Старый Маноло услышал приближающийся басовитый шум двигателя. По дороге в облаке пыли в его сторону ехал грузовик, над кабиной развевался красный флаг с грубо намалеванными серпом и молотом. Маноло подумал, что грузовик, должно быть, везет на фронт ополченцев, и пошел своей дорогой. Когда машина поравнялась с ним, он опустил глаза, прижал рукой соломенную шляпу и сжал губы, чтобы не наглотаться пыли. Поглядев грузовику вслед, он, однако, увидел, что, проехав церковную ограду, тот свернул с шоссе на дорогу к кладбищу. Это удивило Маноло. Он поправил на плече мотыгу и продолжил путь, намереваясь поскорее присоединиться к племянникам. Этим утром он задержался дома, проспав немного больше обычного, потому что полночи прятал ценные вещи, свои и сестрины, в вырытой во дворе яме – чтобы уберечь их от воров и грабителей, повадившихся шастать по пустым домам. И потому с утра племянники отправились в поле вдвоем и уже несколько часов должны были обрабатывать землю. Дело шло к полудню, в небе стояло жаркое солнце, но легкий ветерок сделал сухой воздух чуть менее удушливым.

Спустя какое-то время Маноло снова увидел тот самый грузовик: он стоял вдалеке прямо в поле, напротив кладбищенской стены, с откинутым задним бортом, и какие-то люди тычками гнали к кузову его племянников. Оправившись от секундного оцепенения, Маноло бросился к ним, прекрасно понимая, чем рискует. В последние дни жизнь сильно изменилась. Все смотрели друг на друга с подозрением, никто никому не доверял, все напряженно ждали прихода мятежников, неудержимым маршем двигавшихся на Мадрид. Власти, разумеется, говорили, что восставшие разбиты наголову, но по дороге через Мостолес каждый день тянулись толпы беженцев: выгнанные со своей земли крестьяне, женщины с детьми, старики, влекущие на мулах, повозках, а иногда на своих тощих плечах узелки с накопленным за всю жизнь скарбом, мужчины с выдубленной солнцем и ветром кожей. Они бежали от повстанцев, со страшной жестокостью расправлявшихся со всем, что было чуждо их идеологии. Многие жители Мостолеса тоже поспешили перебраться в более безопасное место. Но Маноло твердо решил, что никто – ни мятежники, ни республиканцы – не заставит его покинуть свой дом, разве что ногами вперед.

Грузовик поехал в его сторону. Маноло встал посреди дороги и поднял руки, чтобы остановить машину. Настойчивые гудки клаксона его не напугали, и водителю ничего не оставалось, кроме как резко затормозить. Машина встала, подняв клубы пыли, шофер высунулся из окна и заорал:

– Чего тебе, хочешь, чтобы я тебя задавил? В сторону!

– Зачем вы забрали этих двоих?

– Кого?

– Это мои племянники, они ничего не сделали.

– Суд решит. Мы просто выполняем приказ.

– Чей приказ?

– Властей.

– Каких властей?

В этот момент послышался голос Андреса.

– Дядя Маноло, не дайте им увезти нас!

– Трогай уже! – крикнул тот, что сидел рядом с водителем. – Трогай, я сказал!

– Стойте! Вы не можете их вот так забрать. Они ничего не сделали.

– Уйди с дороги, или я тебя перееду!

Грузовик медленно тронулся, и на этот раз старик подвинулся в сторону, пытаясь разглядеть в кузове своих племянников. Он попробовал уцепиться за откидной задний борт, но один из ополченцев ударил его по щеке прикладом, и Маноло упал на землю.

– Предупреди женщин! – крикнул Клементе.

– Береги их! – присоединился к нему Андрес.

Маноло тяжело встал и увидел, что грузовик, увозивший двух братьев, был уже далеко. Оглушенный, с разбитой щекой он направился к дому Мерседес.

Сеньора Николаса сидела на кухне и чистила картошку. Подняв голову и увидев Маноло, она сразу поняла, что случилось что-то плохое.

– Их забрали.

– Кого?

– Племянников, обоих. Посадили в грузовик и увезли.

– Но… кто и куда?

– Не знаю, поехали в сторону Мадрида.

– За что? Они же никогда ни во что не вмешивались…

– Где Мерседес?

– Боже правый! Мерседес… бедная моя доченька!

– Мы должны сообщить ей.

– Я сама это сделаю.

– Пойду к сестре. Мне еще нужно сказать Фуэнсисле. Потом вернусь.

Сеньора Николаса поднялась на ноги, и прежде чем он успел выйти за дверь, с отчаянием в голосе спросила его:

– Что же нам теперь делать?

Старик помолчал, не двигаясь с места и раздумывая. Потом покачал головой и ответил, не глядя ей в глаза:

– Не знаю.

Оставшись одна, Николаса словно оцепенела. Мерседес кормила кур во дворе. Как сообщить ей страшную новость, чтобы не напугать до смерти? Она боялась, что сильное волнение может навредить будущей матери. Всего несколько дней назад они говорили с доном Онорио, и он советовал им максимальное спокойствие и побольше отдыха.

Она вышла во двор и еще ничего не успела сказать, как Мерседес увидела ее лицо и выронила из рук корзину, в которой лежало полдюжины свежих яиц.

– Что случилось?

– Приходил дядя Маноло. Андреса и его брата забрали.

– Куда?

Сеньора Николаса не смогла сдержать слез бессилия и покачала головой.

– Где дядя Маноло?

– Пошел к Марии и Фуэнсисле.

Мерседес бросилась в дом, но мать поймала ее за руку и остановила.

– Что ты собираешься делать?

– Я должна выяснить, куда их забрали.

– Подожди немного, дочка.

– Мама, я не могу ждать, времени нет.

Она выбежала и помчалась в народный дом. Там она обнаружила нескольких незнакомых женщин в мужских штанах, они были не из Мостолеса. Когда она вошла, те смеялись и курили, как мужчины. Увидев перекошенное лицо Мерседес, они замолчали.

– Моего мужа и его брата забрали.

– А мы здесь при чем?

Мерседес растерянно пожала плечами.

– Я не знаю, за что их забрали.

– Жди новостей, тебе сообщат.

– Но я даже не знаю, куда их увезли.

– У нас тоже нет этой информации.

– Они наверняка попадут на фронт, – вступила в разговор одна из женщин. – Там не хватает мужчин, чтобы бороться с фашизмом.

В этот момент из соседней комнаты появился Дионисио, сосед Клементе.

– Дионисио, моего мужа и его брата забрали!

В воздухе повисла напряженная тишина. Ополченки отводили глаза, заставляя еще больше нервничать и без того взвинченную Мерседес.

– Дионисио, помоги мне, я не знаю, к кому идти…

– Ничего не предпринимай, Мерседес, так будет лучше для всех.

– Для кого?

– Для Андреса, Клементе и тебя самой. Не делай ничего. Иди домой и жди.

Его слова звучали твердо и решительно.

– Ты хочешь, чтобы я сидела сложа руки? Это мой муж! Он ничего не сделал. Ты знаешь его, и брата его знаешь.

– Я не могу помочь тебе, Мерседес.

В этот момент в помещение вошел старый Маноло. Мерседес бросилась к нему и обняла, сдерживая эмоции. Старик, никогда не умевший выражать чувства, практически не изменился в лице.

– Дионисио, ты знаешь, куда увезли моих племянников.

– Ничего я не знаю.

– Дионисио… Не зли меня.

Дионисио махнул рукой, показывая, чтобы они прошли в комнату, откуда он только что вышел. Внутри стояли стол и два стула, на белой, выкрашенной известью стене, чернели буквы PSOE[27]. Закрыв за ними дверь, он вытащил сигарету, прикурил от спички и глубоко затянулся. Затем тяжело опустился на один из стульев, Маноло и Мерседес неподвижно стояли в ожидании продолжения.

– Маноло, выслушай меня внимательно и с холодной головой. Ты не можешь ничего сделать для твоих племянников, даже и не пытайся, потому что тогда ты и сам отправишься следом за ними.

– Я не собираюсь сидеть сложа руки…

– Ты ничего не сделаешь! – решительно оборвал его Дионисио. – Я дам тебе совет, и лучше бы тебе его послушать, – он бросил на Мерседес короткий тяжелый взгляд и снова переключился на Маноло. – Ее нужно увезти из села.

– Я никуда не поеду! – ответила Мерседес.

Дионисио даже не посмотрел на нее.

– Увези ее из Мостолеса, Маноло, как можно скорее. Я тебя предупредил. Больше я ничего сделать не могу.

– А мои племянники?

– Ждите.

– Но за что их забрали?

Дионисио опустил глаза, чтобы не видеть умоляющих взглядов.

– Это все Меринос.

Мерседес, одна рука на животе, вторая зажала рот, чтобы сдержать крик, пошатнулась.

– Меринос… – пробормотал Маноло. – Чертов сукин сын…

– Больше я ничего сказать не могу. Пусть уедет из села как можно скорее.

Несмотря на вялые протесты Мерседес, старый Маноло взял ее под руку и вывел из здания. Понимая, что за ней тоже придут, он отвел женщину к себе домой, чтобы потом решить, что с ней делать. Ему пришлось устроить ей выволочку, чтобы донести всю тяжесть ситуации и уговорить остаться у него.

– Если тебя увезут, мы мало что сможем для тебя сделать, понимаешь, дочка? Эти ребята не в бирюльки играют. Если ты хочешь вернуть своего мужа, послушай меня и оставайся пока здесь. Я предупрежу твою мать. Услышишь что-нибудь странное – прячься в погребе. Поняла меня?

Она – глаза, полные слез, сама сжалась на кухонном стуле – лишь кивнула головой. Маноло запер дверь на ключ и отправился к Николасе.

Там он обнаружил жену сельского врача Элоису и Николасу. Женщины сидели грустные, повесив голову. Увидев его, Николаса встала и подбежала к нему.

– Маноло, ты не видел моей дочери? Она ушла, и я не знаю куда.

Маноло посмотрел ей в глаза.

– Мерседес прячется у меня дома. Мы должны увезти ее из Мостолеса. У вас есть какое-нибудь место, куда вы можете уехать на несколько дней?

Николаса не могла поверить тому, что слышала.

– Моя дочь прячется? Но… Чем провинилась моя несчастная доченька, чтобы теперь ей приходилось прятаться?

– Никто ни в чем не виноват, Николаса, но дела плохие. И объяснение всему одно: Меринос…

– Боже правый, Меринос!

Элоиса, подошедшая к ним во время разговора, взяла Николасу за руку.

– У Онорио есть знакомые в Мадриде, наверняка найдется кто-нибудь, готовый помочь.

– Ох, Элоиса, да куда же мы поедем? – запричитала Николаса растерянно. – У меня ведь ничего нет, кроме этих четырех стен. Что с нами будет? Бог ты мой, только все начало налаживаться… А теперь в бега, как преступникам. А мой зять? Что будет с ним, бедняжкой? Он же такой мягкий, и мухи не обидит… Что же нам делать?

– Все наладится, Николаса, вот увидишь.

Дядя Маноло снял соломенную шляпу и вертел ее в руках, словно это помогало ему думать.

– Перебирайтесь ко мне до тех пор, пока мы не поймем, что делать. Так будет безопаснее.

Растерянная Николаса при помощи Элоисы и малышки Хеновевы собрала свои вещи в узел и заперла дверь, чтобы все подумали, что они с дочерью уехали из деревни.

– Черные тени сгущаются над нами, – едва слышно бормотал себе под нос старик. – Сохрани и защити нас, Господь, черные тени… Будь проклят, Меринос, будь ты проклят…