Я набрала Кирьянова:

— Привет, Володь, это я, Татьяна.

— Привет, Тань. Ну, как у тебя дела? — поинтересовался Кирьянов.

— Подвижки есть. Но у меня к тебе просьба. Тут выяснилось, что накануне смерти Владимира Новоявленского у него была ссора с его охранником Кириллом Стеценко. Парень приехал из Новосибирска и завел роман с горничной Анастасией. Девушка забеременела, а Кирилл жениться отказался. Тогда Анастасия обратилась к хозяину, тот предложил Кириллу хорошее приданое, если тот женится. Но парень наотрез отказался, и Новоявленский его выгнал. Так вот, Володь, несмотря на то что ссора между ними произошла накануне, возможно, что парень снова явился в дом, возможно, что он передумал, решил поговорить с Новоявленским. Я думаю, что в итоге что-то у них пошло не так. Сразу говорю, что это только мое предположение, но чем черт не шутит? Проверишь этого Кирилла? — спросила я.

— Проверю, Тань, — пообещал Владимир.

— Ну, заранее тебе спасибо, Володь. Пока.

— Пока, Тань.

Я нажала на «отбой».

Дверь в комнату открылась, и на пороге показался Владислав.

— Ну что? Удалось поговорить с Елизаветой Аркадьевной? — Я сразу же задала Владиславу главный вопрос.

— Поговорить удалось. Только не о том, о чем нам было необходимо, — признался Владислав.

— Елизавета Аркадьевна так и не сказала, кто именно, по ее мнению, является убийцей ее сына? — догадалась я.

Владислав тяжело вздохнул:

— Увы, Таня, нет, не сказала. Мы с бабушкой говорили на разные темы, вообще обо всем на свете, но… Насколько я понял, бабушка на самом деле и понятия не имела, кто является убийцей отца.

— Тогда зачем же она сказала, что знает? — с недоумением спросила я.

— Да ее просто выбесила эта Светлана Николаевна, тетка Екатерины. Эта дама сразу, как только приехала якобы для того, чтобы поддержать свою племянницу, сразу начала «строить» прислугу. Мне уже жаловались на нее. Люди говорят, что она ходит как начальница и всем заявляет, что работала раньше заведующей какой-то крупной лабораторией, поэтому хорошо знает, как надо обращаться с подчиненными, представляешь, Таня? Так-то наш обслуживающий персонал к ее подчиненным никакого отношения не имеет. Ну а то, что она себе позволила сказать в столовой, — это уже был явный перебор. Видите ли, мой отец — слабак! Он не смог справиться с жизненными трудностями и поэтому покончил жизнь самоубийством! Наглость в высшей степени! — с возмущением проговорил Владислав.

— Значит, ты считаешь, что Елизавета Аркадьевна ничего не знает? — уточнила я.

— Да я в этом уверен! Откуда ей знать? — пожал плечами Владислав.

— Ну мало ли. Твоя бабушка ведь находится в доме, она могла что-то слышать или видеть. Кстати, пока тебя не было, Влад, приходила горничная Анастасия. У девушки проблема: она забеременела, а отец ребенка — бывший ваш охранник Кирилл Стеценко — отказался на ней жениться. Девушка — сирота, ее родители умерли, а воспитывал ее дядя. Ей даже возвращаться некуда. Анастасия пожаловалась твоему отцу, и он пообещал все уладить. Владимир Григорьевич предложил этому Кириллу хорошее приданое, но парень наотрез отказался и уехал домой, он из Новосибирска. Анастасия пришла к нам в комнату вся заплаканная, и я пообещала ей, что поговорю с тобой.

Я вопросительно посмотрела на Владислава.

— Конечно, необходимо помочь девушке, тем более что отец ей уже пообещал. Я что-нибудь обязательно придумаю.

— Да, Влад, я не договорила. Оказывается, эта Анастасия слышала, как твой отец в тот день ругался с Валерианом, с Викторией и с Екатериной. Причем особенно рьяно с Екатериной. По словам горничной, Владимир Григорьевич узнал, что она изменяет ему со своим тренером по теннису, и пригрозил разводом, — сказала я.

— Так, значит, эта тварь еще имела наглость изменять отцу! — воскликнул Владислав. — Это она его застрелила!

— Подожди, Влад. Ведь с твоим отцом в тот день не менее рьяно ругался и твой дядя Валериан. Он даже сказал, что проклинает старшего брата за то, что тот отказывается дать ему деньги, — сказала я.

— Ага, не дать деньги, а выбросить их на ветер, так будет точнее, — усмехнулся Владислав. — Ну значит, тогда это дядюшка его убил. Необходимо звонить в полицию, пусть их забирают, сажают в СИЗО или куда там еще.

— Влад, это только предположения и догадки, нужны доказательства. Нужно будет все проверить. Просто так их задержать не смогут. Ладно, мы еще об этом поговорим и все обсудим. Ты скажи, ты объяснил Елизавете Аркадьевне, что ей необходимо закрывать дверь своей комнаты на ключ и никого, кроме нас с тобой, не впускать к себе? — спросила я.

— А как же. Она еще выразила недоумение, с чего это такие строгости. Ну я и сказал ей, что если бы она вела себя более сдержанно и не бросалась такими заявлениями во всеуслышание, то таких мер можно было бы избежать, — сказал Владислав.

— Ну что же. Что сделано, то сделано. Просто теперь необходимо проявлять осторожность, — сказала я. — Я могу тебя сменить, то есть какое-то время проследить за безопасностью Елизаветы Аркадьевны. Я это имею в виду.

Остаток дня прошел спокойно, безо всяких скандалов и происшествий.

На следующее утро я проснулась рано. У меня возникла идея насчет того, как можно проверить причастность Валериана и Екатерины к убийству Владимира Новоявленского. Но для этого нужно было поговорить с горничной Анастасией.

Проходя мимо комнаты Елизаветы Аркадьевны, я услышала тихие болезненные стоны. Я постучала в дверь, но ответа не последовало. Между тем стоны продолжались. Я толкнула дверь вперед, и она неожиданно приоткрылась.

«Странно, почему дверь не заперта? — мелькнула у меня мысль. — Ведь Владислав утверждал, что провел с бабушкой серьезный разговор по поводу осторожности и безопасности и что она клятвенно обещала закрывать дверь своей комнаты на замок и никому не открывать».

Я полностью открыла дверь в комнату Елизаветы Аркадьевны и вошла. Бабушка Владислава сидела на кровати в халате, из-под которого виднелась ночная рубашка. Ее лицо было бледным, женщина прерывисто дышала.

— Елизавета Аркадьевна, что с вами? — спросила я.

— Таня…

— Да, это я. Как вы себя чувствуете?

— Плохо, Таня, очень плохо. У меня сильно болит живот. И еще тошнота, — тихо проговорила женщина.

— Так, я сейчас вернусь, Елизавета Аркадьевна, — сказала я и помчалась в нашу с Владиславом комнату.

— Влад! Просыпайся! Вставай!

Я затормошила Владислава, который еще спал на диване.

— А? Что? Что такое?

Спросонья Владислав не сразу понял, почему я его бужу.

— Елизавете Аркадьевне очень плохо, Влад. Необходимо немедленно отвезти ее в больницу, скорую помощь ждать придется долго, а счет может идти на минуты, — объяснила я.

— Но что случилось с бабушкой? Вчера вечером было все хорошо, — недоумевал Владислав.

— Влад! Потом! Все потом! Сначала необходимо как можно быстрее передать Елизавету Аркадьевну врачам, — торопила я Владислава.

Впрочем, Владислав уже пришел в себя после сна и торопливо одевался. Вскоре мы уже вдвоем с Владиславом вошли в комнату Елизаветы Аркадьевны.

— Бабушка!

Владислав бросился к кровати и обнял Елизавету Аркадьевну.

— Влад, помоги ей собраться, — распорядилась я.

— Да, да, конечно, сейчас.

Пока Владислав помогал Елизавете Аркадьевне, я быстро осмотрела комнату женщины. Вещи стояли на своих местах, беспорядка не наблюдалось. На столике рядом с кроватью стояла чашка. Она была пустая.

«А что, если это отравление? — подумала я. — Жидкости в чашке нет, но следы яда вполне могли остаться. Необходимо отправить это на экспертизу».

Я взяла чашку, поместила ее в пакет и положила в свою сумку. Затем я быстро прошла в туалет. Елизавета Аркадьевна сказала, что у нее тошнота. А вот и ее следы.

Значит, безрассудное заявление Елизаветы Аркадьевны по поводу того, что она знает, кто убил ее сына, Владимира Новоявленского, принесло свои «плоды». Убийца решил разделаться с матерью убитого. Вряд ли это можно назвать случайностью, нет, это не совпадение.

— Влад, у тебя есть ключ от комнаты Елизаветы Аркадьевны? — спросила я.

— Да, вот он.

Владислав отдал мне ключ.

— Веди бабушку к машине, я сейчас приду.

Я закрыла комнату на ключ и спустилась на первый этаж. Теперь можно быть уверенной в том, что посторонние в комнату бабушки Владислава не войдут и у экспертов будет что исследовать. На данный момент можно было сделать вывод, что яд попал в организм пожилой женщины не во время принятия пищи, ведь ела она вместе со всеми остальными присутствующими в доме гостями и родственниками. В противном случае на боль в животе и тошноту, да и вообще на плохое самочувствие, пожаловались бы многие. Возможно, что Елизавета Аркадьевна забыла запереть дверь в свою комнату и убийца добавил в ее чашку с чаем яд. Впрочем, яд мог содержаться и в сахарнице, которая тоже стояла на столике рядом с чашкой.

Я подошла к машине, там уже сидела Елизавета Аркадьевна. Кажется, состояние бабушки Владислава ухудшалось с каждой минутой. Женщина полусидела с закрытыми глазами.

— Влад, поехали! — скомандовала я.

Машина быстро помчалась по утренним улицам. Я держала Елизавету Аркадьевну за руку, стараясь успокоить женщину.

— Все будет хорошо, Елизавета Аркадьевна, — говорила я.

Бабушка Владислава пыталась улыбнуться, но у нее это плохо получалось.

Вскоре Владислав привез нас в частную клинику на Большой Горной.

— Мы здесь часто бываем всей семьей, врачи нас здесь уже хорошо знают, — сказал он.

Владислав вышел из салона и открыл дверцу для нас с Елизаветой Аркадьевной.

Клиника выглядела современно и стильно: стеклянные панели, яркие картины на стенах, мягкие кресла и диваны. Но в этот момент ни я, ни Владислав не могли оценить интерьер. Наши мысли были заняты только одним: спасти Елизавету Аркадьевну.

Владислав быстро направился к стойке регистратуры.

— Помогите, пожалуйста, пожилой женщине очень плохо, — сказал он.

Девушка за стойкой регистратуры быстро все организовала. Буквально через минуту Елизавету Аркадьевну усадили в кресло-каталку и повезли в одноместную палату с современным оборудованием. Там ее уже ожидал врач — высокий мужчина средних лет в медицинской униформе.

Медсестра помогла Елизавете Аркадьевне пересесть с кресла на кровать, и врач начал осмотр.

— Что вас беспокоит? — спросил он.

— Сильно болит живот и тошнота, — ответила Елизавета Аркадьевна.

— Когда по времени начались эти симптомы? — задал медик следующий вопрос.

— Уже ночью. С вечера было все нормально, — ответила женщина.

— Что вы ели накануне? — продолжил расспрашивать врач, одновременно осматривая пациентку.

— Обычный ужин: мясо с овощами. Ничего особенного, это мой обычный рацион. Перед сном я выпила чашку чая, вот и все, — сказала Елизавета Аркадьевна.

— Так, понятно, — сказал врач, закончив пальпировать живот.

— Алина, — обратился доктор к стоявшей рядом медсестре, — необходимо провести биохимию и общий анализ крови и срочно прокапать. Остальное обследование проведем позже. Сейчас нужно снять интоксикацию.

— Я все поняла, Юрий Сергеевич, — кивнула медсестра.

Девушка быстро и профессионально провела назначенные врачом процедуры: взяла кровь на анализы и подключила капельницу для того, чтобы стабилизировать состояние пациентки. Мы с Владиславом пробыли в клинике около часа.

Юрий Сергеевич сказал, что жизнь Елизаветы Аркадьевны вне опасности, но ей необходимо еще какое-то время понаблюдаться в стационаре.

— Да, конечно, Юрий Сергеевич, мы понимаем, — сказал Владислав.

— И еще один момент, — вмешалась я, — скажите, можно ли обеспечить Елизавете Аркадьевне охрану?

Юрий Сергеевич с удивлением посмотрел на меня.

— Дело в том, что ее состояние может быть вызвано отравлением. Дома Елизавете Аркадьевне появляться пока крайне нежелательно, — добавила я и многозначительно посмотрела на доктора.

— Понимаю вас, — кивнул доктор. — Не волнуйтесь, у нас хорошая охрана. Мы не пропускаем в стационар незнакомых посетителей. Владислава Владимировича мы хорошо знаем.

— Значит, к моей бабушке вы будете пропускать исключительно меня и Татьяну Александровну, — сказал Владислав.

— Как скажете, Владислав Владимирович, — ответил доктор.

Уладив все дела в клинике и оставив Елизавету Аркадьевну на попечение врачей, мы с Владиславом вышли из клиники.

— Ну что скажешь, Таня? — обратился ко мне Владислав.

— Только то, что теперь можно не сомневаться в том, что убийца твоего отца, Влад, находится в доме. Это не уволенный им охранник Кирилл Стеценко. И не проникший на территорию дома злоумышленник, который спланировал ограбление. Это именно кто-то из своих, — сказала я.

— Значит, это или дядя Валериан, или Екатерина? — уточнил Владислав.

— Пока трудно сказать, Влад. Необходимо все проверить.

— А куда мы сейчас поедем, Таня? Домой? — спросил Владислав.

— Давай сейчас заедем в управление полиции, я отдам на экспертизу чашку, из которой пила Елизавета Аркадьевна, — сказала я.

— Ну ладно, поехали в управление полиции, — кивнул Владислав и добавил со вздохом: — Эх, бабушка, бабушка… только бы с тобой все обошлось.

— Все обойдется, Влад, не переживай, — подбодрила я его, — ты же слышал, что врач сказал: «Ее жизнь вне опасности». Все будет хорошо.

В управлении полиции я сразу отправилась в кабинет Владимира Кирьянова. Он был на месте.

— Привет, Володь, — поздоровалась я.

— Привет, Тань, — кивнул Владимир.

— А я к тебе не с пустыми руками, Володь.

С этим словами я вынула из сумки пакет с чашкой Елизаветы Аркадьевны. Кирьянов с интересом посмотрел, что же я принесла.

— Ты хочешь почаевничать, Тань? — спросил Владимир. — Но ты ведь, насколько я помню, заядлая кофеманка. Или я ошибаюсь?

— Нет, Володь, ты не ошибаешься, все верно. Кофе — мой самый любимый напиток. Но из этой чашки вчера вечером пила чай бабушка Владислава, Елизавета Аркадьевна Новоявленская. А сегодня утром мы с Владиславом отвезли ее в клинику с подозрением на отравление неизвестным веществом.

— Как она сейчас? В каком состоянии? — спросил Владимир.

— Слава богу, состояние удалось стабилизировать, и Владислав попросил оставить Елизавету Аркадьевну в клинике на неопределенное время и под охраной. Кроме нас с Владиславом, к ней в палату никого постороннего пропускать не будут, — сказала я.

— А почему такая предосторожность, Тань? С чем это связано? — поинтересовался Владимир.

— Дело в том, что Елизавета Аркадьевна имела неосторожность сказать в столовой, что ей известно, что на самом деле ее сын Владимир Новоявленский не покончил с собой, а его застрелили. И что она якобы знает имя убийцы, — объяснила я.

— Ну это она напрасно сделала, — заметил Владимир.

— Да мы с Владиславом ей об этом уже говорили. И строго-настрого предупредили, чтобы она закрывала на ключ дверь своей комнаты. Но сегодня утром я услышала, как она стонала, толкнула дверь, а она оказалась не заперта. Хорошо, что мы вовремя отвезли ее в клинику. Сейчас ее жизнь уже вне опасности. Но, Володь, необходимо сделать анализ чашки, наверняка там остались следы. Нужно узнать, какое вещество ей добавили в чай. Тогда можно будет строить догадки насчет того, кто может быть отравителем. Одно уже ясно: этот отравитель — явно из числа обосновавшихся в доме. Посторонний человек этого сделать не мог, — сказала я.

— Я согласен с тобой, Тань. Кстати, мы проверили этого уволенного охранника, Кирилла Стеценко. У него имеется алиби. А чашку я передам на экспертизу, — пообещал Владимир.

— Заранее спасибо, Володь. Сразу позвони, как будет известен результат, — попросила я.

— Само собой, Тань.

— Ладно, Володь, пока.

— Пока, Тань.

Я вышла из управления полиции, села в машину, и мы с Владиславом поехали в коттедж.

— Влад, твои родственники, да и гости тоже, будут интересоваться, где сейчас находится Елизавета Аркадьевна. Ведь ее отсутствие в коттедже долго скрывать не получится. Что будем говорить? — спросила я.

— Ну… скажем, что ночью у нее был гипертонический криз и поэтому мы отвезли ее в больницу, — подумав, ответил Владислав. — Как, годится такое объяснение?

— Думаю, что да. Можно дать такой ответ, — кивнула я.

Приехав в коттедж, я отправилась на поиски горничной Анастасии. Собственно, я планировала поговорить с ней еще с самого утра, но драматические события, произошедшие с Елизаветой Аркадьевной, внесли коррективы в мои планы.

Анастасию я встретила на лестнице: она спускалась со второго этажа.

— Анастасия, зайдите на минуту, мне необходимо с вами поговорить.

В нашей с Владиславом комнате я сказала горничной:

— Вчера я все рассказала Владиславу Владимировичу, и он сказал, что придумает, как вам помочь. Так что не волнуйтесь и не переживайте: одна, без поддержки, вы не останетесь.

— Ой, огромное вам спасибо, Татьяна Александровна, — поблагодарила девушка.

— А у меня к вам, Анастасия, просьба, — сказала я.

— Да, какая? Что я должна сделать, Татьяна Александровна?

— Мне необходимо осмотреть гардероб Валериана Григорьевича и Екатерины. Это может помочь в расследовании убийства Владимира Григорьевича. Поэтому мне нужно ваше, Анастасия, содействие. Вы ведь убираете в их комнатах, не так ли? — спросила я.

— Да, все верно, вот только…

Анастасия закусила губу.

— Что-то не так?

— Ну, с гардеробом Валериана Григорьевича попроще будет. А вот с Екатериной Леонидовной… я даже не знаю, как она это воспримет. Она очень не любит, когда кто-то лезет в ее вещи. Я боюсь, что она может рассердиться. И выгнать меня, — добавила Анастасия.

— Я понимаю вас, Анастасия, но то, что я сказала, — это важно. Мы должны выяснить, что же произошло на самом деле с Владимиром Григорьевичем и кто его убил. Ваша помощь может спасти жизнь еще кому-то, — сказала я.

— Хорошо, Татьяна Александровна, давайте сделаем то, что просите, но только побыстрее, ладно?

— Конечно. Мы можем начать с гардероба Валериана Григорьевича, — предложила я.

Я подумала, что если мы найдем одежду дяди Владислава со следами пороха, то тогда не нужно будет обыскивать гардероб Екатерины. Ведь убил-то Владимира Новоявленского один из них.

Мы с Анастасией направились в комнату, которую занимали Валериан и Виолетта, она была пустая. Комната была небольшая, и мое внимание сразу привлек встроенный шкаф-купе. Я раздвинула створки: основное отделение было заполнено вешалками-плечиками, а на полках стояли обувь и аксессуары.

Я начала осматривать вещи, отделяя вещи Валериана от одежды его супруги. Анастасия подошла ко мне.

— Так что мы ищем, Татьяна Александровна? Я так и не поняла. На что нужно обращать внимание? — спросила горничная.

Я вытащила одну из мужских рубашек.

— Смотрите, Анастасия. Если Валериан Григорьевич действительно в пылу ссоры выстрелил в своего старшего брата, то на его одежде должны были остаться следы пороха. Ведь на руках Владимира Григорьевича были обнаружены такие следы, — объяснила я.

— Теперь я поняла, Татьяна Александровна, — кивнула Анастасия.

Горничная аккуратно вытаскивала из шкафа вещи и передавала их мне. Я все внимательно осматривала и возвращала Анастасии. Но ничего похожего на пороховые следы на одежде Валериана мы не обнаружили.

«Это означает, что выстрелила Екатерина? Или же Валериан уже успел избавиться от одежды со следами пороха?» — подумала я.

— Ладно, Анастасия, пойдемте теперь в комнату Екатерины, — сказала я.

Но попасть в комнату Екатерины мы не успели, потому что услышали голоса почти у самой двери. Я молниеносно приняла решение:

— Анастасия, скажите Валериану Григорьевичу, что убирали комнату, — шепотом сказала я.

Я быстро залезла под большую двуспальную кровать, благо она была застелена широким шерстяным пледом, края которого опускались до самого пола.

В это время дверь в комнату открылась.

— А ты что тут делаешь? — недовольно спросил женский голос.

— Ой, простите, Виолетта Александровна, я решила заняться уборкой, пока никого нет, — сказала Анастасия.

— Ну подождет твоя уборка, видишь, мы уже пришли, — сказала супруга Валериана.

— Да, конечно, Виолетта Александровна, я приду в другое время.

Вслед за Виолеттой в комнату вошел Валериан.

— Ты где так долго ходил? — спросила Виолетта.

— Ничего не долго, — буркнул мужчина.

— Валерик, я понимаю, ты переживаешь из-за брата, но… — начала Виолетта.

Однако Валериан грубо оборвал супругу.

— Где тебе что-то понимать? — рявкнул он. — Я любил брата! Да, я завидовал Владимиру, жутко злился на него, даже приходил порой в ярость из-за того, что он не хотел давать мне деньги. Еще бы! У Владимира-то всегда все было хорошо. И в бизнесе, и в семье. Ему все всегда удавалось делать так, как он задумал. А я… вот скажи, почему со мной судьба так обошлась, а? Как будто бы хотела, не знаю, равновесия, что ли…

— Погоди, ты что же, хочешь сказать, что если Вольдемару Бог отсыпал талант к предпринимательству полной мерой, то тебе в той же мере недодал? — фыркнула Виолетта.

— А ты не ерничай! — огрызнулся Валериан. — Как будто сама не видишь, чем заканчиваются все мои проекты, все мои начинания. Но даже мне, такому тупому, каким меня все считают, понятно, что по сравнению с Владимиром я полный ноль.

— Ах, ты преувеличиваешь, Валерик, — расслабленным тоном произнесла Виолетта.

— Да ничего я не преувеличиваю! Ты хотя бы понимаешь, что брат содержит нас с тобой? Причем содержит совершенно безвозмездно. Он ничего не требует взамен, не упрекает в том, что я совершенно бездарно раз за разом профукиваю его деньги. Деньги, которые не сыплются ему с неба, как манна, а которые он сам зарабатывает. А мне, и тебе тоже, все было мало! Тебе подавай новую, сто пятую шубу и новые цацки, а я каждый раз начинал свой очередной провальный проект и просил у Владимира деньги. И чем все это заканчивалось? Правильно, грандиозным пшиком. А брат ведь продолжал ссужать меня деньгами.

— Ну чего ты ударился в самобичевание, я не пойму? Можно подумать, что Вольдемар просто давал тебе деньги! Он же тебя ругал за провалы, да еще как ругал, и насмешничал, — сказала Виолетта.

— Да, ругал, но деньги все равно давал, — упрямо повторил Валериан. — А я всегда верил, что вот новый проект обязательно принесет успех. Но все напрасно. В этот раз снова все было плохо. Я скрывал, не хотел признаваться, однако Владимир каким-то образом про это узнал. И вызвал меня к себе в кабинет. Ух как он злился! Я еще никогда не видел его таким злым. А тут еще меня черт дернул сказать, что у меня имеется новая задумка. Если бы я промолчал…

— Так, погоди, Валерик, он что же, не дал тебе денег? — с удивлением спросила Виолетта.

— Тьфу ты! Я тебе про Фому, а ты… тебя только деньги и волнуют, а я брата потерял! — воскликнул Валериан.

— Прости, дорогой, я тебе сочувствую. Я и сама переживаю эту ужасную трагедию, — сказала Виолетта. — Но как же закончился ваш разговор?

— Владимир не стал ругаться, после того как я ему сказал про свою новую задумку. Он только сказал, что денег на свои проекты от него я больше не получу. Правда, он пообещал по-прежнему нас с тобой поддерживать материально. Сказал, что мы можем жить у него столько, сколько захотим. Но! Владимир сказал, что больше не даст денег на твои «хотелки», потому что я постоянно банкрот, а он не желает больше потакать твоему стремлению к роскошным вещам.

— А ты? Что ты ему на это сказал? — взволнованно спросила Виолетта.

— Что, что… начал снова убеждать его в том, что уж теперь-то я смогу заработать, что на этот раз у меня все получится. Тогда Владимир так разозлился, что начал безобразно орать на меня и обзывать. В общем, все закончилось жутким скандалом. А потом…

— Что потом? — переспросила Виолетта.

Я в этот момент насторожилась. Вдруг Валериан сейчас признается и скажет, что в пылу ссоры застрелил Владимира?

— Потом я закричал, что проклинаю его! — воскликнул Валериан. — Встал с кресла и вышел из кабинета.

— Подожди, а когда Вольдемар застрелился? — спросила Виолетта.

— Откуда мне знать? Я же сказал, что вышел из кабинета.

— Но выстрел, выстрел-то был или нет?

— Да не знаю я! Я тут же ушел из дома!

— Тогда почему твоя мать заявила, что Вольдемара убили? И что она знает, кто это сделал? — продолжала задавать вопросы Виолетта.

— Да мне-то откуда это знать? Матери лет знаешь сколько?

— Так ты хочешь сказать, что она это выдумала? — не отставала с расспросами Виолетта.

— Так, все! Хватит! Достала ты меня своим вопросами!

Судя по всему, Валериан вышел из комнаты, потому что хлопнула дверь.

— Валерик, подожди! Куда же ты? — закричала Виолетта.

Дверь открылась еще раз. Значит, супруги покинули свою комнату, и мне тоже пора отсюда уходить. Я осторожно вылезла из-под кровати и медленно вышла из комнаты в коридор.

Стало быть, Валериан не причастен к смерти Владимира. Значит, расследование продолжается.

— Татьяна Александровна, — окликнула меня Анастасия.

— Анастасия, — обернулась я к девушке, — что вы тут делаете?

— Ну как же, я вас жду, Татьяна Александровна. Вы ведь сказали, что необходимо проверить еще и одежду Екатерины Леонидовны, — напомнила горничная.

— Да, необходимо. Правда, я думала, что вы уже ушли, — сказала я.

— Я готова вам помогать, Татьяна Александровна.

— Ну тогда пойдемте, — кивнула я.

В комнате Екатерины находилось целых два шкафа с одеждой. Но ничего не поделаешь, придется здесь повозиться. Правда, помощница из Анастасии была плохая. Горничная постоянно вздрагивала и оглядывалась на дверь.

— Да не бойтесь вы так, Анастасия. Выкрутимся как-нибудь, если Екатерина застанет нас здесь, на месте преступления, так сказать, — решила я приободрить девушку.

Но горничная только еще больше перепугалась. Поэтому перебирать вещи Екатерины пришлось в основном мне. Я вынула из шкафа пиджак и внимательно осмотрела его. На подкладке я заметила несколько небольших черных точек. Так я перебрала весь шкаф, потом принялась за следующий. Но так ничего похожего на порох и не обнаружила.

Внезапно я услышала шаги за дверью. Посмотрев на перепуганную до смерти Анастасию, я поняла, что и девушка тоже их услышала.

— Кто-то идет сюда, — прошептала Анастасия и побледнела.

Я кивнула, и мы обе замерли, прислушиваясь. Я быстро оглядела комнату Екатерины в поисках укрытия, но не обнаружила ни одного безопасного места. Снова залезать под кровать, как я сделала это в комнате Валериана и Виолетты, было плохой идеей, ведь двуспальная кровать Екатерины была накрыта шелковым покрывалом, которое закрывало ее едва до половины. Я сразу была бы обнаружена, если бы решилась на этот вариант. Ладно, прорвемся. Дверь открылась, и в комнату вошла Екатерина. Анастасия прижалась к стене.

— Что вы здесь делаете? Почему вы находитесь в моей комнате?!

Лицо женщины было искажено злостью, а глаза сверкали, как у хищника, готового к атаке.

— Я… я просто убиралась, Екатерина Леонидовна, — пролепетала еле живая от страха горничная.

— Убиралась?! Без моего ведома? Ты что, совсем с ума сошла?

Екатерина сделала шаг вперед по направлению к Анастасии. Я поняла, что пора взять инициативу в разговоре в свои руки.

— Екатерина, послушайте, — начала я. — Анастасия пришла в вашу комнату по моей просьбе.

— Что?! Это еще зачем?!

— Я хотела убедиться в том, что все в порядке. В свете недавно произошедшего трагического случая имеются причины беспокоиться и о вашей безопасности, — объяснила я.

— Моя безопасность? О чем вообще идет речь? — Екатерина с недоумением посмотрела на меня.

— После того, что произошло с Владимиром Григорьевичем, я хотела убедиться, что вам ничего не угрожает, — повторила я свою версию.

Кажется, Екатерина немного успокоилась.

— Вы обе должны немедленно уйти из моей комнаты. И я не хочу, чтобы в моих вещах копались, — сказала Екатерина.

В голосе вдовы уже не было той ярости, что раньше.

— Екатерина, если вы знаете, что произошло в кабинете вашего мужа в тот роковой день… — начала я, но Екатерина меня тут же перебила:

— Я ничего не знаю… я просто не хочу, чтобы вмешивались в мою жизнь.

— Никто и не вмешивается. Но если вы не знаете, что было в тот день в кабинете Владимира Григорьевича, то почему вы так нервничаете?

Екатерина промолчала.

— Может быть, вы что-то видели или слышали? — я решила не отступать и довести разговор до конца.

Если Екатерина причастна к смерти Владимира Новоявленского, то она каким-то образом может выдать себя.

Екатерина сделала шаг назад, и мне показалось, что она колеблется. Интересно, что она сейчас скажет? Как поведет себя дальше? Екатерина, кажется, принимала какое-то решение.

— Выйди из комнаты, — приказала Екатерина горничной.

Анастасия кивнула и тут же выскользнула в коридор.

Екатерина глубоко вздохнула:

— В тот день я была в коридоре перед кабинетом Владимира. А в кабинете были они: Владимир и его старый приятель Виталий. Они ссорились. Я слышала их крики. Виталий всегда завидовал моему мужу. Ведь Владимир был очень успешным, у него была семья, крупная развивающаяся компания. Одним словом, было все, о чем Виталий мог только мечтать. Да, Виталий всегда находился в тени Владимира… Я стояла у двери в кабинет — мне необходимо было поговорить с мужем, — и я не знала, что мне делать. Я слышала, как они кричали друг на друга и Виталий говорил: «Ты всегда был лучше меня! Ты никогда не понимал, каково это — быть в чьей-то тени!»

Екатерина замолчала.

— И что же произошло дальше? — спросила я.

— Я не могла поверить в то, что сейчас происходило там, в кабинете. Мне стало очень страшно. Да, я знала, что у Владимира были разногласия с его лучшим приятелем, но я никак не могла подумать, что они могут зайти так далеко. Виталий… он был в ярости. Я почувствовала, что он может сделать что-то ужасное. Я отошла за угол. Потом Виталий вышел из кабинета Владимира с искаженным от ярости лицом. К счастью, он меня не заметил. Потом я медленно, чтобы хоть как-то успокоиться, пошла к себе в комнату.

— Вы все рассказали полиции? — спросила я. — Ведь полицейские приезжали к вам в дом в тот день, чтобы провести расследование.

— Да, все верно, полиция у нас была, — кивнула Екатерина. — Но я… нет, я ничего не сказала.

— Но почему? Почему вы скрыли это от следствия? — спросила я.

— Когда я узнала о смерти Владимира, я была просто в шоке. Я сначала никак не могла поверить, что это произошло. А потом я вспомнила эту ссору и поняла, что, возможно, смерть мужа и их с Виталием ссора, что эти два события как-то связаны между собой. Я не могла избавиться от чувства вины. Ведь если бы я в тот момент, в самый разгар их ссоры, вошла бы в кабинет, то… Если бы я вмешалась, если бы остановила их…

Екатерина закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, выйдите, — попросила она.

Я вышла из комнаты Екатерины. Что я только что слышала? Почему Екатерина сказала, что она видела, как в кабинет Владимира Новоявленского в тот день входил его приятель Виталий Сидоров? Ведь Владислав сказал мне, что Виталий приехал в коттедж только в день похорон. Ладно, предположим, что Виталий мог тайно пробраться на территорию и незамеченным войти в дом. Но ведь его алиби доказано, я просила Кирьянова проверить, и Владимир заверил меня в том, что Сидоров не причастен к смерти своего приятеля Новоявленского.

Значит, Екатерина нагло врет.

— Таня! Вот ты где, а я тебя искал, — сказал Владислав, поднимаясь по лестнице.

— Да, Влад, я здесь. Ты что-то хотел сказать? — спросила я.

— Да, идем в гостиную, адвокат уже там, сейчас он начнет читать завещание отца, — сообщил Владислав.

Мы пришли в гостиную, когда там уже собрались родственники и гости. Адвокат Михаил Яковлевич — высокий, подтянутый мужчина в синем костюме, с седым «ежиком» коротко стриженных волос — держал в руках папку с документами.

— А где же Елизавета Аркадьевна? — задал вопрос кто-то из собравшихся в гостиной.

— Бабушка сейчас находится в клинике, у нее вчера поднялось давление, поэтому врачи порекомендовали оставить ее в стационаре для наблюдения, — ответил Владислав.

Я внимательно наблюдала за всеми, кто находился в гостиной в ожидании чтения документа о наследстве. И от меня не укрылось то, что Екатерина и ее тетя Светлана Николаевна обменялись взглядами. Правда, этот обмен длился всего несколько мгновений, но я успела заметить и растерянность, и недоумение, и едва уловимую злость. И еще что-то. Может быть, надежду? На что?

«Да, эти две женщины заслуживают самого пристального внимания», — подумала я.

Между тем адвокат призвал всех к вниманию.

— Позвольте сначала выразить вам глубокое соболезнование в связи с постигшей вас утратой, — произнес адвокат соответствующие случаю слова.

— Благодарю вас, — сказал Владислав.

— Итак, я начну, — сказал Михаил Яковлевич. — Должен сообщить, что завещание было составлено…

Адвокат назвал дату — это было три месяца назад, — место, а также фамилии свидетелей и нотариуса. Он особо подчеркнул, что документ составлен с соблюдением всех необходимых формальностей: Владимира Григорьевича до написания завещания освидетельствовал врач-специалист. Он же и подписал документ о его полной вменяемости.

Сначала Михаил Яковлевич перечислил две благотворительные организации, которым Владимир Новоявленский завещал некоторые денежные суммы. Не были забыты бизнесменом и люди, которые служили в доме на протяжении многих лет. В их числе были управляющая коттеджем, повар, садовник и еще ряд слуг. Предприниматель также основал специальный фонд, которым будет руководить председатель. В этом фонде будут находиться денежные суммы, которые пойдут на поддержку родственников Владимира Новоявленского, а именно: младшего брата Валериана Григорьевича Новоявленского, старшей сестры Виктории Григорьевны Новоявленской и членов их семей. Отдельно оговаривалась сумма на содержание матери бизнесмена, Елизаветы Аркадьевны Новоявленской. Кроме того, председатель этого фонда наделялся правом по своему усмотрению решать, сколько денег может получить тот или иной родственник, обратившийся в фонд.

Отдельно в завещании были названы вторая супруга Владимира Новоявленского, Валентина, и давний приятель Виталий Сидоров. Валентина получала довольно значительную сумму, а также дорогостоящий набор украшений. Виталию Сидорову бизнесмен отдавал свою спортивную машину, о которой тот долгое время мечтал, и Новоявленский решил воплотить мечту друга в жизнь.

Что касается всего остального движимого и недвижимого имущества, включая загородный коттедж, а также несколько городских квартир, машины, банковские счета и наличные в банковских ячейках, фамильные драгоценности — все это Владимир Новоявленский передал в полную собственность Владислава Владимировича Новоявленского, своего единственного сына и наследника. Его же бизнесмен и назначил председателем оговоренного ранее специального фонда и его счетов.

Как только адвокат замолчал, в гостиной поднялась буря.

— Что?! Это что же получается? Мой муж все свое состояние оставил ему?! — закричала Екатерина и указала на Владислава.

— Нет, это просто какой-то абсурд! Разве может такое быть? — тут же подхватила Светлана Николаевна.

— Но почему я осталась безо всякого обеспечения? Это же незаконно! — продолжала возмущаться Екатерина. — И вообще, завещание было составлено несколько месяцев назад, а Владимир…

Екатерина не договорила, потому что ее тетя довольно громко прошептала:

— Молчи.

— Нет, этого просто не может быть. Владимир должен был обеспечить меня, как положено мужу. Я что, теперь пойду жить на улицу? — растерянным тоном проговорила Екатерина.

— Я еще не дочитал завещание до конца, — сказал адвокат.

— Так читайте дальше! — воскликнула Светлана Николаевна.

Адвокат продолжил чтение документа. Как следовало из завещания, Екатерине Леонидовне Новоявленской бизнесмен оставил купленную для нее квартиру, а также открытый на ее имя счет, однако с весьма ограниченной суммой.

— Квартира и денежный счет? И это все?! — снова закричала Екатерина.

— Да, Екатерина Леонидовна, это все, — кивнул Михаил Яковлевич и добавил: — Я закончил чтение завещания.

С этими словами мужчина начал складывать в папку листы бумаги.

— Да, Владислав Владимирович, — обратился адвокат к Владиславу, — мне необходимо будет передать вам, как единственному наследнику, все ключи, счета и другую документацию. Где мы можем это сделать?

— Давайте, Михаил Яковлевич, пройдем в кабинет отца, — предложил Владислав.

— Давайте, — согласился адвокат.

— Стоп, стоп, стоп! — внезапно громко сказала Виктория. — Я что-то не совсем поняла. Получается, что нам, ближайшим родственникам Владимира, родным брату и сестре, он совсем ничего не выделил? Совсем ничего не оставил?

— Вы, видимо, не совсем внимательно слушали то, что я только что всем зачитал, — заметил Михаил Яковлевич. — В завещании ведь ясно говорится, что существует специальный фонд, в который вы при необходимости сможете обратиться за помощью.

— Ничего себе! И кто будет принимать решение? Он, что ли? — возмущенно спросила Виктория и махнула рукой в сторону племянника.

— Да, Владислав Владимирович, — кивнул адвокат, — потому что именно его Владимир Григорьевич назначил председателем этого фонда. Кроме того, за Владиславом Владимировичем закреплено право решать все денежные вопросы фонда на его собственное усмотрение, — добавил адвокат.

— Ну братец, ну услужил, — сквозь зубы пробормотала старшая сестра Владимира Новоявленского.

— Влад, но ты ведь не выгонишь нас из дома и не оставишь без копейки? Ведь ты так не поступишь со своими родственниками, правда? — заискивающим тоном спросила Виолетта.

— Вот это мило! Получается, что я — законная супруга Владимира и его вдова — теперь тоже буду вынуждена выпрашивать у тебя милостыню и унижаться перед тобой? — с негодованием проговорила Екатерина.

— Ты, Екатерина, слышала, что зачитал Михаил Яковлевич. Такова последняя воля моего отца, — пожал плечами Владислав. — А по поводу унижения… нет, этого совсем не требуется. Как достойный наследник своего отца, я выполню все его распоряжения. И произойдет это, согласно закону, через шесть месяцев.

— Что? Через полгода? Я что же, буду вынуждена ждать так долго? — снова выразила недовольство Екатерина.

— И мы тоже будем ждать так долго? — подхватила Виолетта.

— Раньше я ничего не смогу сделать. Так положено по закону. Пока я не вступил в права наследования, я не могу распоряжаться деньгами фонда, который основал мой отец.

— Но как же мы будем жить все эти месяцы? Голодать?! — все никак не могла успокоиться Виолетта.

— Ну зачем же такие крайности? Найдите себе работу, — коротко ответил Владислав.

— Ах ты… скотина, ты еще и издеваешься?! — Екатерина, казалось, впала в бешенство. — Ты специально издеваешься над нами! Ты будешь владеть всем, что находится в этом доме, а мы? Мы будем влачить нищенское существование, да? Это просто… несправедливо! Почему тебе — все, а нам — только жалкие копейки? Да и их еще придется выпрашивать, вымаливать у тебя! Нет, вы только подумайте! — Екатерина всплеснула руками. — После того как столько лет прожила в этом доме, я что же, должна буду переезжать в какую-то жалкую квартирку? И довольствоваться крохотными подачками какого-то идиотского фонда? Да Владимир просто сошел с ума!

— Катя! Остановись, что ты такое говоришь! — попыталась остановить племянницу Светлана Николаевна.

Но Екатерина уже просто была вне себя от ярости:

— Нет, я так просто этого не оставлю! Это же просто… произвол какой-то! Я! Я являюсь единственной и законной наследницей! Я ни за что не смирюсь с этим чертовым завещанием! Оно… оно липовое, вот! Я буду биться, я буду сражаться за справедливость! И вы все еще у меня попляшете! Так и знайте!

— Катя, прошу тебя, умоляю, успокойся! — убеждала Светлана Николаевна свою обезумевшую от гнева племянницу.

— Екатерина Леонидовна, вы неправы, — вновь подал голос адвокат. — Существует завещание, оно подлинное, а не липовое, как вы только что изволили сказать. Этот документ составлен в соответствии с требованиями закона. Его содержание не подлежит никаким сомнениям в отношении законности, повторяю еще раз.

— А мне все равно! Мне на эту бумажку, которую вы называете завещанием, просто наплевать и растереть! — продолжала бушевать Екатерина.

— Прекрати, что ты себе позволяешь? — сказал Владислав, пытаясь привести Екатерину в чувство.

— Отстань! — со злостью выкрикнула вдова. — И заруби себе на носу: я все равно не смирюсь с этой бумажкой, повторяю еще раз. Ты рано празднуешь свою победу! Этому не бывать! Я пойду на все! Я непременно опротестую это завещание в суде, и его признают недействительным! Вот увидишь! Вы все увидите! Наследство будет поделено по справедливости!

— Послушай, ты меня уже достала своей наглостью и своими безобразными нападками на моего отца! — уже не сдержался Владислав. — Предупреждаю тебя: если ты еще раз хотя бы одним словом оскорбишь моего отца, если ты позволишь себе мерзкое высказывание в его адрес, тебе это так просто не сойдет с рук!

— Ах ты, сволочь!

Екатерина бросилась в сторону Владислава, но была перехвачена Светланой Николаевной.

— Катя! Ты что, совсем с ума сошла?!

Женщина крепко схватила свою племянницу за руку.

— Ты только делаешь себе хуже, — тихо сказала она.

— Владислав, простите ее. — Светлана Николаевна посмотрела на Владислава. — Она… Просто Катя очень сильно перенервничала, она ничего не имеет против вас, поверьте. Катя думала, что Владимир, как любящий супруг, позаботится о ней… как полагается, простите.

— Пусть она отсюда уйдет, — сказал Владислав, не глядя ни на Екатерину, ни на ее тетю.

— Сейчас мы уйдем, не беспокойтесь, — проговорила Светлана Николаевна. — И еще раз простите нас.

Екатерина со Светланой Николаевной быстро вышли из гостиной. Вслед за ними начали выходить собравшиеся родственники и гости.

— Таня, мы сейчас с Михаилом Яковлевичем пройдем в кабинет отца, он назовет мне конкретную сумму всего состояния, которое оставил мне отец, — сказал Владислав.

— Хорошо, Влад. Я буду ждать тебя наверху, — сказала я.

Я поднялась на второй этаж и вошла в отведенную нам с Владиславом комнату. Наверное, Владимир Кирьянов уже получил результаты экспертизы чашки, которую я взяла со столика в спальне Елизаветы Аркадьевны.

Я набрала Владимира:

— Володь, привет. Ну что? Эксперты что-нибудь выяснили по поводу того, какое вещество находилось в чашке бабушки Владислава? — спросила я.

— Да, Тань, только что. Я попросил их поторопиться, так что…

— Ну, что показал анализ, Володь? Говори уже, не томи, — поторопила я.

— Это большая доза сильного яда ороксицина, Тань, — ответил Кирьянов. — Его добавили в чай, и если бы вы не поторопились, то есть если бы еще промедлили и женщина не получила бы квалифицированную медицинскую помощь, то исход однозначно был бы летальный. Ну и здесь еще один нюанс есть — чай был сладкий.

— И что? — недоумевающе уточнила я. В ядах я как-то не очень разбираюсь.

— Тань, я не химик и не судмедэксперт, — развел руками Киря. — Но, как мне объяснили, сахар, точнее глюкоза, в нем содержащаяся, замедлила действие яда. Повезло женщине. Тем более что антидота, то есть противоядия, от ороксицина нет.

— Ороксицин, ороксицин… слушай, Володь. Но ведь это… получается, что следующим на очереди может быть Владислав, — предположила я.

— Ну почему Владислав? Ведь, в отличие от своей бабушки, он не делал таких громких заявлений по поводу того, что ему известно, кто является убийцей его отца? — уточнил Владимир.

— Нет, не делал. Но что, если теперь преступник начнет устранять других родственников Владимира Новоявленского? Точнее, он может избавиться от главного претендента на наследство. А им является именно Владислав. Только что закончилось оглашение завещания, которое оставил Владимир Новоявленский. Так вот, согласно ему основная часть всего состояния принадлежит Владиславу. Остальные родственники получили ничтожные доли. Даже вдова бизнесмена практически осталась ни с чем, понимаешь? Поэтому необходимо будет предпринять самые серьезные меры по его защите. Только я вот пока не представляю себе, как Владислав отнесется к тому, что ему придется питаться печеньками, чипсами и другими подобными продуктами, если так можно их назвать. Да, и еще пить только бутилированную воду. Да и то с опаской: вдруг преступник исхитрится каким-то образом и сумеет добавить яд и в бутылку? — высказала я свои опасения.

— А у тебя, Тань, есть какие-нибудь догадки относительно того, кто мог добавить в чай яд бабушке Владислава? — спросил Владимир.

— Ну… это сделал тот, кто застрелил Владимира Новоявленского, ее сына, — сказала я.

— Какой исчерпывающий ответ, Тань, — насмешливым тоном проговорил Владимир. — Это и ежу понятно. Я же имел в виду, кто конкретно подлил ей в чай ороксицин. Имя, а также желательно и фамилию, Тань.

— Да как бы узнать их, имя и фамилию, — вздохнула я. — Честно говоря, Володь, я сейчас сосредоточилась на выяснении, кто именно мог застрелить Владимира Новоявленского.

— Ну и как? Как успехи на этом направлении? Что удалось выяснить? — поинтересовался Кирьянов.

— Пока ничего, — призналась я. — Я подозревала младшего брата убитого, Валериана, и вдову — Екатерину. Я рассуждала так: если на руках у Владимира Новоявленского остались следы пороха, то в случае непреднамеренного убийства — например, оружие выстрелило, когда Новоявленский с кем-то боролся за его обладание, — такие же следы должны были остаться и на одежде стрелявшего. Так вот, Володь, я решила посмотреть, есть ли что-либо похожее на одежде Валериана и Екатерины.

— И что тебе удалось выяснить, Тань? — поинтересовался Владимир.

— Нет ничего даже отдаленно напоминающего порох, — призналась я. — Правда, Валериана я вычеркнула из списка подозреваемых к причастности к убийству Владимира Новоявленского.

— Да? И что же тебя в этом убедило, Тань? — заинтересовался Кирьянов.

— Дело в том, что когда мы с горничной Анастасией уже начали перебирать гардероб младшего брата Владимира Новоявленского, то в комнату неожиданно вошли Валериан с Виолеттой. Я успела спрятаться под кровать, а Анастасии удалось убедить супругов, что она собралась заняться уборкой. Так вот, Валериан начал рассказывать жене о том, что произошло в тот день. Оказывается, после ссоры с Владимиром Валериан вышел из кабинета, правда взбешенный, потому что старший брат отказался давать ему деньги на очередной проект.

— И ты считаешь, что это правда? — усомнился Кирьянов.

— Да, Володь. Если бы выстрел сделал Валериан, он не смог бы держать в себе этот поступок, он обязательно признался бы хотя бы супруге. К тому же я обратила внимание на тон, когда он рассказывал Виолетте о том, как происходил его разговор с братом. Нет, так убийцы себя не ведут. А вот по поводу Екатерины у меня сложилось прямо противоположное мнение.

— То есть ты хочешь сказать, что Екатерина причастна к смерти своего мужа? — уточнил Владимир.

— Она мне соврала, Володь. Начала зачем-то рассказывать про давнего приятеля своего мужа — Виталия Сидорова. Якобы она слышала, как они громко разговаривали в тот день в кабинете Новоявленского и даже ругались. Но ведь Виталия не могло в тот день быть в коттедже вообще. Он приехал в поселок только тогда, когда узнал о смерти Владимира Новоявленского. К тому же ты сказал, что у Сидорова есть алиби.

— Да, все так, — подтвердил Кирьянов.

— А вот Екатерина начала рассказывать сказку про то, что она видела, как Виталий Сидоров входил в кабинет к Владимиру, — повторила я. — И знаешь что, Володь? У меня, правда, нет доказательств, но моя интуиция мне подсказывает, что отравление Елизаветы Аркадьевны и убийство Владимира Новоявленского — это дело рук Екатерины. Ну и, конечно же, ее тетушка Светлана Николаевна в курсе всего. Может быть, они даже на пару все это провернули.

— И выстрел в Новоявленского, и попытку отравления его матери? — уточнил Кирьянов.

— Ну, думаю, что к убийству Владимира Новоявленского Светлана Николаевна все-таки не имеет отношения. Для этого она должна была как минимум войти в кабинет бизнесмена. А что ей там было делать? Нет, Новоявленского застрелила Екатерина. Как это произошло, случайно или же преднамеренно, это еще предстоит выяснить. Может быть, они боролись за пистолет и в какой-то момент он выстрелил. Пуля попала в висок Владимира Новоявленского, и смерть могла наступить мгновенно, — прикидывала я варианты произошедшего.

— А как мог попасть ороксицин в чашку Елизаветы Аркадьевны? Как это могло произойти, какие у тебя, Тань, есть версии? — спросил Кирьянов.

— Я думаю, что за ужином Елизавета Аркадьевна отравиться никак не могла. Она ведь ела те же самые блюда, что и остальные гости и родственники. Если бы отрава была во всех блюдах, которые подавались на стол, то представляешь себе, сколько бы было пострадавших?

— Да уж, представляю, — хмыкнул Владимир.

— Значит, единственное, что можно сказать по поводу попадания яда в организм бабушки Владислава, — это то, что он попал уже после того, как был закончен ужин. Скажем, она могла попросить горничную принести ей в ее комнату чай.

— Так нужно выяснить, кто именно отнес чай в комнату женщины, — сказал Владимир.

— Да, я согласна с тобой, что необходимо опросить прислугу на предмет того, кто приходил в комнату Елизаветы Аркадьевны перед сном. Но понимаешь, в чем дело, Володь. Мы с Владиславом пока решили не обнародовать, что его бабушка находится в частной клинике и что ее пришлось привезти туда по подозрению в отравлении. Мы с ним обсудили эту ситуацию и решили, что лучше будет, если мы объявим, что у женщины поднялось давление и она находится под наблюдением врачей. Так Владислав и сказал перед тем, как адвокат начал зачитывать завещание, когда кто-то из собравшихся спросил, где его бабушка. То есть он сослался на гипертонический криз. Вот поэтому опрашивать прислугу на предмет того, кто именно относил вечером чай в комнату Елизаветы Аркадьевны, — значит обнародовать истинную причину ее госпитализации. Да и с другой стороны, Володь, что это даст? Я имею в виду опрос прислуги. Я не думаю, что у кого-то из людей, обсуживающих дом, был повод отравить Елизавету Аркадьевну. Поэтому весьма вероятно, что горничная относила бабушке Владислава чай, в который преступник уже добавил яд. А добавить его можно легко, потому что на кухне практически в любое время полно народу: прислуга, родственники, гости, которым постоянно что-то требуется. К тому же Елизавета Аркадьевна не стала закрывать двери своей комнаты, хотя Владислав и предупредил ее о том, что это необходимая мера предосторожности.

— Да, просто удивительная беспечность, — согласился Владимир.

— Я думаю, что события развивались так: Елизавета Аркадьевна попросила кого-то из горничных заварить ей чай, чай заварили, служанка отнесла его в комнату женщины, постучала, но этого и не требовалось, ведь дверь была открыта. Я сама в этом убедилась утром, — сказала я.

— Ну, женщина сама спровоцировала преступника на такой крайний шаг, — заметил Владимир.

— Да, это так, все верно. А то, что она отмахнулась от предостережений собственного внука, говорит о том, что Елизавета Аркадьевна и подумать не могла, что ее слова вызовут такую реакцию преступника. А ведь он находится в безвыходном положении, если решился на такие крайние меры, хотя женщина напрямую и не назвала никаких имен, — сказала я.

— А ты знаешь, Тань, я вот сейчас вспомнил один случай, который произошел еще тогда, когда я был стажером и проходил практику в одном из районных отделов. Тогда шло расследование серии загадочных отравлений. Все улики указывали на одно: кто-то использовал ороксицин. Я помню, что шла круглосуточная работа, и вскоре удалось установить связь между жертвами отравления. Как выяснилось, все они были связаны с одним предпринимателем. У него, как стало известно позднее, имелось много врагов. Свой бизнес он вел с нарушением законов, да и в отношениях с партнерами проявлял жестокость. Таким образом, мы выяснили, что у него были причины избавляться от этих людей.

— И что было дальше? — спросила я.

— Мы установили за ним наблюдение, но он оказался хитрее, чем мы думали. Однажды, когда мы следили за ним, он вдруг исчез. Оперативники потеряли его из виду, и это произошло как раз в тот момент, когда мы узнали, что он собирается встретиться с одним из своих партнеров и, скорее всего, расправиться своим излюбленным способом, отравив ороксицином. Но когда мы прибыли на место их встречи, было уже поздно: мы нашли жертву, но преступник исчез.

— И вы снова организовали за ним охоту. Да, Володь?

— Конечно! Мы начали искать его по всем возможным каналам. Один из наших осведомителей сообщил, что этот предприниматель собирается покинуть город. Мы организовали план-перехват. Нам удалось ворваться в его укрытие, и там началась настоящая борьба. Он запаниковал, и в какой-то момент, когда мы его уже поймали, он попытался использовать ороксицин против одного из наших оперативников. Однако другой его коллега успел выбить шприц с ядом. И в итоге мы его арестовали. Но этот случай показал, что преступники могут быть безжалостными и изобретательными. Они готовы пойти на все, чтобы выжить, даже если для этого придется отравить или еще каким-нибудь способом уничтожить тех, кто стоит у них на пути, — закончил свой рассказ Владимир.

— Шприц? Ты сказал, что у него из рук был выбит шприц с ороксицином. Так, значит, этот яд предназначен и для инъекций? — уточнила я.

— Да. Были случаи, когда ороксицин наносили также и на предмет, которого могла коснуться потенциальная жертва. Но в твоем случае ороксицин добавили в чай, — сказал Владимир. — А вообще, ты знаешь, я после того случая с предпринимателем заинтересовался этим веществом.

— И что ты выяснил? — спросила я.

— Во-первых, ороксицин можно получить не только в лаборатории, но и дома. Его готовят из семян нескольких растений, я тебе сейчас не скажу, из каких именно. Но дело в том, что ингредиенты легкодоступны в аптеке, а кое-что можно и собственными руками собрать — сорняки какие-то. Растения измельчают до получения порошка, а его уже можно растворить в теплой воде, а потом добавить туда, куда нужно. Например, в тот же чай, ведь он не обладает характерным вкусом. Поэтому его трудно определить, если выпить даже целую чашку чая. Ну, что еще? Порошок ороксицина тоже обладает токсическим действием: отравиться можно, даже если просто поднести его к лицу и вдохнуть, — сказал Владимир.

— А если порошок попадет на кожу? Скажем, на руку? — спросила я.

— Нет, при контакте с кожей отравления не произойдет, только если яд попадет внутрь организма или с питьем, или с пищей. Вот тогда он способен нанести непоправимый вред при отсутствии медицинской помощи. Кстати, ороксицин пробовали использовать в медицине при лечении некоторых заболеваний, но потом разработки прекратились, — сказал Владимир.

— Володь, но раз ты говоришь, что при добавлении в питье ороксицин уже должен быть разведен в воде, то, значит, тот, кто добавил яд в чай Елизавете Аркадьевне, хранил его в небольшой емкости наподобие флакончика или пузырька. А спрятать яд преступник мог где угодно, ведь территория коттеджа большая. Большой, разросшийся сад, беседки, аллейки, где полно укромных местечек. В общем, вариантов, где можно спрятать флакончик с отравой, — вагон и маленькая тележка. Если все проверять, на это уйдет столько времени. Кроме того, даже если тара с ядом найдется, то как идентифицировать ее владельца? — задала я вопрос. — На флакончике ведь не будет написано имя.

— Да, Тань, эта задачка — отыскать обладателя ороксицина — еще та. Остается только один выход — поймать на месте преступления. То есть непосредственно тогда, когда он или она начнут это средство…

— Ну нет! Володь, ты что? — резко сказала я. — С Елизаветой Аркадьевной, слава богу, все обошлось, потому что вовремя успели отвезти в клинику. А ты говоришь о том, чтобы специально спровоцировать преступника на очередное отравление.

— Тань, ты погоди. Сама же говорила, что теперь единственным объектом для устранения является Владислав. Потому что он — главный и единственный наследник. Провоцировать, конечно, не нужно, но проследить, понаблюдать за тем, как ведет себя тот или иной родственник, необходимо. К тому же с Владиславом ты ведь проведешь инструктаж, как вести себя, чтобы обезопаситься от отравления? — спросил Владимир.

— Проведу, конечно. Только вот где гарантия, что он серьезно отнесется к моим словам?

— Ну, будем надеяться, что он не поведет себя так же неосторожно, как и его бабушка, — выразил надежду Владимир. — А ты подумай, кто из родственников мог быть заинтересован в устранении бабушки, а теперь еще и самого внука? Но главное — кто мог раздобыть ороксицин? У кого имеется такая возможность? И наконец, кто может свободно зайти в комнату Елизаветы Аркадьевны, не привлекая внимания?

— На первый вопрос у меня уже готов ответ: это Екатерина или ее тетушка. Их даже можно считать одним целым, все-таки они родственники. По поводу того, кто мог достать этот яд, я могу предположить, что это опять-таки Светлана Николаевна. Она работала в какой-то лаборатории, так сказал Владислав. Ну и что касается третьего пункта — кто мог беспрепятственно войти в комнату Елизаветы Аркадьевны, — это все та же Екатерина и ее тетя. Они легко могут выдумать объяснение, если их застанут в чужой спальне, — объяснила я.

— Ну вот видишь, Тань, круг подозреваемых сузился до двух человек, — сказал Владимир.

— Ладно, Володь, буду продолжать расследование, — сказала я.

— Давай, Тань. И удачи тебе. Пока.

— Пока, Володь.

Я нажала на «отбой».

Вскоре пришел Владислав.

— Ну как? Что с адвокатом, все завершили? — спросила я его.

— Все необходимые дела завершили. Остались буквально мелочи, основное сделано, — обтекаемо ответил Владислав. — А как у тебя дела?

— Я только что закончила разговор с полковником Владимиром Кирьяновым из управления полиции. Ну помнишь, мы к нему заехали после того, как положили в клинику Елизавету Аркадьевну? — напомнила я.

— Помню, — кивнул Владислав.

— Результат экспертизы чашки, из которой пила чай твоя бабушка, однозначный: это очень опасный яд ороксицин, — сказала я.

— Собственно, врач в клинике предположил, что это отравление, — сказал Владислав.

— Да, а в управлении полиции эксперты установили точно, что собой представляет эта отрава. Теперь стало абсолютно ясно, что Елизавета Аркадьевна выпила чай, в который преступник добавил яд. В связи с этим обстоятельством я предполагаю, что яд могла добавить в чай твоей бабушке или Екатерина, или ее тетя, — сказала я.

— Я что-то в этом сомневаюсь, — скептическим тоном проговорил Владислав.

— Ты сомневаешься в том, что вдова твоего отца и ее тетушка могли попытаться отравить Елизавету Аркадьевну? — уточнила я.

— Да, именно так. Екатерина — психопатка. Она только и может, что орать на всех подряд и угрожать. А ее тетка… ну тут я не уверен, хотя…

— Я отчасти согласна с тобой, Влад. Все-таки где-то отыскать или приготовить ороксицин, продумать, каким образом его можно пустить в ход, — это все довольно сложный план. А главное — для чего потребовалось отравлять Елизавету Аркадьевну? Какую такую страшную тайну твоя бабушка знала про Екатерину?

— Единственное, что мне приходит сейчас в голову, так это то, что Екатерина изменяла отцу со своим тренером по теннису. Вообще, отец знал о ее измене, потому что это продолжалось довольно долго. И да, отец собирался развестись с Екатериной, но, как оказалось, все это слишком затянулось, — сказал Владислав.

— Подожди, Влад. Так получается, что ты знал о намерении Владимира Григорьевича относительно его развода с Екатериной? — уточнила я.

— Да, я знал об этом, — ответил Владислав.

— Но каким образом? — недоумевала я. — Ты ведь говорил, что все то время, пока ты жил и работал в Австралии, ты не имел связи ни со своим отцом, ни с другими родственниками. Так все-таки откуда ты знал, что Екатерина изменяет твоему отцу? — спросила я.

— Видишь ли, Таня, я не терял связи с бабушкой. Правда, это произошло не сразу. Какое-то время после того, как мы разругались с отцом, я не имел связи с домом. Потом бабушка сама позвонила мне. И да, мы с ней переписывались, но тайно. Потому что если бы это стало известно отцу, то он мог бы сильно поругаться с ней. А я тогда не мог пригласить бабулю к себе в Сидней, она ведь привыкла к определенному уровню жизни, — сказал Владислав.

— Влад, но вряд ли Владимир Григорьевич посвящал Елизавету Аркадьевну в свои планы по поводу личной жизни. В том числе и относительно развода с Екатериной, — возразила я.

— Да, Таня, в этом я согласен с тобой. Отец мог скрыть от бабушки, что он знает про измену Екатерины и что он планирует развод с ней. Но он мог и каким-то образом проговориться о своих намерениях. Такой вариант тоже нельзя сбрасывать со счета. Кроме того, отец как-то прислал мне несколько голосовых сообщений, это было спустя примерно полгода после того, как мы с ним поругались, — сказал Владислав.

— Но ты, насколько я поняла, оставил их без внимания? — уточнила я.

— Да, я не ответил ему. Вот такой у меня характер: упрямый и вредный. А ведь у меня была тогда возможность помириться с отцом и продолжить с ним общение. Но… теперь уже поздно. А буквально три месяца назад отец написал мне письмо, но я опять ему не ответил, — с раскаянием в голосе проговорил Владислав.

— А почему? Что тебе помешало? — поинтересовалась я.

— Сам не знаю. Я долго размышлял, но так и не смог найти в себе силы сделать ответный шаг. В конце концов, я подумал, что все еще успею сделать. Так и откладывал со дня на день. А потом оказалось, что уже поздно…

Владислав опустил голову и замолчал.

— Ладно, что уж теперь говорить об этом. Сейчас главное вот что. Ты, Влад, должен быть бдительным как никогда. И это касается прежде всего приема пищи, — сказала я.

— О, теперь ты и меня будешь инструктировать так же, как и бабушку? — с некоторой насмешкой в голосе поинтересовался Владислав.

— Влад, ты напрасно иронизируешь. Определенные меры предосторожности не помешают и совсем не будут лишними. Тебе нужно будет всего-навсего не есть и не пить то, что предлагают тебе лично. Допустим, возникнет такая ситуация, при которой тебе предложат какой-нибудь напиток и принесут его в комнату.

— Ну, я тут же отправлю его восвояси, — улыбнулся Владислав.

— И еще, Влад: постарайся не садиться на одно и то же место в столовой. Я не уверена в том, что убийца оставит свою затею избавиться теперь уже не от твоей бабушки, которая так неосторожно высказалась за общим столом, но и от тебя тоже, как от единственного наследника Владимира Григорьевича, — сказала я.

— Хорошо, Таня, я тебя понял, — кивнул Владислав.

— Да, чуть не забыла, Влад. Ты должен постоянно мониторить свое состояние. Допустим, что у тебя появились какие-то признаки недомогания, пусть они будут даже самые слабые и незначительные. Сразу же вызывай скорую. Иногда счет может идти на минуты, — предупредила я.

— О господи, сколько условий, — притворно вздохнул Владислав.

— Помни, что их выполнение может спасти тебе жизнь, — сказала я.

— Да уж, буду помнить, куда же деваться, — покачал головой Владислав. — Ладно, Таня, сейчас я отлучусь по хозяйственным делам. Мне необходимо осмотреть кладовые и другие хозяйственные постройки. Я подозреваю, что они могут быть запущены. Заодно и пообщаюсь с обслуживающим персоналом. Встретимся перед ужином.

Он действительно пришел перед ужином и принес новости.

— А ты, Таня, все-таки была права в своих подозрениях насчет причастности Екатерины к отравлению бабушки, — начал Владислав.

— Да? А как ты в этом убедился? — спросила я.

— Я заглянул на кухню и спросил, кто вчера вечером относил чай бабушке. Оказалось, что это была Тамара. Я тогда как будто бы невзначай поинтересовался, зачем она приготовила такой крепкий чай, после которого у нее поднялось давление и разыгрался гипертонический криз. Я подумал, что поскольку перед оглашением завещания я уже объяснил отсутствие бабушки тем, что ее пришлось по этой причине госпитализировать, то прислуга, конечно же, уже в курсе. У нас в доме новости распространяются со скоростью света. Тамара очень испугалась, она клялась и божилась, что приготовила чай обычной крепости, такой, который относила всегда. Между делом мне удалось узнать, что, оказывается, когда Тамара подходила к бабушкиной спальне, то неподалеку вертелась Екатерина.

Тут Владислав сделал многозначительную паузу.

— Так, и что же было дальше? — поинтересовалась я.

— Екатерина выглядела так, как будто ее застали на месте преступления. По крайней мере, я понял это из рассказа Тамары. Екатерина спросила Тамару, почему она не может отыскать Анастасию. Якобы та ей нужна для того, чтобы погладить пеньюар или что-то такое в этом роде. По словам Тамары, Екатерина вела себя достаточно нервозно, как будто истинной целью был не поиск служанки, а что-то другое. Ну вот, собственно, и все по этому случаю. Так что…

Владислав остановился.

— Возможно, что Екатерина поджидала нужный момент, — предположила я. — Ведь если именно она отравительница Елизаветы Аркадьевны, то ей и нужно было дождаться, когда в спальню твоей бабушки принесут чай, а потом улучить момент и подлить яд.

— Да, Таня, ты права… А знаешь, что я еще узнал? Оказывается, мои родственнички — тетя Виктория и дядя Валериан — скооперировались с Екатериной и решили оказать на меня давление с целью заставить платить им деньги раньше положенного полугодового срока. Вот прямо сейчас, представляешь, какая наглость! Ну ничего, я сегодня им такое устрою!

И Владислав действительно устроил своим родственникам настоящий сюрприз. Перед ужином он позвал в столовую весь обслуживающий персонал и сказал:

— Я собрал вас всех сейчас не просто так. У меня для вас есть очень важная новость. Сегодня, как известно, состоялось оглашение завещания моего отца. После него у меня был разговор с Михаилом Яковлевичем, адвокатом. И оказалось, что состояние моего отца не такое большое, каким могло казаться поначалу.

Все собравшиеся в столовой родственники сразу всполошились:

— Что ты сказал?!

— Да этого просто не может быть!

— Куда же оно делось?

— Послушайте меня. — Владислав сделал останавливающий знак рукой. — Выяснилось, что отец продал большую часть своего имущества, а вот куда делись деньги от его продажи, выяснить не удалось.

— А как же специальный фонд, который брат создал специально для нас? — спросила Виктория.

— А что фонд? — пожал плечами Владислав. — Фонд создан, и он существует. Имеются счета, а на них — определенная сумма. Но ею я смогу распоряжаться только тогда, когда пройдут положенные по закону шесть месяцев. Однако содержание этого коттеджа будет для меня накладным. Я прикинул свои возможности и принял решение возвратиться в Сидней.

— Да ради бога! Давай возвращайся! Кому ты здесь нужен? — как всегда, в своей пренебрежительно-презрительной манере процедила Екатерина. — Да и вообще, ты сейчас не являешься полноправным хозяином, должно пройти полгода. Но заруби себе на носу: пока не минет шесть месяцев, я отсюда никуда не съеду.

— И мы тоже останемся здесь, — поддержала Екатерину Виктория.

— Мы тоже остаемся, — синхронно сказали Валериан и Виолетта.

— Ну кто бы сомневался, — усмехнулся Владислав. — Тогда я поступлю по-другому: я уеду в Австралию в самое ближайшее время, когда бабушка окончательно поправится. Таким образом, я прекращаю оплачивать функционирование коттеджа. Я не буду платить за электричество, воду и остальные необходимые ресурсы.

— Да это же… Ты не посмеешь! — закричала Екатерина.

— Еще как посмею, — спокойно сказал Владислав. — Ведь я имею право распоряжаться деньгами на хозяйственные нужды уже сейчас, в отличие от остального наследства. Поэтому своего решения я не изменю. И не пытайтесь воздействовать на меня тем или иным способом.

— А мы, Владислав Владимирович? — нерешительно спросил кто-то из обслуживающего персонала.

— Вас я не уволю, не беспокойтесь. Я позабочусь о том, чтобы у вас были рекомендательные письма и солидные выходные пособия, — сказал Владислав.

— А как же Елизавета Аркадьевна?

— Бабушка будет жить в коттедже так же, как и жила до сих пор, — ответил Владислав. — Но только она одна. Потому что я не намерен терпеть всю эту ораву родственников, которая желает жить на халяву и совершенно не хочет трудиться, — ответил Владислав.

— Интересное кино получается, — с иронией проговорила Виктория. — Из дома ты нас фактически уже выгнал, а теперь оставишь еще и без средств к существованию?

— Тетя, не нужно считать меня бессердечным и бездушным. Безусловно, первое время я поддержу и тебя, и дядю деньгами. Вы ведь привыкли жить на средства, которые регулярно выдавал вам отец, и без них вам придется трудно. Я помогу всем вам найти хорошую работу. Ну а потом, да, помощи от меня не ждите. Вы, в конце концов, все давно уже не дети. Приучайтесь жить самостоятельно, — сказал Владислав.

На ужин пригласили через полчаса. За это время родственники, кажется, успели осознать то, что сказал им Владислав. Они уже не возмущались, а тихо сидели, уткнувшись каждый в свою тарелку. Только Валентина не присутствовала — она уже уехала в аэропорт. Разговоров за столом практически не было, только временами кто-то просил передать то или иное блюдо.

— Принесите мне, пожалуйста, чай, — попросил Владислав горничную Тамару. — И налейте его в стакан моего отца, — добавил он. — Он находится в серебряном подстаканнике, отец всегда пил из этого стакана.

— Да, конечно, Владислав Владимирович, я помню, — ответила Тамара.

В этот момент я заметила, как Екатерина, которая сидела напротив, вдруг преобразилась. На ее лице появилось выражение, которое было однозначным: безумное удовлетворение, как будто бы она знала, что произойдет дальше. Все эмоции вдовы проявились ярко и в считаные секунды. Видимо, она не могла их скрыть, а возможно, и не пыталась. Вот ее тетя Светлана Николаевна сумела взять себя в руки. Она сосредоточенно помешивала ложкой сахар в своей чашке. Женщина не смотрела ни на кого, а уткнулась взглядом в свой чайный прибор, как будто бы от этого зависело что-то очень важное. В принципе, так оно и было на самом деле.

Вот горничная Тамара подошла к небольшому столу, на котором находились чистые тарелки, блюдца, чашки и другие столовые принадлежности. Девушка взяла со стола стакан в начищенном до блеска серебряном подстаканнике, а затем налила в него чай.

— Пожалуйста, Владислав Владимирович.

С этими словами горничная подала чай Владиславу.

— Спасибо, Тамара.

Владислав взял стакан.

«В стакане с чаем точно ороксицин, — промелькнуло у меня в голове. — Да, именно так. Если в случае с Елизаветой Аркадьевной Екатерина и ее тетка все же имели возможность подлить яд в чашку с уже готовым чаем, то сейчас они уже не смогли это сделать. У них оставался один-единственный выход: налить яд в максимальной концентрации прямо в стакан, который потом подадут Владиславу. Да, я настоятельно советовала ему менять место за общим столом, но ведь он всегда пил чай и кофе из стакана, который принадлежал его отцу! Только Владислав, и никто больше. Только он один».

Таким образом, Екатерина или Светлана Николаевна пришли в столовую раньше всех, улучили момент, когда около стола с приборами никого не было, и влили яд в стакан Владислава.

Я с силой выбила стакан из рук Владислава. Стакан разлетелся на мелкие кусочки, а серебряный подстаканник с гулким стуком упал на пол. Горячий чай брызнул на стол, оставляя следы на белоснежной скатерти.

— Таня! Что ты делаешь? Зачем ты сделала это?

Владислав с изумлением посмотрел на меня. Екатерина тоже во все глаза уставилась на меня. Но, в отличие от Владислава, в ее глазах была бешеная ярость. Кажется, она не могла поверить в то, что я так резко вмещалась в ситуацию и сокрушила все ее далеко идущие планы.

— Влад, у меня есть предположение, что твой чай отравлен, — спокойным тоном сказала я.

— Татьяна, вы в своем уме? Что вы себе позволяете? Хотя вы и являетесь невестой Владислава, но всему же есть предел!

Виктория произнесла эту тираду оскорбленным и возмущенным тоном.

— Я являюсь частным детективом, Виктория Григорьевна. Владислав нанял меня для того, чтобы я провела расследование по поводу гибели его отца. Не поверил в то, что Владимир Григорьевич мог покончить жизнь самоубийством. И он оказался прав, — сказала я.

— Да что это такое, в конце-то концов!

— Что происходит, черт возьми!

Сидевшие за столом вдруг вскочили со своих мест и начали обмениваться возмущенными репликами.

— Тогда задержите эту горничную, ведь вы частный детектив! — закричала Виктория. — Ведь это она наливала чай всем, а не только одному Владиславу. Еще не хватало, чтобы мы отправились на тот свет!

— Пожалуйста, успокойтесь, — обратилась я ко всем, кто находился в столовой, — у остальных чай не отравлен.

— Это почему же? И откуда вы все знаете, Татьяна? Может быть, вы не только частный детектив, но и по совместительству еще и экстрасенс? — ироничным тоном поинтересовалась Виктория.

— Потому что избавиться хотели только от Владислава, — не обращая внимания на тон Виктории, ответила я. — Горничная только налила чай в стакан Владислава, но яд в него она не добавляла. Вряд ли девушка вообще предполагала, что он там уже имеется.

— Нет, я все-таки не понимаю, почему госпожа частный детектив считает, что в чае Владислава находился яд? — никак не унималась Виктория.

— Хотите, чтобы я предложила выпить этот чай тому, кто его отравил? — спросила я.

— А вы уже знаете, кто это? Или же опять это только ваши догадки, Татьяна? — все так же продолжала вопрошать Виктория.

— Ладно, чтобы не гадать на кофейной гуще, я сейчас вызову сюда полицию, — решительным тоном сказала я и вынула из кармана джинсов свой сотовый.

— Алло? Полковник Кирьянов? Это я, Татьяна Александровна. Присылайте оперативников в коттедж Новоявленских с тестами для определения токсического вещества, — официальным тоном сказала я. — Хорошо, я поняла, ждем вас.

— Сейчас полиция будет в коттедже, — объявила я, закончив разговор и отключившись.

После моего разговора с полицией Екатерина и Светлана Николаевна обе вскочили со своих мест, с грохотом отодвинув стулья. Их побледневшие лица были искажены от ярости и от предчувствия того, что все их планы и надежды рухнули.

Я тоже встала со своего места и, подойдя к этой парочке, скомандовала:

— Сядьте на свои места и не двигайтесь до приезда полиции. Она уже совсем скоро будет здесь.

— Да что вы себе позволяете? Вы не имеете никакого права нас задерживать!

Екатерина и Светлана Николаевна произнесли эту фразу практически одновременно, однако повиновались моему требованию и сели за стол.

— Вот оно как дело-то обернулось, — с интересом проговорила Виктория. — Татьяна, а можно вас спросить? Кто же из этих двоих осмелился на такое? Неужели Екатерина? Или же ее тетушка Светлана Николаевна? Но если это на самом деле они, значит, их арестуют, да, Татьяна?

Сама того не подозревая, старшая сестра покойного Владимира Новоявленского подливала масла в огонь, доводя уже и без того взвинченных Екатерину и Светлану Николаевну до самого предела.

— Если выяснится, что они обе замешаны в попытке отравить Владислава, то отвечать будут, разумеется, и та и другая. Однако наказание будет зависеть от того, насколько велика степень их участия в преступлении, — ответила я.

Екатерина в ответ на эти мои слова снова вскочила со стула, а следом за ней и Светлана Николаевна. Кажется, Екатерина собиралась куда-то бежать. По крайней мере, она сделала шаг в сторону от стола.

— Сядьте на место, Екатерина Леонидовна! — скомандовала я.

После того как Екатерина повиновалась, я на всякий случай встала у нее за спиной.

— Послушайте, вы злоупотребляете своими полномочиями! — воскликнула Светлана Николаевна. — Так вести себя, то есть командовать и отдавать распоряжения, могут только полицейские. Мы с Катей ведь не арестованы, так?

— Вы задерживаетесь здесь до прибытия полиции, — сказала я.

Светлана Николаевна возмущенно покачала головой, она совершала какие-то непонятные манипуляции руками: то поднимала на стол и нервно теребила матерчатую салфетку, то снова опускала их к себе на колени. Женщина явно пыталась что-то перепрятать и искала место и способ, как это осуществить. Точно, у нее остался ороксицин.

— Что у вас в руках, Светлана Николаевна? — спросила я.

— У меня? В руках? Да нет у меня ничего! — воскликнула тетушка Екатерины.

— Я советую вам ничего не скрывать. Ведь в конечном итоге это только усугубит ваше положение, — сказала я.

Светлана Николаевна с минуту помолчала, как будто бы прикидывая, как ей лучше поступить, а потом заговорила:

— Ладно, хорошо, я скажу. Да, флакон с ороксицином действительно у меня. Вот он.

С этими словами Светлана Николаевна вынула из нагрудного кармашка своего жакета крошечный флакончик с какой-то жидкостью.

«Значит, перед ужином ороксицин в стакан Владислава подливала именно тетя Екатерины», — подумала я.

— Вот это ничего себе! — воскликнула Виктория. — Да что такое вообще здесь происходит? Наш дом превратился в какое-то бандитское логово!

— Послушайте, я… мне нужно сказать, — начала Светлана Николаевна.

Кажется, женщина не обратила никакого внимания на возглас Виктории, она была очень взволнована.

— Моя племянница Катя не была в курсе того, что я хотела отравить Владислава. Это было исключительно мое решение, моя идея. Катенька — беззащитная женщина, а ее все хотели обидеть и причинить зло. Кроме того, ей, по существу, ничего не досталось по завещанию, а ведь это крайне несправедливо. Как можно было так обойти вдову? Вот поэтому я и решилась на крайние меры. Я у Катеньки одна осталась. Ее мать, моя сестра, рано ушла из жизни, я вырастила ее одна. Поймите меня правильно, я просто хотела восстановить справедливость, я защищала свою племянницу, я защищала сироту, — сказала Светлана Николаевна.

— Тетя, пожалуйста, не надо! — воскликнула Екатерина.

— Катя, не мешай мне! Я повторяю еще раз: Катя ничего не знала, она даже не подозревала о моих намерениях, — сказала женщина.

— Скажите, ведь бабушку Владислава, Елизавету Аркадьевну, отравили тоже вы? — спросила я, обращаясь к Светлане Николаевне. — Учтите, что анализ покажет, что в обоих случаях использовался один и тот же яд. Поэтому вам лучше сказать правду, — добавила я.

— Как?! Она отравила мать? — вскричали Виктория и Валериан. — А вы сказали, что у мамы гипертонический криз!

— Мы с Владиславом сознательно скрыли диагноз, — сказала я. — Это было сделано для того, чтобы притупить бдительность преступников. Но вы не переживайте, Елизавете Аркадьевне уже гораздо лучше, ей поставили капельницу, ее жизни ничто не угрожает.

— Значит, Светлана Николаевна, вы признаетесь в том, что добавили ороксицин в чай Елизавете Аркадьевне? — теперь я обратилась к тете Екатерины.

— Да, я признаюсь в этом. Но я сожалею о содеянном. Правда, Елизавета Аркадьевна всегда плохо относилась к моей племяннице. Она ее постоянно третировала, делала какие-то нелепые замечания. Для Елизаветы Аркадьевны единственным важным человеком был ее внук Владислав, она думала только о его благополучии, — сказала Светлана Николаевна.

— Тогда что же это получается? Значит, вы уже тогда задумали отравить бабушку Владислава, когда намеревались приехать к племяннице? — уточнила я.

— Что вы! Конечно же нет! — воскликнула женщина.

— А как же? Ведь вы приехали в Тарасов и привезли с собой ороксицин. Значит, все уже было запланировано заранее. Этот смертельный яд, надо полагать, сохранился у вас еще тогда, когда вы руководили лабораторией, ведь так?

— А откуда вы знаете, что я руководила лабораторией? — в свою очередь спросила Светлана Николаевна.

— Так вы ведь сами все уши прожужжали обслуживающему персоналу о своей руководящей должности, когда всех подряд поучали, что и как делать, — сказала я. — К тому же кому еще в голову придет изготовить яд? Или вы его не готовили, а взяли уже существующий? — внезапно осенило меня.

— Ну ладно, я захватила очищенный ороксицин из лаборатории, когда увольнялась, ну и что? — Светлана Николаевна пожала плечами. — Не такое уж это и большое преступление, если учесть, что все несут с работы что ни попадя.

— Так ороксицин — это не «что ни попадя»! Это смертельное вещество! И как вам только удалось такое провернуть? — задала я чисто риторический вопрос, потому что ответа не него и не требовалось — и так было все понятно.

Но Светлана Николаевна все-таки ответила.

— Я принесла немного этого яда в дом исключительно для хозяйственных нужд. Крыс там, мышей потравить, мало ли что, — объяснила женщина. — Тогда я даже не подозревала, для каких целей еще может пригодиться ороксицин. Так что не нужно вешать на меня клеймо преступницы-отравительницы. Я не считаю себя величиной, равной Медичи. Просто Катенька всегда жаловалась, что в доме ее мужа к ней все плохо относятся, а особенно — свекровь. Поэтому я и решила предпринять некоторые меры. Да и вообще, я не рассчитывала на такой результат, я имею в виду госпитализацию. Я думала, что Елизавете Аркадьевне просто станет… ну, немного не по себе. Я хотела, чтобы она оставила в покое мою племянницу, а не изводила ее своими намеками и угрозами. Но так уж получилось, что я подлила слишком большую дозу, просто не рассчитала.

Светлана Николаевна развела руками: дескать, переборщила.

— А куда именно вы добавили яд Елизавете Аркадьевне? — спросила я.

— В чашку, на ее столике в спальне стояла чашка с чаем, — ответила Светлана Николаевна.

— Только одно непонятно: вот вы утверждаете, что сами собственноручно подлили ороксицин в чашку, войдя в спальню к Елизавете Аркадьевне. Но дело в том, что около комнаты бабушки Владислава видели именно вашу племянницу, а не вас, Светлана Николаевна. Понимаете, о чем я? Нестыковочка получается. И все свидетельствует о том, что не вы, а именно Екатерина отравила свою свекровь, — сказала я.

— Что вы, Татьяна! Этого просто не может быть! Я же говорю вам, что Катя ничего не знала о том, что я собираюсь сделать. Она даже и не догадывалась, уж если на то пошло. Кроме того, никто около комнаты Елизаветы Аркадьевны меня видеть не мог. Я же не дура, сто раз проверила, есть ли кто-нибудь в коридоре, и только потом очень осторожно вошла в спальню. Пожалуйста, отпустите Катю, она ни в чем не виновата, я вас умоляю, — попросила Светлана Николаевна.

— Вы вроде бы все и складно говорите, но только совсем неубедительно, — покачала я головой. — Вы с самого начала понимали, что завещание, которое составил Владимир Григорьевич Новоявленский, изменить в пользу вашей племянницы не удастся. Поэтому вы и приняли такое рискованное решение — отравить Владислава, для того чтобы, убрав единственного наследника, получить все. Кроме того, вы поэтому и решили отравить сначала Елизавету Аркадьевну, чтобы она вам не мешала. Так что ваше беспокойство о судьбе своей племянницы на самом деле ложное. Вам не следовало бы вообще планировать эти преступления и уж тем более вовлекать в них свою племянницу, — сказала я.

— Но вы ничего не докажете! Мы с Катей ни за что не признаемся в том, что вы нам приписываете и в чем обвиняете! — воскликнула Светлана Николаевна.

— Вы так в этом уверены, Светлана Николаевна?

Я пристально посмотрела на женщину.

— Ведь на этом флакончике с остатками ороксицина остались не только ваши следы, но также и следы Екатерины. Вряд ли вы уничтожили ее отпечатки после того, как яд был добавлен в чай Елизаветы Аркадьевны. Кроме того, уже сейчас имеются показания одной из горничных, которая видела вашу племянницу около спальни бабушки Владислава. Я также уверена в том, что будут и еще неопровержимые доказательства причастности Екатерины к попытке отравления Елизаветы Аркадьевны и Владислава, — сказала я.

— Послушайте, давайте я сделаю официальное признание в том, что это я спланировала оба отравления и подлила яд в чай Елизаветы Аркадьевны. Только, пожалуйста, не трогайте мою племянницу! Отпустите ее! — воскликнула Светлана Николаевна.

— Это невозможно, Светлана Николаевна. Ваша племянница виновата, и это будет доказано в рамках предстоящего следствия. Будут оформлены все необходимые документы, и вы обе отправитесь в следственный изолятор. И сидеть вы будете не в одной камере, а в разных, это уж точно. Только так можно будет избежать вашего сговора, — предупредила я.

В это время в столовую вошла горничная Анастасия. Девушка была сильно взволнована.

— Татьяна Александровна, можно вас на минутку? — спросила горничная.

Я отошла ко входу в столовую, не переставая наблюдать за Екатериной и Светланой Николаевной. Но женщины и не собирались спасаться бегством, по крайней мере, они продолжали сидеть каждая на своем месте.

— Татьяна Александровна, я пошла выносить мусорный контейнер. И вот что я там обнаружила, когда вываливала содержимое нашего контейнера в общий ящик поселка.

С этими словами Анастасия передала мне светлую женскую блузку, на рукаве которой были ясно видны темные пятна.

— Это блузка Екатерины Леонидовны. Она в ней была в тот день, когда…

Анастасия замялась, но я и так все поняла.

Екатерина, увидев в моих руках свою блузку с отчетливо видневшимися пороховыми следами на манжетах, тоже все поняла. Должно быть, в этот момент она ругала себя последними словами, как она могла так попасться.

Екатерина отлично понимала, что времени у нее в обрез, потому что с минуты на минуту здесь будут полицейские. Взгляд вдовы заметался по столовой. Вот Екатерина, словно приняв какое-то решение, бросилась в коридор, который вел к кухне и подсобным помещениям. Она стремительно мчалась по коридору. Я тут же бросилась за ней.

Я видела, как Екатерина дергает дверные ручки. Некоторые двери — в ту же подсобку и, насколько я понимаю, к черному ходу — были заперты.

«Предусмотрительно», — мельком отметила я.

Я понимала замысел беглянки: Екатерина собирается выбраться на территорию коттеджа для того, чтобы у нее было больше пространства для маневра. Ведь вздумай она скрыться через парадный вход, она будет тут же задержана.

Екатерина вбежала в очередную открытую дверь, и я тут же услышала скрип — еще какая-то дверь. Или окно? Я метнулась следом. А-а, вот оно что. Черный ход закрыт. В кухонное окно и кот-то с трудом протиснется. Зато здесь оказалась дверь в подвал. Если я правильно помню, на фасаде просматривалось как минимум одно окно — для проветривания, должно быть. Ну и в другом конце здания был пандус к выходу, куда можно сгружать припасы, не заходя на кухню.

Я отставала от Екатерины на минуту, не больше. Ноги мои приглушенно постукивали по бетонному полу.

Екатерина сосредоточенно двигалась по сумрачному узкому коридору. Глянула на приоткрытое окно на уровне груди, замерла на миг. После чего, очевидно, решив не рисковать — а вдруг дверь здесь тоже заперта, — подтянулась и выскользнула наружу. Я повторила ее маневр и вскоре тоже оказалась на твердой земле. Я увидела, как Екатерина побежала в сторону гаража. Значит, она рассчитывает уехать на одной из машин, которые находятся в гараже. И действительно: спустя пару минут из гаража выехала синяя «тойота» и помчалась в сторону ворот. Ну ничего, надеюсь, что и для меня в гараже найдется какое-нибудь транспортное средство.

Точно! В гараже стоял старый внедорожник черного цвета. Я рывком распахнула дверцу салона и села на водительское кресло. Теперь необходимо завести мотор. Даже если я и не найду ключ, завести машину я сумею и без него. Однако, на мое счастье, ключ нашелся, он находился под сиденьем. Я совершенно машинально сунула туда руку — и вот он, в моей руке. Я вставила ключ зажигания в замок и повернула его. Машина завелась, правда, с трудом.

«Только бы хватило бензина», — подумала я и выехала из гаража.

В это время Екатерина уже была почти у самых въездных ворот. Интересно, что она собирается делать с воротами? Таранить их? Но ведь они довольно массивные. Однако в это время ворота сами начали открываться. Что бы это значило? Я услышала звук полицейской сирены. Значит, это уже приехали оперативники с Владимиром Кирьяновым. Ладно, на их долю достанется Светлана Николаевна.

Едва ворота приоткрылись, готовые впустить полицейскую машину, как Екатерина надавила на газ и авто ее, взвыв, помчалось вперед. Ускоряясь, я мельком заметила, как адекватный водитель Кирьянова метнулся в сторону, едва не снося стойку ворот. Но обошлось.

Тем временем Екатерина помчалась по коттеджному поселку. Я, в свою очередь, повторяла каждое движение «тойоты». Мы петляли по узким улочкам, где каждый поворот был рискованным. Однако я была уверена в своих навыках автовождения, ведь сколько раз мне приходилось гнать на предельной скорости, преследуя преступников.

Вдали показалась лесополоса — стало быть, Екатерина держала путь туда в надежде затеряться в лесу, пусть даже и не очень густом. Так и есть! «Тойота» свернула в лес. Однако здесь особенно не попетляешь, Екатерина Леонидовна.

Я прибавила газу и помчалась по параллельной дорожке, даже и не дорожке, а тропинке. Мне удалось заблокировать «тойоту» Екатерины как раз в тот момент, когда она намеревалась уйти от погони. Екатерина резко затормозила и выскочила из машины. Но я уже была наготове.

В два прыжка я оказалась перед Екатериной и крепко схватила ее за руку.

— Вам не удастся скрыться от правосудия, Екатерина Леонидовна, — сказала я.

Я повела Екатерину к внедорожнику и, усадив на кресло рядом с собой, помчалась назад, к коттеджу, предварительно заблокировав дверцу салона.