Заключением Брестского мира на Соборе многие были возмущены, поскольку он предполагал в момент, когда Германия была обречена на поражение, не только прекращение Русской армией всех военных действий против Германии, но и выплату ей огромной контрибуции, а также оставление за ней больших территорий (Прибалтика, значительная часть Белоруссии, почти вся Украина, вплоть до Донбасса). Это был, с одной стороны, и национальный позор, потому что Россия никогда еще не предавала своих союзников, а, с другой стороны, это было совершенно унизительное для страны решение, которое ее обескровливало перед лицом уже практически поверженного врага.

Патриарх Тихон счел для себя обязательным высказаться по этому поводу. Можно, наверное, спорить о том, нужно было это делать или не нужно, но необходимо отдавать себе отчет в том, что Брестский мир потряс многих, включая даже членов большевистского ЦК, настолько это была беззастенчивая акция. Расчет этой акции был вполне понятен. Дело было не только в том, что Ленин выполнял определенного рода обязательства, которые были приняты им в переговорах с немцами. Он, конечно, понимал, что Германия все равно обречена на поражение, ему было важно другое. Он очень опасался, что немцы, если он начнет как-то им перечить, просто двинут свои войска на Москву, займут Москву и свергнут его правительство. У него не было никаких сил противостоять немцам.

С другой стороны, ему казалось желательным пребывание немецких войск на как можно большей территории России, потому что наличие немецких войск в Прибалтике, на Украине могло воспрепятствовать формированию антибольшевистского движения, в частности, могло помешать белогвардейцам собрать свои силы. Та же добровольческая армия генерала Деникина вела одновременно бои и с немцами, и с большевиками. Таким образом, наличие немцев ослабляло силы белогвардейцев, не давало им возможности консолидироваться и отвлекало их внимание от борьбы с большевиками.

Но в то же время Ленин понимал, что Германия обречена, и когда Германии будет нанесено окончательное поражение союзниками уже без России, большевистские войска смогут потом занять территорию, оставляемую немецкими войсками после поражения. Цинизм был страшный, настолько страшный, что даже члены большевистского ЦК призывали Ленина не идти на Брестский мир.

Возмущение было всеобщим, и Патриарх Тихон 5 (18) марта 1918 года отозвался на это посланием.

Благословен мир между народами, ибо все братья, всех призывает Господь мирно трудиться на земле, для всех уготовал Он Свои неисчислимые блага. И святая Церковь непрестанно возносит молитвы о мире всего мира, уповая, что восторжествует на земле правда Христова и соединит враждующих братьев в единое стадо под водительством единого Небесного Пастыря.

И несчастный русский народ, вовлеченный в братоубийственную кровавую войну, нестерпимо жаждал мира, как некогда народ Божий жаждал воды в палящей зноем пустыне. Но тот ли это мир, о котором молится Церковь, которого жаждет народ?

Заключенный ныне мир, по которому отторгаются от нас целые области, населенные православным народом, и отдаются на волю чуждого по вере врага, а десятки миллионов православных людей попадают в условия великого духовного соблазна для их веры, мир, по которому даже искони Православная Украина отделяется от братской России, стольный град Киев, мать городов русских, колыбель нашего крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской, мир, отдающий наш народ и русскую землю в тяжкую кабалу, такой мир не даст народу желанного отдыха и успокоения. Церкви же Православной принесет великий урон и горе, а Отечеству – неисчислимые потери.

А между тем у нас продолжается все та же распря, губящая наше Отечество. Внутренняя междоусобная война не только не прекратилась, а ожесточается с каждым днем. Голод усиливается, и, чтобы ослабить его, грозят даже изгонять из столиц мирных жителей, не знающих, где приклонить голову. Рабочим угрожает лишение заработка, возвращаются из полков воины и не находят работы. Умножаются грабежи, убийства, и для борьбы с ними население часто прибегает к ужасному самосуду. Устранит ли объявленный мир эти, вопиющие к небу, нестроения? Не принесет ли он еще больших скорбей и несчастий? Увы, оправдываются слова пророка: «Они говорят: мир, мир, а мира нет». Нет мира, нет радости, спутницы мира.

Святая Православная Церковь, искони помогавшая русскому народу собирать и возвеличивать государство Русское, не может оставаться равнодушной при виде его гибели и разложения. Этот мир, принужденно подписанный от лица русского народа, не приведет к братскому сожительству народов. В нем нет залогов успокоения и примирения, в нем посеяны семена злобы и человеконенавистничества. В нем зародыши новых войн и зол для всего человечества.

Последние слова, действительно, пророческие. Их говорит архипастырь, но это и прозрение человека, очень глубоко размышляющего над историей. Пророческие потому, что вся дальнейшая история Европы показала невозможность в дальнейшем создать в Европе единый фронт против Германии. И Германия, пережив военное поражение и национальное унижение, в дальнейшем, играя на противоречиях Советского Союза и западных стран, вопреки требованиям Версальского мирного договора, смогла себя оснастить, вооружить, и потом обрушиться на всю Европу. Вся эта ситуация стала возможна, безусловно, именно потому, что Первая мировая война не была доведена до конца подлинным миром из-за выхода России из войны.

Дело было не только в том, что принесшая массу жертв Россия ничего от войны не получила, и даже более того, платила контрибуцию умирающей Германии, продлевая ее агонию. Дело было в том, что и в дальнейшем в Европе не было создано внешних условий для невозможности будущей германской агрессии против Европы. И Патриарх говорит об этом уже в своем послании.

Конечно, вы можете представить, как послание могло отозваться в сознании большевиков.