Мысль изречённая есть ложь.

Давайте теперь соберём все части воедино и посмотрим на процесс рождения человеческой мысли в целом. Да, мы привыкли отождествлять своё мышление с внутренней речью, с бормотанием слов в нашей голове. Нам кажется, что мы думаем словами.

Но всё, что мы узнали о мозге, свидетельствует об обратном. Этот словесный поток — не само мышление, а лишь его поверхностный, частный и весьма неточный отблеск.

Тогда как подлинное мышление происходит гораздо глубже — в подсознательных цехах «фабрики» нашего мозга, где сам язык существует лишь как механизм аппроксимации — помогает нашим разрозненным ощущениям-переживаниям образовывать сложные смысловые иерархии.

От озадаченности к пониманию

Само наше рассуждение начинается с некоего «затруднения» или «запроса» — озадаченности, когда наш прогноз, автоматически созданный нашим мозгом, не совпал с сигналами от фактической реальности.

Причём этой реальностью может быть и внешний вызов — внезапная трудность, сложная задача — или внутренний импульс — чувство неуверенности, смутное беспокойство или, например, какое-то любопытство.

Так или иначе в мозге включается сеть выявления значимости (срабатывает рефлекс «Что такое?»). Мозг лишается возможности действовать в соответствии с предсказанным автоматизмом и начинает судорожно перебирать варианты реагирования.

Мозг пытается закрыть брешь неопределённости какими-то, находящимися «рядом», подручными автоматизмами. И если это не срабатывает, в дело включается центральная исполнительная сеть.

Задача ЦИС — определить главное и существенное, разъять ситуацию на отдельные блоки, с каждым из которых потенциально можно работать. Этот быстрый анализ — попытка как-то определить происходящее и сформировать запрос в более медленную сеть, в дефолт-систему мозга.

Дефолт-система мозга значительно более медлительная, потому что оперирует не единицами интеллектуальных объектов, а многими десятками. Так что, получив запрос, она начинает актуализировать в себе «кирпичики» (интеллектуальные объекты), которые позволяют перевзвесить полученную от ЦИС информацию.

Как правило, сначала ДСМ пытается применить что-то из своих уже хорошо разработанных эвристик — ищет смысловые «чанки», чтобы применить решение из имеющегося у неё стандартного когнитивного меню.

Этот механизм срабатывает, когда, например, реагируя на рассказ собеседника, кто-то говорит: «Кстати, у меня тоже была такая ситуация…» То есть произошло «узнавание» схемы ситуации и предпринимается попытка заменить непонятное чем-то уже известным.

Но если найти подходящий вариант во время такой спешной рекогносцировки на местности не получается, ДСМ переходит к детальной обработке полученных от ЦИС «элементов» (интеллектуальных объектов).

Это существенно более длительный и сложный процесс, во время которого в ДСМ по ассоциативным связям собираются близкие к стимулу — интеллектуальным объектам из ЦИС — интеллектуальные объекты ДСМ (ощущения, переживания, фрагменты воспоминаний, внутренние убеждения и установки и т. п.).

Это действительно колоссальная подсознательная работа — миллиарды нейронов вступают в рекурсивный диалог:

• из «нижнего зеркала» — то есть от наших подкорковых структур — приходит информация об эмоциональной оценке ситуации и об актуализированных данным событием потребностях;

• «верхнее зеркало», в свою очередь, ведёт совещание между задними отделами, которые подтаскивают релевантные знания, и передними, которые пытаются сформировать новый прогноз будущих событий;

• при этом правое полушарие сообщает левому о своих интуитивных предчувствиях, а левое полушарие пытается воспользоваться языковыми маркерами и установить причинно-следственные связи.

Возникает челночное движение перевзвешивания:

• одна и та же информация по-разному интерпретируется разными «зеркалами мозга»;

• уже в таком, изменённом виде она поступает на другие «зеркала» мозга и снова в них реинтерпретируется;

• после чего уже этот «набросок» снова поступает на общий «круглый стол» этого большого совещания.

И так — множество итераций и переходов хода, на каждом из которых в «обсуждение» вовлекаются новые и новые интеллектуальные объекты («кирпичики», детали конструктора Neuro-Lego): обрывки воспоминаний, образов, мыслей, представлений, ощущений и т. п.

В результате сама дефолт-система буквально загружается релевантным контентом — теми интеллектуальными объектами, из которых она сможет «сварить», произвести какое-то своё понимание и в связи с этим предложить возможное решение.

От понимания к решению

Это абсолютно децентрализованный, распределённый процесс, в котором нет ни привычной нам логики, ни слов. Это чисто интуитивная «геометрия смысла», которая тем лучше, чем качественнее натренирована наша дефолт-система мозга и чем больше данных (интеллектуальных объектов) она способна вовлечь в формирование потенциального решения.

Вся эта сложная, даже хаотичная на первый взгляд динамика, порождённая внутренним вопрошанием, начинает — подсознательно — складываться в более мощный интеллектуальный объект, который уже и обеспечивает успешное решение.

В «калейдоскопе» мозга, где все «зеркала» решают свои задачи, возникает своего рода «резкость» — то есть складывается более-менее устойчивый, гармоничный узор.

На нейронном уровне это «складывание» означает, что одна из конкурирующих коалиций нейронов («доминант») победила, набрав наибольшие «вес» и «славу».

На уровне внутреннего чувства мы испытываем что-то вроде инсайта, или озарения, что свидетельствует о том, что в дефолт-системе «сварился» интеллектуальный объект, соответствующий ожиданиям центральной исполнительной сети.

Он-то и протискивается в достаточно узкий коридор осознания. В сознании словно бы вспыхивает целостное понимание, которое мы уже знаем как «ответ», хотя ещё и не можем полноценно выразить.

Но тут в дело вступает языковой центр, который превращает этот сложный, многомерный, невербальный инсайт в достаточно грубую, линейную и последовательную цепочку слов — с искажениями, утратой нюансов и неизбежными упрощениями.

Речевой центр работает как машинистка, которая пытается превратить в связный текст заметки учёного, оставленные им на салфетке.

Можно сказать, что мы наблюдаем реализацию знаменитой формулы Льва Семёновича Выготского из его легендарной книги «Мышление и речь»: «облака мысли», гонимые «ветрами мотивов», проливаются «дождём слов»[121].

Мышление в мозге — это подсознательный, децентрализованный, рекурсивный и предсказательный процесс. Его финальный продукт — это целостное, невербальное понимание-инсайт.

И лишь постфактум наш языковой аппарат пытается «навесить» на этот инсайт словесные ярлыки, облечь этот инсайт в слова. Мы не думаем словами, поскольку сама мысль рождается до слов. А это, мягко говоря, чрезвычайно близко тем процессам, которые мы описывали при анализе современного ИИ.