Реальность — это то, что не исчезает, когда ты перестаёшь в это верить.

Можно было бы, конечно, удивиться этой, как кажется, надуманной сложности. Зачем нужны столь масштабные расчёты по любому, даже самому незначительному поводу — например, брать с собой сегодня зонт или не брать? Но ведь и такой незначительный вопрос запустит тот самый калейдоскоп, причём со всей представленной нами динамикой…

Ответов на этот вопрос несколько, но ни один, как я полагаю, нас не обрадует.

• Во-первых, такая избыточная нагрузка на вычислительные мощности объясняется долгим и извилистым эволюционным путём, который прошла нервная система от ланцетника до человекообразных приматов, — в результате возникло много лишних колен, от которых теперь не избавиться.

• Во-вторых, сама эволюция руководствуется не принципом экономии, а эффективностью — ей главное, чтобы работало, и неважно, какой ценой. Из сотни яиц, что откладывают морские черепахи и крокодилы, до половозрелого возраста доживёт трое малышей. Так что эволюции к расточительности не привыкать.

• В-третьих, эволюция в принципе всегда поощряет изменчивость, а поскольку мы находимся на высших её этажах, то, наверное, не нужно удивляться, что изменчивости нам с вами отмерено с запасом — именно благодаря ей мы и отстроили всю эту огромную и слегка безумную цивилизацию.

Поэтому главный вопрос даже не в том, почему мы так странно «думаем», а в том, зачем мы вообще это делаем? Ответ, конечно, лежит на поверхности — в основе всё та же эволюция, которая использует нас как контейнеры для производства генов, что, как мы знаем благодаря «Эгоистичному гену» Ричарда Докинза, является её главной целью.

Но какую роль в этом странном спектакле играет именно нервная система?

Современная нейронаука отвечает на этот вопрос предельно просто: основная задача мозга — это постоянное, не прекращающееся ни на секунду предсказание будущего. Причём речь не идёт о предсказании какого-то абстрактного будущего — мол, когда-нибудь, — а того, что конкретно в ближайший момент с нами будет происходить.

Да, мы привыкли думать, что наш мозг — это приёмник информации, который смиренно ждёт сигналов от внешнего мира, а получив — прилежно обрабатывает. Всё выглядит так, что реальность как-то воздействует на наши органы чувств, а мы что-то ощущаем — свет попадает в глаза, и мы его «видим», звук достигает ушей, и мы его «слышим» и т. д. Но эта модель в корне неверна.

На самом деле, как мы уже выяснили благодаря Карлу Фристону и идее «предиктивного кодирования», наш мозг работает с точностью до наоборот: он не ждёт, он действует на опережение.

Опираясь на весь свой прошлый опыт, мозг непрерывно, каждую миллисекунду генерирует предсказание — какой будет реальность в следующий момент. И только потом он сравнивает это своё предсказание с реальным сенсорным сигналом.

Это, конечно, кажется абсурдом. Но задумайтесь, сколько бы мозгу — этой неповоротливой нейронной машине — потребовалось времени, чтобы:

• создать образ того, что происходит в окружающем нас мире;

• оценить это в соответствии с нашими потребностями;

• принять на этом основании некое решение;

• а затем создать программу его реализации и осуществить?

Ну да, требуется достаточно много времени, за которое нас хищник съест, добыча убежит, дерево придавит, машина собьёт и т. д. и т. п. Так что, будем честны, этого времени у нас просто нет. И что делать?

Надо не «ждать милости от природы», как когда-то говорили, а работать на опережение, то есть просчитывать наиболее вероятные варианты и свою реакцию заранее. Вот этим наш мозг и занимается — причём весь, целиком.

Бо́льшую часть времени мы, конечно, этого не замечаем: мир, с которым мы имеем дело, достаточно стабилен, а потому и предсказания нашего мозга, как правило, точны.

• Вы идёте по своей квартире в темноте, не натыкаясь на мебель. Почему? Потому что ваш мозг построил точную модель комнаты и предсказывает, где окажется ваша нога в следующий момент.

• Вы пьёте утренний кофе, и его вкус кажется вам совершенно обычным. Почему? Потому что мозг предсказал именно этот вкус, и реальность совпала с прогнозом.

99 % нашей жизни проходит в режиме этого гладкого бессознательного автопилота. Мы живём не столько в реальном мире, сколько дремлем внутри постоянно самосбывающегося прогноза.

А когда же мы «просыпаемся» от этого забытия? В тот самый момент, когда прогноз не срабатывает — реальность оказывается не такой, как предсказывал наш мозг.

Представьте, вы спускаетесь по знакомой лестнице и делаете шаг на последнюю ступеньку, но её там нет — вы ошиблись в расчётах. В этот момент ваше тело пронзает резкое неприятное чувство — смесь удивления, тревоги, не говоря уже о резкой потере равновесия.

Это и есть сигнал об ошибке предсказания. В этот миг в вашем мозге срабатывает «сигнализация» (в частности, передняя поясная кора и вся сеть выявления значимости). Автопилот отключается, и сознание, которое до этого дремало, экстренно вызывается на капитанский мостик с криком: «Что такое?!»

Именно так Иван Петрович Павлов и назвал в своё время соответствующий рефлекс — «рефлекс „Что такое?“». А другой наш великий соотечественник Лев Семёнович Выготский метко заметил: «Мысль начинается там, где мы наталкиваемся на препятствие».

Причём этот механизм предсказания и ошибок распространяется не только на внешний мир. Как показывает нейробиолог Лиза Фельдман Барретт, наши эмоции — это, по сути, та же система в действии, но направленная внутрь[118]. Мозг постоянно предсказывает внутреннее состояние нашего тела, а то, что мы называем чувством страха или гнева, — это, через симпатоадреналовый комплекс, система мобилизации для решения обнаруженной «ошибки предсказания».

Так что да — очнувшись от забытья своих автоматизмов, мы начинаем, что называется, «шевелить мозгами». Столкнувшись с рассогласованием между своим прогнозом и реальностью, наш мозг вынужден срочно обновить свою модель. Дефолт-система и центральная исполнительная сеть начинают лихорадочно «подтягивать болты»: «Так, наша модель лестницы оказалась неверной. Нужно внести поправки, найти решение, восстановить предсказуемость».

Как только новая, скорректированная модель построена — вы поняли, с чем связана ошибка, и восстановили равновесие, — система снова переходит в энергосберегающий режим автопилота.

И этот механизм работает на всех уровнях психики.

• Восприятие — вы видите краем глаза что-то похожее на змею, и мозг мгновенно генерирует предсказание: «Опасность!» Лишь потом, получив более чёткий сигнал, он исправляет ошибку: «Это просто верёвка».

• Общение — вы ожидаете от друга дружелюбной улыбки, но замечаете хмурый взгляд. Сигнал ошибки! Что случилось?! Ваша модель требует немедленного пересмотра и создания какой-то объяснительной модели.

• Действие — вы подставляете к кулеру чашку, чтобы заварить чай, но вдруг ощущаете, что кружка не нагревается. Вы отдёргиваете чашку и понимаете, что кулер не подключён к сети и горячей воды вам не видать. То есть снова сигнал об ошибке предсказания заставил вас скорректировать действие.

Наше восприятие, таким образом, — это не объективная «фотография» мира, а её предсказательная модель. Или, как говорит знаменитый нейробиолог Анил Сет, «контро-лируемая галлюцинация»[119]. Мозг постоянно «галлюцинирует» наиболее вероятную реальность и лишь слегка корректирует эту «галлюцинацию» с помощью сигналов от органов чувств.

А теперь давайте сделаем шаг назад… Помните, мы удивлялись, что вся колоссальная работа искусственного интеллекта сводится к одной задаче — предсказанию следующего слова? Что ж, как оказалось, в этом нет ничего удивительного. Наш собственный, биологический разум построен на том же самом фундаментальном принципе.

Наш мозг — точно такая же «машина предсказаний», только предсказывает не следующий токен в тексте, а следующий момент реальности во всём его мультимодальном богатстве.

Так что между кремниевой и биологической машинами гораздо больше общего, чем мы могли представить: обе они пытаются заглянуть в будущее, и обе они по-настоящему «включаются» лишь тогда, когда их предсказания не сбываются.