, довольно жестко. А это означает, что кто-то из них мог затаить на шутника обиду, — сказала я.

— И убить. Ты это хочешь сказать? — уточнил Владимир.

— Да. Кстати, Владислав подробно рассказал об одном приятеле своего отца. Это некий Виталий Сидоров. Он постоянно и давно завидовал Владимиру Новоявленскому. А один раз они даже публично подрались, — сказала я.

— Значит, ты, Тань, уже имеешь представление о том, кто с кем в ссоре, кто больше всего заинтересован в смерти Владимира Новоявленского, кто в наибольшем выигрыше и кто не теряет надежды получить свою долю? — поинтересовался Кирьянов.

— В принципе да, Володь. С Владиславом на эту тему я поговорила довольно подробно, некоторые факты узнала от прислуги. Необходимо еще пообщаться с охранниками и начальником службы безопасности. Охрана здесь организована из рук вон плохо. Я вот сейчас прошлась по периметру территории и не встретила ни одного стража порядка, представляешь? Забор, конечно, есть, но его без труда можно преодолеть, если очень нужно. Правда, Владислав сказал, что начальник службы безопасности в основном занимается их предприятиями. Но все равно дом практически открыт, заходи любой, кто хочет. И это помимо того, что в доме постоянно гостят и родственники, и приятели. А ведь некоторые из них могут быть настроены по отношению к хозяину далеко не лояльно, — сказала я.

— Да уж. Получается, что хозяин дома даже мысли не допускал, что его могут ограбить или даже убить. Или же у него не было недоброжелателей, — предположил Владимир.

— Недоброжелатели имеются практически у всех, Володь, а уж у успешных владельцев преуспевающей компании — тем более, — сказала я.

— А ты знаешь, какие именно ценности имеются в доме и где их хранят? — спросил Владимир.

— Я как-то не особенно интересовалась этим у Владислава, — призналась я. — В основном мы говорили о его родственниках, которые заинтересованы в получении наследства. Но если уж обсуждать этот вопрос — вопрос о ценностях, — то я думаю, что сейф-то был в доме наверняка. И даже возможно, что не один. А почему ты затронул этот вопрос, Володь? Ты что же, серьезно считаешь, что была попытка проникнуть в дом с целью ограбления?

— Ну возможно, у Владимира Новоявленского в доме находилось что-то такое, чем он очень дорожил. И вот кто-то узнал об этом и попытался этим завладеть. Я сейчас не говорю о случайном ограблении, потому что ведь все осталось на своих местах, — сказал Владимир.

— То есть ты предполагаешь, что все было тщательно спланировано и подготовлено, — сказала я.

— Вот именно! Но что-то пошло не так. И тогда весь план полетел вверх тормашками, и попытка заполучить эту вещь мало того что провалилась — она еще и закончилась убийством. Преступник был вынужден убить Владимира Новоявленского, хотя с самого начала и не планировал, — сказал Владимир.

— То есть ты хочешь сказать, что это еще одна возможная версия? — спросила я.

— Ну да. А почему бы и нет? Может быть, преступника привлекла возможность легко проникнуть на территорию, а затем и в дом. Ты же, Тань, сама сказала, что охрана там никудышная.

— Да, это верно, — согласилась я. — Представляешь, Володь, у Владимира Новоявленского имелось устройство наподобие тревожной кнопки, которая обычно бывает у вахтеров на предприятиях. Но Владимир Новоявленский только первое время тестировал это устройство, а потом забросил его куда подальше. То есть сначала эта кнопка была у хозяина под рукой, на столе. А потом Владимир Новоявленский положил ее в ящик стола. Так сказал Владислав. Вот я и думаю: а что, если отец Владислава не успел задействовать эту свою тревожную кнопку? То есть возможно, мужчина и понял, что ему угрожает смертельная опасность, но было уже поздно, он не смог до нее добраться, — высказала я свое предположение.

— Может быть, все так и произошло, Тань, как ты описала, может быть, — согласился со мной Владимир. — Однако мог быть и другой вариант.

— Какой же? — поинтересовалась я.

— А ты не допускаешь такую возможность, что Владимира Новоявленского мог убить человек, которого он хорошо знал и от которого никак не мог ожидать нападения? — спросил Владимир.

— Ну… в принципе, такое тоже могло быть, — согласилась я с версией Кирьянова. — В общем, Володь, новые версии все только прибавляются и прибавляются, а вот ясность от этого действия никак не проявляется.

— Тогда необходимо начать с того, кто вызывает наибольшие подозрения в плане причастности к убийству Владимира Новоявленского. Кто это может быть? — поинтересовался Владимир.

— Это вдова хозяина дома — Екатерина Новоявленская. Владислав сказал, что его отец подозревал свою молодую супругу в измене. Поэтому Екатерина вполне могла подсуетиться и убить мужа, пока он не принял решения развестись с ней, — сказала я.

— А не могло быть так, что подозрения в измене были только в воображении сына хозяина дома? — предположил Владимир.

— Ты хочешь сказать, что Владислав наговаривает на свою мачеху? Нет, Володь, я так не думаю. Да, он не питает теплых чувств к своей второй мачехе. Но я думаю, что у Владимира Новоявленского были основания подозревать Екатерину и он легко мог проверить это, хотя бы установив за ней слежку. Так что, скорее всего, Екатерина, почувствовав, что над ней сгущаются тучи, вполне могла решиться на убийство. Да, Володь, вот еще что. У меня к тебе будет просьба проверить на причастность к убийству Владимира Новоявленского его сына Владислава, — сказала я.

— О как! — присвистнул Владимир.

— Ну ты посуди сам. По закону он является наследником первой очереди и к тому же несколько лет назад поссорился с отцом. Как он сам сказал, последний курс университета Владислав был вынужден подрабатывать, чтобы обеспечить себя сам. А после окончания вуза Владислав уехал в Австралию и занялся там бизнесом. Я считаю, что Владислав может быть заинтересован в смерти отца.

— Несмотря на то, что он не верит в самоубийство и сам попросил тебя взяться за расследование? — спросил Владимир.

— Да, Володь, именно поэтому, — твердо сказала я.

— То есть ты хочешь сказать, что твой «жених» настолько хитрый, ловкий и изворотливый, что спланировал избавиться от отца? — уточнил Кирьянов.

— Мне бы очень не хотелось так думать, но в моей практике были такие случаи, — сказала я.

— Погоди, Тань, ты что, считаешь, что тот выстрел совершил Владислав Новоявленский? Но ведь ты сама же говорила, что он не был в России несколько лет. Как бы он смог инкогнито проникнуть в загородный дом и совершить убийство? — спросила Владимир.

— Володь, не забывай, что отсутствие Владислава в России — это только его слова. Предположим, что Владислав тайно вернулся из Австралии. Пройти незаметно в особняк — пара пустяков. Я уже тебе говорила, что охрана здесь чисто номинальная, камер видеонаблюдения нет от слова «совсем». В конце концов, Владиславу совсем не обязательно нужно было проникать в дом и стрелять в собственного отца. Он вполне мог организовать убийство отца и дистанционно. Понимаешь? — спросила я.

— Да, Таня, ты права. Вполне возможен и такой вариант, — согласился со мной Владимир.

— Вот поэтому, Володь, я тебя и прошу проверить, где именно он находился в день смерти его отца. Ну и, конечно же, выясни, было ли снятие крупных денежных сумм с его счетов незадолго до этого. Хорошо бы еще проверить финансы и ближайших родственников Владислава — младшего брата отца Валериана и старшей сестры Виктории. Они вполне могли бы провернуть устранение своего брата, потому что практически находились на его содержании, — сказала я.

— Еще кого-нибудь нужно будет проверить? — спросил Владимир.

— Да. Необходимо будет удостовериться в наличии или же отсутствии алиби бывшей супруги Владимира Новоявленского — Валентины Новоявленской. Она после развода живет в Турции. Так вот, Валентина могла приехать в Тарасов гораздо раньше, как раз для того, чтобы отомстить бывшему мужу за развод. Нужно будет выяснить у таможенной службы, когда именно она прибыла в Россию. И также желательно узнать, не снимала ли Валентина со своих счетов крупные суммы денег, — сказала я.

— Ты все же думаешь, что спустя столько времени после развода вторая супруга решит мстить бросившему ее мужу? — поинтересовался Владимир.

— На самом деле, Володь, я так не думаю. Владислав отзывался о своей мачехе достаточно тепло. Он говорил, что месть — явно не ее конек. Кроме того, по словам Владислава, Валентина и его отец уже помирились после развода. Более того, они очень хорошо общались, — сказала я.

— Честно говоря, я не очень-то верю в такие метаморфозы, Тань. Ведь развод — это всегда травма, ссоры, скандалы, как минимум — очень неприятная ситуация. Тем более ведь Владимир Новоявленский оформил развод со второй супругой не просто для того, чтобы стать свободным мужчиной, верно? Он почти сразу же женился снова, — высказал свое мнение Владимир.

— Вот поэтому, Володь, я и прошу выяснить все обстоятельства, для того чтобы не гадать на кофейной гуще, а опираться на неоспоримые факты. Тогда уже можно будет полностью быть уверенными в том, подпадает тот или иной фигурант под подозрение или нет. Да, вот еще несколько кандидатур на проверку, Володь. Это близкий приятель Владимира Новоявленского Виталий Сидоров и начальник службы безопасности Евгений Петров, — сказала я.

— Ну а эти чем вызывают у тебя подозрения? — поинтересовался Владимир.

— Виталий постоянно завидовал Владимиру Новоявленскому, один раз они даже прилюдно подрались, представляешь? А начальник службы безопасности при такой охране вызывает массу вопросов, мягко говоря, — объяснила я.

— Я понял, Тань. Сообщу, когда будут результаты, — пообещал Владимир.

— Я буду ждать от тебя вестей, Володь, — сказала я и нажала на «отбой».

В это время в комнату вошел Владислав.

— Таня! Вот ты где! — воскликнул он.

— А ты что, меня искал? — спросила я.

— Ну да. Ты сказала, что пройдешься немного, а сама куда-то исчезла.

— Да никуда я не исчезала, Влад. Я действительно сначала прогулялась по территории. И знаешь что?

— Что?

— Охрана у вас на самом деле… как бы это помягче выразиться… не на высоте, одним словом. На всем своем пути я не обнаружила ни одного стража порядка. Это уж как-то слишком, — сказала я.

— Так я тебе сразу сказал по поводу того, что думал отец насчет безопасности. — Владислав пожал плечами. — Все эти камеры видеонаблюдения его ужасно раздражали. Правда, ничего экстремального не случалось.

— Все когда-нибудь случается в первый раз, Влад, — заметила я.

— Ну ладно. А что ты делала после обхода территории? — спросил Владислав.

— А потом я зашла на кухню. Захотелось чего-нибудь перекусить. И я перекусила вкуснейшими пирожками. А заодно послушала, о чем говорит обслуживающий персонал. Люди обсуждали смерть твоего отца, Влад.

Владислав вопросительно посмотрел на меня.

— И… все как один отвергали самоубийство. Считали, что твой отец никак не мог такое совершить, — сказала я.

— А я тебе что говорил? — с торжеством воскликнул Владислав. — Даже прислуга уверена в том, что отца убили! Знать бы только, кто это сделал.

— Я это обязательно выясню, Влад, — заверила я его.

— Очень на это надеюсь, Таня, — серьезным тоном проговорил Владислав.

Помолчав немного, Владислав сказал:

— Таня, нам пора на ужин. Надеюсь, что вкуснейшие пирожки уже переварились и твой желудок готов к новой порции, — шутливо сказал он.

В столовую мы с Владиславом пришли, когда все родственники и гости уже были в сборе. Они негромко разговаривали и время от времени обменивались взглядами. Помещение, где проходил ужин, было обставлено мебелью из дуба. Портьеры из темного бархата приглушали свет, создавая вроде бы уединенную атмосферу, но в воздухе витала напряженность, словно предвещая бурю.

Для сервировки стола были выбраны старинное и, надо полагать, фамильное серебро и тонкий фарфор. Стол выглядел утонченно и стильно, поскольку повсюду были расставлены цветы в изящных вазах.

Присутствующие были одеты в нарядные вечерние платья и дорогие костюмы. На Екатерине было громоздкое платье из парчи насыщенного бордового цвета с длинным шлейфом, который при движении ей приходилось отбрасывать в сторону. Кажется, это сильно раздражало новоиспеченную вдову, потому что у Екатерины было очень недовольное выражение лица. Она сидела за столом с видом скучающей королевы и то и дело поправляла свои массивные украшения, которые совершенно не шли к ее наряду и были попросту неуместны. Тиара из бриллиантов, которая венчала голову Екатерины с затейливой прической, совершенно не сочеталась с серьгами, свисавшими почти до плеч. Кроме того, почти все пальцы женщины были унизаны перстнями с крупными камнями. Запястья обеих рук были увешаны широкими браслетами, которые звенели при каждом движении.

Мы с Владиславом прошли на свободное место за столом и сели.

— Всем добрый вечер, — поприветствовал Владислав собравшихся.

— Добрый вечер, — повторила я вслед за Владиславом и окинула взглядом гостей.

Екатерина скорчила недовольную гримасу, а тетя Владислава — Виктория — посмотрела на племянника и на меня презрительным взглядом, смешанным с досадой. Только две женщины смотрели на нас доброжелательно и с теплотой. Это были Елизавета Аркадьевна и еще одна дама в простом на вид, но на самом деле дорогом брендовом костюме из тонкого шелка цвета чайной розы. Эту женщину также отличал минимум стильных и со вкусом подобранных украшений: всего один перстень с рубином и цепочка на шее с кулоном также из рубиновых камешков.

— Кто эта дама? — шепотом спросила я у Владислава, незаметно переместив взгляд на женщину с рубиновым гарнитуром.

— Это Валентина, вторая жена отца, — так же шепотом ответил Владислав.

На Елизавете Аркадьевне было надето платье благородного стального цвета с жемчужным оттенком. Пожилая дама, так же как и Валентина, предпочла не увешивать себя украшениями, как новогодняя елка. Узкий перстень, изящный браслет и тонкая цепочка — все украшения свидетельствовали о безупречном вкусе и чувстве меры бабушки Владислава.

С нашим с Владиславом приходом в столовую разговоры за столом утихли. Прислуга начала ставить на стол закуски и предлагать напитки. Виктория, одетая в платье фиолетового цвета, мрачно смотрела прямо перед собой. На старшей сестре покойного Владимира Новоявленского не было никаких украшений. То ли она вообще не имела привычки их носить, то ли не сочла нужным надеть на ужин. Женщина недовольно потыкала в блюдо и отчитала девушку, которая принесла его.

— Что это такое? — металлическим тоном спросила она.

— Это атлантическая сельдь с пряностями, Виктория Григорьевна, — испуганно проговорила девушка.

— Сколько раз можно говорить, что я не выношу селедку! Унеси! — приказала Виктория.

— Да, да, конечно, сейчас, — пролепетала служанка.

— Нет, подожди, — остановил девушку сидевший рядом с Викторией мужчина в темном костюме. — Я как раз уважаю селедочку. Поэтому оставь.

Насколько я поняла, это был супруг тетушки Владислава — математик Илларион, погруженный, по словам Владислава, в свою науку и не замечающий ничего вокруг. Мужчина на самом деле был сосредоточен на поглощении пищи. Он с аппетитом ел все, что было на столе, не забывая время от времени заполнять свою тарелку закусками по мере того, как она становилась пустой.

В ответ на просьбу супруга оставить сельдь Виктория только презрительно хмыкнула, но ничего не ответила.

Екатерина почти ничего не ела. Она сначала с отсутствующим взглядом сидела за столом, а потом вдруг обратилась к Владиславу:

— Влад, ты ведь знаешь, что твой отец всегда говорил о важности семьи, — начала Екатерина.

Женщина старалась придать своему голосу искренность и теплоту, но у нее это плохо получалось.

— Я уверена, что Владимир хотел бы, чтобы мы все были вместе в этот трудный момент, — продолжила Екатерина.

Женщина изо всех сил старалась выглядеть естественной, но фальшь так и прорывалась в каждом ее слове.

— Да, Екатерина, мой сын придавал семье очень большое значение. Но он всегда напоминал, что семья — это не только слова, а это еще и действия. Причем действиям он придавал гораздо большее значение, чем словам. И сейчас, когда в самое ближайшее время будет оглашено завещание, нам необходимо быть особенно внимательными друг к другу, — сказала Елизавета Аркадьевна.

— Ах, Елизавета Аркадьевна, — с притворным вздохом начала Екатерина, — вы лучше скажите это своему внуку. Ведь то, как он сегодня повел себя на отпевании своего отца и моего дорогого мужа, просто выходит за все рамки приличия! А какой разлад Владислав внес в изменение графика похорон! И уж совсем никак нельзя оправдать его действия с совершенно нелепой идеей устроить прощание с прислугой!

Екатерина возмущенно покачала головой. Владислав хотел ответить ей, но Елизавета Аркадьевна опередила внука:

— Знаешь что, дорогая? То обстоятельство, что мой внук Владислав последние годы жил вдали от родного дома, не должно никого вводить в заблуждение, и особенно тебя, Екатерина. Да-да, именно так. Владислав имеет на этот дом несоизмеримо больше прав, чем все те, кто здесь сейчас присутствует. Кроме того, попрошу это хорошо запомнить, Владислав здесь — полноправный хозяин. Именно хозяин, а никак не гость. Вот поэтому, Екатерина, Владислав и поступил так, как ему подсказало его сердце, его совесть. Он решил, что люди, которые работали на Владимира столько лет, вправе отдать ему последний долг памяти и попрощаться как следует. И никто не вправе указывать Владиславу, что он должен делать.

— А почему вы так рассуждаете, уважаемая? — с негодованием спросила средних лет женщина в темном костюме.

Эта дама сидела рядом с Екатериной.

— Почему вы сбрасываете со счета Екатерину? Она ведь является официальной супругой Владимира, и она же полноправная хозяйка этого дома и всего того, что здесь находится, — продолжала высказываться женщина.

— Тетя, подожди, не нужно сейчас, — остановила женщину Екатерина.

Во время возмущенной речи своей тети Екатерина покраснела и нервно кусала губы.

— Это тетя Екатерины? — снова шепотом уточнила я у Владислава.

— Да, зовут ее Светлана Николаевна, — кивнул он. — Она приехала из Астрахани, раньше и Екатерина там жила. Довольно хамоватая и хабалистая тетя, надо признать. Мне уже прислуга на нее жаловалась. Алевтина Витальевна сказала, что Светлана Николаевна приходит на кухню и всем раздает «ценные» указания. Как нужно наводить порядок в комнатах, как готовить, ну и так далее. Во все сует свой нос. А ведь ее никто, кроме Екатерины, сюда и не приглашал. Вот только этой тетки у нас здесь и не хватало. Екатерина всех строила, так теперь еще и эта на помощь приехала.

— Ну так ведь тетя Екатерины приехала, насколько я понимаю, для того, чтобы поддержать ее в первую очередь при разделе имущества, — высказала я свое предположение.

— Конечно, а как же? Тем более что помощь Екатерине ой как может понадобиться, — вмешалась в наш с Владиславом разговор Валентина. — Ведь Владимир прекрасно знал, что собой представляет его третья жена. Екатерине придется непросто, — с сарказмом произнесла женщина.

Было понятно, что Валентина не питает никаких добрых чувств к Екатерине и даже не пытается это скрывать. Что же, ее можно было понять. К тому же, похоже, из-за своего высокомерия Екатерина уже успела вызвать к себе неприятие практически у всех.

Владислав между тем попытался разрядить обстановку:

— Я надеюсь, что оглашение завещания пройдет мирно, без эксцессов. Отец всегда говорил, что главное — это уважение и понимание.

— Уважение? — усмехнулась Екатерина. — Ты хотя бы представляешь, скольких усилий мне стоило поддерживать этот дом и заботиться о твоем отце? — резким голосом спросила она. — Но я все-таки надеюсь, что наследство Владимира будет распределено справедливо, — закончила Екатерина.

— Давайте просто подождем, когда все будет оглашено, — сказал Владислав.

В это время прислуга начала подавать горячее. Разговоры за столом стали оживленнее. Собравшиеся начали обмениваться репликами:

— Екатерина своего не уступит, это уж как пить дать! Будет сражаться за каждую мелочь. Вон, она даже тетку свою призвала на помощь!

— Да только тетушка ей в этом деле не помощница. Она же недалекая и необразованная. Чем она может ей помочь? К тому же Владимир, царство ему небесное, разбирался в людях как никто другой. Уж он-то свою третью женушку видел насквозь.

— Да, как ни говори, а Владислав — его единственный и любимый сын. Но ведь они серьезно поссорились и несколько лет не виделись. Так что кто его знает. Это еще бабушка надвое сказала, я имею в виду, как мог распорядиться Владимир. От него можно ожидать всего.

— Какие же страсти разгорятся, когда будет оглашено завещание! Это будет нечто! Уже заранее предвкушаю интереснейшую интригу, можно даже сказать, интригу века. Ведь если уже сейчас ведутся такие разговоры, если уже сейчас все готово вспыхнуть в любой момент, то можно себе представить, что будет, когда придет адвокат и зачитает последнюю волю покойного!

Подобные речи можно было услышать со всех сторон. Некоторые реплики касались и меня лично.

— Вот еще и невеста какая-то у Владислава выискалась, — раздраженно прошептала Виолетта, склонившись к своему мужу Валериану.

— Ну а тебе-то какое дело? — не очень вежливо ответил тот свой дражайшей половине.

— Да, собственно, никакого дела мне, разумеется, до нее нет. Просто обидно, что для родного брата, то есть для тебя, Владимир лишнюю копейку из рук не торопился выпускать. А вот для своих друзей и всяких разных приятелей — тут он, пожалуйста, был щедрым до невозможности!

Виолетта на секунду замолчала, а потом вдруг выдала новую мысль:

— А знаешь, я вот думаю, что не просто так Владислав притащил в дом эту свою невесту. Может быть, она никакая и не невеста?

— А кто же она тогда? — спросил Валериан.

— Да я-то откуда знаю?

— Ну не знаешь, так и не болтай попусту! — оборвал супругу Валериан.

— Да не болтаю я, дурья твоя голова! — не осталась в долгу Виолетта и наградила супруга «комплиментом». — Я просто переживаю. Неужели тебе непонятно, что Владислав будет готов пойти на все, чтобы отстоять свою долю наследства?

— Если племянник и пойдет на все, то биться он будет не с нами, а с Екатериной, — высказал свое мнение Валериан.

Разговоры в столовой становились все более острыми, атмосфера постепенно накалялась. Виктория, старшая сестра отца Владислава, сидела за столом с гордо поднятой головой, ее взгляд перебегал с лица одного родственника на лицо другого, словно она выискивала самого слабого и решала, к кому можно прицепиться.

— О, а вот и наш Валериан! — с ухмылкой произнесла Виктория. — Ну что, ты уже придумал свой новый грандиозный проект?

— Ты бы лучше помолчала, Виктория. Твои постоянные попытки выглядеть умнее всех только подтверждают, что ты не знаешь, как вести дела. Брат всегда говорил, что ты слишком занята собой и своим гениальным мужем, чтобы заботиться о благе семьи, — ответил Валериан.

Виолетта тут же поддержала супруга:

— Да, Виктория, Валериан прав: ты всегда была эгоисткой. Неужели ты думаешь, что твои старые заслуги что-то значат сейчас? Отец не оставит тебе наследство, потому что ты не умеешь работать в команде.

— Команда? Смешно слышать это от тебя, Виолетта, — резко ответила Виктория. — Ты пришла в нашу семью и палец о палец не ударила для того, чтобы привнести достаток в семью. Брат всегда ценил тех, кто действительно трудится, а не тех, кто просто сидит на диване и ждет, что им что-то перепадет.

— Ты не имеешь права так говорить о моей жене! — воскликнул Валериан. — Ты только и делаешь, что критикуешь всех вокруг, чтобы скрыть свои собственные недостатки.

— Недостатки? Ты лучше посмотри на себя, Валериан! У тебя нет ни ума, ни опыта, а ты все туда же! Носишься со своими безумными проектами и не видишь, что над тобой все смеются! — вскричала Виктория.

— Зато у нас с Валерианом есть семья, мы поддерживаем друг друга, а не разрываем на части. Владимир всегда говорил, что главное — это единство! — вступилась за мужа Виолетта.

Владислав не выдержал и вмешался:

— Хватит! Хотя бы сегодня можно обойтись без упреков? Мы здесь не для того, чтобы ссориться. Отец хотел, чтобы мы были вместе, а не разъединялись из-за денег.

Но кажется, слова Владислава не достигли цели. В это время слово снова взяла Екатерина.

— Послушайте все! — громким голосом начала свое выступление вдова. — Вы можете сколько угодно обсуждать свои шансы получить наследство, но предупреждаю: я и именно я — официальная супруга Владимира. Поэтому наследство, по крайней мере значительная его часть, принадлежит мне! И я приложу все усилия для того, чтобы получить то, что мне причитается по закону. А вы не стройте напрасных иллюзий!

Закончив свой воинственный спич, Екатерина победным взглядом окинула всех сидящих за столом.

— Так держать, племянница, — одобрила настрой Екатерины Светлана Николаевна.

— Екатерина, только одно маленькое уточнение, — сказала Елизавета Аркадьевна.

— И какое же? — язвительным тоном поинтересовалась Екатерина.

— Ты была супругой моего сына, — сказала Елизавета Аркадьевна. — «Была» — это прошедшее время. Впрочем, если ты в школе прогуливала уроки русского языка, то, понятное дело, тебе недоступен такой нюанс.

— Да как вы…

Екатерина прикусила язык, видимо, понимая, что дерзко отвечать матери своего покойного мужа может дорого ей обойтись.

— Да, ты, Екатерина, была супругой Владимира. Как, впрочем, и первая его жена, которая родила моего внука Владислава, как и Валентина. Но эти женщины были достойными спутницами жизни Владимира. Ты же ничего существенного собой не представляла и не представляешь. Впрочем, об этом знают все, — отрезала Елизавета Аркадьевна.

— Ну знаете ли…

Екатерина вскочила со стула, на котором сидела, и стала хватать воздух. Потом вдова залпом выпила стакан воды и только потом, немного придя в себя и, видимо, собравшись с мыслями, сказала:

— Зачем вы так говорите? Вы хотите меня унизить и оскорбить? Со своими первыми двумя женами Владимир был в разводе. Я же в данный момент остаюсь его официальной супругой, то есть теперь уже вдовой. И на наследство у меня имеются все права!

— Вообще-то Екатерина права, — тихо сказала я Владиславу.

Мои слова услышала Валентина.

— А вы, Татьяна, простите, вы юрист? — спросила вторая супруга Владимира Новоявленского.

— Да, я закончила академию права, — кивнула я.

— Тогда вы, как специалист в юриспруденции, наверняка ведь знаете порядок наследования, не так ли? — спросила Валентина.

— Да, разумеется. Закон один для всех, если нет каких-либо оговорок в составленном завещании. Преимущественное право имеют дети и супруга. Все остальные родственники получают свою долю наследства после них. Но это — только в том случае, если, повторяю, покойный не счел необходимым внести в завещание свои коррективы. Так, получателями наследства могут стать люди, которые вообще не имеют никакого отношения к покойному, но он именно их упомянул в своем завещании, — объяснила я.

— Благодарю вас, Татьяна, за такое исчерпывающее объяснение. Да, Владимир составил завещание, которое скоро огласят, — довольно громко сказала Валентина.

— Хм, открыла Америку, — язвительным тоном проговорила Виолетта, — об этом и так известно.

— Владимир сам мне сказал об этом, — не обращая внимания на Виолетту, продолжила Валентина.

— Как он мог тебе сказать об этом, если ты как уехала тогда в Турцию, так оттуда и не вылезала? — не унималась Виолетта.

— Мы общались с Владимиром. И по телефону, и при личной встрече, и подолгу беседовали на разные темы, — спокойно ответила Валентина.

— И конечно же, на тему наследства и завещания, — фыркнула Екатерина.

— Да, и на эту тему тоже, — кивнула Валентина. — Вы напрасно так злорадствуете. Владимир, естественно, не собирался кончать жизнь самоубийством…

В этом месте Валентина сделала красноречивую паузу.

— Однако мой бывший супруг был очень практичным и предприимчивым бизнесменом. И он прекрасно понимал, что собой представляют его родственники, которые безо всякого зазрения совести пользуются его деньгами и тут же называют его скупердяем. Да и своим третьим браком Владимир был, мягко говоря, весьма и весьма недоволен, — закончила женщина.

— Да что она себе позволяет?!

— Что она вообще говорит?!

Собравшиеся за столом возмущенно загудели, как рой потревоженных пчел.

— Не тебе об этом судить! Я, прежде всего я являюсь наследницей! — выкрикнула Екатерина.

— Владимир также говорил, что право быть его наследником еще необходимо заслужить. Потому что далеко не все отвечают его требованиям, которые он предъявлял к своим последователям, — не обращая внимания на реплики и выкрики Екатерины, продолжила Валентина.

— И какие же такие требования мой брат предъявлял к своим потенциальным наследникам? — язвительно поинтересовалась Виктория.

— Прежде всего, наследство, по мнению Владимира, должно достаться достойным людям. А вот среди своих родственников, к сожалению, Владимир не наблюдал таковых, — ответила Валентина.

— Ты что же, хочешь этим сказать, что являешься самой достойной наследницей? — спросила Виолетта.

— Вовсе нет. На самом деле я считаю, что у Владимира имеются наследники, достойные его состояния, которое он нажил своим трудом, — ответила Валентина.

— А-а, так ты считаешь, что Владимир мог обсуждать такие темы только с тобой? — насмешливо поинтересовалась Виктория. — Кроме тебя, у Владимира имелись родные, которые понимали его и поддерживали во всех его начинаниях.

— Уж не себя ли ты имеешь в виду? — прищурившись, спросила Виолетта.

— Да, дорогая, ты угадала, именно себя и своего супруга. Да, Владимир давал нам деньги. Иллариону — для того, чтобы мой муж был избавлен от материальных проблем в нелегком деле продвижения отечественной науки. Ну а мне — для того, чтобы я могла создать Иллариону достойные условия для занятия наукой, — ответила Виктория.

— Оно и видно, как твой Илларион продвигает науку: за последние несколько лет у «гения» нет даже ни одной научной публикации. Я уже молчу о каком-то значимом научном открытии, — парировала Виолетта.

— Да что ты понимаешь в науке, ты… ладно, не буду говорить вслух, кто ты есть. Публикации Иллариона имеются в международных журналах, и это неоспоримый факт. К твоему сведению, для того чтобы совершить научное открытие, необходимо время и упорный труд. Я знаю, что говорю. Я столько лет являюсь, не побоюсь этого слова, соратницей и сподвижницей выдающегося ученого. Вам же всем просто не дано это понять, у вас отсутствует и необходимое образование, и воспитание!

«Виктория на самом деле презирает людей, Владислав был совершенно прав, давая характеристику своей тетке», — подумала я.

Между тем старшая сестра Владимира Новоявленского принялась «обличать» уже не только Виолетту, но и всех остальных:

— Вот вы сейчас все здесь собрались — так называемые друзья Владимира, его компаньоны и другие присосавшиеся к нему в надежде урвать частичку от его щедрот! Но ведь вы ни черта не понимаете в науке, потому что вы необразованны и неотесанны. Вкусно есть и сладко спать — вот и все, на что вы способны! Это предел ваших мечтаний!

— Но… вы неправы, — растерянно пробормотал один мужчина.

— Влад, кто это? — шепотом спросила я.

— Это друг отца, Виталий Сидоров, — ответил Владислав.

— Тот самый Виталий Сидоров, который завидовал Владимиру Григорьевичу еще с юности? — уточнила я.

Владислав молча кивнул.

— Еще как права! Это ты всегда завидовал Владимиру черной завистью! Тебе покоя не давали его успехи во всем. Ты не мог совладать с собой и от бессилия не мог придумать ничего лучше, как устроить прилюдную драку. А сегодня ты проливал крокодиловы слезы на могиле Владимира! — выкрикивала Виктория.

— Виктория, не нужно так волноваться, это вредно для здоровья, — сказала Виолетта.

— Не тебе волноваться о моем здоровье! — огрызнулась Виктория.

— Я это все к тому говорю, что не только ведь ты одна любила Владимира. Мы тоже переживаем из-за этой потери, потому что и мы тоже любили его, — продолжила Виолетта.

— Ага! Любили! Особенно ты его любила! Всем известно, чего ты добивалась от Владимира! Хоть бы постыдилась! — не унималась Виктория.

— Сестра, что ты имеешь в виду? Прекрати оскорблять мою жену своими нелепыми и грязными домыслами! — подал голос Валериан.

— А ты, дорогой братец, продолжай и дальше оставаться в неведении относительно своей дражайшей половины. Если ты не замечал, что у тебя творилось под самым твоим носом, то с тобой вообще говорить не о чем! Конечно, теперь со смертью Владимира некому больше будет ссужать тебя деньгами на твои безумные проекты, которые неминуемо проваливаются. Потому что по-другому и быть не может. У тебя ведь нет и тысячной доли тех качеств, которые необходимы для успешного ведения бизнеса! — высказалась Виктория.

— Ты неправа, сестра. Да, у меня были неудачи, но…

— Что «но»? Ты хочешь сказать, что теперь у тебя одни успехи? Сколько всего ты перепробовал открыть? И каждый раз кончалось только одним: бесславным проигрышем. Ты просадил кучу денег Владимира! Но тебе и горя мало, ведь не ты же зарабатывал деньги, ты их только спускал. И это все, на что ты способен! Так что заткнись и не отсвечивай! — резко закончила Виктория.

— Давайте все успокоимся, — предложила Валентина.

— Заманчивое предложение! Ты-то уж точно успокоилась, уехав в Турцию, — язвительно заметила Виктория.

— Да, и я не вижу ничего предосудительного в этом, — пожала плечами Валентина. — После развода с Владимиром жизнь не закончилась.

— Это только одни лишь пустые слова. А на самом деле ты очень сожалеешь, что твой брак с Владимиром закончился вот таким вот образом, — не преминула уколоть Виктория.

— Может быть, я и сожалею. Но как выяснилось, сожаления посетили не только меня одну, — спокойно сказала Валентина.

— Не только тебя? И что ты этим хочешь сказать? Не поняла…

Виктория заметно подрастеряла весь свой пыл и задор и выглядела растерянной.

— Это ты кого имеешь в виду? — встрепенулась Екатерина.

Видимо, вдова слышала перепалку, и то, что обозначила в своем ответе Валентина, ей очень не понравилось.

— Своего бывшего мужа, дорогая, — усмехнулась Валентина.

— О чем ты говоришь?! Владимир никогда бы не…

— Ты глубоко заблуждаешься. Владимир на полном серьезе несколько раз предлагал мне снова выйти за него замуж, — с улыбкой произнесла Валентина.

— Ты все врешь!! Да как ты смеешь?! Мой муж никогда бы так не поступил!! — закричала Екатерина.

— Ох, как же ты плохо знала своего мужа, — улыбаясь, произнесла Валентина, — впрочем, вы были супругами не так уж и долго, так что немудрено.

— И почему же ты не согласилась снова выйти за Владимира? — поинтересовалась Виктория.

— А ты не догадываешься? Странно, ведь ты считаешь себя весьма образованной и эрудированной. А ведь еще древние говорили, что в одну реку дважды войти нельзя. Потому что это будет уже не та река. Ты что же, не знала этого, Виктория?

— Ой, не ерничай, пожалуйста, всезнайка, — досадливо отмахнулась от реплики Валентины старшая сестра Владимира Новоявленского. — Конечно же, я все это отлично знаю, и нечего тут строить из себя не знаю что.

— А никто и не строит. Просто я хотела донести до тебя, что даже если бы я и согласилась принять предложение Владимира снова выйти за него замуж, то боюсь, что у нас бы ничего не получилось, — сказала Валентина.

— Но почему же? — вдруг оживилась Виолетта. — Вот если бы…

Однако супруга Валериана тут же заткнулась, поняв, что чуть не выдала себя.

— Да, если бы да кабы… — насмешливо произнесла Валентина. — Впрочем, постараюсь тебе объяснить: мы с Владимиром — и я, и он — тоже изменились бы за то время, когда у моего мужа появилась новая супруга.

Валентина перевела многозначительный взгляд в сторону Екатерины. Та сразу вспыхнула как спичка:

— Не смей называть Владимира своим мужем! Он уже давно перестал быть твоим! С тех самых пор, когда он развелся с тобой, женился на мне!

— А что ты так разволновалась, Екатерина? — спокойным тоном спросила Валентина. — К сожалению, Владимир уже больше не является чьим-то мужем, ни твоим, ни моим. Смерть расставила все по своим местам.

— Подождите, подождите. То есть ты, Валентина, что же, хочешь сказать, что Владимир планировал оформить развод с Екатериной? Вот это да! Так это же просто бомба! — громко сказала Виктория и расхохоталась.

— Нет! Ты все лжешь! — воскликнула Екатерина. — Такого просто не может быть! Ты нарочно наговариваешь на Владимира. Да, наша жизнь не всегда была спокойной в плане ссор и разногласий. Но у кого их нет? Неужели есть на свете такие идеальные семьи, в которых муж и жена никогда не ссорятся? Нет таких семей! Практически у всех имеются проблемы. И у нас с Владимиром они были, не буду скрывать. Ну и что тут такого? Мы решали свои проблемы. И если уж на то пошло, то Владимир никогда не говорил мне, что собирается со мной развестись. Он никогда не упоминал про бракоразводный процесс, не показывал мне соответствующие документы. И его адвокаты не были в курсе.

— Катя, остановись! — закричала Светлана Николаевна.

— Влад, по-моему, Екатерина проговорилась, — наклонившись к Владиславу, тихо сказала я.

— Да, Таня, я согласен с тобой. Иначе она не стала бы так реагировать на слова Валентины и Виктории. Сдается мне, что отец говорил Екатерине про развод. Ну возможно, что и не прямо, но все же разговоры на эту тему велись. Кроме того, скорее всего, Екатерина допытывалась у адвокатов отца, какие указания на этот счет у них были. Впрочем, видимо, на самом деле отец не собирался начинать бракоразводный процесс. По крайней мере, в самое ближайшее время, — сказал Владислав.

— Так, значит, для Владимира вопрос этот был уже решен! — тем временем рассуждала Виктория.

— Какой вопрос? Как решен? Ты вообще о чем? — недоуменно спросила Екатерина.

— Да вопрос о тебе, о ком же еще? Значит, мой брат еще при жизни понял, что ты собой представляешь, только он не успел оформить с тобой развод, вот жалость-то, — продолжала Виктория.

— Да не собирался он со мной разводиться, с чего ты взяла и что ты заладила об одном и том же?

Екатерина уже почти плакала.

— Послушайте, зачем вы обижаете мою племянницу? — вступилась за Екатерину Светлана Николаевна.

— Потому что ваша племянница строит из себя невесть что. Пока она тут жила, она все уши прожужжала о том, что она звезда телеэфира, что она самая востребованная телеведущая. И все в таком же духе, — с насмешкой в голосе сказала Виктория.

— А это правда! Моя племянница до свадьбы с Владимиром вела очень известный на телевидении проект и была востребованной ведущей. И Катенька сделала бы блестящую карьеру, но Владимир запретил ей работать, представляете? Я, конечно, все понимаю, но нельзя же быть таким собственником и не давать жене развиваться. Впрочем, Катенька настолько сильно любила мужа, что согласилась на все его условия в ущерб своей карьере. А еще Катеньке поступали предложения сниматься в кино, — сказала Светлана Николаевна.

— Ага, в кино, но Катенька, конечно же, и от них отказалась, — хмыкнула Виктория.

— Да, отказалась! Я же говорю, моя племянница была готова пожертвовать всем ради любви к мужу! — продолжала Светлана Николаевна.

— То-то Владимир даже не упоминал о том, чем занималась его супруга до замужества. Иначе в том обществе, к которому принадлежит Владимир, это вызывало бы как минимум недоумение. А про артистическую карьеру — это вообще финиш. Для актрисы нужен талант, а ваша племянница и двух слов связать не может, — сказала Виктория.

— Да на каком основании вы оскорбляете Катю? Вы же совершенно ее не знаете, а говорите такие обидные вещи! Между прочим, Катя на школьном конкурсе чтецов заняла первое место! — гордо сказала Светлана Николаевна.

— Это когда было-то? Когда она училась в первом классе? Ну что же, охотно верю. Потому что стишки там были на уровне «идет бычок, качается», — насмешливо проговорила Виктория.

— Нет, там были совершенно другие стихи! — воскликнула Екатерина.

Последние слова Екатерины потонули в смешках сидящих за столом. Затем все одновременно замолчали. Виктория, очевидно, довольная тем, что выиграла этот «раунд», спрятала торжествующую улыбку, склонившись над своей тарелкой.

Светлана Николаевна, кажется, впала в прострацию. Ее лицо покрылось красными пятнами, она сидела, глядя в одну точку. Через несколько мгновений она вдруг открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но потом снова закрыла, видимо, решив не усугублять и без того неловкую ситуацию.

А мне в голову пришла одна мысль.

— Виктория Григорьевна, — обратилась я к тетушке Владислава.

— Да?

Женщина строго посмотрела на меня.

— Вот вы сейчас так подробно охарактеризовали своих родственников и…

— А-а, поняла, вы хотите, чтобы я рассказала и о Владиславе, вашем женихе? — перебив меня, спросила Виктория. — Так я его не видела бог знает сколько лет. Он ведь разругался с Владимиром, своим отцом, потом уехал и вообще не общался ни с кем из нас. Таким вот упрямым и гордым оказался. Владислав, возможно, и не вернулся бы в родные пенаты, но пришлось, увы. Трагедия, которая произошла в нашей семье, невосполнимая утрата заставили его смирить гордыню. Так что спутник жизни вам, Татьяна, достался еще тот. К тому же вы, очевидно, еще не знаете, что Владислав уже был женат, но развелся с супругой, — сказала Виктория и красноречиво развела руками.

— Виктория Григорьевна, с Владиславом я знакома уже довольно давно, и, поверьте, многое о нем мне уже известно. Но вот, к сожалению, с Владимиром Григорьевичем познакомиться мне не пришлось. Но Влад много мне рассказывал о своем отце, потому что, судя по его рассказам, отец занимал в его жизни важное место. К тому же и другие люди, которые знали Владимира Григорьевича, отзываются о нем с большой теплотой. По их словам, он был очень добрым, внимательным и сострадательным человеком. Собственно, и на похоронах я услышала немало подобных слов в его адрес. Но по большей части это все были красивые, можно сказать трафаретные, соответствующие ситуации слова. А я бы хотела услышать характеристику Владимира Григорьевича из уст его старшей сестры, ведь вы так живо описали всех своих родственников. Может быть, и для Владимира Григорьевича у вас найдется правдивая и честная характеристика? — спросила я.

Виктория пожала плечами.

— Да, насчет того, что Владимир был неординарной личностью, добрым и отзывчивым человеком, это действительно так, это правда. Он обладал невероятной щедростью и всегда был готов помочь тем, кто в этом нуждался. Я помню, как он поддерживал сотрудников своей компании даже тогда, когда компания была еще в начале своего роста и у нее были трудные времена. Владимир верил в людей и всегда старался создать для них комфортные условия. Да, мой старший брат был удивительным человеком. Я бы даже назвала его выдающимся. Владимир был умным и творческим человеком. Ему всегда удавалось находить нестандартные решения для сложных задач. Его идеи вдохновляли всех сотрудников. Он мог часами обсуждать новые проекты, его энтузиазм в работе был просто заразительным. Настойчивость Владимира была потрясающей. Брат никогда не сдавался, даже тогда, когда сталкивался с серьезными препятствиями. Я помню, как он работал над одним проектом, который поначалу казался безнадежным. Он спал урывками и не выходил из офиса до тех пор, пока не добился успеха. Его трудолюбие было примером для всех нас.

Виктория немного помолчала, потом продолжила:

— Владимир действительно вкладывал в свою компанию все свои силы. Я всегда восхищалась его преданностью делу. Брат прекрасно осознавал, что успех требует жертв, и он был готов их приносить. Иногда мне даже казалось, что Владимир забывает о себе, о своих потребностях, лишь бы добиться результата. Был период, когда брат забывал даже о том, чтобы нормально питаться, настолько он был погружен в процесс становления своей компании. Да, ему тогда было очень трудно. Но он не сломался, все трудности выдержал с честью, и его компания начала процветать.

— А как Владимир Григорьевич относился к своей семье? — просила я.

Виктория немного замялась, но потом ответила:

— Брат любил всех нас, но все же для него работа всегда была на первом месте. Я понимаю, что это было его способом заботиться о нас — в первую очередь обеспечивать семью. Но иногда мне хотелось, чтобы Владимир проводил больше времени с нами, чтобы мы могли быть ближе. Правда, брат был очень хорошим семьянином, он создал семью, родил сына, заботился о нем. Но все-таки главным для брата было его дело, он продолжал работать над делами своей компании и вскоре вывел ее на одно из первых мест в России. Да, скорее всего, у Владимира встречались проблемы в его предпринимательской деятельности. Но я ни разу не слышала, чтобы брат жаловался или падал духом. Все невзгоды он переносил мужественно и с улыбкой.

— Это точно! — подтвердил Виталий, — Владимир всегда повторял, что безнадежных ситуаций не бывает, всегда можно найти выход. И знаете что? Мне казалось, что чем труднее складывались обстоятельства, тем энергичнее Владимир искал выход.

— Но мой брат умел находить и другие радости в жизни, он не ограничивался только ведением бизнеса, — продолжила Виктория.

— Правда?

— Да, — кивнула старшая сестра Владимира. — У Владимира была настоящая страсть к старинному оружию. Он собирал коллекцию на протяжении нескольких лет. В коллекции Владимира были мечи, сабли, пистолеты и даже доспехи. Каждый экспонат имел свою историю, и брат всегда делился ею с теми, кто проявлял интерес.

Виктория сделала паузу, видимо, для того, чтобы припомнить детали, и продолжила:

— Владимир всегда мечтал создать музей старинного русского оружия. Брат считал, что оружие — это не просто предметы, а настоящие произведения искусства, которые отражают культуру и историю нашего народа. Он хотел, чтобы люди смогли увидеть и оценить красоту и мастерство, вложенное в каждое изделие. Владимир представлял себе музей как место, где можно было бы не только выставлять образцы оружия, но проводить выставки и читать лекции. Владимир мечтал о том, что в этом музее будут собраны не только его коллекционные предметы, но и экспонаты из других коллекций, чтобы показать разнообразие и богатство русского оружейного искусства. Кроме того, брат много времени проводил за изучением старинных манускриптов и книг, погружаясь в историю каждого предмета своей коллекции. Владимир хотел, чтобы такой музей стал центром притяжения для любителей истории и культуры, чтобы в нем проводились экскурсии для школьников, чтобы молодое поколение могло больше узнать об истории. К сожалению, у брата не было достаточно времени для того, чтобы реализовать эту свою мечту. Но он оставил эту идею нам, и я надеюсь, что Владислав сможет продолжить его дело. Это было бы прекрасным способом увековечить память о нашем дорогом Владимире и сохранить ту страсть, с которой он относился к своему хобби.

— Да, это действительно замечательная идея. Спасибо вам, Виктория Григорьевна, за ваш рассказ о Владимире Григорьевиче, — сказала я.

— Я согласна с Викторией, — вдруг подала голос Виолетта, — но хочу сказать, что настоящим призванием Владимира были не все эти мечи, сабли и пистолеты, а деньги! Владимир был бизнесменом до мозга костей. И бизнес был именно тем, что сделало его личностью. А оружие — это… ну да, хобби, увлечение, в общем…

Виолетта пренебрежительно махнула рукой.

— Ну конечно, для тебя Владимир всегда был только «денежным мешком»! — воскликнула Виктория.

— Можно подумать, что для тебя он таковым не был! — парировала Виолетта. — Я же не отрицаю все его качества, которые ты перечислила, Виктория. Да, талант, даже гениальность, ум. Всего этого у него не отнять. Но Владимиру была присуща и некоторая чудаковатость, — сказала Виолетта.

— А что вы конкретно имеете в виду? — поинтересовалась я.

— Да Владимир всегда отличался тем, что любил всякие там несерьезные шуточки-прибауточки, а еще и розыгрыши устраивать на потеху всем, — сказала Виолетта. — А еще он был слишком легкомысленным в отношениях с женщинами, — добавила она.

— Ну это ты наговариваешь на Владимира, — возмущенно проговорила Валентина. — Все то время, когда мы с Владимиром были женаты, он был мне верен.

— Ну так и я не говорю, что он тебе изменял, — пожала плечами Виолетта. — Где мои слова про его измену?

— Тогда я тебя не понимаю, при чем тут легкомысленность в отношениях? — с недоумением спросила Валентина.

— Ох, ну чего ты прицепилась к словам? — с досадой произнесла Виолетта. — Я имела в виду то, что Владимир любил вносить разнообразие в свои супружеские отношения. Вот с тобой, Валентина, почему Владимир развелся? Ведь ты и красивая, и образованная, и хорошая супруга, и отменная хозяйка. И даже очень хорошо ладила с Владиславом, сыном Владимира от первого брака. А ведь Влад находился тогда в подростковом, очень сложном возрасте, но ты сумела найти к нему подход. А потом вдруг Владимир — хоп — и «обрадовал» всех нас своим решением развестись с тобой. Да не просто развестись, а еще и жениться на Екатерине.

— Послушайте, Виолетта, — подал голос Виталий, — может быть, не нужно обсуждать личную жизнь покойного?

— Но я говорю только то, что было на самом деле, я ничего не придумываю, — пожала плечами Виолетта.

— И все же… в конце концов, Владимир поступил так, как посчитал нужным. Он же сначала разошелся с прежней женой. И только потом вступил в новый брак. Так что он поступил честно, — сказал Виталий.

— И это была его большая ошибка! — воскликнула Виолетта.

— Да, к тому же Владимир и сам понял, что ошибся, — спокойно сказала Валентина.

— Кроме того, первый брак Владимира ведь тоже распался, я имею в виду мать Владислава, — все не унималась Виолетта.

— Так вы продолжаете настаивать на том, что три брака Владимира — это что-то такое невообразимое и за гранью? Это дает право называть его чудаком? А женитьбы и разводы — это, по-вашему, чудачество? — спросил Виталий.

— Это одно из проявлений его чудачества, — не сдавалась Виолетта.

— Хм… а как же еще проявлялись его, м-м… чудачества? — спросил Виталий.

— Владимир часто повторял, что собирается распланировать будущее своей семьи и своих родственников. Особое внимание он уделял при этом завещанию. Да-да, он так и говорил: «Все распишу, всех поименно и с указанием доли каждого». Это его подлинные слова. Понимаете, он заранее продумывал, что именно и сколько он оставит в наследство. А-а, и еще. Один раз Владимир даже сказал, что он может кого-то и лишить совсем своих благ. Кстати, со временем он корректировал свои намерения. То есть те, кого он собирался выкинуть из списка наследников, вдруг становились самыми облагодетельствованными. И наоборот: «любимчики», так сказать, вдруг попадали в черный список и не получали совсем ничего. Не буду даже и говорить, как нас всех это раздражало. Просто до жути, до головной и зубной боли, вместе взятых. А что же Владимир? Да ничего! Он просто потешался над нами, над своими родственниками, видя, как мы злимся, — закончила Виолетта.

— А кого Владимир Григорьевич собирался лишить наследства? — спросила я.

«Может быть, это даст ключ к пониманию того, кто мог лишить Новоявленского жизни? Кто из родственников мог затаить на него зло?» — подумала я.

— Да не слушайте вы ее, пожалуйста, — с досадой проговорила Виктория, — она же привыкла болтать попусту.

— И ничего не попусту! — воскликнула Виолетта.

— А я говорю, что попусту! На самом деле Владимир никого не собирался лишать наследства. Он просто так забавлялся, играл. Неужели непонятно? И поскольку такие его рассуждения о наследстве повторялись из раза в раз, то постепенно мы все привыкли к мысли, что это просто ничего не значащая болтовня. Я вот, например, слушала все эти побасенки брата как анекдот, не больше и не меньше.

— Нет, подожди, что же ты остановилась на полпути? — вдруг спросила Валентина.

— А что еще? — высокомерным тоном поинтересовалась Виктория. — Я уже все сказала.

— Нет, еще далеко не все, — возразила женщина. — Татьяна, как невеста Владислава, должна знать все.

— И что же мне ей еще рассказать? — насмешливым тоном спросила Виктория.

— Ну если тебе больше нечего сказать, тогда скажу я. Да, на самом деле рассуждения Владимира принимались с известной долей недоверия. Но так было не всегда, а только в самом начале. Я не знаю, кого Владимир собирался лишить наследства и сделал ли он так, как говорил во всеуслышание. Но я знаю и то, что некоторых своих родственников он считал паразитами, которые недостойны даже мизерной части наследства. Владимир был твердо уверен в том, что они не умеют ценить деньги, не умеют их зарабатывать и что если деньги попадут к ним в руки, то они в один момент растратят то, что он с таким трудом зарабатывал всю жизнь. Владимир часто говорил, что комфортную и достойную жизнь нужно еще заслужить, — сказала Валентина.

После этих слов за столом наступило молчание. Как-то так сложилось, что больше уже никто не делал резких заявлений, не кричал, не возмущался и не делал попыток что-то выяснить. Ужин завершился тихо, и гости и родственники разошлись.

Мы с Владиславом отправились в нашу комнату.

— Ну и как тебе мои родственники? — поинтересовался Владислав.

— Ты сейчас спросил, подразумевая, кто из них больше других причастен к смерти твоего отца? Так, Влад? — уточнила я.

— Да, именно так. Ранее я рассказал тебе о них. А вот сейчас ты смогла увидеть их, так сказать, во всей красе, — сказал Владислав.

— Да, каждый из них раскрылся во время ужина, ты прав, — согласилась я.

— Так какие выводы ты уже смогла сделать, Таня? — снова спросил Владислав.

— Ты знаешь, Влад, я думаю, что твои родственники друг друга стоят. И если откровенно, мне на данный момент трудно кого-то выделить в плане причастности к преступлению. Валериан с Виолеттой, Виктория, Екатерина со своей тетушкой Светланой Николаевной… да даже Валентину можно считать входящей в число потенциальных убийц. Пожалуй, только вот Илларион — супруг Виктории — остался незадействованным. Правда, он все время молчал и только усиленно поглощал еду, так что…

— Ну вот ты и сама теперь смогла убедиться, какие у меня родственники. Но вот насчет Валентины, тут, Таня, я с тобой не готов согласиться. На мой взгляд, она могла бы убить разве что Екатерину, ведь это из-за нее она потеряла моего отца, — высказал свое мнение Владислав.

— Так ведь это твой отец принял такое решение: развестись с ней и жениться на Екатерине. Ты что же, думаешь, Валентина не имела права настолько на него разозлиться, чтобы стать его убийцей? — спросила я.

— Так отец ведь успел пожалеть об этом своем решении, и очень сильно пожалеть, — возразил Владислав. — Ты ведь слышала, как Валентина сказала о том, что он предлагал ей снова быть вместе.

— Да, но… ладно, Влад, давай сейчас не будем гадать на кофейной гуще. У меня просто нет фактов, которые точно бы указывали на преступника, — сказала я.

Утром я проснулась, когда Владислав еще спал. Я вышла в сад и, найдя укромное место, набрала Владимира Кирьянова.

— Привет, Володь, это я, Татьяна.

— Доброе утро, Тань, — отозвался Владимир.

— Володь, ну как? Удалось проверить на предмет алиби вторую супругу Владимира Новоявленского, Валентину? — спросила я.

— Да. Валентину Новоявленскую можно считать непричастной к смерти ее бывшего мужа Владимира Новоявленского. Ее билет из Стамбула в Москву был забронирован уже после того, как Владимир Новоявленский умер. В авиакомпании подтвердили, что она заказала билет для срочного вылета, так что все подтверждается. Она заявила, что вылетает на похороны, все сходится, — сказал Владимир.

— Понятно. А что по поводу дел в компании Владимира Новоявленского? — спросила я.

— Мы выяснили, что дела в компании идут хорошо, никаких разногласий по поводу управления с компаньонами у него не было. Собственно, и конфликтов у Новоявленского тоже ни с кем не наблюдалось. Да и твой, так сказать, жених, Владислав Новоявленский, тоже чист как стеклышко. Что касается приятеля Владимира Новоявленского — Виталия Сидорова, — так у него твердое алиби, это проверено. Ну и начальник службы безопасности, Евгений Петров. Да, он видел огрехи в организации охраны территории коттеджа, но Владимир Новоявленский не принимал никаких новшеств по внедрению хотя бы видеонаблюдения, поэтому Петров и не настаивал. Это пока все, Тань, — ответил Владимир.

— Ладно, Володь, спасибо тебе за информацию, — сказала я.

— У тебя-то там как дела, Тань? — поинтересовался Кирьянов.

— Пока никаких подозреваемых в причастности к убийству Владимира Новоявленского нет. Точнее сказать, подозреваемые — почти все его родственники, — сказала я.

— Вот это ничего себе! — присвистнул Владимир.

— Да, вот так, Володь. Там такая семейка, что палец в рот не клади — оттяпают и глазом не моргнут. Правда, после того как ты проверил Валентину Новоявленскую и Владислава, Виталия Сидорова и Евгения Петрова, подозреваемых стало на четыре человека меньше, — сказала я.

— Ну ладно, Тань, продолжай работать дальше. Удачи тебе, — пожелал Кирьянов.

— Спасибо, Володь, пока, — сказала я.

Я нажала на «отбой» и вернулась в дом. Когда я вошла в комнату, Владислав уже проснулся.

— Доброе утро, Влад, — сказала я.

— Ты думаешь, оно будет добрым? — с сомнением произнес Владислав. — Если честно, то после вчерашнего я уже и не надеюсь на лучшее.

— Ну это ты зря. Всегда нужно верить в то, что все образуется и что завтра будет лучше, чем сегодня, — сказала я.

— Ты еще, Таня, скажи, что добро непременно победит зло, — невесело усмехнулся Владислав.

— А что, ты считаешь, что все будет наоборот?

— Так это только в сказках так происходит, — пожал плечами Владислав. — А я уже вышел из того возраста, когда верят в сказки. Хотя не могу не признать, что в сказках заложена мудрость.

— А в притчи ты веришь? Нет, не так, притчи ты признаешь? — спросила я.

— Да, в них заложен глубокий смысл, — кивнул Владислав.

— И конечно же, ты знаешь притчу о царе Соломоне и его кольце, — утвердительно произнесла я.

— Кто же ее не знает.

— Да, эта притча известна многим, — согласилась я, — но только немногие знают, что надпись на кольце этого царя: «Все проходит, пройдет и это» — не является окончательной, — сказала я.

Владислав удивленно посмотрел на меня.

— На закате своей жизни Соломон прочитал еще одну надпись на кольце: «Ничего не проходит бесследно», — сказала я.

— И какое толкование имеет эта надпись? — спросил Владислав.

— Существует несколько расшифровок. Одна из них означает, что в жизни ничего не вечно, только лишь память. Иными словами, что жизнь суетна и все ее мгновения нужно прожить достойно, потому что бесследно не проходит ничего. Понимаешь?

— То ли я еще окончательно не проснулся, то ли я проголодался, но, знаешь, Таня, как-то с трудом доходит до меня эта мудрость…

— Тогда пойдем на завтрак, — предложила я.

В столовой к нашему с Владиславом приходу уже все собрались. Екатерина сидела с самодовольной улыбкой, словно предвкушая, что утро принесет новые поводы для споров и скандалов.

— Ты, Владислав, что-то совсем неразговорчивый стал, — с усмешкой сказала Екатерина. — Вчера во время ужина молчал, словно воды в рот набрал. И сегодня сидишь, словно аршин проглотил. С чего бы это? Или твои родственники стали тебе поперек горла? Считаешь ниже своего достоинства общаться с нами?

— Екатерина, тебе что, заняться больше нечем? — прикрикнула Елизавета Аркадьевна. — Оставь Владислава в покое. Ты что, не понимаешь, что он потерял отца? Неужели у тебя совсем нет ни сердца, ни ума-разума? В такой момент ты считаешь себя вправе читать ему нотации, как он должен вести себя с родственниками?

— Ну надо же! Значит, только у Владислава большая потеря — и ни у кого больше? А то, что вы потеряли сына, то, что я потеряла горячо любимого мужа, — это что, не считается? Не берется в расчет? А все остальные — Виктория, Валериан, — они что, не понесли утрату родного человека? — возмущенно проговорила Екатерина.

— Вот только не нужно приплетать нас, родных брата и сестру Владимира, — резко ответила Виктория. — Твои слова о потере якобы горячо любимого мужа — они насквозь пропитаны фальшью!

— Тетя, не нужно меня защищать, я и сам могу постоять за себя, — сказал Владислав. — Екатерина, да и все остальные родственники, послушайте, что я сейчас скажу. Вы все отправитесь по своим домам сразу после того, как будет оглашено завещание. Я больше ни минуты не потерплю в своем доме всяких прихлебателей, которые привыкли жить за счет отца!

— Влад, не нужно так горячиться, — тихо сказала я Владиславу, — твое выступление может вызвать непредсказуемые последствия. Твои слова спровоцируют некоторых на опасные действия или как минимум вызовут сильное недовольство.

— Недовольство некоторых, как ты заметила, — это последнее, что может меня волновать, Таня. Я намереваюсь дать всем понять, что хозяин здесь — я. И чем быстрее это до них дойдет, тем будет лучше для всех, — вполголоса ответил мне Владислав.

— Влад, ведь ты же не считаешь, что все наследство принадлежит только тебе? Ты не единственный наследник в семье, — с вызовом произнесла Екатерина.

Владислав сжал губы, но сдержался.

— Послушай, ты остаешься в этом доме только до оглашения завещания, — твердо сказал Владислав. — Я не собираюсь терпеть твои постоянные провокации.

— Влад, пожалуйста, будь сдержаннее, — снова тихо попросила я. — Не стоит поднимать шум, это только привлечет лишнее внимание и подозрение.

— Нет, Владислав, ты не прав! — на этот раз голос подала Виолетта. — Это просто невозможно! Как ты можешь утверждать, что ты и только ты будешь управлять домом? Это уже ни в какие ворота!

— А ты на полном серьезе считаешь, что отец упомянет тебя в своем завещании? — холодным тоном поинтересовался Владислав. — И за какие же такие заслуги? А-а, ну конечно же! Ведь ты же постоянно предлагала ему себя!

— Владислав, что ты себе позволяешь? Кто дал тебе право клеветать на мою супругу? — закричал Валериан. — Это не соответствует действительности!

— Ты хочешь сказать, что не соответствует твоей действительности, дядя? — усмехнулся Владислав. — Ну что же. Блажен, кто верует. Продолжай пребывать в заблуждении относительно моральных качеств своей женушки. Да и по поводу своих тоже.

— А что со мной не так? — вскричал Валериан. — Я занимаюсь бизнесом, я…

— Ты, дядя, так занимаешься бизнесом, что все твое предпринимательство приводит к очередному провалу, — ответил Владислав.

— Ты несправедлив ко мне, племянник, — возразил Валериан. — Мои дела на данный момент, конечно, далеки от успеха, но не все еще потеряно. Совсем скоро все наладится, я в этом более чем уверен, только необходимо…

— Что «необходимо», что? — перебил его Владислав. — Опять начнешь клянчить деньги?

Валериан промолчал.

— Ну конечно! Как же иначе? Ты ведь больше ни на что не способен! Только просить деньги и проматывать их! Но я не мой отец, и больше ты не получишь не копейки на свои проекты, — резко ответил Владислав.

— Что, неужели Валериан снова обанкротился? — вполголоса спросил кто-то из гостей.

— Возможно, — послышался еще один голос.

— А как же Владимир? Он уже знал, что его младший брат разорился, или нет? — Гости продолжали шептаться.

— Владислав, послушай, дорогой племянник, а не слишком ли много ты берешь на себя? — спросила Виктория. — Мне вот непонятно: почему ты решил, что все наследство достанется исключительно тебе?

— Потому что так оно и будет, — твердо ответил Владислав. — И вот еще что: я проверил счета и выяснил, что управление домом ведется из рук вон плохо. Просто тот или, точнее, та, кто взялся за это дело, не имеет ни малейшего понятия, как нужно вести хозяйство. Поэтому, пока дело не зашло еще слишком далеко, я беру управление домом под свой контроль.

— Подождите, подождите! — воскликнула Светлана Николаевна. — Вы на каком основании так отзываетесь о моей племяннице? Ведь вы только что сделали более чем прозрачный намек на то, что Катенька не умеет управлять домом! А еще раньше вы сказали, что она не получит ничего из того, что ей причитается по закону!

— А вы не вмешивайтесь, куда вас не просят! — Владислав довольно грубо осадил Светлану Николаевну.

— Ты что затыкаешь мою тетю?! — взвизгнула Екатерина. — Она знает, что говорит.

— Пусть говорит у себя дома! — бросил Владислав.

— А здесь тоже ее дом! Да, дом моей тети — там же, где и мой дом! — закричала Екатерина. — Потому что я — хозяйка этого дома! Я вышла замуж за Владимира, я была его официальной супругой, а теперь я его вдова. И мне полагается часть его компании, а также имущества, в том числе и этот дом. И у тебя, Владислав, не получится выгнать меня! Я — хозяйка, понятно?

— Ну ладно, хозяйка, но только до того, как адвокат прочтет завещание отца, — сказал Владислав.

— А потом что? Что будет потом? — не унималась Екатерина. — Ведь может случиться так, что Владимир все оставил мне! Понимаешь, все! Вот будет для тебя удар! Да и для всех остальных тоже!

Екатерина не на шутку раззадорилась, ее глаза заблестели в предвкушении богатого наследства.

— Послушай, тебе сейчас необходимо привести себя в чувство, а не питать безумные надежды, — посоветовал Владислав. — Иначе удар настигнет тебя. Просто привыкай к мысли, что твое время закончилось. Тебе повезло, что отец почему-то женился на тебе, не иначе как на него в тот момент напал некий морок. Потому что иначе трудно объяснить этот его нелепый поступок. Но теперь привыкай к тому, что твоя полоса везения закончилась.

— Ничего не закончилось! — упрямо проговорила Екатерина. — Владимир меня любил, и любил искренне. Поэтому нечего говорить, что он ничего мне не оставил! Этого просто не может быть!

— Да, Катенька, ты права. А вы, Владислав, как вы можете утверждать, что Катенька ничего не получит? — не унималась Светлана Николаевна. — Это просто абсурд! Владимир всегда заботился о своей жене, и вы, Владислав не имеете права так обращаться с Катей!

Владислав стиснул зубы.

— Вы обе забываете, что у отца была семья, и это ни в коем случае не вы! Вы никак не вписываетесь в семью моего отца! — выпалил Владислав. — Вы — меркантильные особы. Вот вы кто такие! Вам, по большому счету, было плевать на него, ведь вас интересуют только его деньги! Но я не позволю вам унижать память моего отца!

Однако Светлана Николаевна не собиралась сдаваться и отступать.

— А что вы знаете о своем отце, Владислав? Он покончил с собой, и это факт! Слабак, который не смог справиться с жизненными трудностями! А вы говорите, что Владимир был спокойным и рассудительным! Нет и еще раз нет! Именно поэтому вы все время уводите разговор в сторону, когда он возникает на эту тему. А все почему? Да потому что вам это невыгодно! Но я все выяснила! Да, следствие установило, что был суицид. А вы, Владислав, продолжаете все замалчивать!

Владислав уже в который раз за это утро стиснул челюсть. Его лицо исказилось неподдельной злостью.

— Влад, пожалуйста, успокойся, — прошептала я, — медленно сосчитай хотя бы до пяти. А еще лучше — до десяти. Но ничего пока не отвечай.

Владислав кивнул и последовал моему совету. Глядя прямо перед собой, он глубоко вдохнул сначала один раз, потом второй. Покачав головой, он посмотрел на Светлану Николаевну и…

Владислав не успел ничего ответить, как вдруг в столовой раздался резкий голос Елизаветы Аркадьевны:

— Хватит! Мой сын не покончил с собой! Его убили! И я знаю, кто это сделал!

В столовой воцарилась тишина. Все замерли, словно не веря своим ушам. Елизавета Аркадьевна между тем продолжала:

— Мой сын был убит! Не смейте оскорблять его память своими жалкими попытками присвоить себе то, что он нажил и к чему вы не имеете никакого отношения. Я знаю, что кара настигнет того, кто отнял жизнь моего сына, — сказала Елизавета Аркадьевна.

— Елизавета Аркадьевна, вы не можете так говорить! Это просто безумие! — воскликнула Екатерина дрожащим голосом.

— Безумие? — повторила Елизавета Аркадьевна. — Безумие — это повторять гнусную ложь о том, что мой сын покончил с собой. Я твердо знаю, я уверена в том, что мой сын не мог уйти из жизни так, как вы говорите. Он был сильным человеком, и его жизнь была отнята убийцей! Я все время замечала, что многие за этим столом никак не могут успокоиться и постоянно перешептываются и делают неоднозначные намеки. А некоторые дошли до такой наглости, что откровенно позволяют себе неприкрытое хамство в своих высказываниях. Но хочу сказать, что у самих-то у них рыльце в пушку. Это я к тому, что их личные тайны могут иметь такие ужасные последствия, если они будут раскрыты, что я не пожелала бы даже врагу оказаться на их месте. А я знаю их! Знаю их тайны! И предупреждаю: если кто-то осмелится пойти против моего единственного и горячо любимого внука или против меня, то он очень пожалеет, потому что ему не удастся избежать наказания.

Елизавета Аркадьевна перевела дух и продолжила:

— Я еще раз заявляю со всей ответственностью, что мой сын не покончил с собой! Его подло убили! И даже миллион следователей не убедят меня в обратном. И я знаю того, кто решился на это убийство.

— Влад, пожалуйста, останови Елизавету Аркадьевну! — прошептала я Владиславу. — То, что твоя бабушка собирается сейчас сказать, — это очень опасно.

Но Владислав как будто бы впал в ступор, как и многие, кто сидел за столом.

— Я еще раз повторяю: мне известно, кто лишил жизни моего сына. Это сделал тот…

Женщина сделала паузу, а атмосфера в столовой накалилась до предела.

— Убийца решился на это преступление от отчаяния, он не мог поступить иначе, потому что на кону стояло все. Но он просчитался, думая, что следствие будет введено в заблуждение и его преступление не будет раскрыто. Нет, это не так. Убийство обязательно будет раскрыто, а преступника ждет страшная кара! Кара и земная, и небесная!

Елизавета Аркадьевна встала из-за стола и медленно вышла из столовой. Гнетущая тишина, которая последовала за уходом бабушки Владислава, вскоре разорвалась множеством голосов. Присутствовавшие в столовой, не сдерживая эмоций, начали кричать и спорить. Каждый пытался высказать свое мнение, но в этом хаосе трудно было разобрать, кто что говорит.

— Это безумие! — истерично закричала Екатерина. — Она не может говорить такое, это просто абсурд!

— Она с ума сошла! Как можно обвинять кого-то, не имея никаких доказательств вины! — вторила своей племяннице Светлана Николаевна.

— Это все ты устроила, Екатерина! — воскликнул Валериан. — Ты только и делаешь, что подливаешь масла в огонь! И провоцируешь других!

— Я?! — возмутилась Екатерина. — Да ты сам ждешь, когда огласят наследство, потому что ты банкрот!

Я старалась не пропустить реакции на речь Елизаветы Аркадьевны и внимательно смотрела на лица присутствовавших в столовой, поскольку реплики уловить в общем хоре голосов было очень трудно, почти невозможно. Однако каждый был погружен в свои собственные эмоции, люди кричали, перебивая друг друга. Скорее всего, они и не слышали, что говорят рядом с ними.

Выражение лиц гостей было одинаково возбужденным и одновременно испуганным. Тем не менее я не заметила признака вины. Поэтому сказать наверняка, находился ли убийца Владимира Новоявленского в данный момент в столовой, было весьма затруднительно. Даже если преступник и был среди гостей и родственников, то он не показал и виду. Моя надежда на то, что кто-то может выдать себя хотя бы чем-то, таяла на глазах.

Между тем Владислав пытался призвать присутствовавших к порядку, но безуспешно.

— Успокойтесь все! — закричал Владислав, но его голос утонул во всеобщем шуме.

— Ну, теперь ты доволен?! — спросила Екатерина. — Это все из-за тебя и твоей безумной бабки! Она сумасшедшая, а ты сидишь и ничего не делаешь!

— Я не виноват в том, что произошло! Я не могу поверить в то, что вы так легко обвиняете друг друга!

— А сам ты что делаешь? Можно подумать, что ты никого не обвиняешь! — с презрением бросила Екатерина.

— Мы должны выяснить правду! — выкрикнул Владислав.

— Правду? — насмешливо переспросила Светлана Николаевна. — А вы, Владислав, уверены в том, что хотите ее знать?

Я тронула Владислава за рукав:

— Влад, давай выйдем из столовой, нам необходимо поговорить, — сказала я.

Мы пришли в нашу комнату.

— Влад, Елизавета Аркадьевна поступила очень необдуманно. Если убийца твоего отца здесь, среди нас, твоя бабушка подставила себя под удар. Не знаю, чем она руководствовалась, но она спровоцировала преступника, и это может быть очень опасно, — сказала я.

— Но бабушка сделала это, — развел руками Владислав.

— Да, верно. Но теперь необходимо минимизировать риски, которые Елизавета Аркадьевна навлекла на свою голову, — сказала я.

— Но как это сделать? Мы ведь не в курсе того, что задумал преступник. Как мы можем защитить бабушку? — спросил Владислав.

— Сейчас самое главное — это все время находиться рядом с Елизаветой Аркадьевной, — сказала я.

— То есть я должен быть с ней и ночью и днем? — Владислав удивленно посмотрел на меня.

— До ночи еще далеко. Ты сейчас пойди к ней и постарайся выяснить, почему она такое сказала при всех. Думаю, что тебе она все расскажет и назовет имя убийцы твоего отца, — сказала я.

Владислав покачал головой:

— Ты не знаешь мою бабушку, Таня.

— Но почему? Почему ты в этом уверен, Влад? — спросила я.

— Бабуля очень упрямая, — начал Владислав.

— Да?

— Именно так, ты просто не знаешь ее так, как знаю я. А потом, я больше чем уверен, что она это сказала наобум.

— Ну, такие вещи наобум не говорят, Влад, — с сомнением в голосе проговорила я.

— От моей бабушки всего можно ожидать, — стоял на своем Владислав. — Бабуля вообще любит преувеличивать, такая у нее черта характера. А сейчас ее просто довела эта тетка Екатерины. Она ее спровоцировала своими словами о том, что отец покончил жизнь самоубийством. Вот бабушка и не выдержала, — объяснил Владислав.

— Так ты считаешь, что Елизавета Аркадьевна сказала в пику тете Екатерины? — уточнила я.

— Ну да, — кивнул Владислав.

— И все-таки… понимаешь, Влад, Елизавета Аркадьевна могла что-то слышать или даже видеть, ведь она находилась в тот роковой день в доме. Может быть, она услышала разговор прислуги. Или что-то ее еще насторожило. В общем, чем гадать на кофейной гуще, лучше пойти и поговорить с Елизаветой Аркадьевной, — сказала я.

— Ну хорошо. Если ты, Таня, считаешь, что это важно, что это имеет значение, то я, конечно, пойду к бабушке и поговорю с ней, — сказал Владислав.

— И во время разговора, Влад, предупреди Елизавету Аркадьевну о том, чтобы она была внимательной и осторожной, — сказала я.

— То есть я должен прямым текстом сказать бабушке о том, что она своими словами спровоцировала убийцу отца? И что теперь ей нужно опасаться за свою жизнь? — Владислав посмотрел на меня.

— Постарайся объяснить ей существующую опасность, но только мягко. Не нужно пугать пожилого человека и нагнетать обстановку. Но Елизавета Аркадьевна должна знать об этом и принять элементарные меры безопасности. Без этого теперь уже не обойтись, — сказала я.

— Но что бабушка конкретно должна делать? — уточнил Владислав.

— Пусть дверь в ее комнату будет все время закрытой, это во-первых.

— А во-вторых?

— Еще очень желательно, чтобы твоя бабушка никуда не выходила одна. Я имею в виду — без сопровождения, — добавила я и спросила: — Скажи, Влад, тот пистолет, который нашли в кабинете твоего отца, до сих пор находится у полиции?

— Да, его еще не вернули, — ответил Владислав.

— А еще оружие в доме имеется? — спросила я. — Я имею в виду — действующее, не старинное.

— Все остальное оружие — коллекционное. Но ведь, Таня, пистолет можно пронести в дом. И это может сделать кто угодно, у кого имеется такая необходимость. Мы же никого не обыскиваем, в конце-то концов. — Владислав пожал плечами.

— А что по поводу сейфа? Он есть в доме? — задала я следующий вопрос.

— Ну конечно. И даже не один. В кабинете отца, в комнате Екатерины и бабушки. Но у бабушки и Екатерины сейфы обычные, они предназначены для хранения исключительно дорогостоящих украшений. Что же касается сейфа, который находится в кабинете отца, то там хранятся какие-то документы, деловые бумаги и определенная сумма наличными на хозяйственные нужды, — сказал Владислав.

— А ключи от сейфа, который находится в кабинете Владимира Григорьевича, у кого? У Екатерины? — спросила я.

— Не думаю. Ключи — у Алевтины Витальевны, управляющей. По крайней мере, так было до моего отъезда из дома. Ну, до ссоры с отцом, — сказал Владислав.

— Твой отец что же, не доверял своей третьей супруге? — уточнила я.

— Да не то чтобы не доверял. Собственно, Екатерина, насколько я понимаю, вообще не приспособлена к ведению хозяйства. Поэтому ключи находились у Алевтины Витальевны, когда отца не было дома. Что же касается Екатерины, то у нее была карта, и средств на ней было более чем достаточно, отец не контролировал ее в тратах и не требовал отчета. Так что Екатерина не была допущена к ведению хозяйства из чисто практических соображений, ведь так она могла легко превратить дом в бардак. Причем не из каких-то там злостных побуждений, а просто по причине полной никчемности в хозяйственных делах, — объяснил Владислав.

— Понятно. Влад, ты сказал, что дорогостоящие украшения хранятся в сейфе в спальне Елизаветы Аркадьевны и Екатерины. Но ведь и защита там не особо надежная, по твоим же словам, — заметила я.

— Но и украшений там не особенно много. Для фамильных ценностей и денежных средств в довольно крупных размерах отец имел несколько сейфов в банке. Он их арендовал, — сказал Владислав.

— А ключи от этих банковских сейфов у кого находятся? — поинтересовалась я.

— Думаю, что у адвоката. Он будет зачитывать завещание, и наследники получат ключи, — ответил Владислав.

— Стало быть, в своем сейфе, который находится в кабинете, Владимир Григорьевич не хранил ничего ценного, — утвердительным тоном произнесла я.

— Именно так, — подтвердил Владислав. — Кстати, Таня, хорошо, что ты завела разговор об украшениях. Я заметил на Екатерине наши фамильные украшения, но они ей не принадлежат. Она всего лишь очередная жена и может иметь в своей собственности только то, что лично подарил ей отец. А вот фамильные драгоценности, которыми она пользовалась лишь временно, на каком-то торжестве, она должна возвратить в банковскую ячейку. И это необходимо проверить.

— Проверишь, Влад, обязательно проверишь. Но сейчас самое главное — это расследование и обеспечение безопасности Елизаветы Аркадьевны, — сказала я.

— Понял, Таня. Уже иду к бабушке, — сказал Владислав и вышел из комнаты.

«Если, как сказал Владислав, Елизавета Аркадьевна будет хранить молчание относительно того, что ей известно, кто является убийцей ее сына, то она очень сильно рискует и своей жизнью, — подумала я, оставшись одна в комнате. — Впрочем, если ей неизвестно имя преступника, но она прилюдно призналась в том, что знает, то это опасно вдвойне. Ладно, раньше времени не стоит паниковать. В конце концов, Владислав сейчас находится рядом с Елизаветой Аркадьевной, а потом и я могу подключиться и пообщаться, если у Владислава не получится ничего у нее выведать. Так. И все-таки что мы имеем на данный момент, если отбросить заявление Елизаветы Аркадьевны, которое она сделала в столовой? Если предположить, что на территорию, а потом и в дом проникли грабители, то ведь, по словам Владислава, основная сумма денег и фамильные драгоценности хранились как раз вне дома, в банковских сейфах. В доме находились денежные средства только на хозяйственные расходы. Так что вряд ли преступники стали бы так рисковать».

Мои мысли были прерваны робким стуком в дверь.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась, и в комнату вошла молодая, среднего роста светловолосая девушка в униформе горничной.

— Ой, а Владислав Владимирович… простите…

Девушка совсем растерялась.

— Владислава Владимировича сейчас нет, он вышел. Вы проходите, — пригласила я.

— Да мне… неудобно как-то, — тихо сказала девушка.

— У вас что-то случилось? — спросила я.

— Да… случилось, — кивнула горничная.

— Проходите, садитесь и рассказывайте, — решительно сказала я, пододвинув стул, и спросила: — Как вас зовут? Я Татьяна Александровна, а вы?

— А я Анастасия, Настя.

Девушка смахнула с глаз слезы.

— Так что же произошло, Анастасия? Почему вы плачете? — задала я вопрос горничной.

— Ну… мне Владимир Григорьевич сказал, что поможет, а потом его не стало. То есть его убили, хотя сначала сказали, что он сам в себя выстрелил, но… А что мне делать, я даже не представляю. Как мне быть? Ведь Кирилл не отвечает на мои звонки, совсем не отвечает. Как мне его искать? Может быть, он уже уехал к себе…

Девушка снова заплакала. Анастасия говорила хотя и быстро, но не совсем понятно. Кто такой Кирилл? В чем обещал помочь горничной Владимир Новоявленский?

— Анастасия, вы успокойтесь, не нужно плакать. Может быть, выпьете воды? — спросила я.

— Нет-нет, что вы! Не надо! Я сейчас…

Девушка шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Послушайте, Анастасия, для того чтобы я могла понять, в чем заключается ваша проблема, вы должны рассказать, что произошло, с самого начала, — сказала я. — Кто такой Кирилл? И куда он, по-вашему, мог уехать? И по какой причине?

— Кирилл Стеценко — это охранник, он работал здесь. Но теперь он здесь уже не работает, потому что Владимир Григорьевич его выгнал, то есть уволил, — объяснила Анастасия.

— Когда это произошло? — задала я следующий вопрос.

— Да как раз за день до того, как Владимира Григорьевича убили. Правда, сначала были разговоры, что… наоборот. Но мы все не верили в то, что Владимир Григорьевич мог на такое решиться, — сказала Анастасия.

— Так, это понятно, — кивнула я. — И что дальше?

— Ну и вот, — продолжила Анастасия. — Кирилл, я так думаю, уехал в Новосибирск, он родом оттуда, а сюда он приехал на заработки. В Тарасове он квартиру не стал снимать для экономии опять же. Здесь, в доме, у охранников имеется помещение, где можно жить, вот он и… хотя условия так себе, но зато деньги за съем платить не нужно. И на транспорт деньги тоже тратить не приходится, чтобы из города в поселок наш добираться.

— Ну а за что Кирилла уволили-то? — спросила я.

— У нас с Кириллом начались отношения, — сказала девушка и покраснела. — Я уже подумала, что скоро мы с ним поженимся. Кирилл и сам был не против создать семью, говорил, что ему понравилось в Тарасове. В общем, поверила я ему, что он имеет серьезные намерения. А потом… я узнала, что беременна. Но так получилось, я не собиралась привязывать его к себе ребенком! К тому же он сам говорил, что любит меня, я же его за язык не тянула! А когда я сказала, что он станет папой, он сразу на попятную пошел. Начал что-то такое говорить про то, что боится ответственности, что не готов так резко менять свою жизнь и все такое.

— И Владимир Григорьевич вмешался? — уточнила я.

— Да, — призналась Анастасия. — Только я не жаловалась ему, он сам увидел, что я плачу, и спросил, что у меня случилось. Он вообще ко всем нам относился по-доброму, не как к прислуге. Я тогда взяла и рассказала ему, как все было. Что уж тут скрывать-то? Вот Владимир Григорьевич и пообещал все устроить. Ну то есть поговорить с Кириллом, объяснить, что нельзя так поступать, что непорядочно это.

— Ну и как? Поговорил Владимир Григорьевич с Кириллом? — спросила я.

— Поговорил, — со вздохом ответила Анастасия, — да только толку-то. Хотя он и сказал, что даст мне хорошее приданое, как в старину говорили, и свадьбу устроит, все как полагается, Кирилл наотрез отказался жениться. «Не нужно мне ничего, я вообще ее не люблю, а тут еще и ребенка растить придется». Вот так он и сказал. А Владимир Григорьевич тогда ответил ему, что раз он отказывается поступить как порядочный человек, то пусть убирается из охраны, ему такие работники не нужны. Ну Кирилл и выбежал из кабинета сам не свой, злой как черт, с бешеными глазами.

— А вы все это видели, да, Анастасия? — уточнила я.

— Ну да, я же около кабинета стояла, к тому же они очень громко разговаривали, все слышно было, каждое слово, — кивнула горничная.

«А что, если Кирилл Стеценко и застрелил Владимира Новоявленского, своего хозяина? — пришла мне в голову мысль. — Правда, Анастасия сказала, что этот конфликт произошел днем ранее. Ну и что? Кирилл мог вернуться. И ничто не могло помешать ему проникнуть на территорию незамеченным. Охрана дома уже стала притчей во языцех, причем в самом отрицательном смысле. При отсутствии камер видеонаблюдения, да еще и при таких минимальных обходах территории, просто нет смысла даже обсуждать возможность проникновения. Вдруг Кирилл одумался и решил поговорить с Владимиром Новоявленским? Может быть, парень решил, что получить Анастасию с приданым от хозяина — вовсе не такая плохая идея? Можно будет продолжать так же работать у Новоявленского, ведь он сам приехал издалека в поисках работы. Так что же терять-то ее, эту работу? Но если разговор между Кириллом Стеценко и Владимиром Новоявленским впоследствии дошел до агрессии? Такое вполне могло случиться. Какие же последствия мог иметь возникший конфликт? Предположим, что Владимир Новоявленский решил прибегнуть к помощи своего „тревожного устройства“. Отец Владислава нажал на кнопку, чтобы вызвать кого-то из охранников. Это один вариант. Однако Владимир Григорьевич мог и не найти сразу это устройство. И тогда остается пистолет. Владимир Новоявленский направляет пистолет на Кирилла Стеценко и требует, чтобы тот покинул кабинет. У бывшего охранника оружия нет, но у него есть выучка, как необходимо действовать, когда на тебя наставлен пистолет. И Кирилл начинает бороться с Владимиром Григорьевичем. Пистолет выстреливает, Владимир Новоявленский падает, и на его руке появляются следы пороха. А Кирилл Стеценко приходит в ужас оттого, что он застрелил бывшего хозяина. Парень скрывается с места преступления… Однако у меня нет доказательств того, что там произошло на самом деле. Необходимо будет проверить этого Кирилла на причастность к убийству Владимира Новоявленского. Имеется, правда, очень маленькая вероятность того, что Стеценко и есть тот самый убийца отца Владислава. Однако зацикливаться только на этой версии нельзя. Сбрасывать со счетов остальных возможных фигурантов — не самая лучшая идея».

Я посмотрела на Анастасию.

— Скажите, а что было после того, как Кирилл выбежал из кабинета Владимира Григорьевича? — спросила я.

— Владимир Григорьевич вышел из кабинета, увидел меня и сказал, чтобы я зашла к нему, — продолжила горничная. — В кабинете он сказал, чтобы я не переживала, что даже хорошо, что Кирилл показал, какой он есть на самом деле. А то вышла бы я за него и горя хлебнула бы. Владимир Григорьевич пообещал, что обязательно поможет мне с ребенком деньгами. Он еще спросил, где я жила до того, как нанялась работать у них. Ну я и сказала, что дом мой — в Квасниковке, это в Покровске есть такая деревня. Я вообще-то сирота, родители мои давно умерли, воспитывали меня дядя с тетей. Но только до тех пор, пока я среднюю школу не окончила. А потом сказали мне, чтобы я дальше сама справлялась. Так что с ребенком меня в Квасниковке не ждут. Но Владимир Григорьевич меня успокоил, он сказал, что не нужно мне возвращаться домой, раз там такая обстановка, что я могу после того, как рожу, продолжить жить в коттедже. А когда ребенок подрастет, тогда я снова буду работать у него по дому. Я так обрадовалась, вы даже себе не представляете как! В Квасниковке мне не было бы никакой жизни, да еще если бы я туда заявилась с ребенком. Дядя с тетей меня совсем со свету сжили бы. К тому же там и работу не найти. А вот теперь, когда Владимира Григорьевича больше нет, я не знаю, как мне быть…

У Анастасии на глазах снова навернулись слезы.

— Анастасия, я понимаю, что вы попали в сложную жизненную ситуацию. Но всегда можно найти решение.

— Да какое же может быть решение в моем случае? Это только Владимир Григорьевич был добрым и понимающим. У меня на него была вся надежда. А теперь что меня ждет? Неужели его жена, то есть вдова, пойдет навстречу и разрешит остаться в доме? Да она тут же меня вышвырнет, как только узнает, что я жду ребенка! — в слезах воскликнула Анастасия. — Что мне теперь делать?

— Во-первых, нужно перестать плакать. Ваши слезы и тем более переживания непременно отразятся на ребенке, и далеко не лучшим образом. Во-вторых, почему вы думаете, что Екатерина является единственной хозяйкой после Владимира Григорьевича? У него есть сын, и еще неизвестно, каким образом Владимир Григорьевич распорядился своим наследством. И наконец, я поговорю с Владиславом Владимировичем, и мы вместе подумаем, как решить вашу проблему, Анастасия, — пообещала я.

— Правда? Вы думаете, что Владислав Владимирович сможет мне помочь? — Анастасия подняла на меня заплаканное лицо.

— Я в этом уверена. Скажите еще вот что: а в тот день, когда Владимира Григорьевича нашли в его кабинете, вы ничего не слышали подозрительного? — спросила я.

— А что вы имеете в виду? — уточнила Анастасия.

— Ну, может быть, он с кем-то ругался или ссорился? Было что-то такое? — спросила я.

— Вы знаете, да, было. Дело в том, что накануне, ну в тот день, когда с Кириллом так все вышло… Владимир Григорьевич сказал, чтобы я пришла к нему в кабинет на следующий день. Вроде бы он тогда сможет что-то определенное мне сказать. Ну насчет того, как мне дальше быть. Ну и вот, я пришла, а в кабинете у него кто-то уже был. Тогда я решила не уходить, а подождать, пока Владимир Григорьевич освободится, — сказала Анастасия.

— Ну и как? Вы дождались?

— Нет. Сначала вроде было все нормально. А потом… как повалили к нему родственники один за другим…

— И кто же к нему повалил? — поинтересовалась я.

— Ох, сначала пришла Виктория Григорьевна. Точнее, они вместе с Владимиром Григорьевичем прошли до его кабинета. Они шли и ссорились. Виктория Григорьевна упрекала хозяина в том, что он все делает по-своему и совершенно не считается с ее мнением. А Владимир Григорьевич говорил, что он и не собирается ее слушать. Что он сам знает, что нужно делать, и никто ему не смеет указывать, как следует поступать, — сказала Анастасия.

— А потом в кабинет пришел кто-то еще? — спросила я.

— Да. Еще приходил Валериан Григорьевич, и они тоже ругались, — сказала Анастасия.

«Ну да, конечно. И Валериан с Виолеттой, и Виктория с Илларионом были приживалами в доме своего брата Владимира. Валериан постоянно тянул со старшего брата деньги на свои проекты, которые неизменно оканчивались крахом. Виктории он давал деньги вроде бы добровольно на „поддержание отечественной науки“ в лице ее супруга, гениального математика», — подумала я.

— А что они конкретно говорили друг другу, вы, Анастасия, слышали? — поинтересовалась я.

— Да, они ведь очень громко все выясняли. Владимир Григорьевич ругал своего брата за то, что тот снова ввязался в какой-то сомнительный проект и снова потерпел одни только убытки. В общем, они долго кричали друг на друга, даже обзывались всякими ругательными словами. А потом Валериан Григорьевич как закричит: «Будь ты проклят!» — сказала Анастасия.

— Что, прямо так и закричал? — удивилась я.

— Да, именно так! — подтвердила горничная.

«По меньшей мере это странно, — подумала я. — В принципе, проклятия были больше уместны со стороны Владимира Новоявленского, а не Валериана. Ведь отец Владислава столько денег вбухал в „бизнес“ брата, что Валериану следовало бы не проклинать его, а упрашивать, умолять, чтобы тот в очередной, стопятисотый раз поддержал его и не дал обанкротиться».

— Анастасия, так дело ограничилось только тем, что Валериан прокричал свои проклятия и ушел? — уточнила я.

— Ну, почти что так, — кивнула девушка. — Правда, сначала Валериан Григорьевич попросил у брата деньги на какую-то там сеть, я не поняла, на какую именно, то ли магазинов, то ли еще чего. А потом, когда Владимир Григорьевич крикнул ему: «Пошел вон! Больше ты от меня и копейки не получишь», вот тогда и прозвучали эти проклятия.

«Ну что же, все ясно-понятно. И брат и сестра без гроша в кармане, что и требовалось доказать. Поэтому они так отчаянно нуждаются в деньгах и, естественно, грезят о получении своей доли наследства. Однако если вдуматься, то положение Валериана гораздо хуже, чем у Виктории», — подумала я.

— Так, а после ухода Валериана Григорьевича больше к хозяину никто не приходил? Наступили блаженная и долгожданная тишина и покой? — задала я следующий вопрос.

— Если бы, — вздохнула Анастасия. — Владимир Григорьевич потом очень сильно поругался с Екатериной. И вы знаете что? Вроде бы хозяин даже сказал ей, что собирается с ней развестись.

«Развод? Ну в принципе, Валентина, вторая супруга Владимира Новоявленского, уже говорила, что бывший муж предлагал ей вновь сойтись, так что…»

Я не успела додумать до конца, потому что Анастасия неожиданно сказала, понизив голос почти до шепота:

— Владимир Григорьевич сказал: «Я знаю, что ты мне изменяешь со своим тренером по теннису».

— Что? Вот прямо так и сказал? И про теннис, и про измену? — Я изумленно посмотрела на горничную.

— Вот чтобы не сойти мне с этого места! — убежденно проговорила девушка. — Зачем я буду придумывать?

«Вот это да! Эта новость всем новостям новость! Что же тогда получается? Ведь если Владимир Новоявленский выяснил, что Екатерина ему изменяет, и сообщил ей о разводе, то для Екатерины застрелить мужа — это наилучший выход из сложившейся не в ее пользу ситуации. При разводе Екатерина теряет очень многое, если не почти все. В том случае, если Екатерина становится вдовой, она получает пусть и не очень большую часть наследства, но все же это гораздо лучше, чем ничего. А ведь Владимир запросто мог лишить неверную супругу всего. Определенно, у них был составлен брачный контракт, ведь отец Владислава — успешный владелец преуспевающей компании. В этой среде брачный контракт — неотъемлемая часть семейных отношений. Да, но как Екатерина смогла так быстро сообразить, что ей делать, как себя вести? Неужели как только Владимир Новоявленский сообщил, что ему все известно про измену и что он с ней разводится, то Екатерина мгновенно приняла решение лишить мужа жизни? Или же она просто притворялась глупой или, по крайней мере, не очень сообразительной? А может быть, и не было никакого притворства? Ведь и Владислав, говоря про третью супругу отца, был невысокого мнения о ее умственных способностях. Да и вела она себя так, что трудно заподозрить высокий интеллект. Впрочем, Екатерина — довольно вспыльчивая и непредсказуемая в своих действиях женщина. Она могла просто схватить пистолет, который лежал на столе. А дальше события могли развиваться таким образом: Владимир отбирает у Екатерины пистолет, она борется с супругом и пистолет выстреливает. Или же, напротив, Новоявленский настолько потерял над собой контроль, что пригрозил Екатерине оружием, она тогда попыталась его отобрать, и в результате этой борьбы произошел роковой выстрел… Но я опять смоделировала ситуацию, как и в истории с охранником Кириллом Стеценко. Правда, ссора с охранником произошла накануне смерти Владимира Новоявленского, а объявление об измене и разводе — на следующий день. Хотя ведь в этот день у Владимира Новоявленского был конфликт также и с Викторией, и с Валерианом. А возможно, и еще с кем-то. Итак, ругался отец Владислава аж с тремя своими родственниками, но застрелил его кто-то один. С другой стороны, Владимир мог и не конфликтовать со своим убийцей, или же их ссору никто не слышал. Таким образом, если принять за основу тот факт, что Владимир не стрелял в себя, не совершал суицид, но на руках у него были обнаружены пороховые следы, значит, он боролся со своим убийцей за оружие. И в этот момент раздался выстрел. Он мог произойти случайно, то есть тот, кто выстрелил, не планировал убивать Владимира Новоявленского. А возможно, убийца уже принял свое преступное решение застрелить бизнесмена, но отец Владислава попытался отобрать у него оружие. Возможно, первоначально у преступника не было намерения убивать Владимира Новоявленского. В противном случае убийца должен принести пистолет с собой. Нет, не так. Если взять за основу тот факт, что преступник был из числа „своих“, то он наверняка знал, что в кабинете Владимира имеется оружие. И тогда получается, что преступник шел к отцу Владислава с целью убийства. Так, ладно, все это лишь предположения. Но тем не менее уже сейчас можно выделить основных фигурантов. А к их числу необходимо отнести всех, кто приходил в кабинет Владимира Новоявленского в день убийства. Ну их, по словам горничной, всего двое: Валериан и Екатерина. Правда, была еще и Виктория, но она в кабинет не заходила, поскандалила по пути. Так кто же из этих двоих: Екатерина или Валериан? Может быть, все-таки, Екатерина? Но что такое развод для этой молодой и привлекательной женщины? Безусловно, это большая неприятность, но и только. Она может найти себе другого мужа или на худой конец „папика“, который согласится взять ее на содержание. А вот для младшего брата Владимира Новоявленского отказ дать денег мог иметь очень серьезные последствия. Судя по всему, его финансовое положение было просто катастрофическим. Его очередное начинание в сфере предпринимательства потерпело крах. Скорее всего, какое-то время он это скрывал ото всех. Ну и от Владимира тоже. Но дольше скрывать положение дел, очевидно, было уже нельзя. И тогда Валериан пришел в кабинет к Владимиру для того, чтобы попросить финансовую помощь. Он ее попросил, но получил резкий отказ. Что Валериан мог предпринять дальше? Он страшно разругался со старшим братом, вплоть до проклятий. Ну, это можно объяснить. Ведь Валериан, вне всякого сомнения, завидовал Владимиру, его богатству и умению вести бизнес. Сам же он был обыкновенным неудачником, который всегда „прогорал“. Общественное мнение, конечно же, было не на его стороне, а это больно било по самолюбию. Значит, что оставалось? Зависть, злоба, недовольство. Однако не на себя, а на старшего брата. Правда, такое положение дел возникло не вдруг, не внезапно. В принципе, оно было всегда. Однако если раньше Валериана это могло устраивать, то, видимо, в какой-то момент „предохранители сгорели“, Валериан возмутился, нет, он пришел в крайнее негодование, и вот результат. Стало быть, необходимо выяснить у Анастасии, кто последним входил в кабинет Владимира Новоявленского: Екатерина или Валериан. В зависимости от этого проверить одежду Екатерины или Валериана на предмет пороховых следов, да, именно одежду, ведь руки проверять не имеет смысла по прошествии времени».

— Анастасия, скажите, а кто последним приходил в кабинет Владимира Григорьевича? — спросила я.

— Ой, а я не помню, — растерянно проговорила горничная. — Одно знаю точно: первая, с кем разговаривал хозяин, — это была его сестра.

— Ну а после Виктории Григорьевны? Вы сказали, что потом у Владимира Григорьевича был тяжелый разговор с его братом, Валерианом. Там были оскорбления и даже проклятия. А дальше?

— Понимаете, Татьяна Александровна, потом я вынуждена была вернуться к своим делам, к своим обязанностям горничной. К тому же я так переживала из-за того, что никак не могла дождаться, когда Владимир Григорьевич освободится, когда наконец к нему перестанут идти толпами, что разнервничалась и уже плохо начала соображать. Я вот теперь даже не уверена, кто сначала был у хозяина в кабинете: Екатерина или Валериан Григорьевич? Они, правда, кричали одинаково громко, но…

— Ладно, я вас поняла, Анастасия. Идите сейчас, занимайтесь спокойно своими делами. А я поговорю с Владиславом Владимировичем. Я думаю, что он придумает способ, как вас поддержать, — сказала я.

— Спасибо вам, Татьяна Александровна, — поблагодарила Анастасия.

— Да, вот еще что. Если вы все-таки вспомните, кто был последним в кабинете Владимира Григорьевича, скажите мне, — попросила я.

— Обязательно, Татьяна Александровна.

Анастасия вышла из комнаты.

«Ну что же, тогда необходимо будет проверить, чем занимались в тот роковой день Екатерина и Валериан, буквально по часам. Обеспечить безопасность Елизаветы Аркадьевны. Как же она недальновидно поступила! Да, и еще попросить Владимира Кирьянова, чтобы он проверил охранника Кирилла Стеценко», — подумала я.