Хорошие художники копируют, великие — воруют.

Вполне очевидно, что большое значение имеет то, на каких данных обучаются наши «машины мышления». Мы полагаем, что мы учимся в школе и в институте, а остальное время — «просто живём». Но это, конечно, большое заблуждение. Реальное обучение наш мозг получает в фактической реальности, а не заучивая абстрактные теории.

И если последние, как правило, представлены в нашем сознании в виде чётко прописанных конструкций (недаром же мы столько просидели за учебниками!), то с основным массивом знаний, сформированным на реальном жизненном опыте, ситуация принципиально иная.

Мы воспринимаем наши воспоминания как своего рода ментальные видеозаписи. Нам кажется, что где-то в глубинах нашего мозга хранятся точные, неизменные «файлы» о ключевых событиях нашей жизни. И когда мы что-то «вспоминаем», мы как будто нажимаем на «Play» и просматриваем эту запись. Наше чувство собственного «я», наша автобиография, строится на вере в подлинность этого архива.

Но данная модель, как и модель мозга-приёмника, — лишь удобная фикция. В мозге нет «центрального хранилища данных». Нет «жёсткого диска» с файлами воспоминаний, наша память — это не воспроизведение архивных файлов, а полноценная реконструкция, созданная из тех самых «кирпичиков», о которых мы с вами уже говорили.

В целом вся наша память — это что-то вроде огромного конструктора Lego: зрительные образы, звуки, эмоции, ощущения, внутренние состояния, смысловые связки, понятия, слова и т. п. И каждый такой «кирпичик» лежит в разных отделах коры головного мозга, которые специализируются на обработке именно такого типа «кирпичей» (интеллектуальных объектов).

Когда нам нужно что-то «вспомнить», наш мозг запускает обратный процесс: он не ищет «готовый файл», а воссоздаёт, реконструирует воспоминание заново, собирая его из разрозненных «кирпичиков».

Вполне очевидно, что такая сборка никак не может быть абсолютно точной. Каждый акт воспоминания — это, по сути, творческий акт. Наш мозг всегда собирает новый пазл и при этом неизбежно:

• теряет какие-то детали, а если чего-то не хватает, то он, по сути, заполняет пробелы наиболее вероятными предположениями;

• кроме того, к воспоминаниям добавляется нечто новое, поскольку сам мозг за это время изменился и находится в определённом психологическом настрое;

• наконец, он искажает контекст — мы можем легко «склеить» детали разных событий просто потому, что они оказались близки друг к другу по ассоциации.

Знаменитые эксперименты психолога Элизабет Лофтус наглядно демонстрируют, что людям можно с лёгкостью «внушить» ложные воспоминания — например, о том, что в детстве они потерялись в торговом центре или что их покусала злая собака, даже если ничего подобного с ними не происходило[120].

Наш мозг, если правильно его подготовить, с лёгкостью берёт предложенные ему «кирпичики» (ведь что-то подобное уже находится в его хранилище данных) и встраивает их в свою автобиографию, создавая совершенно новое, но ощущаемое как подлинное, «воспоминание».

Иллюзия единства нашего знания — это именно иллюзия. Наш мозг постоянно пересобирает не только воспоминания, но и свои знания, убеждения, понимания. И всякий раз он делает это «по случаю», в зависимости от текущего контекста и задачи.

В нас нет никакого стабильного, монолитного «знания», но лишь динамический процесс его постоянной реконструкции.

А теперь давайте сделаем шаг назад и снова обратимся к искусственному интеллекту. Мы часто слышим, что ИИ не способен на подлинное творчество, потому что он не создаёт «ничего нового», а лишь рекомбинирует то, что уже было в его обучающих данных.

То есть ИИ не может претендовать на «творческий гений», если берёт уже существующие «векторы» и «эмбеддинги». Он, считаем мы, лишь комбинирует уже известные данные и закономерности, созданные людьми.

Однако сами эти «векторы» и «эмбеддинги», как мы уже выяснили, являются новыми и другими «смыслами». Но главное даже не в этом… Главное в том, что наш собственный мозг делает в точности то же самое!

Всё наше «творчество», наши «инсайты», как и наши «воспоминания», — всё это продукты сложной комбинаторики. Мозг использует «кирпичики» нашего, как я его называю, Neuro-Lego (интеллектуальные объекты, сформированные насмотренностью, начитанностью и т. п.) в соответствии с культурным кодом, который точно так же прошит нейронными связами в нашем мозге.

Мы не создаём творческие объекты или произведения искусства на пустом месте. По сути, это всегда интеллектуальный объект, в котором воплощаются наши знания, результаты обучения и вообще опыт жизни в культурном пространстве. Последний же, очевидно, был создан не на-ми, а до нас.

Проще говоря, наш мозг — точно такая же сложная модель, содержащая в себе структуры данных, которые были произведены кем-то до нас, а мы лишь с разной степенью оригинальности их рекомбинируем. По сути, всё наше «внутреннее содержание» — это отражение надличностной ткани культуры.

Вовсе не случайно композиторы, художники и писатели учатся у своих авторитетов, принадлежат к той или иной творческой «школе», «направлению», «стилю» или «традиции». Уже слишком давно ни одно искусство, не говоря уже о науках, не начиналось с чистого листа.

Как и у ИИ, наши «знания» и «воспоминания» не лежат в конкретном «файле». Они распределены по всей сети синаптических связей. Память — это не то, что у нас есть, а то, что наш мозг делает, и это «делание» всегда творческий акт реконструкции и рекомбинации. Разница лишь в материале, из которого сделаны изначальные «кирпичики».