Митрополит Петр (Полянский), в миру Петр Феодорович Полянский, родился в 1863 году в Воронежской губернии в семье священника.
Путь его был традиционен: духовное училище, Воронежская Семинария и после некоторого перерыва – Московская Духовная Академия.
О нем вспоминал митрополит Евлогий (Георгиевский), есть еще ряд свидетельств, и они поражают, прежде всего, тем, что перед нами человек весьма жизнерадостного склада характера. Учится он неспешно, не переутомляя себя, призывы ректора МДА архимандрита Антония (Храповицкого) принять монашество благополучно игнорирует, хотя архимандрит Антоний многих смог увлечь на этот путь, даже тех, кто не был к нему, наверное, предназначен. Разделяет он какие-то забавы студентов, даже проказы. Митрополит Евлогий вспоминает о том, как огромного роста Петр Феодорович Полянский прятался от помощника инспектора в шкаф, но был найден там, потому что шкаф не намного превосходил его по объему.
Он оставил впечатление человека, расположенного спокойно жить, не чуждаясь простых человеческих радостей.
Петр закончил Академию, не приняв монашество, не рукоположившись в священники. Его оставили при Академии писать магистерскую диссертацию на кафедре Нового Завета и определили на должность помощника Инспектора. Его студенческие проказы не помешали ему стать помощником Инспектора.
Не спеша, он пишет свою магистерскую работу, которую защищает спустя 5 лет после окончания Академии в 1897 году – «Первое послание святого Апостола Павла к Тимофею. Опыт историко-экзегетического исследования». А затем Петр, так и не приняв монашество и не рукоположившись, направляется в провинцию в качестве смотрителя Жировицкого Духовного Училища. На этой должности он проводит почти 8 лет. Затем его переводят в Учебный комитет при Святейшем Синоде, где он проходит различные стадии по иерархической лестнице: делопроизводитель, член учебного комитета, ревизор духовных учебных заведений.
Так неспешно, живя спокойной жизнью мирянина, он дослужился до чина действительного статского советника, т. е. генеральского чина.
С Патриархом Тихоном он познакомился во время Первой мировой войны, когда еще архиепископ Тихон был эвакуирован в Москву. Между ними завязались очень теплые отношения, причем, архиепископ Тихон уже тогда оценил в этом опытном синодальном чиновнике не только благочестивого христианина, но и хорошего администратора.
Петр Феодорович Полянский был членом Поместного Собора, на котором Патриарх Тихон активно привлекал его к обсуждению и решению ряда вопросов.
А затем – приход к власти большевиков, ликвидация синодального ведомства и, подобно многим другим чиновникам, Петр Феодорович Полянский оказался без работы.
В 1918–1919 годах он работает бухгалтером на московской фабрике «Богатырь» и хорошо представляет себе, что происходит в стране. У него была прекрасная возможность уйти в тень от перипетий церковной политики, переждать несколько лет, посмотреть, что будет, хотя, конечно, клеймо статского генерала должно было тоже не давать ему покоя, но немало ведь чиновников попыталось устроиться потом в советских учреждениях.
Однако, Петр Феодорович Полянский остается верным Церкви, осознает свою ответственность перед Церковью и продолжает исполнять все те послушания, которые возлагает на него Патриарх Тихон, послушания административного характера, выступает как консультант.
И в результате, в 1920 году он принимает решение постричься в монашество. Постригает его митрополит Сергий, а вскоре сам Патриарх Тихон рукополагает его в иеромонаха. Ему уже почти 57 лет. Это был очень ответственный шаг.
А 25 апреля 1920 года его рукополагают в епископы Подольские. Он становится патриаршим викарием, а значит, архиереем, находящимся в самом опасном месте, какое было в русской Церкви – рядом с ее главой, с Патриархом Тихоном.
На первый взгляд: какая прекрасная карьера – за несколько месяцев мирянин превращается в епископа. Но надо посмотреть на год – это 1920, а не 1995 год. И в тех условиях такая карьера означала прямой путь в тюрьму, в концлагерь, в лучшем случае, в ссылку.
Не архиерейская резиденция с подобострастной паствой, лебезящей перед ним, а именно тюрьма его ожидала, и Петр, человек преклонных лет, решается на такого рода шаг. Это, конечно, говорит о незаурядности его личности. Он ведь и так много Церкви послужил, мог бы спокойно отсидеться где-нибудь на покое в бухгалтерах, но пошел до конца. И в результате, он получил первые архиерейские отличия: 1922–1923 годы он проводит в тюрьме. Его освобождают из тюрьмы, а Илариона (Троицкого) сажают в тюрьму, и епископ Петр сменяет архиепископа Илариона в качестве ближайшего советника Патриарха.
В 1923 году он уже архиепископ Крутицкий, в 1924 году – митрополит Крутицкий. И чем больше оказывается его значение в Русской Православной Церкви, тем более пристальное внимание обращают на него власти, тем более тяжелые репрессии он должен ожидать для себя. Так проходит этот период, когда он делит с Патриархом все бремя ответственности за судьбу русской церковной жизни.
После смерти Патриарха митрополит Петр стал его местоблюстителем. Власти к этому времени хорошо знали митрополита Петра. Они понимали, что он будет проводить тот же курс, что и Святейший, но определенные надежды у них все-таки были, его авторитет в Церкви был не столь велик, как у Патриарха Тихона, его ведь мало кто знал, поэтому какое-то время власти выжидали. Выжидали сначала, чтобы он пошел на компромисс с обновленцами. Действительно, несколько месяцев митрополит Петр безмолвствует по этому вопросу.
А 28 июля 1925 года появляется его послание Церкви. Он дает весьма пространную и резкую характеристику обновленчеству и, самое главное, отрицает какую бы то ни было возможность компромисса с обновленцами.
Властям приходится с этим считаться, но у них остается другая цель – попытаться у митрополита Петра вырвать те уступки, которые не удавалось вырвать у Патриарха Тихона. И начинаются мучительные, изматывающие, очень привычные для митрополита Петра переговоры с Тучковым, в которых Тучков ставит ряд условий для легализации высшей церковной власти: издание очередной декларации с выражением лояльности по отношению к власти, запрещение в священно-служении заграничных епископов, исключение из ряда правящих епископов всех неугодных власти и осужденных к тюремному заключению или ссылке, допущение вмешательства властей в назначение епископов.
Все эти требования власти митрополит Петр в той или иной степени отклоняет. Он готов писать новую декларацию в лояльном тоне, но в главных вопросах он остается непреклонен.
И тогда власти решают предпринять против него провокацию, о которой очень скоро становится известно митрополиту Петру из их же уст.
В 1924 году обновленческий «епископ» Николай Соловей, личность весьма авантюрного типа, провизор, еврей из Иркутска, неизвестный в церковных кругах, оказался сразу обновленческим «епископом» и был направлен за границу. В 1924 году выехать за границу даже обновленческому епископу без заинтересованности ГПУ было сложно. Он направляется в Уругвай, чтобы создать первую зарубежную обновленческую епархию. До Южной Америки он не добирается, останавливается с Северной Америке, начинает вступать в контакты с зарубежным епископатом, делать заявления с резкой критикой советской власти и обновленцев, произносить хвалебные речи в адрес Патриарха и митрополита Петра, ведет себя, как не подобает вести себя обновленческому епископу.
В Пражском архиве Карловацкого Синода хранится переписка карловацких архиереев по поводу Николая Соловья. Они внимательно к нему приглядывались и не могли понять, кто же он. Одни считали его человеком, искренне покаявшимся в грехах обновленчества и решившим встать на путь праведной жизни. Другие увидели в нем гэпэушного агента-провокатора, и вторые оказались ближе к истине, потому что, проехавшись по Европе и Америке, он вернулся в Советскую Россию, покаялся перед обновленческим Синодом, написал письмо Калинину и заявил о том, что он был вовлечен в контрреволюционную деятельность русской эмиграцией.
Власти его возвращение обставили очень эффектно. Председатель обновленческого синода Евдоким Мещерский был вызван в ГПУ, где ему сделали выговор за то, что обновленческий епископ так ведет себя за границей, затем его даже сместили в связи с делом Николая Соловья. Но самое главное появилось потом.
Введенский на втором обновленческом лжесоборе осенью 1925 года, когда митрополит Петр отказывался идти на уступки властям во время переговоров, заявил о том, что «епископ» Николай Соловей был тайно уполномочен Патриархом Тихоном и митрополит Петром передать письмо представителям русской монархической эмиграции. Это письмо, якобы спрятанное в переплете одной из богослужебных книг, которые епископ вез с собой, было доставлено в Германию, и в этом письме Патриарх Тихон и митрополит Петр высказывали свое мнение о том, кто из двух претендентов на русский престол, Великий Князь Николай Николаевич или Великий Князь Кирилл Владимирович, является легитимным.
Все это было провокацией ГПУ, в которой активно участвует и Введенский. Тучков указывает митрополиту Петру, что при такого рода действиях с его стороны он, конечно, может рассматриваться как контрреволюционер и подлежит соответствующим репрессивным мерам, которые могут быть не употреблены, если он будет уступчив в переговорах.
Митрополит Петр понимает, что это означает для него неминуемый арест, ибо он не хочет идти на уступки, и 5 декабря 1925 года он пишет распоряжение, в котором на случай своей кончины он назначает себе преемника из четырех возможных кандидатов: митрополит Кирилл (Смирнов), митрополит Агафангел (Преображенский), митрополит Арсений (Стадницкий), митрополит Сергий (Страгородский).
Однако, он понимает, что вероятнее всего – не его гибель, а его арест, который тоже может произойти со дня на день, и 6 декабря он пишет другое распоряжение, в котором назначает себе преемника в случае ареста. И здесь он упоминает трех кандидатов: митрополит Сергий (Страгородский), митрополит Михаил (Ермаков), архиепископ Иосиф (Петровых).
При сопоставлении двух этих распоряжений мы видим, что, считая возможность своей кончины не такой близкой и реальной, как возможность своего ареста, митрополит Петр в первом распоряжении выделяет четырех наиболее авторитетных иерархов, но три из них к этому времени находятся кто в ссылке, кто в тюрьме, и только митрополит Сергий (Страгородский) пока еще на свободе.
Во втором же распоряжении, которое, по его мнению, должно вступить в силу в ближайшее время, он назначает других кандидатов из тех, кто находится в данный момент на свободе, причем, только один из них, митрополит Сергий (Страгородский), фигурирует и в том, и в другом распоряжении как авторитетный иерарх и, одновременно, находящийся пока еще на свободе.
И, действительно, уже 10 декабря митрополит Петр с группой епископов был арестован. Власти в этот момент оказались перед очень заманчивой перспективой. Произошедшее давало им очень большие возможности для маневров.
Итак, митрополит Петр (Полянский) назначает себе преемника. А что это за должность такая «заместитель Местоблюстителя»? Каковы ее права? Вспомните, что Поместный Собор в порядке исключения уполномочил Патриарха назначить себе Местоблюстителя с полнотой патриарших прав. А имеет ли Местоблюститель право назначать себе преемника с полнотой его прав? Возможно, нет, а, возможно, и да, если предположить, что, передавая полноту своих прав Местоблюстителю, Патриарх передавал ему и право назначать себе преемника с аналогичными полномочиями.
Власти очень хорошо просчитали то, что митрополит Петр никак не оговорил полномочия своего заместителя: равны они местоблюстительством или не равны. Значит, возникала возможность вызывать смуту среди архиереев неопределенностью прав Митрополита Сергия или любого другого заместителя Местоблюстителя. Или он просто заместитель с ограниченным кругом обязанностей, решающий текущие дела, или же он полноценный преемник всех прав Местоблюстителя. Власти будут эту карту разыгрывать.
Другой весьма серьезный момент. Ведь наряду с заместителем Местоблюстителя остаются другие Местоблюстители. А если попытаться ввести в церковную жизнь одного из этих двух Местоблюстителей? Между ними, безусловно, возникнет если не конфликт, то, во всяком случае, выяснение отношений. А кто должен возглавлять церковную иерархию: уполномоченный одним из Местоблюстителей заместитель, или уполномоченный Патриархом Местоблюститель? И этот вариант создания церковной смуты власти попытаются разыграть – через конфликт между Местоблюстителем и заместителем Местоблюстителя.