Я стояла на балконе и смотрела, как листья, словно золотые монеты, медленно падали на тротуар. Да, осень потихоньку вступала в свои права, но было еще тепло и сухо. Я только что завершила очередное расследование, и теперь, когда преступник был пойман, а дело закрыто, пришла пора подумать о заслуженном отдыхе, тем более что работодатель очень щедро расплатился со мной за оказанные услуги.

Я вернулась в комнату и села за ноутбук. Открыв вкладку с туристическими предложениями, я начала просматривать варианты. Горы, пляжи, экзотические страны — все мелькало у меня перед глазами, а я никак не могла выбрать место, куда бы отправиться на отдых. Но вот среди известных наименований промелькнула Австралия, и в голове начали возникать яркие образы.

Эта страна, полная контрастов, манила своей дикой природой, уникальными животными и бескрайними просторами. Я тут же представила себе, как стою на краю утеса и смотрю на бескрайний океан, как слушаю шум волн и ощущаю на лице теплый ветер. Я видела себя на пляжах Золотого берега, где солнце нежно касается кожи, а волны, словно живые существа, играют у моих ног. А еще я представила, как пробираюсь сквозь густые леса, наполненные таинственными звуками и шорохами.

Да, а ведь еще существуют и кенгуру — эти удивительные создания, которых нередко называют символом Австралии. В моей голове мелькнула картина, как кенгуру прыгают по зеленым просторам, а я наблюдаю за ними в их естественной среде обитания с фотоаппаратом в руках и запечатлеваю эти моменты.

Но Австралия — это не только дикая природа, но и богатая культура. Я давно мечтала посетить Сидней, увидеть знаменитый Оперный театр, прогуляться по набережной и насладиться местной кухней. Я тут же представила вечерние прогулки по уютным улочкам, где в воздухе витает аромат свежеприготовленных блюд и звучит живая музыка.

«А как насчет дайвинга на Большом Барьерном рифе»? — вдруг мелькнула мысль. Я всегда хотела увидеть подводный мир, полный ярких кораллов и фантастических по своей красоте рыб. Вот я погружаюсь в кристально чистую воду, и весь остальной мир перестает для меня существовать. Это же идеальный способ отвлечься от повседневной рутины, избавиться от накопившейся усталости, сбросить напряжение и зарядиться энергией.

«А что, если в процессе отдыха я наткнусь на какое-нибудь дело, которое потребует моего внимания? Ведь даже в таком раю, как Австралия, могут скрываться тайны. И тогда мне придется включить свои детективные навыки…» Эти мысли еще больше подогрели интерес к поездке. Возможно, что это путешествие станет не просто отдыхом, а настоящим приключением, полным новых впечатлений.

— Австралия, я иду к тебе, — сказала я вслух и уже была готова зайти на сайт туристического агентства, как внезапно запиликал мой сотовый.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Здравствуйте, — отозвался приятный, но немного взволнованный мужской голос. — Мне необходимо поговорить с Татьяной Александровной Ивановой.

— Это я, говорите, я вас слушаю, — сказала я.

— Татьяна Александровна, меня зовут Владислав Владимирович Новоявленский, ваш телефон мне дал…

Тут Владислав Новоявленский назвал фамилию одного моего бывшего работодателя, которому я помогла выпутаться из довольно серьезной ситуации.

— И мне нужна ваша помощь, — сказал мужчина.

— У вас что-то произошло? — спросила я.

Обычно мои клиенты сразу же сообщают, что у них случилось. У кого-то убили родственника, и безутешные родные просят отыскать преступника. Кто-то просит отыскать пропавших домочадцев или близких знакомых. Нередко меня просят проследить за неверными супругами, ну и так далее. Я сразу же объясняю, что по телефону такие дела не решаются, и назначаю встречу или у себя, или у потенциального клиента.

— Так что у вас случилось, Владислав Владимирович? — спросила я, поскольку Новоявленский замолчал.

— Эм… видите ли, Татьяна Александровна, я не хотел бы говорить о своей проблеме по телефону.

— Разумеется, это не телефонный разговор, — согласилась я с ним. — Давайте, мы с вами встретимся и все обсудим. Где вам будет удобнее? В вашем офисе? — уточнила я.

— Видите ли… Я бы предпочел встретиться в конфиденциальной обстановке. — Новоявленский понизил голос.

— Понимаю вас, Владислав Владимирович. Тогда мы можем встретиться у меня дома, — предложила я. — Такой вариант вас устроит?

— Более чем, Татьяна Александровна, — ответил мужчина.

— Тогда записывайте адрес, — сказала я и продиктовала свои координаты.

Объяснив, как до меня добраться, я нажала на отбой.

«Интересно, кто он такой, этот Владислав Новоявленский? — подумала я. — Почему не захотел пригласить в свой офис? Или у него его нет? Ладно, что я тут гадаю, вот приедет, и все выяснится».

Я быстро навела порядок в гостиной, протерев полы и смахнув пыль с мебели. Минут через двадцать раздался звонок домофона, а еще через пять минут в мою квартиру вошел высокий, атлетически сложенный шатен лет тридцати пяти с зачесанной назад челкой, волевым лицом и темно-серыми глазами. Одет мужчина был в дорогой костюм.

— Присаживайтесь, Владислав Владимирович, — сказала я.

Новоявленский кивнул и сел на диван, а я устроилась в кресле.

— Итак, Владислав Владимирович, я вас слушаю, — сказала и вопросительно посмотрела на мужчину.

— Татьяна Александровна, я даже не знаю, с чего начать, — произнес мужчина, глядя в пол.

— Начните с самого начала, — предложила я.

— Хорошо, — кивнул Новоявленский. — В общем, мой отец, Владимир Григорьевич Новоявленский, умер. Мне сообщили, что это самоубийство, но я в это не верю. Я приехал из Австралии, из Сиднея, я там живу и работаю, у меня свой бизнес… Я приехал на похороны и оглашение завещания, которое оставил отец. Но, повторяю, я не верю в то, что отец покончил с собой. Я прошу вас провести расследование, Татьяна Александровна.

— А ваш отец, он…

Я вопросительно посмотрела на Владислава.

— Отец был владельцем крупной строительной компании «Меркурий», — пояснил Владислав. — Он всегда был жизнерадостным человеком, отличался оптимизмом и волевым характером. Отец никогда не унывал, даже в самых трудных и сложных ситуациях он не падал духом. Он никак не мог покончить с собой, тем более что не было никаких предпосылок для этого, ведь его компания входила в тройку известных строительных организаций России.

— Полиция занимается этим делом? — поинтересовалась я.

— Ну как сказать… правоохранительные органы провели расследование, но уголовное дело заведено не было, — ответил Владислав Новоявленский.

— А по какой причине? — задала я еще один вопрос.

— Да все по той же: они сочли, что мой отец покончил с собой. И все! Но я уверен, что отца убили! — воскликнул Владислав Новоявленский.

— У вашего отца были враги? — спросила я.

— Да, конечно, как и у любого крупного и успешного предпринимателя. Кроме недоброжелателей, у отца были заинтересованные в его кончине люди, — сказал Владислав.

— Враги и заинтересованные в его смерти люди, — повторила я. — И вы, Владислав Владимирович, утверждаете, что ваш отец никак не мог совершить такой поступок.

— Вот именно!

«Однако полицейские не могли обойти вниманием все эти обстоятельства, о которых говорит Владислав Новоявленский, — подумала я. — Полиция как минимум должна была быть в курсе взаимоотношений Владимира Новоявленского с его родственниками и знакомыми. Тем не менее следователи пришли к выводу, что крупный бизнесмен покончил с собой. Довольно странно. Правда, мне подробности известны лишь со слов Владислава, а он приехал из Австралии. Могли ли быть известны все нюансы человеку, который находился за границей, да еще, надо полагать, продолжительное время? Ведь, по словам Владислава, у него бизнес в Сиднее».

— Владислав Владимирович, как это произошло? — спросила я.

— Отец был найден в своем кабинете, — глухо произнес Новоявленский. — Татьяна Александровна, я, возможно, повторюсь, но отец никогда не показывал признаков депрессии. У него были проблемы — у кого их нет, тем более в крупном бизнесе, — но он всегда был сильным человеком.

— Значит, вы уверены, что это убийство, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

— Да, я уверен в этом. Я знаю, что у отца были враги, я знаю, что он вел дела с людьми, которые могли пойти на крайние меры. Я не могу просто так оставить это. Я уверен, что полицейские отнеслись к расследованию формально. В итоге потеряно время. Кроме того, преступник подчищает свои следы, убирает улики. То есть время работает на убийцу. Мне необходимо выяснить правду. Татьяна Александровна, я знаю, что вы самый лучший частный детектив. Очень вас прошу: найдите убийцу отца. Я знаю ваши расценки, и я уже приготовил аванс.

С этими словами Владислав Новоявленский вынул из борсетки пачку купюр и положил их на стол.

— Хорошо, Владислав Владимирович, — кивнула я. — Я согласна, но сначала мы должны составить договор на услуги частного детектива, это мое правило.

— Конечно, Татьяна Александровна.

После составления и подписания договора на оказание услуг по расследованию Владислав Новоявленский неожиданно сказал:

— Татьяна Александровна, возможно, то, что я вам сейчас предложу, может показаться вам… странным, но выслушайте меня, пожалуйста. Для того чтобы избежать подозрений со стороны моих родственников, я предлагаю вам появиться в загородном доме моего отца в качестве моей невесты.

— В качестве вашей невесты? — удивленно спросила я.

— Ну да. Это поможет избежать подозрений со стороны моих родственников. Дело в том, что они уже начали обсуждать завещание. Если они заподозрят, что я что-то расследую, то есть что я пригласил вас в качестве частного детектива, то появятся проблемы. Я думаю, что статус моей невесты — единственный способ проникнуть в дом. Да, я отдаю себе отчет в том, что это может быть рискованно, но я не вижу другого выхода. Но, разумеется, решающее слово за вами, Татьяна Александровна, — сказал Владислав Новоявленский.

Я подумала, что его план не так уж и плох. В самом деле, как еще я могу проникнуть в дом Владимира Новоявленского? Ведь мне предстоит выведать весь расклад, всю обстановку, выяснить, кто есть кто в этой семье. А Владислав, представив меня своей невестой, сможет познакомить меня со своими родственниками. Я смогу беспрепятственно передвигаться по дому и по территории и собирать необходимые мне сведения. Однако следовало признать, что это довольно смелый план, и у меня не было стопроцентной уверенности, что он сработает. Но Владислав прав: иного выхода, пожалуй, и нет.

— Владислав Владимирович, а как вы себе представляете нашу с вами «историю»? — спросила я.

— Ну… мы можем сказать родственникам, что мы помолвлены. Это объяснит, почему вы, Татьяна Александровна, находитесь в доме, и даст вам возможность расследовать все обстоятельства. Я расскажу о вас своим родственникам, подготовлю их к тому, что вы — моя невеста, — сказал Владислав.

— Понятно. А что вы собираетесь делать с завещанием? — спросила я.

— Я не знаю, что в нем написано, но я хочу быть там, когда его огласят. Я не могу позволить, чтобы кто-то унаследовал состояние отца, если это связано с его смертью, — решительно заявил Владислав Новоявленский.

— Хорошо, — кивнула я. — Давайте начнем с того, что вы мне расскажете о своем отце, о тех, с кем он общался, ну и, конечно, о своих родственниках, — сказала я.

— Обязательно. Только…

Владислав вдруг остановился.

— Что-то еще? — спросила я.

— Татьяна Александровна, не сочтите за наглость, но… понимаете, если мы будем с вами общаться, обращаясь друг к другу на «вы» и по имени-отчеству, то всякой конспирации сразу же придет конец.

— Я согласна с вами. Значит, будем называть друг друга по имени и на «ты», — сказала я. — Ну а теперь, Влад, я жду от тебя рассказа о твоих родных.

— Конечно, Таня. Итак…

В это время у Владислава зазвонил сотовый.

— Ах, как это некстати, — с досадой проговорил он.

Однако, взглянув на имя абонента, Новоявленский сказал мне:

— Извини, Таня, но это звонит мой компаньон. Я вынужден ответить, мы договорились, что по пустякам он звонить не будет. Значит, это что-то срочное.

— Конечно, Влад, отвечай, раз дело срочное, я подожду, — сказала я.

Владислав отошел в прихожую, я слышала его встревоженный голос. Пока мужчина разговаривал со своим австралийским компаньоном, я решила не терять времени зря и набрала Кирьянова. Ведь даже если полиция не завела официального дела, то все равно следователи и эксперты сделали свои выводы. Вот сейчас я и узнаю от Владимира, каковы они. Мне ведь нужно знать, что они уже выяснили и что предстоит выяснить мне.

— Володь, привет, это я, Татьяна, — сказала я, услышав неизменное кирьяновское «слушаю».

— А, Тань, привет, рад тебя слышать, — сказал Владимир.

— Володь, я к тебе по делу, — начала я.

— А разве когда-то было по-другому?

— Ну вот, начинаются упреки.

— Да какие там упреки, Тань? Элементарная констатация факта. Ладно, обменялись любезностями, можно и к делу переходить. Так что там у тебя, Тань? — поинтересовался Владимир.

— Смерть владельца строительной компании «Меркурий» Владимира Новоявленского, — сказала я.

— Да, помню этот случай.

— Случай? А почему не уголовное дело, Володь?

— Потому что оснований заводить уголовное дело не было. Владимира Новоявленского нашли в его кабинете в загородном доме. Смерть наступила в результате самоубийства. В правой руке Новоявленский держал свой пистолет. О том, что выстрел был сделан им самим, свидетельствуют следы пороха на кисти руки, а также ожог на виске. Все эти факты говорят о том, что выстрел был произведен с близкого расстояния, что характерно для суицида.

— А если выстрелил кто-то посторонний, а не сам Владимир Новоявленский? — спросила я.

— Посторонних в тот день в доме не было. Никто в гости не приезжал. На территорию загородного дома незамеченным тоже проникнуть не представляется возможным. Следователь опросил и собственную охрану Новоявленского, и охрану на въезде в поселок, — объяснил Владимир.

— Ну допустим, что посторонних на территории и в доме не было. Но это не означает, что убить Владимира Новоявленского не мог кто-то из друзей и близких. Вряд ли его дом пустовал, домочадцы-то разве не могли пойти на преступление? Наконец, нельзя сбрасывать со счета обслуживающий персонал, — сказала я.

— Обслуга утверждает, что все было тихо, никто не ругался, не кричал, вообще не скандалил, — сказал Владимир.

— Ну предположим, что шума и криков не было. А что показывают камеры видеонаблюдения? — поинтересовалась я.

— Да ничего они не показывают, Тань.

— Как это «ничего не показывают»? — удивилась я.

— Да вот так! Нет их потому что. Бизнесмен нанял лучших, как он утверждал, охранников и считал, что камеры — это лишнее.

— Понятно.

— К тому же никакой записки Новоявленский не оставил. Но опять же, он и не обязан был это делать: писать письмо с объяснениями, почему он решил уйти из жизни. Это, если хочешь, такой стереотип: решил покончить с собой, значит, обязательно должна быть записка. Нет, это совсем не обязательно. Скорее всего, бизнесмен принял решение застрелиться спонтанно, подчиняясь какому-то одному ему известному импульсу. Возможно, что у Новоявленского и раньше были какие-то признаки неблагополучия в этом плане. Однако родственники, которых опросили, да и прислуга в один голос утверждают, что ничего подобного и настораживающего они раньше не замечали, что Новоявленский действительно был жизнерадостным и позитивным человеком. Но ведь все когда-то бывает в первый раз. Не исключено, что бизнесмен таился и тщательно скрывал свои планы, опасаясь выдать себя. Короче, Тань, имеем то, что имеем: улик за то, что было совершено убийство, нет, — сказал Владимир.

— Понятно, Володь.

— А ты, Тань…

Кирьянов не договорил.

— Да, Володь, я решила взяться за это дело. Из Австралии приехал сын Владимира Новоявленского — Владислав. Он наотрез отказывается признать, что это суицид, и просит меня провести расследование, — объяснила я.

— Понятно. Ладно, Тань, меня тут начальство вызывает. Если что нужно — звони.

— Пока, Володь.

В это время в гостиную вернулся Владислав Новоявленский. Мужчина выглядел так, как будто на него свалилось что-то тяжелое.

— Что-то серьезное, Влад? — спросила я.

— Да уж… все одно к одному, — удрученным тоном произнес Владислав. — Компаньону стало известно, что один наш сотрудник ведет двойную игру. Он тайно передает секретные данные нашим конкурентам, пытаясь подорвать компанию. Когда я сейчас услышал об этом, я просто не мог в это поверить. Компаньон собрал некоторые улики, в частности несколько подозрительных электронных писем с расписанием встреч. Я поручил компаньону установить за ним наблюдение, для того чтобы выяснить, с кем он встречается и о чем говорит. Это все, что я могу сделать на расстоянии. Сейчас у меня другие важные дела. Так, я готов рассказать тебе о своих родственниках, Таня.

— Я внимательно слушаю тебя, Влад, — сказала я.

— Мой отец, Владимир Григорьевич, был настоящим самородком как бизнесмен, — начал Владислав и внезапно остановился. — Был… мне так непривычно говорить об отце в прошедшем времени. Видимо, я просто не могу воспринять этот факт как данность, — продолжал Владислав. — На самом деле ведь я еще не видел его тела, еще не было похорон, не было траурных речей и других атрибутов. Поэтому для меня он остается живым, деятельным, решительным и умным человеком. Родители отца — мои дедушка и бабушка — были простыми служащими. В семье был скромный достаток, и всего, чего отец добился за годы развития своей компании, он добился сам, без посторонней помощи. Отец начинал с нуля и в начале своего пути сталкивался со множеством преград. Его бизнес не раз был на грани разорения, но он всегда находил способ подняться и достичь еще больших успехов. Его упорство и решимость помогли ему преодолеть все трудности. Это был человек, который не боялся трудностей. Вот я сейчас рассказываю все это, а перед глазами стоят отец и картины, связанные с ним. Он не обращал внимания на общественное мнение. Никто не мог оказать на него давление. Отец всегда следовал своим принципам и делал то, что считал правильным. Я не могу поверить в то, что отец мог решиться на суицид. Правда, у меня нет доказательств. Но… это просто невозможно…

— Я понимаю, Влад. Я обещаю провести самое тщательное расследование и выяснить правду, — сказала я.

Владислав кивнул и продолжил:

— Знаешь, Таня, мой отец не только очень много работал, что, в общем-то, характерно для всех успешных предпринимателей. Он умел отдыхать и делал это с удовольствием. Дом отца всегда был полон друзей и родственников. Особенно отец любил устраивать вечеринки, на которых собирались все, кто был ему дорог. Я помню, как в детстве мы с моими друзьями играли в настольные игры, а отец смеялся и шутил с гостями. Это были настоящие праздники: уютный дом, наполненный смехом и шутками, аромат вкусной еды и звуки музыки. И в центре всего этого — отец со своими занимательными историями. Но теперь, когда отца больше нет, я начинаю думать, что кто-то из этих людей, кто-то, кто входил в окружение отца, мог приложить руку к его смерти. Я не могу избавиться от этого чувства. Возможно, что кто-то завидовал отцу, его успехам и богатству или же хотел заполучить его бизнес. Я знаю, что у отца были враги — в большом бизнесе это неизбежно, и никуда от этого не деться, — но и среди друзей тоже могут быть предатели.

— А ты знаешь, кто конкретно мог им быть? — спросила я.

— Предателем или врагом? — уточнил Владислав.

— И тем и другим. Кто мог иметь такой мотив? Я имею в виду, из числа друзей и родственников, — пояснила я.

— Да, есть несколько человек, которые могли бы быть заинтересованы в его смерти. Например, один из его старых партнеров: всегда был недоволен тем, что отец не делился с ним прибылью столько, сколько бы он хотел. Но отец всегда соблюдал пропорции между вкладом в общий бизнес и отдачей. Кроме того, было еще несколько конкурентов, которые не раз пытались подорвать строительную компанию отца.

— Насколько я поняла, ты, Влад, даже мысли не допускаешь, что Владимир Григорьевич мог…

Я не договорила, потому что Владислав, даже не дослушав фразу, тут же меня перебил:

— Нет, повторяю еще раз: отец не мог решиться на такое ни при каких условиях! Я готов повторять это хоть тысячу, хоть миллион раз!

— Ну столько повторять не нужно, я уже это поняла, Влад, — ответила я.

— Знаешь, Таня, мой отец был настоящим страстным коллекционером, — продолжил Новоявленский после минутной паузы. — У него была невероятная коллекция старинного оружия. Он сам восстанавливал каждую деталь, и это было не просто хобби — это была его жизнь. Я помню, как в детстве отец сажал меня к себе на колени и рассказывал о русском оружии. А я сидел с широко открытыми глазами и впитывал каждое его слово. Отец рассказывал о пистолетах, револьверах, мушкетах. Каждый экземпляр его коллекции имел свою историю. Отец мог часами рассказывать о том, как то или иное оружие использовалось в бою, рассказывал о его конструкции и о том, как он его восстановил. Отец показывал мне каждую деталь и объяснял ее назначение. А потом мы вместе чистили и полировали оружие, и отец объяснял мне, почему это так важно. В нашем доме был кабинет отца, и в нем стоял большой шкаф с прозрачными стеклами. А на полках было выставлено множество образцов старинного оружия. Я всегда восхищался тем, как отцу удавалось сочетать красоту оружия и его историю. Каждый раз, когда я заходил в кабинет отца и смотрел на шкаф с оружием, я чувствовал, что попадаю в совершенно другой мир. Стены, обшитые темными дубовыми панелями, мягкий, приглушенный свет, который падал на блестящие металлические поверхности оружия, и запах старого дерева, смешанный с маслом для ухода за оружием… Я с восторгом разглядывал каждую деталь, а отец в это время рассказывал увлекательные истории о русском оружии, он знал их великое множество…

Владислав немного помолчал, а потом продолжил:

— Отец всегда говорил, что оружие — это не просто предмет, а часть истории. Он учил меня уважать его и понимать, что за каждым экземпляром стоит жизнь и судьба человека. Я помню, как он говорил: «Каждый выстрел — это не просто звук. Это история, которую нужно помнить». Мы ведь вместе с ним искали редкие образцы на аукционах и в антикварных магазинах. Теперь, когда отца нет, я понимаю, как много он вложил в свою коллекцию. Это не просто оружие, это часть его души.

— Влад, а что, если кто-то позарился на коллекцию оружия твоего отца? — высказала я предположение. — Оружие все на месте? Может быть, не хватает каких-то экземпляров?

— Таня, мне ничего об этом неизвестно, — тихо проговорил Владислав.

— Но ты ведь знаешь, какое оружие было в коллекции, не так ли? — продолжала спрашивать я.

— Да, конечно, — кивнул Новоявленский.

— Значит, ты можешь проверить, все ли на месте, или чего-то не хватает? Так? — уточнила я.

— Ну, в принципе, да, конечно, могу, — сказал Владислав и тут же поинтересовался: — Но что ты этим хочешь сказать? Что отца убили из-за его коллекции?

— Нельзя исключать и такой вариант, — обтекаемо ответила я.

На самом деле я не делала никаких далеко идущих выводов, да их еще и нельзя было сделать при всем желании. Ведь я не имела представления ни о месте, где нашли мертвого Владимира Григорьевича Новоявленского, ни о других обстоятельствах, которые предшествовали этой трагедии.

— Влад, скажи, а у Владимира Григорьевича имеется только загородный дом? Или есть еще и городская квартира? — спросила я.

— На самом деле у отца было две квартиры в городе, возможно, они и остались. Но загородный дом он купил давно, в нем прошло мое детство и частично юность. И знаешь, Таня, именно загородный дом стал важной частью моей жизни и воспоминаний о семье. Отец построил этот дом с нуля. Он пригласил толкового архитектора, который спроектировал все по задумке отца. Место для строительства было выбрано очень живописное, у меня оно всегда ассоциировалось с отдыхом и возможностью сбежать от городской суеты. А еще — с безопасностью и защитой. В этом доме я провел много счастливых часов с отцом. И еще: этот дом стал для меня символом успеха и достижений отца, я всегда гордился, что отец смог создать такое место, где я чувствовал связь с родными людьми. Кроме того, у нас сложился особый ритуал, который стал важной частью семейной традиции. Каждую пятницу после долгой рабочей недели наша семья собиралась в гостиной, где находился большой камин. Мы с отцом вместе разжигали огонь, выбирая дрова из запасов, которые заранее готовили. Отец всегда объяснял, как правильно разжигать огонь, делился секретами, как лучше это сделать. Когда огонь разгорался, в комнате начинали потрескивать дрова и становилось тепло и уютно. Мы с отцом садились на мягкий диван, а мама приносила горячий шоколад и домашнюю выпечку. Это было счастливое время, когда мы могли расслабиться и забыть о повседневных заботах. Я рассказывал отцу о своих школьных делах, о переживаниях и мечтах. Отец задавал вопросы и делился советами. Потом мы с отцом играли в шахматы. Я помню, как мы сидели за столом, обсуждая стратегии и делая ходы. Если погода позволяла, то мы играли в футбол или гуляли по окрестностям. Даже когда я вырос и уехал, воспоминания о таких вечерах согревали мне душу.

— Влад, а ты был единственным ребенком в семье? Или у тебя есть братья и сестры? — спросила я. — Просто в твоем рассказе фигурируют только ты, мама и отец.

— У меня нет ни брата, ни сестры. Но есть тетя Виктория, это старшая сестра отца, и дядя Валериан, его младший брат. Иногда и они присоединялись к нам по пятницам. Это уже был расширенный вариант «семейного вечера у камина». Правда, тогда и сама атмосфера этого ритуала становилась немного иной.

Владислав помолчал несколько минут, а потом сказал:

— Таня, я вполне отдаю себе отчет в том, что, возможно, по горячим следам провести расследование уже не удастся, но… я очень рассчитываю на тебя. Рассчитываю на то, что ты сумеешь найти убийцу моего отца.

— Влад, мы уже составили договор на расследование. — Я выразительно посмотрела на Новоявленского.

— Да, да, конечно, — пробормотал Владислав. — Извини, я нисколько не сомневаюсь в твоей компетентности, пойми меня правильно. Просто я очень волнуюсь. И еще я очень зол на того, кто лишил меня самого дорогого человека.

— Влад, злость — плохой советчик, — заметила я и спросила: — Ты лучше скажи, каким образом ты собираешься ввести меня в свою семью? Ты сказал, что представишь меня как свою невесту. А детали ты уже продумал?

— В общем-то, да. Поскольку погребение отца состоится завтра, то мои родные и его друзья непременно соберутся в загородном доме. В нем будут проходить поминки. Как правило, все приглашенные проведут в доме дня три-четыре. Тогда-то я и представлю тебя, Таня, своим родственникам, а заодно и подробно опишу, что собой представляет каждый из них, — сказал Владислав.

— Хм… а ты, Влад, уверен, что никто ничего не заподозрит? Вдруг кто-то из твоих родных начнет докапываться? Вдруг начнет проверять? — засомневалась я.

— Я так не думаю, Таня, — покачал головой Владислав. — Ну ты сама посуди: из общего числа присутствующих на похоронах и поминках после проведения этих мероприятий останется лишь очень незначительная часть. Я даже уверен в том, что просто друзья и приятели отца сразу же отправятся по своим делам. Получается, что в доме останутся только родственники, а их не так уж и много. Кроме того, мои родные… они никогда не испытывали ко мне теплых чувств. Впрочем, как и я к ним, это было взаимно. Что же касается отношений между ними, то их интересовали исключительно денежные составляющие. Только нас с отцом связывали искренние чувства отцовской и сыновней любви.

— Значит, ты уверен, что никаких накладок в виде непредвиденной встречи с общими знакомыми не произойдет? — уточнила я.

— Ну если только с твоими знакомыми, — развел руками Владислав.

— Я не думаю, что мои знакомые как-то соприкасались с приятелями твоего отца, все-таки разница в возрасте и статусе ощутимая, — ответила я.

— Ну тогда вообще беспокоиться не о чем, — заметил Владислав. — Кроме того, я уже довольно долгое время не общался со своими родственниками. Я даже не уверен, что они в курсе того, что я уже был женат, все-таки мой брак продлился совсем недолго. Поэтому никто не будет удивляться тому, что у меня имеется намерение устроить свою личную жизнь снова, если кто-то и был в курсе моей первой женитьбы, — сказал Владислав.

— Очевидно, что я должна знать хотя бы общие моменты твоего первого брака, ты как считаешь? — спросила я.

— Да, ты права, — кивнул Владислав. — Знаешь, Таня, это была непростая глава в моей жизни. Мы с Анной встретились, когда я только начинал свой бизнес. Мы были молоды и полны надежд, и в начале нашей совместной жизни все казалось идеальным. Анна… она всегда поддерживала меня и верила в мой успех. Но со временем, когда бизнес начал успешно развиваться, я стал все больше и больше погружаться в работу. Я проводил долгие часы в офисе, а Анна… она начала чувствовать себя одинокой. Я же не замечал этого, к сожалению. Я помню, как она однажды пришла ко мне в офис. Она выглядела расстроенной и сказала, что ей не хватает меня. Анна сказала, что нам необходимо поговорить, а я, не отрываясь от компьютера, сухо ответил ей, что сейчас занят, что у меня горит проект и что наш разговор может подождать. Но она дрожащим голосом стала говорить, что я ее не замечаю, что мы отдаляемся друг от друга и что она не знает, как это можно исправить. Я пообещал ей, что как только закончу проект, все изменится. Тогда Анна начала плакать и говорить, что это уже не в первый раз, когда я обещаю, а потом снова погружаюсь в работу. В общем-то, она говорила справедливые вещи, так и было на самом деле. Но ее слезы… я никогда не мог переносить, когда женщина плачет. Особенно если она плачет по моей вине. Но вместо того чтобы обнять ее, я замкнулся в себе и не смог найти тех слов, которые убедили бы ее в том, что мы все сможем исправить. Я думал, что усердно работаю на благо семьи, на то, чтобы у нас было обеспеченное будущее. Однако Анна совершенно справедливо заметила, что я говорю о будущем, которого нет, потому что она стала «частью моего расписания». Еще она сказала, что не хочет меня терять. Так и я тоже не хотел ее терять! В тот раз мы решили попробовать дать нашим отношениям еще один шанс. Однако ничего не получилось. Мы отдалялись друг от друга все сильнее и сильнее. Анна начала больше проводить времени со своими друзьями. Увлеклась хобби, которое я не разделял. Я чувствовал, что между нами растет пропасть. В какой-то момент я понял, что мы стали совершенно чужими. Я был всецело сосредоточен на бизнесе, а Анна искала эмоциональной поддержки. Мы начали ссориться по мелочам, и это только усугубляло ситуацию. Я не хотел этого, но не знал, как вернуть то, что у нас было в самом начале.

— Да. Это очень печально. Вы оба старались, но так и не смогли найти решение, которое позволило бы спасти ваш брак, — сказала я.

— Именно так, — согласился Владислав. — В конце концов мы решили, что лучше расстаться, чем продолжать мучить друг друга. Я всегда буду благодарен Анне за то, что она была со мной в начале пути. Кроме того, я понял одну очень важную вещь: нельзя забывать о тех, кто рядом, даже когда жизнь становится напряженной. Всегда необходимо находить баланс между работой и личной жизнью, — сказал Владислав.

— Я полностью с тобой согласна. Ну а что по поводу нашего с тобой «знакомства»? — спросила я. — Нам ведь нужно договориться о легенде для того, чтобы твои родственники нас не раскрыли. Знаешь, Влад, я думаю, что нам нужно придумать что-то, что будет звучать правдоподобно, но в то же время романтично. Необходимо, чтобы наша история знакомства выглядела естественно, чтобы никто не заподозрил, что я нахожусь в доме твоего отца для того, чтобы расследовать причину его смерти.

— Я с тобой полностью согласен, Таня, — кивнул Владислав и поинтересовался: — У тебя уже есть какие-то конкретные идеи?

— Как насчет того, что мы встретились с тобой на курортном пляже? — спросила я.

— На курортном пляже в Австралии? — уточнил Владислав.

— Можно и так сказать. Правда, я пока еще не смогла побывать в Австралии. Кстати, до твоего звонка я как раз занималась тем, что подыскивала предложения туристических фирм, чтобы побывать в стране кенгуру. Ладно, давай предположим, что моя мечта осуществилась, что я приехала в Австралию. Я гуляла по пляжу и увидела, как ты занимаешься серфингом. Ты скользил по волнам и вообще выглядел так свободно и уверенно, что я просто не могла отвести от тебя взгляд, — сказала я.

Владислав улыбнулся, видимо, представляя эту сцену.

— И что дальше? — спросил он.

— А дальше ты заметил меня и предложил попробовать. Ты сказал, что занятие серфингом — это в высшей степени увлекательно. В общем, ты предложил мне урок серфинга. Ты смеялся, когда я падала в воду, и помогал мне вставать на доску, — рассказывала я.

— И потом?

— После урока серфинга мы пошли в пляжный бар, для того чтобы выпить что-нибудь освежающее. Потом мы разговаривали, рассказывали друг другу моменты из своей жизни, делились планами и мечтами, — сказала я.

— Таня, еще необходимо добавить, что между нами промелькнула искра, — заметил Владислав немного смущенно.

— Ну разумеется! Как же без этого? Я произвела на тебя неизгладимое впечатление, когда не смогла долго удерживаться на доске! — со смехом добавила я.

— О! Это точно! — Владислав не выдержал и тоже рассмеялся.

— В общем, Влад, я сразу влюбилась в тебя еще там, на пляже. Ну а потом, когда выяснилось, что ты успешный и преуспевающий бизнесмен, ты покорил меня окончательно и бесповоротно.

— А я влюбился в тебя на пляжной вечеринке, когда увидел тебя в платье… в платье…

Владислав вопросительно посмотрел на меня.

— Когда ты увидел меня в платье изумрудного цвета, которое потрясающе шло к моим зеленым глазам, — подсказала я.

— Точно! — воскликнул Владислав.

— Ну вот, в общих чертах мы разобрались, — сказала я.

— А дальше? — спросил Владислав.

— А дальше будем ориентироваться по ситуации. Если произойдет что-то такое непредвиденное — то, чего мы не учли, — то всегда можно будет сослаться на то, что мы еще не так долго знакомы, вот и все, — сказала я.

— Хорошо, Таня, я понял, — кивнул Владислав.

Новоявленский помолчал, потом негромко произнес:

— Знаешь, Таня, когда я говорил о том, что хочу докопаться до истины, с твоей помощью, конечно, то для этого у меня имеется еще одна причина, помимо восстановления справедливости и наказания для преступника.

— И какая же эта причина? — спросила я.

— После окончания университета я уехал из России, и это было непростое решение, — начал Новоявленский. — Я поссорился с отцом, и эта ссора оставила глубокий след в моей жизни.

Владислав глубоко вздохнул. Чувствовалось, что это воспоминание было для Новоявленского и важным, и в то же время болезненным.

— В общем, причиной нашей с отцом ссоры был его третий брак. Отец женился на Екатерине, и я не мог понять, как он сделал такой выбор. Несмотря на то что отец всегда являлся для меня примером во всем, он, естественно, не был лишен недостатков, ведь он был живым человеком со своими слабостями. Его первый брак, с моей мамой, просуществовал десять лет, потом они разошлись. Но этот факт, кстати, я воспринял без надрыва, потому что видел, что их отношения практически сошли на нет. Не было в них ни теплоты, ни искренности, которая бывает между любящими супругами. Мама, конечно же, очень тяжело пережила развод с отцом, она прямо называла его предателем и никак не могла успокоиться. Я же продолжал общение с отцом, даже жил в доме вместе с ним, и довольно продолжительное время. Второй раз отец женился на Валентине. Это была неконфликтная, добрая и мягкая по характеру женщина. Она заботилась об отце и о том, кто жил вместе с ним. В частности, обо мне. Я помню, как она готовила вкусные ужины и всегда была готова поддержать домочадцев. Валентина с теплотой относилась ко мне и старалась создать уют в доме. На какое-то время в доме поселилось счастье, можно даже так сказать. Но вот совершенно неожиданно отец развелся с Валентиной и привел в дом Екатерину. Сказать, что я был ошеломлен, — это значит ничего не сказать. Екатерина была пустой, взбалмошной и невероятно стервозной особой. Я не мог понять отца, не мог понять, как его угораздило сделать такой выбор. И когда отец объявил о своем намерении жениться на Екатерине, я не смог сдержать своих чувств. Я прямо сказал ему, что его разводы и последующие женитьбы — это просто череда глупых поступков и что он не понимает, что делает. Я был в ярости, и, возможно, мои слова прозвучали слишком резко, но я просто не мог промолчать.

Я заметила, как Владислав непроизвольно сжал кулаки, вспоминая этот момент.

— Понимаешь, Таня, это было не просто недопонимание, это была настоящая трагедия для меня, — продолжил Владислав. — Эта женщина… она была какая-то ненастоящая, что ли. И я сейчас говорю не о том, что силикона в ней хватило бы еще на дюжину таких же девиц, как и она сама. Мне даже поначалу казалось, что у нее и в голове, кроме силикона, ничего нет. Вычурность, невероятная манерность так и сквозили в каждом ее слове или жесте. И все это, вместе взятое, просто выводило меня из себя. Но отец словно бы ничего не замечал. На него словно морок какой-то напал. Отец не принял мои слова, он был очень зол на меня и обижен. Он сказал, что я не имею никакого права судить его жизнь, что он сам знает, что делает. Я чувствовал, как между нами вырастает пропасть, и это было ужасно. Но еще более ужасным было то, что отец почему-то решил, что Екатерина — это, оказывается, любовь всей его жизни, представляешь? После такого заявления наша дальнейшая перепалка с отцом совершенно перешла всякие границы. Мы такое наговорили друг другу! Отец кричал, что я не имею никакого права учить его жизни, потому что сам живу на его деньги, что всю жизнь я как сыр в масле катался и ни в чем не знал отказа.

Владислав перевел дух, а я спросила:

— И какие же последствия имела ваша с отцом ссора?

— Отец сказал, что, пока я не попрошу прощения за все, что я ему наговорил, он лишает меня содержания. Я в то время уже был на последнем курсе университета, оканчивал факультет прикладной математики. Я принял решение обойтись без помощи отца и устроился на работу в один вычислительный центр. А после окончания университета я уехал в Сидней. Так получилось, что вместе со мной на курсе учился один парень из Австралии. Ну то есть он родился тоже в Тарасове, его родители развелись, мать вышла замуж и уехала в Австралию и увезла с собой сына. А он потом вернулся в родной город, чтобы получить высшее образование. А по окончании университета он предложил мне стать его компаньоном, я и согласился. Мы основали фирму, и через какое-то время наши дела пошли в гору. Мы работали не покладая рук, ведь мы начинали все с нуля. Я встречал новых людей, завел друзей. Мы с моим компаньоном вложили в фирму много усилий, стремясь к успеху. И он пришел. Но в глубине души я всегда чувствовал, что что-то не так, и это, конечно, было связано с моим разрывом с отцом. Да, нашу ссору, нашу с ним размолвку правильнее назвать разрывом. Потом я женился, но мой брак продлился недолго, как я уже тебе сказал…

— А отца на свою свадьбу ты пригласил? — поинтересовалась я.

— Нет, Таня. Да, собственно, и свадьбы-то не было. Я имею в виду всех родственников, которые веселятся несколько дней подряд, хотя видят друг друга впервые. Моя жена согласилась со мной, что совсем не обязательно следовать канонам, и мы просто отправились в свадебное путешествие после регистрации. Это было незабываемо: новые страны, в которых мы еще не были, потрясающие впечатления. Потом, когда мы разошлись, наверное, тогда я впервые понял отца и его тягу периодически менять спутниц жизни. Скорее всего, отец со временем тоже понял, что собой представляет его Екатерина: спали розовые очки. Но вместо того чтобы сделать шаги к примирению, мы оба продолжали упорствовать. И вот теперь отца нет, и я не смогу простить себя за то, что так и не помирился с ним. Эта вина будет со мной теперь всегда.

— Да, Влад, это нелегко, я согласна. А что твоя мама? Как она живет? — спросила я.

— Мамы нет уже несколько лет, — с усилием проговорил Владислав. — Видишь ли, Таня, мама так и не смогла оправиться после того, как они с отцом разошлись. Дело в том, что отец и после развода продолжал ее содержать, как, впрочем, и меня до той знаменательной ссоры. Так вот, мама была на его полном обеспечении, у нее все было, она ни в чем не нуждалась. Естественно, мама не работала, ей не приходилось, как другим в такой ситуации, трудиться сутками напролет для того, чтобы выжить. Подруг у нее не было, дела, которое ей пришлось бы по душе, она тоже не нашла. Так она и сидела целыми днями как потерянная. И в конце концов мама впала в депрессию. Папа клал ее в лучшие клиники, там ее лечили, ей вроде бы становилось лучше. Но по возвращении домой все начиналось сначала. И вот однажды она, будучи не в себе, выбежала из дома и попала под машину. Смерть наступила мгновенно…

— Мои соболезнования, Влад, — сказала я.

— Спасибо, Таня, — кивнул Владислав.

— А когда произошла эта трагедия? — спросила я.

— Довольно давно. Еще до того, как папа привел в дом эту Екатерину, — ответил Владислав.

— А что со вторым разводом? Вторая супруга твоего отца, что с ней потом было? — спросила я.

— Валентина, конечно, сильно обиделась на отца, что уж тут говорить. Но она вела себя в высшей степени достойно: не кричала, не оскорбляла, не устраивала истерик и скандалов. Да, в принципе, она и не способна была их устраивать. За все то время, когда она была женой отца, я не могу припомнить ни одного подобного случая. Необыкновенно привлекательная, мягкая и добрая, эта женщина как будто бы вся светилась изнутри. Валентина всегда поддерживала меня, когда я был подростком, — не самый легкий период жизни, согласись. После развода Валентина уехала в Турцию. У нее вроде бы все хорошо, насколько я знаю. Кстати, ей сообщили о смерти отца, и она должна приехать на похороны и на оглашение завещания. Они с отцом неплохо общались даже после его женитьбы на Екатерине. Кажется, Валентине даже удалось найти общий язык с этой невыносимой Екатериной, пока она еще оставалась в России. Даже не представляю себе, как такое возможно. — Владислав пожал плечами. — По мне, так это просто непосильная задача.

— Это говорит о ее характере и способности находить общий язык даже с теми людьми, с которыми найти его очень трудно, — заметила я. — Влад, а ты не в курсе того, приехала ли Валентина в Россию до того, как произошла трагедия с твоим отцом?

— Вроде бы нет, ее тогда в нашей стране, кажется, не было. А что, ты подозреваешь ее? Но как же…

Новоявленский недоуменно посмотрел на меня.

— Влад, я подозреваю всех, кто так или иначе входит в круг общения убитого. Это мое правило, которого я придерживаюсь во всех своих расследованиях. Потом, по мере того как расследование продвигается и появляются новые факты, круг фигурантов сужается, из него вычеркиваются те, кто не подпадает под подозрение в причастности к преступлению, — объяснила я.

— Понятно, Таня, — кивнул Владислав. — В общем, Таня, завтра я заезжаю за тобой.

— Да, действуем как договорились, — сказала я.

После того как Владислав ушел, я решила погадать на своих двенадцатигранниках. Они всегда были моими помощниками в расследованиях, да и в обычной жизни я не раз прибегала к их советам. Я достала из сумки черный кожаный мешочек, в котором хранились додекаэдры, взяла кости в руку и подержала их некоторое время, согревая своим теплом. Затем я мысленно задала вопрос: что меня ожидает в данном расследовании? Метнув кости на стол, я посмотрела на выпавшую комбинацию чисел. Поскольку я давно практикую это гадание, то все толкования уже выучила наизусть, и мне не было нужды обращаться к листку, на котором были записаны ответы. Увидев выпавшие числа, я поняла, что двенадцатигранники предсказали мне успех во всех моих начинаниях и, стало быть, в предстоящем расследовании. Теперь, получив одобрение «высших сил», можно было смело браться за дело.

Но к расследованию я приступила на следующий день, когда Владислав, как мы и договаривались, отвез меня в загородный дом своего отца.

Владислав был немногословен, он почти всю поездку молчал.

— Влад, с тобой все в порядке? — поинтересовалась я.

— Нет, Таня, — покачал головой Владислав. — Ведь мой приезд сюда, в, можно сказать, родовое гнездо, вызван трагическим событием. Оно к тому же отягощается нашим разрывом с отцом.

— Я понимаю тебя, Влад. Но ведь я собираюсь расследовать причины гибели твоего отца, именно за этим я сюда еду, — сказала я.

— Да, Таня, это единственное, что придает мне силы: твоя поддержка и уверенность в том, что справедливость восторжествует, — сказал Владислав. — Правда, отца уже не вернуть, — добавил Новоявленский с печалью в голосе.

Вскоре мы уже подъезжали к загородному дому отца Владислава. Мы миновали пост охраны перед въездом в поселок «Зеленые просторы» и теперь ехали по просторной асфальтированной улице.

Особняк Новоявленских был огорожен высоким стальным забором с большими воротами. Около ворот находилось помещение для охраны.

Владислав нажал на пульт, створки ворот начали разъезжаться, и я увидела двухэтажный дом.

Этот особняк, расположенный в живописном месте, сочетал в себе элементы классической архитектуры и уютного загородного стиля. Дом был построен из светлого кирпича, который со временем приобрел теплый оттенок топленого молока. На крыше из красной черепицы, которая переливалась на солнце, красовался дымоход, украшенный каменными деталями. Он поднимался в небо, словно приглашая гостей зайти внутрь.

Вокруг дома были выложены аккуратные дорожки из натурального камня, которые вели к заднему двору и небольшому пруду, окруженному ивами. Перед домом располагались цветочные клумбы и маленькие фонтанчики. Вокруг дома раскинулся ухоженный сад, в котором росли фруктовые деревья. На небольших аллеях, обрамленных аккуратно подстриженным кустарником, я заметила расставленные деревянные скамейки для отдыха.

Владислав заглушил мотор, вышел из машины, открыл дверцу салона с моей стороны и помог мне выйти.

— Ну вот, Таня, мы приехали, — сказал он. — Пойдем.

Владислав подал мне руку и повел к парадному входу в дом — массивной деревянной двери с витиеватыми узорами, которая вела в просторный холл. Первое, на что я обратила внимание, когда вошла внутрь, — высокий потолок с деревянными балками и светлыми стенами. Они были украшены старинными гравюрами, изображавшими природу. На полу лежал мягкий ковер цвета беж с пушистым ворсом, который заглушал шаги и создавал атмосферу уюта.

Мы с Владиславом миновали холл и вошли в гостиную. Она была большой и светлой, с большими французскими окнами от пола до потолка, из которых открывался вид на сад. В гостиной стояли удобные диваны и кресла, обитые мягкой тканью, в центре находился камин. С потолка свисала большая люстра, которая излучала теплый свет.

На одном из диванов сидела пожилая дама лет восьмидесяти с седыми волосами, аккуратно уложенными на макушке в несколько старомодную прическу. Ее лицо было испещрено морщинами, которые свидетельствовали о долгих прожитых годах. На женщине было шерстяное платье бордового цвета, которое подчеркивало ее статность и элегантность, несмотря на возраст. На шее сверкала нитка жемчуга, а на запястье левой руки был надет тонкий золотой браслет. Увидев нас с Владиславом, женщина поднялась с дивана и сделала несколько шагов навстречу.

— Бабуля, здравствуй, — тепло поприветствовал женщину Владислав, — а вот и мы.

Они обнялись.

— Это моя невеста Таня, — представил меня Владислав своей бабушке.

— Таня, моя бабушка — Елизавета Аркадьевна, — обратился ко мне Владислав.

— Очень приятно, Елизавета Аркадьевна, — улыбнулась я, — Влад много о вас рассказывал.

Бабушка Владислава посмотрела на меня. Ее уже выцветшие, но полные мудрости глаза внимательно изучали меня. Затем Елизавета Аркадьевна улыбнулась.

— Здравствуй, дорогая. Как приятно, что мой внук наконец-то нашел себе спутницу. Ты, должно быть, особенная, если Владик решил представить тебя именно сейчас, — сказала женщина.

— Да, обстоятельства для знакомства действительно не самые удачные, — согласилась я.

— Однако жизнь продолжается. Время бежит, и вот теперь мой внук привел в наш дом свою невесту. А ведь кажется, что совсем недавно Владик был маленьким мальчиком и бегал по этому дому… — продолжала Елизавета Аркадьевна. — Все идет своим чередом. Хотя трудно смириться с тем, что дети уходят раньше своих родителей. Я бы поменялась местами с твоим отцом, Владик, с моим Володей, если бы только это было возможно. Кому я нужна?

Елизавета Аркадьевна тяжело вздохнула.

— Бабуля, не говори так! — воскликнул Владислав. — Ты нужна прежде всего мне! Ты же знаешь, что у меня, кроме тебя, нет никого. Только ты и осталась.

— Ты не прав, Владик, у тебя есть дядя и тетя, — возразила Елизавета Аркадьевна.

— Бабуля, давай не будем сейчас о них, — попросил Владислав.

— Хорошо, милый, как скажешь, — согласилась Елизавета Аркадьевна.

— Я знаю, что сейчас трудное время для всех нас, — продолжил Владислав, — но я надеюсь, что мы сможем поддержать друг друга.

— Да, мы должны поддерживать друг друга и быть сильными, — кивнула Елизавета Аркадьевна. — Как ты себя чувствуешь, Владик?

— Я не знаю, бабуля, — вздохнул Владислав. — Это все еще кажется мне нереальным. Я не могу поверить, что отца больше нет.

— Вот так же и я в свое время не могла поверить в то, что твоего деда, моего мужа, тоже нет. Первое время мне было особенно больно, потому что наше знакомство было окутано такой романтикой! Мы встретились на танцах. Твой дед, Владик, был таким искусным танцором и таким веселым и остроумным собеседником, что я не смогла устоять перед его обаянием. Мы танцевали всю ночь и с тех пор не расставались, — сказала Елизавета Аркадьевна.

Глаза пожилой женщины на минуту заблестели от воспоминаний.

— Ой, простите меня, старую. Что-то я совсем разболталась, — смущенно добавила она.

— Ну что вы, Елизавета Аркадьевна, то, что вы сейчас рассказали, — история вашей любви — звучит так прекрасно. Вы, должно быть, пережили вместе много незабываемых и замечательных моментов? — спросила я.

— Да, Танечка. Было все: и радость, и веселье, и счастье, конечно же. Но и трудные времена тоже были. Однако мы всегда были вместе и поддерживали друг друга. Ладно, давайте поднимемся наверх, ваша комната уже приготовлена, — сказала Елизавета Аркадьевна.

Женщина первая начала подниматься по металлической лестнице с деревянными перилами. Елизавета Аркадьевна двигалась на удивление быстро и уверенно. По дороге Владислав и Елизавета Аркадьевна обменялись мнениями по поводу Екатерины, третьей супруги отца Влада.

— Бабуля, скажи, а тебе не кажется, что Екатерина начала вести себя так, как будто все здесь принадлежит ей? — с возмущением в голосе спросил Владислав. — Я это сразу заметил, как только приехал.

— Ты прав, Владик. — Елизавета Аркадьевна на минуту остановилась. — Екатерина действительно возомнила себя полной хозяйкой. Она уже начала расставлять вещи по дому так, как ей заблагорассудится. Я даже видела, как она пыталась изменить порядок на кухне. А еще я слышала, как она говорила, что хочет переделать сад.

— Да ты что? — воскликнул Владислав.

— Да, у нее уже даже и план по изменению ландшафта имеется, — подтвердила Елизавета Аркадьевна. — Она хочет сделать все по-своему, как будто это ее собственный дом. Я попыталась объяснить Екатерине, что это неуместно, но она и слушать меня не захотела.

— Это просто возмутительно! — с негодованием воскликнул Владислав. — Как она может так беспардонно себя вести, если завещание еще не оглашено? Тоже мне, нашлась «Екатерина Великая»!

— Ох, Владик, она начала себя так вести уже тогда, когда ты уехал, — вздохнула Елизавета Аркадьевна. — Бесцеремонно вторглась в твою комнату, хотела устроить там… даже и не помню что. Да она и сама сто раз на дню меняет свои планы. То у нее одна идея, то через пять минут — прямо противоположная.

— А что отец? — спросил Владислав.

— По поводу твоей комнаты? — уточила Елизавета Аркадьевна. — Ну ты ведь знаешь, что он очень на тебя тогда обиделся, поэтому и разрешил Екатерине делать там что ей вздумается.

— Где эта… где она сейчас находится? — еле сдерживая ярость, спросил Владислав.

— Ну, скорее всего, у себя в комнате, — пожала плечами Елизавета Аркадьевна. — Крутится перед зеркалами — это ее любимое занятие, — примеряет траурные наряды. Уже прикидывает, каково ей будет находиться в статусе вдовы, причем богатой и молодой. Она, похоже, считает, что имеет право на все просто потому, что была рядом с твоим отцом в последние годы.

— Это просто… просто немыслимо! Богатство? Что-то она чересчур торопится, как бы потом ей не пришлось оказаться не у дел, — сказал Владислав.

— Влад, но ведь Екатерина является одной из претенденток на наследство. Правда, при условии, что в завещании нет каких-либо оговорок на ее счет, — сказала я.

— Но наследство еще не оглашено, это произойдет не раньше, чем через день после похорон, — сказал Владислав. — Поэтому эта новоявленная «императрица» не имеет никакого права принимать решения по поводу переделки всего и вся, пока мы не знаем, что оставил отец. Я не позволю ей разрушить то, что он создал.

— Владик, милый, я полностью тебя в этом поддерживаю. Я знаю, что тебе тяжело, но прояви мудрость и терпение. Не позволяй ей вывести тебя из равновесия. Мы должны дождаться оглашения завещания и действовать согласно его условиям. Это очень важно. И еще, Владик. Помни, что у стен в этом доме имеются уши. Поэтому ты уж воздержись от прилюдных замечаний, — попросила Елизавета Аркадьевна.

— Ладно, бабуля, я постараюсь держать себя в руках, — пообещал Владислав.

— Очень хорошо, Владик.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли по широкому коридору, устланному шерстяной дорожкой темно-красного цвета.

Остановившись около одной из дверей, Елизавета Аркадьевна сказала:

— Ну вот, мы пришли. Это ваша комната.

— Подожди, бабушка, но ведь это же… это гостевая комната! — воскликнул Владислав. — Как же так?

— Владик, я все понимаю, но так распорядилась Екатерина, — тихо сказала Елизавета Аркадьевна.

— Ничего себе! Она так распорядилась! Я, который прожил в этом доме всю свою сознательную жизнь, должен поселиться теперь в гостевой комнате?! Да еще и со своей невестой! — негодовал Владислав.

— Милый, комната просторная, поэтому вы с Танечкой не будете испытывать неудобства. Я в этом уверена. Конечно, все это очень досадно, мягко говоря, я имею в виду настрой Екатерины. Но я тебя прошу, Владик, не нужно сейчас никаких враждебных выпадов в адрес этой женщины, — попросила Елизавета Аркадьевна.

— Хорошо, бабушка. Я тебя понял, — кивнул Владислав. — Ты, как всегда, права. Мы ничего не добьемся, если начнем ставить ее на место. Оставим это. По крайней мере, сейчас. Я еще вот о чем хотел тебя спросить.

— Да, Владик?

— Скажи, я сейчас могу увидеть отца? Я имею в виду, до тех пор, пока не хлынут все эти толпы родственников, друзей и приятелей и просто желающих поглазеть. Я хочу побыть с отцом наедине, попросить у него прощения и попрощаться, — сказал Владислав.

— Видишь ли, Владик. Твой отец сейчас находится не здесь, не в доме, — сказала Елизавета Аркадьевна.

— Не в доме? А где же он? — с удивлением спросил Владислав.

— Екатерина сказала, что церемония будет проходить в ритуальном зале похоронного бюро. Она уже договорилась, что там пройдет и отпевание, и прощание, — ответила Елизавета Аркадьевна.

— Да что она себе позволяет? — вскипел Владислав.

— Ну… вот так… В общем, сначала мы все позавтракаем, а потом поедем. Завтрак подадут минут через тридцать-сорок. Но если вы уже проголодались…

— Да у меня сейчас и кусок в горло не полезет! Ладно, бабушка, скажи, а кто уже приехал? Кто уже здесь? — спросил Владислав. — Я имею в виду родственников.

— Приехала Валентина, Валериан с Виолеттой тоже уже здесь. Естественно, и Виктория с Илларионом не заставили себя ждать. Кто еще? Да, друг и компаньон твоего отца Михаил, а также Виталий, они приехали сегодня рано утром, — перечислила Елизавета Аркадьевна. — Что касается остальных гостей, то я думаю, что они приедут позднее. Во всяком случае, мы всех оповестили.

— Хорошо, бабушка, мы с Таней сейчас пойдем к себе, а позднее встретимся в столовой, — сказал Владислав.

— Конечно, идите.

Владислав предупредительно открыл передо мной дверь. Я вошла внутрь и огляделась: просторная комната с бледно-зелеными стенами, паркетным полом и белым потолком, очень уютно. В комнате стояли широкая двуспальная кровать, застеленная сине-голубым пледом, две прикроватные тумбочки, встроенный шкаф-купе с зеркальным фасадом, столик, два кресла, стул и широкий диван.

— Таня, спать я буду…

Владислав не успел окончить фразу, потому что я приложила палец к губам. Владислав кивнул, а я достала из сумки приспособление, при помощи которого можно проверить наличие «жучков». Этот прибор я приобрела за немалые деньги у одного моего давнего знакомого, который не раз снабжал меня подобными предметами, очень нужными мне в моих расследованиях. Прослушка, если она была установлена в этой комнате, нам сейчас была крайне нежелательна. К счастью, комната оказалась «чистой», и теперь можно было без опасений говорить на любые темы.

— Ну что? — спросил Владислав, когда я закончила работу.

— Все чисто, Влад. Я не нашла никаких «жучков». Так что мы можем не опасаться того, что нас будут подслушивать. Мы можем спокойно говорить, — ответила я. — Кстати, Влад. А почему ты так возмущался этой комнатой? На мой взгляд, она вполне комфортная, тут имеются два спальных места, так что все в порядке. Или нет?

Я вопросительно посмотрела на Новоявленского.

— Да, ты права, Таня. Но меня возмутило не то, что Екатерина распорядилась приготовить эту комнату, а тот факт, что она стремилась этим показать, что я теперь нахожусь в собственном доме на правах гостя. Комната-то ведь гостевая, как ни крути. А она — полновластная хозяйка! — возмущенным тоном объяснил Владислав.

— Я понимаю тебя, Влад. Это очень неприятно. Екатерина, судя по всему, явно пытается взять все под контроль, — сказала я.

— Да, и это не просто самоуправство с ее стороны. Я знаю, что отец одно время подозревал Екатерину в измене.

— Даже так? — удивилась я.

— Да. Отец был женат на Екатерине третьим браком, и очень скоро после торжественного бракосочетания у них начались разногласия и скандалы. По существу, они жили обособленно, каждый сам по себе. У Екатерины всегда были завышенные требования ко всем, ее интересовали только материальные блага. Она очень меркантильная особа. И ко всему прочему Екатерина еще тогда, когда я заканчивал университет, вдруг попыталась флиртовать со мной, — сказал Владислав.

— Она с тобой флиртовала? Но, Влад, как она могла себя так вести, будучи женой твоего отца? — удивленно спросила я.

— Похоже, для нее это было в порядке вещей, — пожал плечами Владислав. — Она всегда была такой. Екатерине нравилось быть в центре внимания, она просто обожала быть первой везде. Поэтому она не могла устоять перед возможностью привлекать к себе внимание даже тогда, когда это было совершенно неуместно. Я помню, как она кокетничала и смеялась, когда отец был рядом. Ее ничто не могло остановить. А один раз в нашем доме собралось несколько моих приятелей по университету, отец тогда был в отъезде. Так вот, Екатерина подошла ко мне, пристально посмотрела мне прямо в глаза и тихо сказала: «Ах, Влад, ты просто вылитый отец, только лет на тридцать моложе». Представляешь, Таня? — с горечью и возмущением проговорил Владислав.

— Это действительно… хм… странно по меньшей мере, — заметила я. — Екатерина что же, не осознавала, что это выглядит оскорбительно для тебя? Да и для твоего отца тоже.

— Похоже, что нет, — вздохнул Владислав.

— Как ты с этим справлялся, Влад? — спросила я.

— Я просто старался игнорировать ее. А сейчас я не могу не думать о том, что Екатерина может быть одной из первых подозреваемых в причастности к его смерти. И дело не только в том, что Екатерина старается завести в доме свои порядки. Просто Екатерина ведь по закону может выиграть от смерти моего отца очень многое, практически все, — сказал Владислав.

— Время покажет. Необходимо выяснить, что сказано в завещании, и отталкиваться только от конкретных фактов, — сказала я.

— Да, завещание, завещание, — пробормотал Владислав. — Ты знаешь, Таня, ведь мой отец сто раз его переделывал.

— Даже так? — удивилась я.

— Да, в том-то и дело! Отцу вообще нравилось играть с окружающими его людьми в кошки-мышки, — сказал Владислав.

— Это как же? — я сделала удивленное лицо.

— А вот так! Он запросто мог сказать одну вещь, а сделать совсем другое. Нет, он не нарушал данное однажды слово, не обманывал. Он просто иногда подшучивал над своими знакомыми, только и всего. Но частенько его, казалось бы, на первый взгляд безобидные шуточки на самом деле были довольно болезненными. Как-то раз отец в ответ на просьбу одного своего приятеля уступить ему часть ценных бумаг просто взял и продал их другому — кстати, это был их общий знакомый, — сказал Владислав.

— Ну тогда я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что у твоего отца в предпринимательском пространстве были враги, — сказала я.

— Ты, Таня, не совсем права, — покачал головой Владислав.

— То есть? Поясни, — попросила я.

— Да, отец был мастером манипуляций, это так. Я помню, как он смеялся, когда кто-то попадался на его уловки. Но дело в том, что тот знакомый, который становился предметом шуток отца, сам давал повод так с ним поступать. И отец всегда повторял, что это просто игра и что нужно уметь смеяться над собой. Кроме того, все осмеянные не держали на него зла и не обижались по-настоящему, потому что почти сразу же отец очень хорошо компенсировал им все неудобства. Правда, в самом начале они могли и разругаться не на шутку, но всегда все кончалось миром.

«Ну это еще необходимо будет проверить, — подумала я. — Вряд ли все осмеянные могли позабыть, как над ними шутили».

— Так вот, я ведь не договорил насчет завещания. — Владислав вновь вернулся к этой теме. — Я уже сказал, что отец много-много раз переписывал завещание, что-то в нем дополнял, что-то, наоборот, вычеркивал. Но, заметь, ни разу никому из нас он так и не сообщил ничего определенного. А ведь он мог это сделать. Но нет. И мы так и не знаем хотя бы примерно, хотя бы приблизительно, что написано в завещании. А тут еще эта «любовь всей его жизни»!

Владислав прошелся по комнате, продолжая негодовать по поводу поведения Екатерины.

— Влад, послушай. Может быть, тебе не стоит так переживать из-за нее? По крайней мере, сейчас. У тебя ведь сегодня тяжелый день, поэтому забудь на время о ней, — посоветовала я.

— Да, день предстоит нелегкий, что и говорить, — согласился со мной Владислав. — Ведь, помимо Екатерины, мне предстоит выдержать еще и своих «дорогих и горячо любимых» родственничков, а это та еще задача.

— Кстати, Влад, может быть, ты мне расскажешь о них? — спросила я.

— Таня, видишь ли, в чем дело. Родственников у меня на самом деле не так уж и много. Но это такие экземпляры, что рассказывать о них можно очень долго. Почти у каждого из них были претензии к моему отцу, а некоторые его даже ненавидели и, естественно, жаждали его кончины. Поэтому боюсь, что мой рассказ о них затянется на неопределенно долгое время. А так мы можем опоздать и на церемонию отпевания, и на прощание. Поэтому я предлагаю продолжить разговор после поминок. Тем более что родственники ни за что не покинут наш дом, пока не будет оглашено завещание, — сказал Владислав.

— Я поняла тебя, Влад. Ты прав: действительно следует дождаться более благоприятного момента, — согласилась я.

Оставшееся до завтрака время мы с Владом посвятили каждый своим делам. Я начала раскладывать свои вещи, а Влад связался со своим компаньоном в Сиднее.

Минут сорок спустя к нам в комнату постучали. Владислав открыл дверь: на пороге стояла молодая, с русой косой девушка в униформе горничной.

— Извините, — сказала девушка, — Елизавета Аркадьевна велела вам передать, что ждет вас на завтрак.

— Сейчас придем, — ответил Владислав.

Мы с Владиславом вошли в столовую.

— Здравствуйте, — громко сказал Владислав.

Все сидевшие за столом оторвались от своих тарелок и посмотрели на нас.

— Здравствуйте, — произнесла я вслед за Владиславом.

Ответом был нестройный хор голосов, некоторые ограничились лишь кивком.

— Это Татьяна, моя невеста, — представил меня Владислав.

— Проходите, вот ваши места, — сказала Елизавета Аркадьевна.

На завтрак были поданы горячий омлет, три вида овощных салатов, сырные и мясные закуски, а также йогурт, сэндвичи и блинчики с джемом. Из напитков я заметила кофе, чай и смузи. Гости довольно бодро расправлялись с блюдами, как будто это был обычный завтрак, как будто им не предстояло в самое ближайшее время отправиться на траурную церемонию. Правда, переговаривались за столом вполголоса. Я уловила разговоры о котировках на бирже, о последних событиях в сфере предпринимательства.

Владислав едва притронулся к завтраку, он поковырялся в тарелке с омлетом, потом отставил ее в сторону, не съев и половины. Видимо, действительно, как он и сказал ранее, кусок не лез ему в горло. Правда, затем Владислав налил себе полную чашку зеленого чая. Я, конечно же, предпочла кофе. Сварен мой любимый напиток был очень хорошо. Я с наслаждением, смакуя каждый глоток, выпила одну чашечку, а потом принялась за другую.

Я смотрела на людей, которые собрались за столом, и пыталась сообразить, кто из них кто. Но без помощи Владислава самостоятельно сделать это было весьма затруднительно. Владислав же сосредоточился сейчас на чаепитии, и я не решилась обратиться к нему с вопросами. Впрочем, за столом это было бы и непросто. В самом деле, как бы Владислав мог рассказать мне о своих родственниках, не привлекая ненужного внимания, если они сейчас все были здесь? Ну ничего, надеюсь, что у нас еще будет возможность пообщаться с ним на эту тему в более подходящей, конфиденциальной обстановке, без посторонних.

В целом утренняя трапеза прошла вполне себе спокойно и благопристойно, без инцидентов и недоразумений. Однако в атмосфере столовой чувствовалось напряжение. Тем не менее присутствующие вели себя сдержанно, и вскоре после завтрака все расселись по машинам и поехали в похоронное бюро.

В машине, которую вел Владислав, кроме меня сидели еще Елизавета Аркадьевна и какая-то женщина средних лет в темном костюме. Всю дорогу мы молчали, лишь изредка Елизавета Аркадьевна и ее спутница перебрасывались общими фразами.

На одном из поворотов Владислав затормозил и впервые обратился к женщине, сидевшей в нашей машине:

— Алевтина Витальевна, а кто из работающих в доме моего отца хотел бы проститься с ним, вы знаете?

— Ох, Владислав Владимирович, да все хотят проститься с Владимиром Григорьевичем, абсолютно все! — эмоционально воскликнула женщина. — Шутка ли сказать, ведь многие практически с молодых лет работают у вашего отца. Но Екатерина Леонидовна распорядилась взять на церемонию прощания с Владимиром Григорьевичем только меня, Евгения Антоновича как начальника службы безопасности и Кристину, старшую горничную. А все остальные остались в доме.

Владислав ничего не ответил, только нахмурился, и я увидела, как заиграли его желваки.

В зале похоронного бюро все приехавшие расположились вокруг Владимира Григорьевича Новоявленского, который лежал в дорогом гробу в черном костюме. Вокруг его изголовья были рассыпаны живые гвоздики и лилии.

Вскоре началось отпевание. Во время него я стояла рядом с Владиславом. Елизавету Аркадьевну держала под руку Алевтина Витальевна. Чуть поодаль стояла женщина помоложе Алевтины Витальевны. Один раз Елизавета Аркадьевна подозвала ее:

— Кристина, у тебя найдется простая вода? Без газа, — уточнила она.

— Конечно, Елизавета Аркадьевна! Я сейчас.

Старшая горничная вынула из сумки бутылку с водой и протянула ее Елизавете Аркадьевне. Алевтина Витальевна услужливо открыла ее.

Во время отпевания я внимательно смотрела на собравшихся. В центре моего внимания оказалась молодая высокая и эффектная брюнетка. Она была одета в элегантный костюм из черного шелка, который подчеркивал изгибы ее фигуры. На голове у брюнетки была кокетливая шляпка с черной сеточкой вуали, которая придавала ей вид, казалось бы, не соответствующий обстановке. Женщина смотрела прямо перед собой в одну точку. Временами она окидывала присутствующих недовольным и высокомерным взглядом, а потом демонстративно подносила к глазам маленький кружевной платочек, хотя в ее глазах не было даже намека на слезы. Я сразу поняла, что это была Екатерина, вдова Владимира Григорьевича Новоявленского, и даже не потому, что по возрасту она была гораздо моложе всех женщин. Она держалась так, как будто уже сейчас чувствовала себя хозяйкой.

Чуть поодаль от Екатерины стояла женщина среднего возраста с простым лицом с невыразительными чертами. На ней был мешковатый, плохо сидевший костюм лилового цвета. Она с тревогой смотрела по сторонам, как будто бы чего-то опасалась. Я так и не могла сообразить, кто бы это мог быть. Возможно, это была какая-то близкая подруга Екатерины, поскольку она стояла практически рядом. А может быть, женщина была кем-то из семьи Екатерины и пришла сюда, чтобы поддержать ее в трудный момент.

По другую сторону у гроба усопшего стояли две пары. В одной из них меланхолического вида мужчина о чем-то шептался с женщиной. И мужчина, и женщина были в брючных костюмах темного цвета, отчего из-за почти одинакового роста и коротких стрижек казались близнецами. Женщина периодически нервно заламывала руки, а ее взгляд то и дело метался по сторонам, как будто бы она искала кого-то или что-то. Я почувствовала, что между ними есть что-то такое, что они стараются скрыть.

Во второй паре женщина маленького роста и со складной изящной фигуркой тихо плакала, слезы катились по ее бледным щекам, и временами она не могла сдержать горькие всхлипы. В это время некоторые из собравшихся косились на нее. Но она продолжала плакать, не обращая на присутствующих никакого внимания. Было видно, что женщина сильно переживает утрату, только вот мужчина рядом с ней скептически посматривал на нее и отворачивался в сторону.

Остальная публика вела себя так, как это обычно и происходит на таких траурных церемониях: все сосредоточенно смотрели перед собой. Из-за темного цвета одежды они казались одной монолитной и безликой массой.

Владислав, стоя рядом с гробом, выглядел подавленным. Он, казалось, не замечал никого из присутствующих. Он какое-то время побыл рядом с отцом, а затем наклонился и поцеловал его в лоб, прощаясь навсегда. Это было трогательное и вместе с тем горькое мгновение.

После этого прощания Владислав отошел в сторону, а затем подошел к какому-то мужчине с траурной повязкой на рукаве. Я заметила, как Владислав и мужчина начали о чем-то разговаривать. Владислав выглядел уверенным, но печаль из глаз никуда не исчезла. Что ж, пройдет еще немало времени, прежде чем боль утраты начнет постепенно стихать.

Мне показалось, что Владислав что-то задумал. На самом деле: мужчина с повязкой, должно быть, является распорядителем на похоронах. Как бы здесь сейчас не произошел инцидент, о котором предупреждала бабушка Владислава. Елизавета Аркадьевна просила внука быть мудрым и не поддаваться на провокации Екатерины. Правда, вдовы поблизости не было, она осталась стоять у гроба супруга.

Я решила подойти к мужчинам, чтобы быть в курсе происходящего. Как раз в тот момент, когда я была рядом, мужчина сказал, обращаясь к Владиславу:

— Уважаемый Владислав Владимирович, примите мои соболезнования по поводу постигшего вас горя. Я от души сочувствую вам. Но поймите, пожалуйста, я не могу выполнить вашу просьбу, потому что иначе мы выбьемся из графика, просто будет нарушен весь хронометраж.

— Нет, это вы поймите, — решительным тоном начал Владислав, и его взгляд стал стальным. — Потому что я вижу, что вы или не понимаете, или не хотите понять. Впрочем, это и не столь важно. Просто послушайте меня внимательно, второй раз я повторять не намерен. Запомните, что все траурные мероприятия оплачиваю лично я.

— Но… Екатерина Леонидовна… она сказала, что…

— Вы, кажется, меня так и не поняли, — покачал головой Владислав. — Впрочем, ладно, как хотите. Екатерина Леонидовна живет на деньги моего отца. Вернее, на то, что у нее осталось, потому что в наследство она еще не вступила. И вступит еще очень не скоро, если ей вообще хоть что-то достанется, в чем я совершенно не уверен. Так вот, вы не можете заключить со вдовой моего отца официальный договор по причине, суть которой я вам только что объяснил. А это означает, что и свои выплаты вы тоже не сможете получить, потому что я тут же свяжусь со своим адвокатом. Если вы хотите долго и нудно доказывать свои права в судах, то ради бога. Нет, я серьезно говорю, что если вы будете пытаться нарушить правила, то вы тогда вообще ничего не получите.

— Владислав, о чем вы тут говорите? — спросила я.

Я подошла к мужчинам и взяла Владислава под руку. А ловко Владислав запудрил мозги этому распорядителю. Мужчина стоял красный как рак и переваривал слова Владислава.

— Владислав Владимирович решил отправиться сначала в загородный дом Владимира Григорьевича, для того чтобы прислуга могла попрощаться с хозяином. Но согласно первоначальному плану похоронная процессия должна сразу отправиться на кладбище, — наконец произнес распорядитель.

— Вы специально исказили мои слова? — Владислав едва сдерживался. — Прежде всего, это мой отец будет прощаться со своим домом, который он, понимаете, построил! И что преступного в том, что работники, все без исключения, попрощаются с человеком, которому они верой и правдой служили столько лет?

Слова Владислава уже стали заглушать голос священника и привлекать внимание собравшихся.

— Нет, вы правы, разумеется, Владислав Владимирович. Но боюсь, что, приехав в особняк и побыв там какое-то время, мы окончательно нарушим регламент необходимых запланированных мероприятий. Я имею в виду ресторан, — продолжил сопротивляться мужчина.

— Но с рестораном проблем не будет, если официанты будут предупреждены, — вступила в разговор я. — Они просто попозже начнут накрывать на столы, вот и все. Давайте все-таки уважительно отнесемся к просьбе сына покойного.

Я посмотрела на Владислава, он благодарно пожал мне руку.

— И все-таки я не уверен, что мы сможем выдержать распорядок, — снова покачал головой распорядитель.

— У меня есть план. Давайте сделаем так. Владислав Владимирович сейчас наберет управляющую домом. Алевтина Витальевна распорядится, в доме все уже будет подготовлено, так что мы не потеряем много времени, — сказала я.

— Ну что же, — вздохнул распорядитель, — давайте попробуем претворить в жизнь ваш план.

— Очень хорошо, — сказала я.

Мужчина отошел в сторону и вынул сотовый.

— Пойдем, Влад, — сказала я.

Мы с Владиславом пошли к Елизавете Аркадьевне. Еще издали мы увидели, как Алевтина Витальевна разговаривает по телефону, потом она что-то сказала Екатерине.

Екатерина тут же, как ужаленная, подскочила и побежала к нам. Ее лицо исказила дикая злоба.

— Ты что себе позволяешь? — шипящим голосом спросила она Владислава. — Как ты смеешь отдавать приказы, которые противоречат моим?

— Я хочу, чтобы после отпевания моего отца отвезли в его дом, — спокойным тоном проговорил Владислав. — Я считаю, что прислуга тоже должна иметь возможность попрощаться с отцом.

— Ты что, совсем с ума сошел?! Как ты можешь так говорить? Прислуга не имеет права на прощание! Это просто наемные работники, которым платят деньги за то, что они выполняют свои обязанности, вот и все.

— Это не тебе решать! — отрезал Владислав. — Это мой отец, и я принимаю решение! Прислуга — тоже люди. Хотя такой, как ты, с интеллектом ниже нулевого уровня, этого не понять. Жаль, что отец не замечал эту очевидную вещь. Хотя нет, он все-таки со временем понял, что ты собой представляешь. И вот тогда ваши отношения значительно ухудшились. Кроме того, ты просто ненавидишь людей!

— А ты? Тоже мне выискался благодетель! Ты что, не понимаешь, что своими приказами ты создаешь лишние проблемы? Ты не можешь так распоряжаться телом своего отца! И возить его туда-сюда! Это не игрушка! Твое отношение к отцу просто неуважительное!

— Неуважительное — это твое поведение, Екатерина! — выпалил Владислав. — Ты вообще ведешь себя так, как будто это только твой дом, а не мой! Ты не имеешь права диктовать мне, что делать!

— Дом теперь перестал быть твоим! И очень скоро ты в этом убедишься! — воскликнула Екатерина.

— Не слишком ли много ты на себя взяла? Что ты вообще о себе возомнила? С чего ты вообще взяла, что дом перестал быть моим? Этот дом всегда был и будет моим, даже если тебя такое положение вещей не устраивает. В конце концов, я живу в этом доме гораздо больше, чем ты, — сказал Владислав.

— А я… я старше тебя по возрасту! — выкрикнула Екатерина.

— Всего-навсего на три года. Поэтому ты сейчас же прекратишь свою глупую перепалку и смиришься с моим решением, — твердо сказал Владислав.

— И не подумаю! Я здесь не для того, чтобы выслушивать твои нравоучения, — резко ответила Екатерина. — Ты не можешь как ни в чем не бывало отменять мои распоряжения. И вообще, ты не единственный, кто потерял отца.

— Я не отменяю ничьих распоряжений. Я просто хочу, чтобы все могли попрощаться. Ты не знаешь, что такое потерять близкого человека. Поэтому ты не можешь понять, что это важно для меня и для тех, кто работал с отцом. — Владислав не собирался отступать.

— Это ты не знаешь, что такое настоящая утрата! — закричала Екатерина, и ее глаза наполнились слезами. — Ты только что пришел в эту семью и уже начинаешь раздавать приказы!

— Я не пришел в семью, я — ее часть! И я не позволю тебе унижать память о моем отце! — закричал Владислав.

— И что ты сделаешь? — презрительно усмехнулась Екатерина. — Устроишь грандиозный скандал? Давай, это будет очень к месту. Столько людей собралось, чтобы проводить в последний путь твоего отца, а ты собираешься закатить безобразное шоу! Ты просто идиот!

— От идиотки слышу! — не сдержался Владислав.

— Владик, Екатерина, ну что вы тут устроили? — сказала Елизавета Аркадьевна. — Зачем привлекать внимание таким образом? Перестаньте!

— А вы не вмешивайтесь, куда вас не просят! — тут же отреагировала Екатерина и обратилась к Владиславу: — Слушай сюда, те из слуг, кто придет на прощание с отцом, очень пожалеют об этом. Я им такое покажу! Вылетят как пробки и без выходного пособия.

— Тебе это не по зубам. Вступление в права наследования произойдет только через шесть месяцев. И это только в том случае, если отец указал в завещании, что ты обладаешь правом единственной наследницы, — сказал Владислав.

— Ну конечно, конечно! Ведь только ты считаешь себя единоличным владельцем всего! — огрызнулась Екатерина.

— Я ничего не считаю. Этот вопрос уже решил отец, — ответил Владислав.

— Естественно! Поэтому тебе стоит уже сейчас приготовиться к тому, что полноправной хозяйкой всего буду я!

— Ты просто самовлюбленная и ограниченная дура! — выкрикнул Владислав.

Я стояла рядом и слушала всю эту яростную перепалку. Кажется, пора вмешаться.

— Екатерина, давайте попробуем успокоиться. Да, я понимаю, что сейчас трудное время для всех. Но, возможно, следует подумать о том, что важно, — сказала я.

— Я не собираюсь слушать твои советы! — закричала Екатерина. — Ты всего лишь невеста, а не член семьи!

— Но я здесь для того, чтобы поддержать своего жениха, — возразила я. — Мы все переживаем горе по-своему, и важно уважать чувства друг друга.

— Уважать? — пронзительно вскрикнула Екатерина и вдруг расхохоталась как ненормальная. — Да ты вообще понимаешь, что происходит? Это не просто прощание, это борьба за наследство!

Владислав больше не мог сдерживаться:

— Ты меркантильная и помешанная на деньгах особа! Это не борьба, это прощание с человеком, которого мы все любили! И я не позволю тебе превратить это в фарс!

Ссора продолжалась, и напряжение становилось все более ощутимым. В это время отпевание подошло к концу. Катафалк, в котором находился гроб с телом Владимира Григорьевича, и вереница машин направились к дому Новоявленских.

Отдать последний долг памяти своего хозяина вышла вся прислуга. Люди не стыдились своих слез, чувствовалось, что они действительно уважали Владимира Григорьевича и искренне переживали эту утрату. К счастью, прощание и последовавшие за ним похороны прошли спокойно, без ссор и скандалов.

Поминки были устроены в одном из самых известных ресторанов Тарасова под названием «Центральный», который славился своей изысканной кухней. Гости собрались за длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, на котором стояли цветы и свечи.

Я сидела рядом с Владиславом и внимательно следила за собравшимися. Кто знает, а вдруг преступник выдаст себя чем-то? Если только он находится среди гостей. Да и вообще, если Владимир Григорьевич на самом деле не покончил с собой, а его кто-то застрелил. Это пока еще остается под вопросом. Возможно, что кто-то может выдать себя тем, что непроизвольно покажет свою ненависть к Новоявленскому одной лишь репликой или выражением лица. Но на данный момент ничего подобного не было. Собравшиеся в ресторане начали вспоминать Владимира Григорьевича с теплотой и уважением.

Первым выступил грузный высокий мужчина, который с трудом сдерживал слезы.

— Мы все здесь для того, чтобы почтить память нашего дорогого друга, — начал он. — Владимир Григорьевич был не только человеком с большой буквы, но и настоящим другом. Я помню, как он поддерживал меня в трудные минуты. Его доброта и щедрость не знали границ. Мы потеряли не просто человека, мы потеряли часть себя.

Гости кивнули, некоторые вытирали слезы. Я заметила, как Екатерина пыталась выглядеть скорбящей, но ей это плохо удавалось. Выражение ее лица было скорее отстраненным, нежели горестным.

Следующим выступил один из компаньонов Владимира Новоявленского:

— Я хочу сказать, что Владимир Григорьевич был настоящим предпринимателем. Его идеи и ведение бизнеса изменили нашу компанию к лучшему. Он всегда умел вдохновить нас, и его отсутствие будет ощущаться очень долго, если не всегда. Я надеюсь, что мы сможем продолжить его дело и сделать так, чтобы он гордился нами.

Затем слово взяла Елизавета Аркадьевна.

— Мой сын был человеком, который ставил свою семью на первое место, — начала она голосом, полным любви и печали. — Он любил нас и заботился о каждом. Он оставил нам много светлых воспоминаний, и я надеюсь, что мы сохраним их в наших сердцах. Светлая тебе память, мой дорогой сын, пусть земля будет тебе пухом!

Я посмотрела в сторону Екатерины и заметила, как она скрестила руки на груди и закусила губы, а на ее лице появилось выражение досады. А что, если это Екатерина застрелила собственного супруга?

Остальные гости тоже говорили теплые слова в адрес ушедшего, завершая свою речь неизменными: «Покойся с миром» или «Царствие тебе небесное».

Под конец со своего места встал Владислав и сказал:

— Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли почтить память моего отца. Он был не только умелым руководителем и успешным владельцем известной компании, он был замечательным отцом. Я надеюсь, что мы сможем быть достойными его памяти и продолжим его дело. Спасибо вам всем.

Все собравшиеся закивали. Постепенно гости начали расходиться. Мы с Владиславом приехали в дом.

— Влад, ты как? — спросила я, когда мы поднялись в свою комнату. — Ты ничего не ел за столом.

— Таня, я очень устал, но устал скорее не физически, а морально. А что касается еды… я немного поел, — ответил Владислав.

— Понимаю тебя, Влад. Одна сцена с Екатериной чего стоит. Она что, всегда такой была? Даже тогда, когда ты жил вместе с отцом?

— Да, представь себе. Я не знаю, как отец все это смог выдержать. Правда, уже через непродолжительное время после свадьбы отец, поняв, кого он взял в супруги, решительно пресекал все взбрыки Екатерины. Однако ее это совершенно не образумило. Напротив, она стала вести себя еще более агрессивно. Она словно задалась целью испытывать отца на прочность. Скандалы следовали за скандалами. Екатерина как будто бы делала все это напоказ, демонстративно, — сказал Владислав.

— Да, твоему отцу, Влад, можно только посочувствовать, — сказала я.

— Ты знаешь, Таня, когда я увидел, как Екатерина ведет себя на отпевании и прощании, я словно бы вернулся в то время, когда еще жил вместе с ними, в этом доме. А эта безобразная сцена, которую Екатерина устроила, когда узнала, что я решил дать возможность людям, которые работали с отцом столько лет, попрощаться с ним по-человечески, как это положено делать, совершенно меня доконала, — признался Владислав.

— Тогда, может быть, тебе сейчас стоит отдохнуть, Влад? Может быть, ты просто побудешь один? — спросила я.

— А что будешь делать ты, Таня? — в свою очередь поинтересовался Владислав.

— Ну, я найду себе занятие. Я могу пройтись по территории дома и поговорить с прислугой. Ведь наверняка кто-то из них будет заниматься своими делами на свежем воздухе, ведь так? — спросила я.

— Да, возможно, — кивнул Владислав.

— Ну вот. А потом я как бы невзначай загляну на кухню. Правда, есть я не хочу, я еще не проголодалась. Но я могу сделать вид, что хочу чего-нибудь перекусить, и под этим предлогом расспросить тех, кто будет в это время находиться на кухне, — точнее сказать, собрать интересующие меня сведения. Те, что потребуются для проведения расследования, — объяснила я. — А ты тем временем отдохнешь и придешь в себя после нелегкого дня.

— А что, если ты никуда не будешь уходить, а останешься здесь? — вдруг спросил Владислав.

Я с удивлением посмотрела на него.

— Понимаешь, Таня, стоит мне остаться одному, как сразу нахлынут воспоминания, связанные с отцом. И с нашей с ним ссорой, конечно. И конечно же, никуда не денется чувство огромной вины, осознание того, что я уже не смогу попросить у отца прощения. Я понимаю, что это чувство останется со мной до конца моей жизни. Но в данный момент оно настолько острое, что временами не дает мне дышать. Поэтому я предпочел бы не оставаться один хотя бы сегодня. Я чувствую, что мне необходимо выговориться, тем более что я обещал тебе рассказать о своих родственниках и дать каждому характеристику. Как тебе такой вариант провести время? — спросил Владислав и добавил: — Тем более они все были и на отпевании, и на похоронах.

— Влад, я только за. Да, я действительно видела тех людей, которые стояли в первом ряду у гроба Владимира Григорьевича. Там, кроме Екатерины, было две пары. Вот только кто из них кто, я, конечно, не могла догадаться, — сказала я.

— Да, там стояли младший брат моего отца, Валериан, со своей супругой Виолеттой. А вторая пара — это старшая сестра Виктория и ее муж Илларион. Так вот, Валериан, он всегда был… ну, скажем, немного эксцентричным, — начал Владислав.

— То есть экстравагантным? — уточнила я.

— Да, именно так, — подтвердил Владислав, усмехнувшись. — Дядя Валериан постоянно придумывал самые безумные проекты.

— Например?

— Например, однажды дядя решил создать «умный сад», — сказал Владислав.

— Это что же, по аналогии с «умными часами» или «умным домом»? — уточнила я.

— Да, типа того, — кивнул Владислав. — Дядя потратил кучу денег на систему автоматического полива, которая должна была управляться с помощью мобильного приложения.

— И во что все это вылилось? — поинтересовалась я.

— В итоге, когда дядя все установил, оказалось, что приложение не работало, и его сад просто-напросто засох, — сказал Владислав.

— И на этом твой дядя остановился? — спросила я.

— Нет, он купил новые растения и снова попытался взрастить свой сад. На этот раз он решил, что будет изучать проверенные временем методы, и начал изучать, как ухаживать за растениями по старинным рецептам. В итоге он засадил весь свой двор травами, которые он считал лечебными. Но и в этом случае его постигла неудача, — сказал Владислав.

— А как твой дядя реагировал на свои провалы? — поинтересовалась я.

— Он всегда находил оправдания, — продолжил Владислав. — Когда его идея с «умным садом» не сработала, он все свалил на технические неполадки. А когда его травы завяли, то он заявил, что это был эксперимент и он просто хотел посмотреть, как долго они смогут жить без воды.

— Удивительно, как твой дядя мог так легко оправдывать свои неудачи, — заметила я.

— Да. Они с отцом были совершенно разными. Мой отец всегда был практичным и целеустремленным, а дядя Валериан — мечтателем. Но, несмотря ни на что, отец всегда его поддерживал финансово. Он не мог отказать брату, даже когда Валериан в очередной раз проваливался со своими проектами. Я помню, как однажды дядя пришел к отцу с идеей создать «экологически чистый» бизнес по производству мыла из натуральных ингредиентов. Дядя потратил все деньги, которые дал ему отец, на упаковку и рекламу. Но в итоге его мыло никто не купил, потому что оно было ужасного качества. И тогда Валериан предпринял попытку продавать мыло на местном рынке, утверждая, что это «эксклюзивный продукт ручной работы», — сказал Владислав.

— Но его мыло никто не купил, так? — спросила я.

— Купили всего несколько человек. И то только для того, чтобы посмеяться над «эксклюзивом». Да, хотя Валериан и был источником смеха, его постоянные провалы вызывали у отца разочарование. Он всегда переживал за дядю, потому что Валериан был вечным ребенком, который никак не хотел взрослеть, — сказал Владислав.

— А почему твоего дядю так тянуло к необычным проектам? — спросила я. — Можно ведь было заняться, например, обычной торговлей. Да хотя бы на рынке. Торговал бы, допустим, одеждой, обувью, спортивными принадлежностями. Да мало ли что еще можно продавать.

— Дядя Валериан брался и за обычные проекты. Например, он был владельцем небольшого кафе, потом открыл бар, затем решил организовать фирму по продаже воздушных шаров. Кажется, в этом списке были еще какие-то его начинания, я просто всего уже и не помню. Но любая деятельность дяди Валериана заканчивалась одним и тем же: полным банкротством. Ни один из его проектов не выдержал и года. Конечно, дядя очень огорчался, не хотел признаваться в том, что снова потерпел крах, но в конце концов он был вынужден все рассказать отцу и снова попросить денег. А отец снова давал их ему.

— Так что же это получается? Твой отец содержал его, что ли? — уточнила я.

— Ну да, — кивнул Владислав. — Именно так это и получается. И содержал отец не только дядю, но и его супругу. И длилось это не год, и не два, а много лет. Правда, отец снабжал дядю не постоянно, а периодами. Но если учесть, что Валериан и его жена гостили у нас продолжительное время, то суммы, которые тратил на них отец, были очень и очень приличными. Ведь, будучи гостями, они жили на всем готовом.

— Влад, ты сказал, что твой отец давал деньги Валериану на его проекты, но он, наверное, и ругал его за провалы? — спросила я.

— Конечно, а как же? Ведь свои деньги отец заработал сам, упорным трудом. Они не упали к нему с неба. Поэтому дядя Валериан ненавидел отца. Правда, он не показывал это открыто, ведь ему нужно было вновь и вновь просить денег на очередной проект. Однако я больше чем уверен, что Валериан был заинтересован в смерти отца, как никто другой. Он считал, что старший брат непременно завещает ему очень приличную денежную сумму. А уж он откроет на эти деньги супер-пупер-выгодное дело, которое обязательно будет самым удачным его начинанием. Вот тогда он будет на коне и всем докажет, чего он стоит.

— Но неужели твой дядя не понимал, что деньги имеют свойство заканчиваться? — спросила я.

— Увы, он не понимал даже того, что отец мог вообще не упомянуть его в своем завещании. Ведь у отца есть супруга и сын, то есть я. Это наследники первой очереди. А дядя со своей женой — вторые. Но Валериану такие вещи осмыслить было просто не под силу. Потому что в школе Валериан учился из рук вон плохо — то ли потому, что не хотел, то ли потому, что не мог. Отец всегда выполнял за дядю домашние задания, только благодаря отцу Валериан окончил среднюю школу. Потом дядя с большим трудом окончил какой-то там колледж. И все. На этом его развитие закончилось. Он не любит читать, не интересуется спортом, ему вообще ничего не интересно. В то же время он считает себя образованным человеком, который все знает и понимает и думает, что ему все под силу. Вот такой вот парадокс.

— Подожди, Влад. Ты что же, хочешь сказать, что твой дядя заранее спланировал убийство твоего отца только из-за того, чтобы получить свою долю наследства? — спросила я. — Но ведь он даже не знал, каков размер той части, что могла быть ему выделена.

Владислав пожал плечами:

— Я не утверждаю этого, потому что доподлинно мне это неизвестно. Но одно я знаю точно. У отца с младшим братом серьезно испортились отношения. Они начали портиться еще тогда, когда я оканчивал университет. К тому же, Таня, имей в виду, что Валериан с супругой подолгу жили в доме на правах гостей. И кстати, они были здесь и в тот день, когда отца не стало. Поэтому я считаю, что Валериан должен быть подозреваемым номер один в причастности к убийству моего отца.

— Хорошо, Влад. Я это учту, — кивнула я.

Помолчав, Владислав продолжил:

— У дяди Валериана есть жена Виолетта. Она довольно красивая, но совершенно беспринципная женщина. У нее нет никаких моральных устоев.

— Даже так? — удивилась я. — Но почему ты так считаешь? Что в ее поведении свидетельствует об этом?

— Виолетта всегда была сосредоточена только на деньгах. Она не стеснялась использовать дядю Валериана для своих целей. Эта женщина знала, нет, она была уверена в том, что Валериан сделает все, что она попросит. И она не упускала возможности выжать из него как можно больше. А Валериан был слеп, он был влюблен в нее и не замечал, что Виолетта его просто беззастенчиво использует, и поддавался на ее манипуляции. Когда Виолетте были нужны деньги, она всегда знала, как его уговорить. У нее всегда возникали «экстренные нужды», и дядя, конечно, не мог ей отказать, — сказал Владислав.

— Ну, это классика жанра, — заметила я. — Но скажи, Влад, как же Виолетта могла так себя вести, зная, что ее супруг постоянно терпит неудачи со своими проектами?

— Да Виолетту это совершенно не волновало, — пожал плечами Владислав. — Она искала способ получить то, что ей было нужно, и неизменно находила его. Я помню, как она однажды вместе с Валерианом пришла к нам на семейный ужин и сказала, что она собирается открыть свой собственный бизнес. Она говорила, что для этого ей нужно не так уж и много денег от Валериана. Но, получив требуемую сумму, Виолетта потратила их на шопинг и на вечеринки с друзьями.

— Влад, но, насколько я понимаю, деньги и Виолетте, и твоему дяде давал твой отец? Ведь так? — спросила я.

— Ну разумеется, а кто же еще? Я ведь уже сказал, что Валериан постоянно прогорал со своими проектами. И, честно говоря, я до сих пор не могу понять, как Виолетта вышла замуж за дядю. Ведь ее интересовали только деньги, а у дяди их не было. Но Валериан не хотел видеть, что она его использует, он не хотел видеть правду. А Виолетта знала, как манипулировать его чувствами. Она могла быть очень обаятельной, когда это было нужно, — сказал Владислав.

— Скорее всего, Виолетта искала способ обеспечить себя, — сказала я.

— О, в этом Виолетте не было равных. И знаешь, Таня, Виолетта не просто использовала Валериана. Эта женщина даже пыталась соблазнить моего отца, — сказал Владислав.

— Как это было возможно, Влад? Ведь она была замужем за твоим дядей? — я удивленно посмотрела на Владислава.

— Да, но это обстоятельство ее не останавливало. Виолетта постоянно вертелась около отца, делала однозначные намеки. Отец всегда был с ней неизменно вежлив, и только. Другая бы поняла и оставила свои попытки. Но не Виолетта. Она открыто продолжала свои домогательства. Я помню один случай, когда я нечаянно стал свидетелем того, как она открыто предлагала себя моему отцу. Это было в его кабинете. Я пришел к нему по делам и услышал, как они разговаривают. Сначала я не мог понять, о чем идет речь, но потом, когда я заглянул в кабинет — дверь была немного приоткрыта, — увидел Виолетту, которая сидела на столе с вполне определенными намерениями. Правда, она пыталась облечь их в приличную форму, говорила о том, как ей не хватает внимания, и о том, как она ценит поддержку отца.

— И как отреагировал твой отец? — спросила я.

— Отец был просто в шоке. У него было такое выражение лица, как будто он не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Сначала он, правда, попытался в вежливой форме сказать ей, что этого никогда не будет и что ей лучше уйти. Но Виолетта продолжала свою игру. Тогда отец резко встал и уже довольно грубо сказал Виолетте, чтобы она немедленно вышла из кабинета. Я никогда раньше не видел его таким взбешенным, — сказал Владислав.

— А что Виолетта? — поинтересовалась я. — Как она вела себя?

— Она пыталась оправдаться, — продолжил Владислав. — Она сказала, что просто шутит. Но отец буквально вышвырнул Виолетту из своего кабинета, и я слышал, как она кричала, когда выходила. Хорошо, что отец не поддался на ее провокации. Я сначала думал, что Виолетта — распущенная особа. Но потом понял, что она добивалась моего отца только для того, чтобы он стал ее содержать. Скорее всего, ей было мало того, что отец давал Валериану, ведь ей перепадала только часть денег, а ей хотелось намного больше. У Виолетты, как и у Валериана, тоже были причины желать смерти отцу. Во-первых, за тот случай, когда он ее выгнал из кабинета. Она определенно затаила злобу на него и решила отомстить. Ну а во-вторых, она тоже, как и ее муж, рассчитывала поживиться за счет доли в оставленном наследстве. Кроме того, у Виолетты была еще одна черта: она постоянно лезла не в свои дела. Ладно бы, если бы это касалось только Валериана. Но нет, эта дамочка умудрялась диктовать свои условия и в бизнесе отца.

— Ты серьезно? — удивилась я.

— Более чем серьезно. Если о Виолетте кто-либо из сотрудников компании отца недоброжелательно отзывался, то она добивалась его увольнения. Даже одного только возражения или косого взгляда хватало, чтобы сотрудник был уволен, даже если он и был исполнительным и необходимым компании. Да что там говорить! Виолетта даже в доме пыталась завести свои порядки, она командовала прислугой, хотя, по существу, была здесь на птичьих правах. Отец останавливал ее, но это имело лишь временный эффект, — сказал Владислав.

— Однако… получается, что эта парочка — Валериан и Виолетта — стоят друг друга? — поинтересовалась я.

— Еще как! У дядюшки и его женушки много общего. Я имею в виду привычки и черты характера. Оба ленивые до ужаса, недалекие, а главное — жадные. Я уже говорил, что дядя Валериан с трудом окончил среднюю школу. По поводу Виолетты я ничего сказать не могу, но, на мой взгляд, ее отношения со школьными науками были еще хуже. Мало того, так она еще и нигде не работала, то есть сидела на шее у Валериана. А поскольку дядя постоянно оказывался на мели, то Виолетте приходилось довольствоваться подачками моего отца. А ее интересовали исключительно покупки и веселое времяпрепровождение. Но на все это нужны были деньги, и немалые, — сказал Владислав.

— Понятно. А вот вторая пара, которая тоже стояла прямо перед гробом твоего отца, — кто они? — спросила я.

— Это старшая сестра отца Виктория со своим мужем Илларионом, — сказал Владислав.

— И чем же они занимаются? Тоже каким-нибудь необычным бизнесом? — предположила я.

— Нет, они вообще далеки от предпринимательства. Виктория работает переводчиком в издательстве. А Илларион раньше работал в IT-компании, но потом решил заняться исключительно наукой. Так что теперь он пишет статьи в журналы и готовится к защите кандидатской диссертации. Недавно он опубликовал несколько статей в одном из зарубежных изданий. Виктория носилась с этими статьями как курица с яйцом, гордая до невозможности. Вообще-то, по поводу Иллариона я ничего плохого сказать не могу. У него хорошее образование и острый аналитический ум. Впрочем, по-другому и быть не может, ведь он занимается математикой, а дураков в этой науке нет и быть не может. Правда, супруг Виктории уж очень погружен в свою науку, в реальной жизни он чувствует себя, я бы сказал, не очень уверенно. Он с трудом находит общие темы для разговоров, потому что, кроме своей математики, он мало чем интересуется. С тех пор как Илларион покинул свою айтишную компанию, жить они стали довольно скромно. Но, похоже, их все устраивает. К тому же отец регулярно снабжал их деньгами. А еще они, как и Валериан с Виолеттой, довольно часто и длительно жили у нас в доме. Естественно, за счет отца, полностью, — сказал Владислав.

— А-а, так твой отец содержал не только Валериана с Виолеттой, но еще и Викторию с ее мужем, — догадалась я.

— Именно так! — подтвердил Владислав. — И еще, Таня: Виктория с Илларионом были в доме в тот день, когда не стало отца, — сказал Владислав.

— Я поняла, Влад. Значит, и твой дядя с супругой, и тетя с мужем — бездетные пары? — уточнила я.

— Да, детей у них нет, — ответил Владислав.

— А почему? — удивилась я.

— Валериан носится со своими безумными идеями относительно такого же безумного бизнеса. Виолетта, кроме как таскаться по торговым центрам и предлагать себя близкому родственнику — брату мужа, больше ничего не может делать, да и не хочет. Илларион с головой погряз в своей теоретической алгебре, и, похоже, это надолго. А Виктория занята тем, что фанатично заботится о муже, пылинки с него сдувает, создает комфортную обстановку. Вот Илларион для Виктории и является самым настоящим ребенком. И в то же время тетушка находит время критиковать всех своих родственников. И это у нее получается просто виртуозно. Виктория дает всем нам очень нелестные характеристики. Она язва еще та. Меня, например, она считает неудачником, — сказал Владислав.

— Но почему она так считает, Влад? — удивилась я. — Ты ведь не неудачник.

— Виктория так считает потому, что, по ее мнению, я не выбрал «правильный путь» в жизни. Мой отец был успешным бизнесменом, а я, по ее словам, не стремлюсь к этому. Для нее это значит, что я неудачник, — объяснил Владислав.

— Так, значит, твой отец не попал под прицел критики Виктории? Ведь она считает его успешным предпринимателем. Так?

— Ничего подобного! Виктория всегда отзывалась об отце как о торгаше и барыге. Но конечно, такие слова она при нем не произносила. Иначе отец не дал бы ей ни копейки, — сказал Владислав. — Так вот, по поводу характеристики нашей семьи. Екатерину «добрая» тетушка называет стервой. Она считает, что Екатерина манипулировала моим отцом и использовала его. Тут я с ней полностью согласен. И кстати, Виктория не скрывает своего мнения о Екатерине от нее самой. Виктория прямо, в глаза язвительно называла ее «звездой» телецентра местного разлива.

— Да? Екатерина что, была телеведущей? — удивилась я.

— Очень недолго. Ей удалось засветиться в каком-то там второстепенном проекте, который очень быстро был закрыт. Потом она быстренько прибрала к рукам отца, — ответил Владислав. — Екатерина шипела в ответ, как змея, на колкие замечания Виктории, но ничего сделать не могла. Валериана тетя называет юродивым, да-да, такая вот характеристика. Она уверена, что младший брат никогда и ничего не добьется в жизни, хотя он и имитирует бурную деятельность. Ну а к Виолетте тетя относится как к падшей женщине, что, впрочем, недалеко от истины. Что касается друзей отца, то, по словам Виктории, все они лживые льстецы, цель которых заключается в том, чтобы вытащить из кармана отца как можно больше денег. А сотрудники компании и компаньоны так и норовят обмануть его и захапать все себе. Вся наша прислуга представляет собой сборище патологических лентяев и дармоедов, которые получают нехилую зарплату за ничегонеделание. И, наконец, охрана — это в высшей степени трутни, которых только поискать. Они, что называется, просто спят на ходу и плевать хотят на безопасность дома и его обитателей. Иными словами, тетушка Виктория презирает не только родственников, но и, похоже, весь род людской. Исключая, конечно же, себя и своего Иллариона, — сказал Владислав.

— Влад, меня вот что интересует: охранники что, на самом деле выполняют свои обязанности спустя рукава? Твоя тетя Виктория права в этом плане? Или же охрана встает рано? — скаламбурила я.

— М-м… — Владислав замялся, — видишь ли, Таня, подробности того, как была организована охрана дома, я не знаю. Могу рассказать только в самых общих чертах. Да, охрана, конечно же, имеется. Охранники делают обходы всей территории и находятся на своих постах. Они следят за тем, чтобы на территорию и в дом не смогли проникнуть посторонние. Прежде чем открыть входные ворота, охранники спрашивают имя и фамилию и уточняют… уточняли у отца, можно ли пропустить. Впрочем, отец потом составил список, кого можно беспрепятственно пропускать внутрь, — сказал Владислав.

— А каковы их охранные качества? — спросила я. — Насколько добросовестно они выполняют свои обязанности?

Владислав пожал плечами:

— Насколько я помню, никто не пытался проникнуть внутрь с недобрыми намерениями. Поэтому охрана в бой не вступала. А как еще можно проверить боеспособность армии, как не в бою? А в целом они ребята как ребята, на мой взгляд. У них имеется небольшое помещение, где они отдыхают между сменами, там же они могут и пообедать, им приносят еду из дома.

— Понятно. А как насчет системы сигнализации и камер видеонаблюдения? Имеется что-то такое на территории? — задала я следующий вопрос.

— Знаешь, Таня, мой отец не любил все эти системы. У нас в доме всегда кто-то оставался, дом никогда не пустовал. Отец говорил, что если дома кто-то есть, то этого более чем достаточно, — ответил Владислав.

— То есть никакой сигнализации на территории и в доме нет? Я правильно поняла? — уточнила я на всякий случай.

— Кажется, систему сигнализации все-таки установили на всякий пожарный случай, как говорится. И включили ее всего один раз, когда устанавливали, чтобы проверить, как она работает. Проверили, убедились, что все исправно работает, и больше сигнализацией, насколько я помню, не пользовались. А что касается камер видеонаблюдения, то тут отец был непреклонен с самого начала, и никто его не смог переубедить. «Я не собираюсь жить под камерами, еще чего не хватало», — говорил он. Правда, потом отец нашел альтернативный, как он сам сказал, вариант.

— И что же он поставил взамен видеонаблюдения? — спросила я.

— У отца была так называемая тревожная кнопка, как на предприятиях у вахтеров. Она выглядела как обычный брелок и была подключена к охране. Первое время отец еще проявлял к ней интерес: проводил периодическую проверку ее готовности, смотрел, за какое время охранники прибывали в дом, если кнопка срабатывала. Кроме того, отец также проверял и дальность действия, на которую она была рассчитана. Брелок можно было уносить на довольно большое расстояние от базы. А так он лежал в рабочем кабинете отца — или непосредственно на его столе, или же в одном из его ящиков. Как правило — в верхнем. Но со временем отец перестал ею пользоваться, — сказал Владислав.

— Как-то странно, что твой отец ее не использовал, ты не находишь? А что, если бы что-то случилось? — спросила я.

— Я тоже не понимал отца в этом плане. Но он всегда говорил, что доверяет своей охране, и считал, что они справятся, если что, — объяснил Владислав.

— А кто вообще руководит охраной всей территории и дома? — задала я еще один вопрос по этой теме.

— Охрана находится под непосредственным руководством начальника службы безопасности. Им является Евгений Антонович Петров. Он также курирует предприятия отца. Евгений Антонович — очень ценный специалист, отец его очень уважал и доверял ему как самому себе, — сказал Владислав.

— И часто он бывает здесь, в доме, я имею в виду? — спросила я.

— Да не очень часто. В основном Евгений Антонович приезжает по важным делам. Отец также часто приглашал его погостить, уже не по долгу службы. Кстати, Петров был на похоронах. Ты могла видеть его там. Такой импозантный, атлетически сложенный мужчина с военной выправкой, — описал начальника службы безопасности Владислав.

— А Петров приглашен в дом на оглашение завещания? — спросила я.

— Да, Евгений Антонович обязательно будет. Правда, у Петрова напряженные отношения с Екатериной. Она его не жалует, говорит, что он слишком дотошно себя ведет, во все вникает, — объяснил Владислав.

— Так это же хорошо! — заметила я.

— Ну Екатерина так не считает. Ее бесит его прямолинейность, ведь Евгений Антонович всегда говорит то, что думает, и не боится высказать свое мнение. Кроме того, Екатерина верна себе в плане презрительного отношения к людям. Она воспринимает Евгения Антоновича исключительно как прислугу. Поэтому и относится к нему соответственно.

— Так, значит, начальник службы безопасности будет на оглашении завещания. Я бы хотела с ним поговорить, — сказала я.

— Это можно устроить, Таня, — кивнул Владислав. — Я позже приглашу Евгения Антоновича немного побыть у нас. Вот тогда вы и сможете пообщаться.

— А если такое твое решение вызовет очередную ссору между тобой и Екатериной? — спросила я.

— Это уже неважно, — махнул рукой Владислав. — Евгений Антонович давно работает с отцом и отвечает в первую очередь за охрану предприятий его компании. Ну, защита от промышленного шпионажа и все такое прочее. А вот охрана коттеджа хотя формально и находилась в его ведении, но была на втором плане. За персоналом Евгений Антонович особо не следил и не настаивал на внедрении новейших систем охраны.

— Это потому, что твой отец не беспокоился за свою жизнь? — предположила я.

— Да, — кивнул Владислав. — Отец говорил так: «Лютых врагов у меня нет. А если кому-то и захочется со мной расправиться, то они доберутся до меня, минуя даже армию охранников». Да и нет у нас в доме ценных вещей и крупной суммы денег. Для этого отец арендовал банковские ячейки. Поэтому роль охраны сводилась к тому, чтобы на территорию не смогли проникнуть посторонние. И кстати, на самом деле таких случаев не было.

— Хорошо. Кто еще остался, так сказать, «неохваченным» из твоих родственников? — спросила я.

— Пожалуй, только Валентина, вторая жена отца. Но вот она, пожалуй, единственная, о ком я не могу сказать ничего отрицательного. Я тебе уже ведь рассказывал, что после того, как отец разошелся с моей мамой и женился на Валентине, она, можно сказать, заменила мне мать, ведь мы жили все вместе. Валентина сразу нашла со мной общий язык, в то время как я обычно долго схожусь с людьми. А тут еще и такая ситуация: у меня появилась мачеха. Но, повторюсь, у меня с ней не было никаких ссор, инцидентов и тем более конфликтов. Валентина и бабушке понравилась, хотя сначала она была против того, чтобы отец разводился с мамой. Бабушка вообще считает, что брак должен быть один на всю жизнь. Вот как было у нее с дедушкой, — сказал Владислав.

— К сожалению, не у всех так получается, — заметила я.

— Да, Таня, ты права, — кивнул Владислав.

— Значит, Влад, ты считаешь, что Валентина никак не может быть причастна к смерти твоего отца? — уточнила я.

— Да, она ведь почти сразу же после развода уехала из Тарасова и последние годы жила, кажется, в Турции, — ответил Владислав.

— А как насчет того, что Валентина могла принять решение отомстить твоему отцу за то, что он предпочел ей Екатерину? Ведь, по существу, твой отец бросил Валентину, а такое женщины не прощают, — сказала я.

— Я так не думаю, Таня. Кроме того, впоследствии у Валентины с отцом отношения наладились и они спокойно общались, насколько мне известно, — ответил Владислав.

— Ладно, я проверю. Слушай, Влад, мы вот обсуждаем сейчас твоих родственников, но ведь причастными к смерти твоего отца могут быть и, скажем, его приятели. Что ты можешь сказать про них? — спросила я.

— Видишь ли, Таня, я не очень хорошо знаю круг общения отца, кроме разве что самых близких его приятелей. К тому же не исключено, что за те годы, что меня здесь не было, у отца могли появиться и новые друзья. Кстати, на похоронах я заметил некоторых неизвестных мне ранее людей. Возможно, они как раз и были теми, с кем отец свел знакомство, пока я жил в Сиднее. Но на похоронах присутствовал Виталий Сидоров. Он близкий друг моего отца. Виталий выразил мне свое соболезнование, и вообще он выглядел очень расстроенным. Я думаю, что его поведение можно расценить как очень искреннее, — сказал Владислав.

— То есть ты, Влад, сомневаешься в причастности Виталия к смерти твоего отца. Я правильно тебя поняла? — спросила я.

— Я не могу решить, — честно признался Владислав. — Правда, их отношения с отцом…

— А каковы были их отношения? — поинтересовалась я.

— Они все время соперничали. Отец обогнал Виталия по всем статьям: первым завел семью, родил сына, то есть меня, заработал состояние, купил яхту, дорогое колье для мамы и так далее. Более того, отец ведь в скором времени по-настоящему разбогател. Виталию было далеко до него в этом плане. Так что Виталий очень завидовал отцу, его успеху. И все окружающие знали это, — сказал Владислав.

— Серьезно? Это звучит как настоящая драма. Хотя я в первый раз слышу, что дружеское соперничество, дружеское соревнование могло стать причиной сильной зависти и тем более поводом для убийства, — сказала я.

— Но иногда их противостояние принимало очень масштабные формы. Помимо того, что отец продолжал разыгрывать своих приятелей и эти розыгрыши временами были очень чувствительными для самолюбия, — я тебе уже рассказывал, — Виталий тоже входил в число тех, над кем подшучивал отец. Я помню один случай, когда они так сцепились, что охрана едва разняла их. Это было на каком-то благотворительном вечере. Они начали спорить, кто из них лучше управляет бизнесом, и в итоге дело дошло до рукопашной, — сказал Владислав.

— Ничего себе! И из-за выяснения этого необходимо было устроить битву? — с удивлением в голосе спросила я.

— Возможно, не только из-за этого. Похоже на то, что у них накопились обиды. Отец всегда был успешнее, и, видимо, это сильно задевало Виталия. Так что я даже не знаю, какими после этого инцидента были их отношения, хотя формально, конечно же, они помирились. Но кто знает, было ли это примирение искренним. Соперничество между ними ведь все равно продолжилось. Как знать, ведь Виталий мог сильно обидеться на отца, — предположил Владислав.

— Влад, а как ты думаешь, Виталий рассчитывает, что твой отец упомянул его в завещании? — спросила я.

— Знаешь, от моего отца можно ожидать все что угодно. Отец всегда был непредсказуемым. Иногда он мог проявить щедрость. А иногда, наоборот, был очень строгим. Предугадать его намерения и действия было очень сложно, — сказал Владислав.

— Да, я согласна с тобой. Но если Виталий так завидовал твоему отцу, то возможно, что он надеется на какую-то компенсацию в завещании, — высказала я свое мнение.

— Да, вполне возможно. Но что-то я не очень уверен в этом. То есть в том, что отец сделал это. Он всегда говорил, что ценит людей за их достижения. А не за дружбу, пусть даже и многолетнюю.

— Влад, а Виталий уже уехал после похорон или он остался? — спросила я.

— Нет, Виталий сейчас здесь. И я думаю, что он останется на оглашение завещания, — ответил Владислав. — Ну вот, Таня, вроде бы я уже всех охарактеризовал. Я имею в виду тех, кто может быть причастен к смерти отца. Правда, остались его сотрудники в компании, но о них я мало что знаю.