Итак, мышление нашего мозга — то, как он «думает», — устроено совсем не так, как нам интуитивно кажется. В нём нет единого центра, который «понимает», нет царского нейрона, управляющего остальными. Вместо этого миллиарды клеток, взаимодействуя друг с другом, создают то, что мы называем мышлением.

Здесь работает та же логика, что и у искусственного интеллекта: мозг постоянно предсказывает то, что произойдёт дальше, и корректирует себя, когда ошибка предсказания становится значимой и требует пере-сборки ответа.

Таким образом, в основе нашего мышления, как и «мышления» ИИ, — не гипотетическая глубина, а огромный масштаб и бесконечное уточнение, не чёткое знание, а динамика предсказания и обратные связи от реальности.

С другой стороны, мы видим и отличие между этими двумя типами разума.

• Наши предсказания вплетены в телесность и заряжены эмоциональными оценками — так что мы вовсе не просто так подозреваем у себя «глубину» понимания, ведь это телесная метафора, привычная для нашей культуры.

• Для ИИ «глубина» — это количество: количество связей и отношений, количество операций и система рассуждений. Для нас это выглядит как плоскость, но эта «плоскость» несопоставима с нашей по масштабу внутренней консистентности.

• Результаты нашего мышления обусловлены чрезвычайно ограниченным объёмом личных наших знаний и культурными фреймами — что, очевидно, делает наши расчётные механизмы мышления «субъективными», «тенденциозными», «частными».

• ИИ воспроизводит эти качества, потому что отвечает на наши запросы, которые содержат в себе и то, и другое, и третье. Но объективные возможности ИИ совершенно иные — вопрос в том, как нам их актуализировать, учитывая наши собственные ограничения.

Мозг не только вычисляет, он чувствует, реагирует, проживает. Его архитектура встроена в жизнь. Да, и наш разум, и разум машины рождаются из предсказаний, но вот миры, в которых они разворачивают свои предсказания, радикально различны. Наш мир состоит из плоти, эмоций, личной истории. Их мир — это векторы, статистика, вероятность. Две архитектуры, два ландшафта, две формы мысли.

И это ставит нас перед вопросом: если оба «думают» без центра, но так по-разному, что тогда означает само слово «мышление»?